Глава 5. Цена принятых решений

Вода… Вокруг море воды. Огромные волны швыряли её из стороны в сторону, то опускали вниз, в самые глубины, то бросали наверх. Она не могла нормально вдохнуть — вместо воздуха в лёгкие и рот заливалась солёная жидкость. Очередная, особенно большая, волна накрыла её с головой, увлекая в черноту моря. Сознание поплыло, а мысли рассеялись, словно ворох брошенных на ветер листьев… Огромные когти… серебряная молния… дикий рёв… Она ощутила себя словно парящей — тело окутало небывалой лёгкостью, а в лицо ударил ветер. Её крепко сжимали когтистые лапы — десяток когтистых лап. Она пыталась кричать, но крик тонул в рёве страшного создания, что держало её. Она пыталась вырваться, но когтистые путы были сильнее… Неожиданно хватка ослабла, и она полетела вниз, в бушевавшее море. Она с размаху ударилась о его поверхность, из лёгких вышибло весь воздух, а тело пронзило острой болью. Холодная солёная волна вновь поглотила её, утаскивая на дно… Она очнулась с приглушённым криком, который тут же потонул в грохоте мужского смеха. Холодная вода стекала по волосам и лицу, заливаясь в глаза, рот и нос. Девушка закашлялась и, сощурившись, как слепой котёнок, попыталась оглядеться. Но яркий свет бил по залитым водой глазам, и картинка была нечёткой. — Просыпайся, красавица. Снова раздался нестройный мужской смех. Адалия попыталась смахнуть с лица мокрые волосы и остатки воды. Когда глаза привыкли к свету, она смогла рассмотреть место, где находится. Это была чья-то хата, в которой царил беспорядок: скудная мебель была перевёрнута, вещи разбросаны по полу, а в мутные окна проникал дневной свет. Перед ней с кувшином в руках стоял странного вида мужчина: в коричневом лёгком доспехе, со шкурой на плечах, на поясе висел меч; его длинные сальные волосы были разбросаны по плечам, а рассечённое шрамом лицо перекошено мерзкой ухмылкой. За его спиной, по лавкам, сидели пять примерно так же одетых воинов. Дева в панике засучила ногами по скользкому от воды полу и упёрлась спиной в стену. От взрыва хохота Адалия поёжилась. Её сковало липким страхом. Кто все эти люди? Где она? Почему она здесь? Что будет дальше? Она смотрела на огромного уродливого мужчину со смесью омерзения и ужаса. Он ухмыльнулся. В один широкий шаг он оказался подле Адалии и, схватив её за волосы, поволок на середину комнаты под одобрительные возгласы остальных. Девушка, вцепившись в руку чужеземца, брыкаясь и крича, пыталась вырваться из хватки, но её, с размаху ударив по лицу, бросили на доски. Щёку обожгло болью, а губы стали влажными от крови. Адалия, пытаясь вырваться, саданула ногой в грудь склонившегося над ней мужчину. Он, охнув, завалился на спину, а помещение вновь наполнилось смехом. — А баба-то с норовом! Видал? Из последних, неведомо откуда взявшихся сил Адалия встала с пола и бросилась было к выходу, но с ног её сбил удар по лицу. Она завалилась на грязные доски, приложившись затылком. — Ты не прибей-то девку раньше времени, Ослард. Нам тут всем надо! Очередной, наполненный болью девичий стон потонул в волне мужского гогота. — Держите её. Адалия почувствовала, как кто-то с остервенением вцепился ей в волосы и крепко сцепил руки, прижав их к полу; услышала треск рвущейся ткани; ощутила, как прохладный воздух лизнул обнажённую грудь; почуяла невыносимую вонь немытого тела, когда её придавили к доскам. Она уже не пыталась кричать и вырываться; не смирившись, но не имея сил сопротивляться, она лежала на полу и смотрела пред собой, моля Фрейю, чтобы скорее всё свершилось. Когда прохлада лизнула ноги, она вдруг ощутила лёгкость и смогла вдохнуть полной грудью, а на задворках помутнённого сознания услышала полный злости окрик: — Кто дозволил?! Ответом вместо издевательского смеха была тишина. Поразительно густая тишина. Адалия, засучив ногами, отползла к деревянной подпорке и упёрлась в неё спиной, крепко сжимая края разодранного на груди платья. Она, тяжело дыша, с непониманием и ужасом смотрела вокруг. — Кто дозволил, спрашиваю?! — Так мы это… хохмы ради. — Один из воинов, что сидел на дальней лавке, почесал голову и с удивлением воззрился на вошедшего. — Чё дивке-то без делу сидеть? Так хуть бы и нами-та занялась. Давно-то у нас поди благородных не было. — Хохмы ради я тебе башку снесу. — Вошедший мужчина сделал шаг вперёд, и сидящий на лавке воин отшатнулся, вжавшись в стену. — Велено было: девку ярла не трогать! — Так на ней не начиркано — яра аль не ярла. Откель нам знать, кто она? Видно, что благородная, а чейная — незнамо! — Подымай зад с лавки. Скажешь это Эйнару. А я понаблюдаю, как он тебе расскажет, что и где на ней начиркано. — Дык срать мне хотелось на ентого Эйнара! Мне он такой же командир, что кобыле пятое копыто. Я… — Мужчина осёкся, когда возле его горла оказалось острие меча. — Тише, тише! — Один из сопровождающих вошедшего поднял руки в примирительном жесте. — Не дело — пускать друг другу кишки раньше времени, да ещё и из-за бабы. Ты, Сигунд, сейчас опустишь свой меч. А ты, Кмер, засунешь свой грязный язык туда, откуда его достал, и пойдёшь с нами и этой девкой к Эйнару и Ярву и расскажешь о том, что здесь произошло. Кмер впился ненавистным взглядом сначала в говорившего, а затем в опустившего меч Сигунда и нехотя поднялся. Проходя мимо, он плюнул ему под ноги и вышел из хаты. — Остальных тоже касается. Пошли вон отсюда! Нехотя ленивая масса солдат пришла в движение и направилась к выходу. Когда в доме не осталось никого, Сигунд подошёл к полулежащей на досках Адалии, которую била крупная дрожь. — Подымайся. Девушка, сжимая края ткани, тряслась и смотрела перед собой. Услышав голос, но едва разобрав слова, она упрямо помотала головой. — Подымайся, сказал! — Мужчина склонился над девой и, грубо схватив её за плечо, резко дёрнул вверх, заставляя подняться, а после толкнул к двери. — Пошла. Запнувшись о полы платья, Адалия рухнула на пол и зашлась в истерике. Её била дрожь, а сил встать просто не было, перед глазами всё плыло. — Хватит выть! Подымайся и иди, куда велено! — Её снова дёрнули вверх и потащили в сторону местного зала советов, подле которого уже собралась толпа по-разному разодетых чужеземных воинов. По виду они больше напоминали наёмников. Адалия бросала взгляды из стороны в сторону, пытаясь увидеть хоть одно знакомое лицо, однако вокруг были сплошь вооружённые чужеземцы; все местные, кого ей довелось встретить по пути, были убиты — их поруганные трупы лежали по сторонам дороги и подле домов. Девушка с ужасом оглядывалась по сторонам, а в душе всё больше нарастала паника: маячившая вдалеке неизвестность играла на нервах не хуже талантливого барда на лютне. Под взглядами чужеземцев Адалии сделалось совсем нехорошо, и она опустила голову, чтобы не сталкиваться взором с улюлюкающими солдатами. Дышать стало хоть немного легче, когда её втолкнули в полутёмный зал советов, в котором разгорался спор, впрочем, тут же затихнувший, стоило ей появиться на пороге. Адалия, сжимая края платья, смотрела в пол не в силах поднять взгляд на присутствующих. Она лишь краем глаза уловила движение справа от себя и ощутила требовательное прикосновение к подбородку. Настойчиво, но не грубо кто-то поднял её голову, и… дева в ужасе замерла. Перед ней стоял Эйнар. Словно повзрослевший, возмужавший, хмурый, со шрамом на лице, но Эйнар. Тот самый Эйнар, который водил её смотреть на китов, с которым она сбегала в Дальние Гроты и на Алмазные озера. Не какой-то другой Эйнар, а именно этот… тот, кого она считала своим другом. Он с недовольством оглядел Адалию, а после бросил взгляд на Сигунда. — Кто? Тот лишь пожал плечами и кивнул в сторону стоявшего рядом Кмера, на лице которого змеилась холодная усмешка. Эйнар посмотрел на Адалию, надеясь поймать её взгляд, но, не сумев сделать того, направился к Кмеру. Всё произошло слишком быстро. Эйнар коротким быстрым движением вытащил из-за пояса кинжал и вонзил его в горло ухмыляющегося мужчины. От улыбки не осталось и следа: на губах застыл крик боли, а глаза распахнулись в изумлении. Хрипя и хватаясь за горло, Кмер осел на пол и меньше чем через половину минуты замер в луже собственной крови. Адалия слышала предсмертные хрипы, слышала, как грузно падает на пол тело, но не решалась посмотреть в ту сторону. Её трясло от ужаса, боли и унижения, и она не понимала, что происходит. — Ты знаешь, что Ольв сделает с тобой за это? — Адалия бросила взгляд на говорившего — это был мужчина, который привёл её сюда, — кажется, Сигунд. — Ничего он мне не сделает. — Эйнар вытащил кинжал из горла Кмера и вытер лезвие о его одежду. — Я сделал ему щедрый подарок, о котором он так просил. В этот момент открылись двери зала советов. Адалия не рискнула обернуться и посмотреть, что происходит. Лишь по многим шагам она поняла, что в зал вошли несколько человек. Судя по звону цепей, вели пленных. Когда процессия приблизилась, девушка опустила голову и упёрлась взглядом в пол, но краем глаза она всё же заметила, как вперёд вышел мужчина, смутно показавшийся ей знакомым. Адалия подняла голову и обомлела. Полубоком к ней стоял Рагнар, вождь Оленьего острова, а рядом с ним — Ханс, из-за которого она и собиралась сбежать из дома. «Что здесь происходит?!» Но ещё хуже ей сделалось, когда она разглядела за спинами вошедших своих родителей. Дева хотела было броситься к ним, но её крепко держали, не дозволяя сделать и полшага. Отец был крепко побит и едва мог стоять на ногах, мать выглядела едва ли лучше, но смотрела на всех с презрением и отвращением. И лишь завидев свою дочь, она дала слабину: — Адалия! Стоявший подле неё страж толкнул бросившуюся вперёд женщину, и она упала на пол. — Мама! — Адалия хотела сделать шаг вперёд, но покачнулась и не упала только потому, что её успели подхватить. — Так у нас здесь семейная встреча, — холодно сказал Рагнар, переводя взгляд с трупа Кмера на Эйнара, с него на Адалию, а с неё — на вождя и его жену. Смотрел он так, будто перед ним было собачье дерьмо, не меньше. А ведь ещё несколько седмиц назад он сидел в их доме и вел себя вполне почтительно. — Чьих рук дело? — Мужчина кивнул на тело Кмера и посмотрел на Эйнара, уже зная ответ на вопрос. — Он тронул моё. За это и поплатился. — Твоё?! — Рагнар нахмурился и сделал шаг вперёд; стоящие подле Эйнара воины потянулись к мечам, и всё в тот же миг замерло. — Кмер был моим человеком! У тебя не было прав на его жизнь. — Собачьим дерьмом он был, а не человеком. Мы заключили сделку. Условия простые: девка моя, остров мой. Своё же слово я сдержу — ты получишь, чего хочешь. А твой… гм… человек… решил у меня забрать то, что принадлежит мне по праву. Нехорошо. Рагнар с ненавистью посмотрел на Эйнара. — Так всё из-за девки ярла? Как же низко ты пал… — Не нужно. — Эйнар нетерпеливо махнул рукой, прерывая Рагнара. — Ты и сам был рад отомстить Ивару за сорванную… свадьбу, — мужчина выплюнул это слово и косо посмотрел на Ханса, сына вождя Оленьего острова, — и нанесённое оскорбление. Девка тебе была не очень-то и нужна. Разве не так? Рагнар с омерзением посмотрел на стоящего позади него Ивара, а после — на его жену. Он хотел отомстить им всем: девке Ларсенов за сорванную свадьбу и унижение; Серафиме — за то, что встала на защиту своей малолетней шлюхи; Ивару — за то, что не смог угомонить двух баб. Все они были виноваты, что над его сыном на острове теперь насмехаются, а за глаза зовут «коровьим хвостом» — крутится возле бабских задов, да пристроиться ни к одному не получается. А ещё больше его раздражало, что из-за сорванной помолвки ему были отрезаны пути к северным архипелагам — к местам, где по легендам водятся крылатые ящеры, шкура и зубы которых ценились дороже золота, самоцветов и всяких специй. Единственный путь в те земли пролегал через водные границы Ренвенга, и Ивар согласился пропускать военные корабли только при одном условии: его дочь станет женой будущего вождя. Но такой идеальный план порушился за считаные седмицы! Так теперь приходится ещё и зелёному юнцу в рот заглядывать, чтобы получить желаемое! Рагнар, вспыхнув как лучина, вынул меч из ножен и, круто развернувшись, вонзил лезвие в живот Ивара. Глухие хрипы утонули в женском крике: Адалия, не помня себя от безумия, пыталась из последних сил вырваться и броситься к отцу, Серафима, вскрикнув от неожиданности и отчаяния, хотела ринуться к упавшему замертво мужу, но Рагнар схватил её за горло и начал душить. Сил сопротивляться у хрупкой женщины не было, она едва ощутимо вцепилась в огромные мужские руки и хрипела. — Нет! Мама! Нет, пожалуйста! Эйнар! Прошу тебя! — Адалия, пошатнувшись, осела на пол и беспомощно смотрела за происходящим. Эйнар же не повёл и бровью — на Ивара и его жену ему было плевать. Хотя он предпочёл бы своими руками свернуть шею зазнавшемуся старику. Вскоре всё закончилось. Серафима затихла и плетью повисла в руках Рагнара. Он с отвращением отбросил её тело в сторону и посмотрел на Эйнара, на лице которого не дрогнул ни один мускул. Это разозлило его ещё больше. Рагнар кивнул стражам, что стояли подле Адалии. Они оттеснили воинов Эйнара и грубо подняли находящуюся в полубеспамятстве девушку. — Эй! Оставьте её! — Эйнар потянулся к мечу, но его тут же окружили люди Рагнара. Зазвенела сталь — воины доставали мечи из ножен. — Девка мне тоже задолжала. И я её заберу. — У нас был уговор! — Был. Условия поменялись. Ты хотел остров — он твой. Хотел, чтобы Ларсены подохли, — вот их трупы. Но вот девку я заберу. Она мне пригодится. — Тогда можешь забыть о торговых путях. Не оставишь её, — Эйнар кивнул на Адалию, — мне, ни один твой корабль не пройдёт через границы архипелага. — Тогда эту сучку я верну тебе менее живой. — Рагнар кивнул, и один из стражей, державших Адалию, приставил ей нож к горлу. — Она — гарантия твоей честности. Если хочешь, чтобы она осталась жива, ты выполнишь всё, о чём мы договаривались. И сверх того. Когда дело будет сделано, я отдам её тебе. Возможно даже, целой. Мне мало твоего честного слова. Ты предал своего ярла, которому клялся в верности. Так чего же твоё слово стоит на самом деле? Эйнар с ненавистью смотрел на едва заметно ухмыляющегося Рагнара. Внутри него бушевал настоящий шторм. Но стоит дать слабину, и случится то, чего он никак не мог допустить. Эйнар смотрел на Адалию с долей беспокойства — он всё это сделал ради неё. Да, безусловно, только ради неё. Ради них. А потому не мог допустить, чтобы она погибла столь глупо, когда их счастье было так близко. Скоро они будут вместе. Как он и хотел. Поколебавшись с пару мгновений, Эйнар убрал руку с ножен и с презрением посмотрел на Рагнара, на его лице расцвела победная улыбка, которую так хотелось стереть. Этот старый трус его обманул! — Думаю, нам стоит составить и подписать бумаги, а девку пока отправят на Олений остров. — Что?! Этого не будет! — Эйнар, вытащив меч из ножен, ринулся вперёд, но тут же замер, когда Адалия испуганно вскрикнула — наёмник, державший её, сильнее надавил ножом ей на горло; из-под лезвия стекла тонкая струйка крови. Девушку била истерика, но она боялась пошевелиться. — Ты ополоумел?! — Мы же не хотим, чтобы дочка ненавистного всеми ярла пострадала? Не думаю, что смогу защитить её здесь. На Оленьем острове у неё больше шансов выжить. Она отправится туда немедленно. К тому же оттуда она вряд ли сможет сбежать. Помни: она — гарантия. Эйнара затрясло. Он с ненавистью взирал на Рагнара, его душа металась, словно раненый волк, а в голове уже зрел план предстоящей мести. Жестокой, страшной мести. — Я доберусь до тебя. — Не стоит обещать того, чего не сможешь сделать. Ты, — Рагнар указал на Сигунда, — неси пергамент и перья. А ты, — мужчина жестом подозвал к себе Ханса, — увози девку на Олений остров. — А потом, схватив сына за локоть, тихо, так, чтобы его никто не слышал, сказал: — Как и условились. Понял? Ханс криво усмехнулся и, схватив Адалию за руку, повёл её к выходу.

┏━•❃.·:·.✧✦✧.·:·.❃•━┓