Глава 10. Выбор

— Чтоб тебя твои треклятые языческие боги разодрали! — Голос Морвенны разносился по дому, словно раскаты грома по горизонту. — Waehr domrutur wighar! — Эй! Это уже слишком! — Иккинг, носившийся по просторной зале как ужаленный в попытке избежать избиения мокрой тряпкой, которой Морвенна от души пыталась его отходить, остановился и с возмущением посмотрел на женщину. За годы, что заморская знахарка жила на острове, он успел выучить все возможные ругательства на её родном зыке. И конкретно это было одним из самых витиеватых и обидных. — Слишком?! — Женщина швырнула тряпку на стол и свирепо уставилась на Иккинга. — Ты, goredghor, хотя бы представляешь, сколько сил я истратила, чтобы эта девка начала дышать? А ты одним махом пустил все мои старания в goss! Сегодня же истребую у вождя отправить тебя сюда, чтоб сидел подле неё, пока не очухается. Иккинг скривился и облокотился ладонями о хлипкую столешницу, которая тут же с грохотом перевернулась; все склянки и глиняные черепки, стоявшие на ней, полетели на пол, разлетевшись на сотни осколков. Хэддок замер, испуганно уставившись на Морвенну, глаза которой, казалось, почернели ещё больше. По её взгляду Иккинг понял, что лучше без лишних слов и не дожидаясь приглашения удалиться на улицу. А ещё ближайшие несколько месяцев лучше не попадаться ей на глаза. К тому же обо всём придётся рассказать вождю и испросить у него серебра для покрытия убытков. Поминая имя Локи, Иккинг медленно, бочком потеснился к выходу, рядом с которым стояла рассвирепевшая Морвенна. Её и в покое все боялись, а уж когда она злилась, становилось и вовсе жутко. Викинг рывком открыл дверь и выскользнул на улицу, но напоследок получил тряпкой по затылку. — Ах ты! — Морвенна, словно фурия, вылетела из дома вслед за сыном вождя, и дом погрузился в тишину, которую прерывали доносящиеся с улицы ругательства и рычание драконов.

***

В сознание девушка возвращалось с трудом. Сначала она услышала доносящийся словно из глубины звук приглушённых голосов, затем услышала стук, будто кто-то с силой хлопнул дверью. Потом пришли слабые ощущения: она почувствовала шершавость грубой ткани под щекой, терпкий запах трав, тяжесть в голове и тошноту. Адалия попыталась пошевелиться, но тело отозвалось тупой болью. Она почти бесшумно застонала, и этот звук, хриплый и слабый, будто принадлежавший не ей, стал первым якорем, вернувшим её в реальность. Она приоткрыла веки, и по глазам ударил приглушенный свет. Пятна света и тени плясали перед глазами, мешая сосредоточиться хоть на чём-то. Вот потолок из грубых, неотёсанных балок, подпирающих крышу, а вот стены, сложенные из толстых брёвен и проконопаченные мхом. Всё такое знакомое и незнакомое одновременно. Дева застонала и попыталась приподняться, но спину прострелило болью, а голова закружилась. В глазах потемнело, и она снова откинулась на что-то мягкое и пахнущее сухой травой. — Тише, тише. Не так резко. — Нежный, успокаивающий голос заставил девушку вздрогнуть. Она в испуге открыла глаза и с недоумением посмотрела на склонившуюся над ней женщину. Каштановые волосы с проседью, худощавая фигура, зелёные глаза, бледная кожа. Не Морвенна. — Ты ударилась головой, но ничего серьёзного. Адалия глупо моргнула, пытаясь вспомнить, что с ней произошло и когда. Вот её поучает Морвенна. Вот она вручает ей корзинку и велит идти за первоцветами. Вот она спускается к Гремящему Ключу. Вот на неё нападет дракон. Дракон… а потом был ещё один — чёрный, словно безлунная ночь. Всё произошедшее больше походило на дурной сон, в котором она была главной героиней. Или это насмешка богов, очередное испытание? Сбоку зашуршало, и в нос ударил запах трав. — Надо выпить это. Поможет от головокружения и дурноты. Незнакомка держала в руках глиняную кружку, от которой тянуло травами. Адалия недоверчиво покосилась на посудину, но кивнула. Женщина приподняла девушке голову и аккуратно поднесла к её губам кружку. На вкус отвар был горьким, и дева сразу закашлялась. Желудок скрутило от приступа тошноты. — Знаю, дитя, знаю. Но надо выпить. Тебе сразу станет лучше. Женщина снова поднесла к девичьим губам кружку, и Адалии ничего не оставалось делать, как мелкими глотками, пытаясь унять дурноту, выпить отвар. — Полежи немного. Тебе нужно отдохнуть. Скоро станет легче. Адалия кивнула и почти сразу ощутила, как начинает проваливаться в дремоту. Мир подёрнулся пеленой, и она провалилась в сон.

***

Лёгкость. Вот что она почувствовала сначала. Словно перышко, подхваченное ласковым ветром, она парила над миром. Под ней простиралась бескрайняя синева моря, искрящаяся под лучами летнего солнца. Она летела верхом на драконе. Серебряном, как луна ясной ночью. Его мощные крылья рассекали воздух с тихим шелестом. Она чувствовала себя свободной и всесильной, частью чего-то значимого. Восторг переполнял её, расцветая ярким бутоном в самой глубине сердца. Внезапно мир словно окутала темнота. И вдруг… резкий удар. Боль, словно острие кинжала, пронзила её. Гарпия. Мерзкое, злобное существо, сотканное из тьмы и ненависти, набросилось на неё из ниоткуда. Когтистая лапа вцепилась в её доспехи, рванула, и мир перевернулся. Дракон издал яростный вой, полный боли и отчаяния, но было уже поздно. Её вырвали из седла, и она полетела вниз, в ледяную пропасть. Страх. Липкий, парализующий страх сковал её. Вода, чёрная как бездна, приближалась с неумолимой скоростью. Отчаяние сжимало горло, не давая кричать. Она барахталась в воздухе, тщетно пытаясь ухватиться хоть за что-то, но вокруг была лишь пустота. И вот она в воде. Холод обжигал, проникая в каждую частичку тела. Море, словно старое болото, тянуло на дно, лишая сил. Она отчаянно пыталась выплыть, но руки и ноги отказывались подчиняться. Вокруг лишь темнота и шёпот глубины. Она задыхалась, глотая солёную воду, чувствовала, как жизнь медленно покидает её. Но тьма над ней была куда страшнее. Гарпия взмыла ввысь, и её силуэт начал разрастаться, заполняя собой всё небо. Она становилась огромной чудовищной тенью, которая поглощала свет и надежду. Эта тень накрыла весь мир, погружая его во мрак. Безысходность, гнетущая, всепоглощающая безысходность накрыла её. И тогда сквозь толщу воды и пелену отчаяния она увидела остров. Он пылал. Языки пламени лизали небо, пожирали дома, деревья — всё, до чего могли дотянуться. А над пеплом и дымом кружили гарпии, пируя на руинах чужих жизней. Их зловещие силуэты мелькали на фоне багрового зарева, предвещая смерть и разрушение. Она смотрела на горящий остров, сквозь толщу воды слышала вой гарпий и предсмертные крики людей. Она попыталась закричать, будто это могло помочь ей спастись, но десяток жирных, склизких щупалец окутал её, словно кокон. Неведомое чудище тащило на дно её и мёртвого серебряного дракона… Она резко открыла глаза и так же резко села, жадно хватая ртом воздух. Сон был больше похож на реальность, нежели на видение: тело вполне реально саднило от боли, лёгкие разрывало от недостатка воздуха, а на коже до сих пор чувствовались прикосновения мерзких щупалец. Адалия, пытаясь успокоиться, обняла себя и, сидя на шкурах, сжалась в комок. Было очень страшно… Ей и раньше снились реалистичные сны: яркие, с запахами и звуками. Но никогда она не была главной их участницей, никогда не ощущала животного страха, никогда не чувствовала ненависти, исходящей извне. По щекам потекли слёзы. Девушка наскоро смахнула их, чтобы не приведи боги не увидела Морвенна. — Госпожа Морвенна? — Адалия осторожно огляделась, но знахарки не было дома. В зале было тихо. Лишь огонь, тихонько потрескивая, нарушал тишину. А ещё доносившаяся с улицы ругань. Дева нахмурилась: видно, кто-то попался под горячую руку Морвенны. Адалия плохо знала местную целительницу, но зато неплохо знала характер восточных женщин. И вот Морвенна была яркой представительницей дочерей Востока. Пусть и великовозрастных дочерей. Адалия, стараясь не тревожить всё ещё гудевшую голову, поднялась со шкур и, нацепив на ноги едва потёртые невысокие сапоги, направилась к выходу. Она осторожно приоткрыла дверь и посмотрела в образовавшуюся щёлочку: на улице, уперев одну руку в бок, а второй указывая куда-то в сторону, стояла Морвенна, напротив неё, но чуть поодаль находились трое: высокий худощавый шатен, утянутый в чудно́й доспех, стройная светловолосая девушка, также облачённая в странного вида броню, и высокая худощавая женщина, которая её опоила сонным отваром. — Убирайте это как хотите! — Морвенна снова махнула рукой куда-то в сторону. — Мы пытались… Но ты же сама видишь, что… — Слышать ничего не хочу, сын вождя. Ты это сюда приволок, ты это и убирай. Иккинг поджал губы и, отвернувшись в сторону, пробубнил: — Не я это, конечно, приволок, но ладно… — Что? — Морвенна грозно посмотрела на мявшегося у выхода со двора викинга. — Ничего. — Так я и думала. А ты либо выйди на двор, либо поди прочь! Адалия вздрогнула и невольно отпрянула от двери; как Морвенна поняла, что она подглядывает и подслушивает, дева не знала — глаз у знахарки на затылке точно не было. Но раз её уже поймали за подглядыванием на глаза прочих, таиться толку больше не было. Тяжело вздохнув, она дёрнула за ручку и вышла на порог дома. В лицо тут же ударил пахнущий дождём и морем влажный ветер; на остров медленно начали опускаться сумерки. — Полегчало, я гляжу? — Знахарка окинула девушку суровым взглядом, под которым та стушевалась, но робко кивнула. — Вот и хорошо. Отлежишься день — и снова за травами пойдёшь. Если и с таким простым делом не сдюжишь — пойдёшь вот к нему. — Женщина подло ткнула пальцем в юношу, который тут же возмущённо вскрикнул. — Будете вдвоём сновать по соседним островам как чума и наводить ужас на врагов. Адалия потупилась и отвела взгляд в сторону. Она не виновата, что на неё напал этот треклятый… дракон. Или что это было? И стоило ей помыслить об этом, как сбоку послышалось рычание. Дева вздрогнула всем телом и испуганно уставилась туда, откуда доносился страшный звук. Поодаль, почти подпирая старую пристройку, лежал тот самый серебряный дракон. Он, склонив голову набок, смотрел на девушку любопытными фиолетовыми глазами. Адалия тяжело задышала — в лёгких словно перестало хватать воздуха, а паника начала накрывать с головой, будто морская волна в сильный шторм. Всё происходящее походило на кошмарный сон, из которого она никак не могла вырваться. Этот дракон будто преследовал её. Шипорез, грузно поднявшись, прихрамывая, осторожно направился в сторону девушки, с ужасом смотревшей на него. — Не делай резких движений! — услышала она — это был юноша; он с опаской поглядывал то на шипореза, то на Адалию. Но дева, даже если бы и хотела, не смогла бы пошевелиться — её сковал немыслимой силы страх. — Просто не шевелись, и дракон тебя не тронет. Адалия отступила на шаг, словно желая спрятаться в доме, но оступилась и едва не ухнулась с порога. Она, не спуская с шипореза полного животного ужаса взгляда, осела на ступени. По щекам потекли слёзы. — Вы можете остановить эту тварь?! — Морвенна, понимая, что у девицы сейчас случится истерический припадок, бросила разъярённый взгляд на Иккинга, который не спешил бросаться под лапы дракону; Валка, которую в городе негласно называли королевой драконов, тоже стояла и не двигалась. И Иккинг, и Валка слишком хорошо знали природу шипорезов: своенравные, самовлюблённые, дикие и сложные в приручении. Не понравишься — размажет хвостом по стене, и поминай, как звали. Что ему, вернее ей, было нужно было от иноземной девицы, не понимал никто. Дева сидела на ступеньках, дрожа всем телом, как осенний лист на ветру. Слезы катились по её щекам, оставляя влажные дорожки на бледной коже. Она не могла отвести взгляда от приближающегося дракона — каждое его движение казалось ей предвестником неминуемой гибели. Шипорез двигался медленно, осторожно, словно выверяя каждый шаг. Его фиолетовые глаза неотрывно следили за девушкой. Он остановился в нескольких метрах от неё, склонил голову набок и тихо зарычал, словно задавая вопрос. Адалия же, напуганная до смерти, притянула к себе колени и уткнулась в них лицом — посмотреть своей смерти глаза во второй раз духу у неё уже не хватило. Шипорез, шумно принюхавшись, сделал ещё несколько шагов к девушке и протянул к ней длинную морду, опалив её голову горячим дыханием. Адалия вздрогнула и тихонько взвыла, когда поняла, что неведомое создание оказалось подле неё. Иккинг наконец тихонько вышел вперёд, стараясь не подходить к дракону слишком близко: — Адалия, верно?.. Адалия, я понимаю, это прозвучит глупо, но тебе нужно постараться успокоиться. Дракон чувствует твой страх. В ответ шипорез недовольно зарычал и повернул морду к Иккингу, который тут же отвёл глаза в сторону: дикие драконы не любят прямых взглядов, а самки шипорезов особенно. — Послушай, — Иккинг по широкой дуге обошёл двор и встал прямо напротив девушки, но на расстоянии: теперь, если она поднимет голову, то будет смотреть прямо на него, — дракон тебя не тронет. Хотел бы навредить — уже сделал бы это. Постарайся успокоиться и посмотри на меня. Юноша напряжённо смотрел на сжавшуюся в комок Адалию, а на него, словно на обед, глядел шипорез. — Адалия, пожалуйста. Девушка, задыхаясь от слёз и страха, нехотя подняла голову и посмотрела на молодого викинга. На мгновение Адалии показалось, что юноша и сам не верит в то, что говорит; дракон, уловив движение, резко повернул голову в девичью сторону, сама же дева тут же отпрянула, испугавшись зубастой морды. Адалия засучила ногами и вжалась в стену. — Просто постарайся успокоиться. Дыши ровно, не делай резких движений. Она попыталась делать так, как её просят, однако тело всё равно била крупная дрожь. Дева со страхом смотрела на дракона, который проявлял к ней нездоровый интерес. Рептилия шумно обнюхивала девушку и порыкивала, то ли словно спрашивая что-то, то ли недовольничая, то ли просто любопытствуя. Шипорез пофырчал, порычал и ещё немного беспокойно пошумел, а после ткнулся мордой в девичью руку. Адалия вздрогнула и хотела было отпрянуть, но сдержалась, хотя и не без труда. Дракон как следует обнюхал девушку, лизнул её руку, а после, словно потеряв всякий интерес, засеменил к дальнему краю двора, под навес, где было свалено старое сено. Адалия испуганно проследила за драконом и, когда тот оказался достаточно далеко, тяжело выдохнула и снова зашлась в истерическом плаче. Это чудовище скоро сведёт её с ума! Дева вдруг ощутила мягкое прикосновение к плечу и испуганно шарахнулась, думая, что это снова дракон. Однако на неё беспокойно смотрели два ярко-зелёных глаза. Вполне себе человечьих. — Ты как? — Юноша протянул Адалии руку, и та как-то нехотя, излишне осторожно приняла её. Девушка не без труда, опираясь на Иккинга, встала на трясущиеся ноги. Впрочем, на вопрос дева не ответила. Она испуганно смотрела то на юношу, но на наблюдавшего за ней дракона, то на Морвенну, которая была смурнее тучи. Адалия отпустила руку викинга и облокотилась спиной о дверной косяк — стоять было трудно из-за бившей её крупной дрожи. Иккинг, не дождавшись ответа, поджал губы, взъерошил волосы пятернёй и устало вздохнул: решать вопрос с драконом как-то нужно, но как — не имел ни малейшего понятия. — Делайте что хотите, но эту тварь я здесь видеть не желаю! Иккинг снова поджал губы, на этот раз с недовольством — Морвенна не любила драконов, но, живя на Олухе, ей приходилось мириться с их присутствием, однако она не терпела, когда на её двор захаживали всадники в сопровождении «летучих саламандр», а за последние недели таких посетителей было немало: Сморкала и Кривоклык, Эрет и Шквал, сам Иккинг и Беззубик, теперь вот шипорез. И все оставили после себя разгром. — Боюсь, Морвенна, дракон не уйдёт. — Валка подошла к знахарке и бросила взгляд на замершую Адалию — Он… она здесь из-за этой девы. Подойди к нам. — Женщина ободряюще улыбнулась. Впрочем, Адалия лишь покачала головой — ей казалось, оторвись она от косяка, тут же рухнет. Но Иккинг, не растерявшись, взял её под руку и, почти не сопротивляющуюся, подвёл к женщинам; сбоку, скрестив руки на груди, стояла Астрид. — Может быть, ты всё же вспомнишь, что с тобой случилось? Адалия упрямо покачала головой. — Помню, как на корабль напали. Я оказалась в море, а потом здесь. Всё. Иккинг, убедившись, что девушка, пусть и хлипко, но стоит на своих двоих, отошёл от неё и вперился внимательным взглядом: не было похоже, что она врёт. Вероятно, действительно ничего не помнит о том, как здесь оказалась. — Это… это он меня принёс? Этот монстр? Из-за него я тут? Валка косо посмотрела на Морвенну, та лишь безразлично пожала плечами, мол, я ничего не понимаю. — Да, вероятно, дракон принёс тебя сюда… И это удивительно: дикие драконы так не делают. Особенно шипорезы. Адалия вопросительно посмотрела на женщину. — Шипо… — Шипорез. Они очень агрессивны, не любят чужаков и обычно к ним не приближаются. Поэтому удивительно, что дракон принёс тебя сюда. Это не в их природе. — Вероятно, он просто хотел сожрать меня… — Девушка покачнулась, но всё же устояла на ногах. — Но ты до сих пор жива. Думаю, дело в чём-то другом. Понять бы, в чём именно… — Валка окинула девушку задумчивым взглядом и едва заметно улыбнулась. — Дракон проявляет к тебе особый интерес и… — Мне не нужен этот интерес! — резче, чем следовало, ответила Адалия. — Пусть это чудище оставит меня в покое. — Ты часом не из земель охотников на драконов? — Вперёд вышла воинственно настроенная Астрид; девушка ей не особо понравилась. Что её антипатия вызвана вниманием Иккинга, она, конечно же, признавать не станет. — Что? Каких ещё охотников?.. — Адалия с недоумением посмотрела на светловолосую девушку. — Я не знаю, о чём вы, но там, откуда я родом, нет драконов! Это всё сказки, которыми пугают непослушных детей. — Видать, действительно далёкие земли, раз там эти саламандры не водятся. Вот куда податься надо было… — Морвенна покачала головой и посмотрела на притихшего в сене шипореза. — Как видишь, — Иккинг почесал затылок, осознавая неловкость ситуации, — драконы вполне себе реальны. И один из них явно хочет с тобой подружиться. — Не хочу я дружить с драконом! Пожалуйста, — Адалия посмотрела на озадаченную Валку, — сделайте так, чтобы он ушёл. — Прости, дитя… Боюсь, я ничем не могу помочь. — Женщина тяжело вздохнула и подошла к Адалии, которая снова находилась на грани истерики. — Не человек выбирает дракона, а дракон выбирает человека. И этот дракон выбрал тебя.

┏━•❃.·:·.✧✦✧.·:·.❃•━┓