3. о любви.

***

Детство у Лэйн было смутным и незапоминающимся. Можно сказать, не было его и вовсе. Она родилась не по большой любви, а по настоянию врачей, уверяющих, что если её мать сейчас пойдёт на аборт, то потом детей и вовсе может не заиметь, к тому же осложнения, вред здоровью... Маме было проще согласиться, чем пятнать свою репутацию и выслушивать бесконечный ворох обвинений вперемешку с сочувствием. Беременность проходила крайне тяжело, постоянный токсикоз, сонливость и усталость, женщина действительно страдала и в середине срока успела сотню раз пожалеть, что согласилась оставить ребёнка. Муж, поддерживающий в обществе сахарно-приторную картинку идеального партнёра, крайне холодно относился к жене, изредка сухо интересуясь, нужно ли ей что-нибудь купить. «Купить, как же. Решение всех твоих проблем — это всегда деньги. Как мне купить твою заботу?» С годами брака женщина смирилась, как пророчат частенько на свадьбах, всё действительно «стерпелось-слюбилось», жизнь без ярких чувств имела свои преимущества — неоспоримую стабильность. Пусть и очень скучную. Деньги, общество, статус. Несмотря на самочувствие матери и сложную беременность, Лэйн родилась здоровым ребёнком. Правда, при рождении она не плакала: только щурила полуслеповатые глазки и морщила свой крохотный нос. Мать не смотрела на свою дочь: была слишком вымотана после родов. И Лэйн росла. Выучила семейные правила, где самым главным, бегущей красной строкой выделялось «не позорить репутацию своих родителей». По медицинским показателям девочка развивалась правильно в соотношении со своим возрастом. Имела средний рост, средний вес, хорошо обучалась. Лэйн была спокойным ребёнком, усидчивым и старательным, быстро наловчилась говорить то, что от неё ожидают услышать, делать то, что посчитают правильным. Быстро научилась скрывать своё состояние и эмоции. Лэйн любила читать. Все яркие эмоции она проживала на страницах книг, поскольку в жизни приходилось держать лицо, следить за своими словами и действиями, дабы не навлечь на семью тень осуждения. Не было ничего страшнее, чем не оправдать родительских ожиданий. Что бы тогда произошло? Они бы перестали любить её? Хотя, разве может лёд стать ещё холоднее? За своим хобби она повстречала свою первую и единственную подругу: они познакомились в библиотеке. Третьеклассница Лэйн иногда задерживалась после школы, чтобы спокойно почитать то, что не одобрили бы дома: то есть, что угодно, кроме учебников, классики и развивающих пособий. Сейчас в её руках покоился «Ходячий замок», серые глазки бегали по строчкам, терялись в магической атмосфере чародеев и колдунов, заклятий, ведьм — история проклятой Софи и Хоула, якобы крадущего девичьи души поглотила Лэйн настолько, что она не заметила, как наступила темнота. Отвлеклась только от раздавшегося сбоку тонкого голоска: — Ой! — воскликнула маленькая незнакомка, — Ты тоже читаешь эту книжку? Лэйн подняла голову, рассматривая девочку. Округлые голубые глазки сверкали радушием и дружелюбием, неприкрытым любопытством, на носу у нее гнездились огромные для ее личика очки. Через плечо незнакомки свисала коса, совсем как у Софи из книги. В библиотечном зале они остались вдвоём. — Да, читаю... А что? — Ничего, ничего! Просто я тоже прихожу сюда, чтобы почитать именно её, вот, хотела взять и не нашла на полке... Тебе она нравится? Лэйн было чуждо, что кто-то так интересуется её мнением. В кругу семьи голос ничего не значил, друзей у нее раньше не было. Она покосилась на девочку с понятным недоверием, но ответила: — Очень нравится. Это интереснее, чем учебник по математике. Девочка пару раз молчаливо моргнула, а потом залилась весёлым хохотом. Звук её смеха заволок небольшой зал, задрожал меж книжных полок и очаровал Лэйн так, что она и сама невольно заулыбалась. — Ты смешная! Конечно, это интереснее. Меня зовут Аня, а тебя? — Лэйн. Летом перед четвёртым классом лицей, в котором училась Лэйн, закрыли на ремонт. Давно пора: как не закрашивай голубоватые стены новым слоем краски, от трещин это не избавит. Родителям ничего не оставалось, как перевести дочь в другую школу. Выбирали они долго — в обычную было бы непрезентабельно, нечем хвастать перед коллегами в научном центре, чьи умные детишки метили на обучение заграницей. И того выбрали среднюю, там, где учились дети их знакомых вперемешку с обычными ребятами семей среднего достатка. Лэйн ничего не ждала, но едва удержалась от радостных воплей, когда в своём новом классе заметила Анну. Но не сдержалась Анна и налетела на девочку с визгами и объятиями. Помимо «Ходячего замка», который они с Аней обсуждали долгие месяцы, Лэйн крайне полюбились романы. Став старше, она зачитывалась сестрами Бронте, Ремарком и Джейн Остин, лелеяла «Три товарища» и «Норвежский лес», «Унесённые ветром»... Было удивительно читать про любовь, самой частой мыслью, набатом стучащей в голове, стало: «А так бывает?» Бывает? Она никогда не видела любви между своими родителями. Сухая, скомканная забота — возможно. Но в большинстве своём только статусность. Они выгодно смотрелись в обществе: холодная красота подходила друг к другу, оба ученые, работающие в престижной научной компании, богатые и умные люди. За закрытыми дверями, однако, было буквально ничего. Ни лишнего взгляда в сторону друг друга, ни нежностей, ни страсти — она слышала, как некоторые ребята шушукаются о том, что однажды слышали, как их родители занимаются любовью, Лэйн призадумалась и осознала, что никогда этого за ними не замечала. По ночам в квартире стояла мертвая тишина, никаких найденных в тумбочках игрушек или смазки, никакого красивого белья в мамином комоде или забытой пачки презервативов под кроватью. С возрастом Лэйн, как одержимая, стала высматривать вокруг себя любовь. Безмолвно наблюдать, как её ровесники познают противоположный пол, как девчонки начинают обсуждать мальчишек, как под школьной лестницей иногда зажимаются влюбленные подростки. Любовь крылась всюду: в том, как матери бережно кутают в шарфы маленьких детей, в том, как мужчины открывают спутницам двери в авто, как трутся друг об друга кошечки, ласково переплетая хвосты, в том, как хихикают вместе подруги и играются мальчишки. Как заботливо юноши укрывают руки девушек своими шершавыми ладонями и греют горячим дыханием, как румянятся у обоих щеки; в том, как ходят за руку пенсионеры, молчаливо друг друга поддерживая, в том, как причудливо пританцовывают голуби вокруг голубок и как воробьи носят птенцам зерно. Впоследствии её новым жизненным кредом стала фраза: «И откроется на страшном суде, что единственным смыслом жизни на земле была любовь». Но любовь откровенно игнорировала Лэйн — ни родительской, ни романтичной, зато рядом была Аня, дарящая настоящую подружескую любовь и искреннюю поддержку. Когда рядом появился Ян, стало чуть сложнее. Лэйн видела в его жестах кроющуюся заботу, с ним было и весело, и комфортно, возникало что-то необъяснимое и непонятное — иногда ей казалось, что они связаны чем-то и что она может доверить ему то, что не доверила бы даже Анне. Это её слегка пугало, но больше путало: что он такого сделал, чтобы вызвать такую неоднозначность? В романах часто самоотверженные герои защищали дам, а дальше они женились и жили долго и счастливо. Лэйн была сбита с толку, когда маленький Ян полез с кулаками на восьмиклассников за неё и Аню. Лэйн была сбита с толку, когда он интересовался о разбитой коленке, растеряна, когда он помогал ей по дежурству, вместо того, чтобы поспешить домой. Когда с радостью принимал у себя дома, никогда не возражая её компании, когда болтал с ней без умолку. Все это было очень сложно, и Лэйн не могла понять — любовь ли? Почему у остальных всё было понятнее? У Грега и Анны — любовь. Это ясно по горящим глазам, по скромным, прятанным улыбкам и сорванным в чужом саду цветам. По подкинутой в рюкзак шоколадке, по тому, как Аня ласково переплетала с ним пальцы, когда они шли за руку. Всё по ним было понятно настолько, что даже старший брат Анны, который за неё уже не раз отгонял мальчишек и влезал в драки, не стал возражать их отношениям. Дмитрий присматривался несколько дней, и в конце концов они с Грегом поладили. Но отношения у Лэйн всё-таки появились. Когда стало невмоготу ждать, когда надоело думать и анализировать, когда достала вся эта путаница. Как она и обсуждала с Аней — с Яном Лэйн не сближалась, не хотела ошибаться. Это значило быть откровенной, значило посвящать в нюансы своей семьи и своего характера, а она знала, что не сможет. Знала, что это осуждаемо, сама-то она давно приняла факт своей двуличности и крохотного лицемерия: всегда приходилось притворяться другой в угоду репутации, говорить то, что от тебя хотят слышать, а не то, что ты думаешь. Ей нужен был кто-то поверхностный, кто не стал бы лезть в душу и копаться в ней. Такой и появился. С Женей она познакомилась на одном из вечеров, когда её родители встречались со своими коллегами и их детьми. Эдакий семейный ужин, на котором Лэйн должна была присутствовать. Идеальная дочь и идеальный сын сидели рядом, и периодически он задевал её локоть своим: ел левой рукой. Каждый раз, когда они сталкивались руками, Женя извиняючись улыбался ей, но ничего не говорил. Пока родители сияли в обществе, Лэйн ускользнула на балкон. Престижный ресторан их городка, шестнадцатый этаж, вылизанный до слепящей чистоты зал, сверкали на стенах начищенные канделябры, лестницы огораживали белоснежные античные балюстрады, струился бархат тяжелых светлых штор: от напускной роскоши Лэйн начинало подташнивать. Свежий воздух объял фигуру, но заставил мерзляво дернуть плечами — на ней было только белое платье на тонких бретелях, никаких теплых кофт или пиджаков, никакого удобства — только картинка красивости. Лживые улыбки прятались за тонким хрусталём бокалов с белым вином. Казалось бы, на что жаловаться? Многие живут гораздо, гораздо хуже — слоняются по улицам и годами копят деньги на свои хотелки, донашивают перешитую сотни раз одежду и отовариваются на рынках, и Лэйн правда было совестно за то, что среди богатства она чувствовала себя настолько плохо. Чуждо. Неправильно. На её плечи вдруг опустился чужой теплый пиджак, обдавший её шлейфом мужского дорогого парфюма. Слишком тяжелого для шестнадцатилетнего юноши. Лэйн удивлённо обернулась: на стеклянные перила балкона опёрся тот самый Женя. Его спина не ссутулилась даже когда он нагнулся вперед, засматриваясь вниз. Высокий, стройный — белоснежные выглаженные брюки контрастировали с черной рубашкой без единой складочки, темные волосы уложены гелем и поблескивали инородными бликами, на смуглых щеках ни намёка на румянец. Он цокнул, озорно ухмыляясь и не глядя в её сторону: — Любуешься, малышка? Лэйн резко отвернулась, смотря на простилающийся городской пейзаж, с такой высоты все дома были как на ладони и выглядели кукольными. Огоньки фонарей игрушечными красками сияли снизу. — Молчаливая. И за столом ни слова не проронила, — меж тем продолжал он, подошел поближе, как хищник, — Лэ-э-эйн. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — обернулась она, едва не сталкиваясь с ним носом. Она отшатнулась, возвращая дистанцию между их лицами, смутилась, будто против воли. — Услышал. Ты ведь тоже моё имя слышала, — хмыкнул он, забавляясь чужим смущением, — Верно? — ...Да. Он неплохо разбирался в искусстве, музыке и кино. Красив, умён, хорош собой, одет всегда с иголочки: Женя был просто воплощением идеальной репутации, которая не навредила бы никому из них. Отношения завязались сами собой, не было никаких романтичных предложений, просто Женя стал представлять Лэйн его друзьям как свою девушку. И она не возразила — тем самым и дала согласие. Всё было не так, как она представляла себе, не так, как у других, и совсем не так, как в её любимых романах. Не было галантных жестов вроде открытой перед ней двери, не было разговоров по душам, наоборот, всякий раз, как она принималась увлечённо говорить ему что-то, Женя почти скучающе обрывал её, а на все просьбы отвечал ленивым: — Ну о чём мне с тобой говорить, детка? С его стороны не было ни заботы, ни трепета или восхищения; Женя дарил ей цветы: это всегда были роскошные огромные букеты кроваво-алых роз, помпезные золотые сережки и кричащие богатством браслеты. Он хвастался ею, как трофеем, и задаривал цветами, как мраморный мемориал. Её белая спальня теперь задыхалась от обилия красных роз. И Лэйн смирилась. В этих отношениях хотя бы не было ничего нового и неизведанного, все эти жесты она наблюдала за своими родителями, такое её не удивляло. Новизна всегда пугает, если бы Женя вдруг стал ее обхаживать и заботиться, Лэйн бы воспротивилась и почувствовала подвох. Но вот дорогие подарки вполне были в его характере. Идеальная дочь и идеальный сын богатеньких успешных людей — под стать друг другу. Если раньше в школе к Лэйн кто-то изредка цеплялся, то теперь вовсе перестали: да, Женя бы не полез бить морду, но только глупец перешел бы дорогу обаятельному сынку богачей, с которым все хотели общаться. Отношения-визитная карточка, отношения-картинка, отношения-флёр. Женя не любил, когда она засиживалась с книгами. Всякий раз, заставая её за этим, он бесцеремонно выхватывал томик из рук и, насмешливо покачивая им перед ее носом, снисходительно тянул: — Книжки — так скучно, малышка. Ну что ты там такого нашла? Лэйн пожимала плечами, защищаясь: — Это опыт. Пусть, не мой. В прочитанном можно найти много пищи для размышлений. — Твоей красивенькой головке вредно столько думать. От мыслей женщины становятся важнее и верят в свою уникальность, перестают следить за собой, забывают, для чего они созданы... Так что моей девушке читать вообще нельзя. — Для чего же, по-твоему, созданы женщины? — вздернула бровь Лэйн. — Ну прекращай, детка. Не расстраивай меня. И было проще прекратить. Никакой глубины, фальш, фантик — Лэйн понимала, что это никакая не любовь. В ее голову закралась другая мысль: отношения с Женей выгодны. Да, в них никакой искренности, никаких чувств, однако... Это статус, это гарантированное будущее — после школы она выскочит за него замуж, благодаря связям родителей они оба будут устроены на престижную работу, обоих обеспечат жильем. Это удобнее, нежели подниматься самой и с нуля. Помимо чувств, в чужих отношениях она замечала некрасивую реальность: зачастую девчонки влюблялись в полных мудаков и тянули тех за собой, пытались исправить, выровнять, наставить на путь истинный... И в процессе теряли себя. Конечно, кому-то везло: Анна и Грег, к примеру. Там и чувства, и хорошее будущее. Но Лэйн не повезло. И было проще смириться с отсутствием чувств. Рациональность подсказывала ей, что лучше будет забыть всякую браваду о любви. Так она впервые предала себя.

*

Когда в школе зашептались о том, что молчаливая недотрога Лэйн вступила в отношения, Ян не поверил. Это пустые сплетни, если бы это случилось взаправду, он верил, что подруга ему бы рассказала. Они стали общаться реже, Лэйн постоянно где-то пропадала, он не видел её больше с Анной — та все время гуляла со своим парнем — все не мог подловить на переменах, Лэйн будто бы испарилась. Она давненько не приходила к нему домой, и Ян соскучился. Он и сам был виноват в том, что не уделял ей внимания, большую часть времени проводя в компании Павла и Дмитрия, но отчего-то он думал, что Лэйн никуда не денется. А она делась. Стоя в школьном коридоре и шарясь в протёртом портфеле, он мельком заметил её и улыбчиво обернулся. Лэйн, как всегда, красиво выглядела — даже простенький серый свитер не умалял утончённости её образа, тонкий капрон колгот облегал стройные ноги с острыми коленками, открытыми по милости короткой юбки. Она откинула волосы, поправила лямку белого рюкзачка на плече, а потом... Поцеловала парня, стоящего рядом с ней. Ян приоткрыл рот. Залюбовавшись ей, он даже не заметил, что с Лэйн кто-то был. Молча, глупо наблюдал, как она с непроницаемым выражением лица уходит с другим под руку, теряется в толпе учеников. Не услышал звонка. Пока он забавлялся с друзьями, совсем не заметил, как любимая девчонка отдаёт свой первый поцелуй не ему. К вечеру он совсем расклеился, из головы все не выходила картинка того, как Лэйн коротко прижимается своими губами к чужим, как её тонкая ручка обвивает чужой отставленный локоть. Как гармонично, на самом деле, они выглядят вдвоём. Вечером Дмитрий застал его во дворе пьяным. Что-то было не так: Ян приходил в их старый шалаш только тогда, когда случалось нечто, сильно его волнующее. Мельком заметив знакомую фигуру среди голых весенних ветвей деревьев, Дмитрий задумчиво побрел навстречу. Ян, вытянув длинные ноги, угрюмо сидел в старой шине, игнорируя холод промёрзшей земли. Рядом стояла начатая бутылка дешевого коньяка. — Ну и что это значит? — только и спросил Дмитрий, не заостряя внимания на тлеющей сигарете в его пальцах. Ян поднял на него голову, поджал губы, увёл взгляд. Вечер ниспадал на двор, фонарь возле пятого подъезда перегорел. Дмитрий терпеливо ждал, привычно скрестив руки на груди. — Лэйн. — Ну? — Лэйн встречается с другим, — пьяно, но не менее рассерженно пробормотал Ян, — Они целовались в школьном коридоре. Дмитрий тяжело выдохнул: пар облаком растворился в холодном воздухе. — Во первых, вставай, отморозишь задницу, — строго скомандовал он. Ян подчинился, кое-как поднявшись, затекшие ноги его подвели и он пошатнулся, но устоял. Тонко звякнула опрокинутая бутылка, парень зашипел, хмурясь. Но Дмитрий вдруг схватил его за лацканы пальто, рывком встряхивая. Ян округлил глаза, хватаясь за его руки. — Эй! Ты чего?! Дмитрий еще раз его тряхнул, после чего притянул к себе, держа отрезвляюще крепко. — Иногда я забываю, насколько ты ещё ребёнок. Чего ты добьешься, если будешь пить всякую дрянь в этих кустах? Думаешь, она увидит тебя, всё поймёт и прибежит тебя утешать, м? — Я... Нет... — Тогда зачем? — Не знаю... — Не знает он, — хмыкнул Дмитрий, — Если девчонка тебе нравится, Ян, надо что-то делать, а не просиживать жопу за алкоголем и ныть. Ян фыркнул, пытаясь вывернуться из его хватки, нахмурился, отмахиваясь: — Что делать? Они уже встречаются! Единственное, что я могу и хочу сделать — набить её парнишке морду. Дмитрий коротко рассмеялся, отпуская его и легко отряхивая пальто от дорожной пыли. Подтолкнул Яна в спину. — Герой-любовник. А ну марш домой, чтобы я больше тебя здесь с бутылкой не видел. И без глупостей. Лекция подействовала. Сполна ощутив несуразность собственных страданий, Ян постыдился, решив больше к этому вечеру не возвращаться. «Вправду дурак. Не хватало залезть на подоконник, замотаться в плед, плакать и драматично курить под песенки Ланы Дель Рей» В конце концов, Лэйн все ещё его подруга. Порадовался бы за неё, поддержал. Злорадно ему подумалось, что она не выглядела очень довольной и влюблённой, когда целовала своего чёртового парня, наоборот, с таким постным лицом он её не видел, наверное, с прошлой жизни. Все это так глупо, так непонятно и запутано, в Апокалипсис особенно не задумываешься о глубине чувств, там нет дела до чего-то, кроме выживания, и их сумбурная прошлая связь, конечно, не могла быть повторена в повседневной жизни. Лэйн изменилась, все вокруг изменились, да и он тоже. Их окружали другие люди, другие обстоятельства. Вот только у него и мысли не возникло, чтобы заинтересоваться другой, хотя вокруг полно симпатичных девчонок. Его взор навечно прилип к одной лишь непонятной Лэйн. Апрельским днём Лэйн стояла под школьным козырьком, невесело наблюдая за ливнем, мешающим ей дойти до дома. Зонт с собой она не брала, в прогнозе никакого дождя не обещали, а её светлое пальтишко вряд ли выдержало бы испытание весенним ливнем. Ничего не оставалось, кроме как дождаться его окончания. Пару раз она позвонила Жене, хотела попросить, чтобы он проводил её или принес зонт, но он от нее отмахнулся, сказав, что занят, и больше не брал трубку. Лэйн злилась и от собственной беспомощности, и от ненадёжности своего парня. «Выбрала — терпи. Сама знала, что никаких чувств в этих отношениях нет и не будет. Зато у нас будет будущее. Зато...» Эти мысли уже не приносили никакого утешения. И на самом деле Лэйн знала, что его имя было последним, чьё она вспомнит в моменты отчаяния. Она безразлично взглянула на свои сапожки, морально готовясь их испачкать. Всё испачкать, начиная от белого рюкзака и заканчивая светлым пальто. В этот же момент скрипнула тяжелая школьная дверь, на крыльцо вышел Ян, вовсе не удивлённый непогодой. Он заметил Лэйн и улыбнулся ей, думая, что они уже вечность не виделись вот так. — Привет, Лэйн. Почему ты ещё не ушла? Уроки давно кончились. Она обернулась к нему. Уже отвыкла от того, чтобы кто-то звал её по имени, приелись бесконечные «малышка» и «детка». Ответная улыбка сама собой наползла на губы. — Привет. Я не взяла зонт. Не очень хочется мокнуть, знаешь ли. Ян понимающе кивнул и вдруг спросил, ей показалось, что в его тоне всего на крошечный миг отразилось тихое раздражение: — Почему не написала своему парню? Лэйн промолчала, сбитая с толку хорошо припрятанной яновской злостью. На что он мог злиться..? Ответила Лэйн, однако, раздражения вовсе не скрывая: — Я звонила. Он слишком занят, чтобы мне помочь. — Ясно. Лэйн подумала, что на этом их разговор закончится, что сейчас Ян попросту уйдёт, а она продолжит дожидаться окончания дождя. Может, через часик-другой освободится Женя и всё таки заберет её. Стало слегка горько от того, что первый за долгое время диалог с другом приобрел странные раздраженные нотки. Наверное, он злился, что она больше не проводит с ним время. Что не приходит к нему. Она не собиралась признаваться даже себе, что соскучилась по тому, как они смотрели глупые фильмы у него дома и слушали музыку. Что ей не хватает его. Но Ян не ушел, Ян раскрыл полупрозрачный зелёный зонт и поманил её: — Пойдём, провожу тебя. Ливень такой, что до вечера не кончится. Растерянность сполна отобразилась на её лице, смешавшись со смущением. Что-то неправильно колыхнулось в груди. «Забота. Как давно я её не чувствовала? Это такая мелочь, но почему это гораздо приятнее всех тех шикарных букетов, что дарит мне Женя?» Лэйн молча подошла к нему, пристраиваясь сбоку. И они медленно побрели со школьного двора, прямиком в пучину ливня, дождевые капли агрессивно ударялись об купол поднятого зонта. Шумела весна, природа всем своим великолепием ворожила их город, оплакивала уходящую зиму и предвещала летний зной. Подняв голову, Лэйн заметила, что Ян наклоняет зонт: его плечо промокло, чтобы она осталась сухой. У нее заслезились глаза. Не было душащего шлейфа дорогих духов, не было идеальной картинки, давящей тишины и приторного «детка». От Яна тонко пахло табаком и чем-то хвойным, терпким, таким грубовато-мальчишеским. Настоящим. Она правда соскучилась по взлохмаченной непокорной челке, по вечным синякам под его внимательными глазами. По его сухим теплым рукам. «Неужели это сожаление? Дура. Он просто не знает тебя, ты очаровала его, как и других, одной только внешностью. Когда он узнает, какая ты, то обязательно оттолкнёт. А я не хочу его терять. Пусть, я побуду пустышкой, лишь бы он оставался рядом со мной. Я стану самым лучшим другом. Все это так просто. Все это так сложно...» Лэйн попробовала заговорить. Сама не знала зачем — чтобы сравнить, станет ли Ян её слушать? Она месяц встречалась с тем, кто её слушать просто отказывался. Как и говорить. — Эм-м, знаешь, я недавно новый сериал начала смотреть... — Да? Какой? — «Чёрная весна». — О, знаю его. И как тебе? — Ну, этакий драматичный гротеск на рыцарство. Я думаю, что вся эта чепуха с дуэлями выдумана не столько ради того, чтобы защищать девичью честь, сколько для утешения собственного эго. Ян пару раз моргнул, а затем восхищённо и в равной степени смущённо пролепетал: — Люблю, когда ты так умно говоришь, я сразу ощущаю себя последним идиотом. Одно удовольствие слушать тебя. Как глубоко ты копаешь, мне вот просто было прикольно наблюдать за перестрелками. И за тем, как мать Кисы трахалась с отцом Хэнка. Лэйн хихикнула вместе с ним. А меж тем в груди заскреблась злость на себя и поглощающая печаль. Пока её парень не мог банально выслушать её, пока раздражался её хобби и интересами, Ян поддерживал и увлеченно болтал с ней. Стараясь не показывать ему своих терзаний, она шла рядом с легкой улыбкой, а сама уничижительно думала: «Хватит, хватит думать об этом. Мы не можем быть вместе. Не можем. Он просто мой друг, я не могу любить его» Они попрощались у её подъезда. Ян ей улыбнулся, и отчего-то эта улыбка вышла настолько же печальной, как и у неё. Вечером она выслушивала бесконечные «Прости, малышка, я правда был занят. Ты же добралась до дома, так чего мозги парить?». Конечно, ему не жаль. Конечно, всё это так глупо и так бесполезно. Становилось мерзко от самой себя, но Лэйн не знала теперь, как это всё прекратить. За что зацепиться, что придумать, чтобы выйти из этих недоотношений, не говорить же ему как есть, что никогда она его не любила? А что такое эта ваша любовь? Женя на людях был идеальным, а рядом с ней раскрывался по-своему, подобно шлейфу своих ужасно тяжелых духов. Лэйн не могла его винить, потому что и сама была такой, потому что в обществе приходилось нацеплять на себя бесконечные маски и выдавать чужие мысли за свои. Однако, если она постоянно терзалась, сжирая себя мыслями о двуличности и фальшивости, то Женя нет. Они об этом не говорили, но Лэйн и так ясно видела — его не волнуют мысли о свободе, его устраивает нынешнее положение дел. Ему проще жить во лжи. На второй месяц отношений, в середине слишком холодного для весны мая, Женя позвал её к себе, приговаривая, что подготовил нечто особенное. Когда в прихожей включился свет, Лэйн заметила разбросанные по полу алые лепестки роз, цветочным ковром устилающие белый кафель, они вели вглубь квартиры. Он снял с неё пальто, необычайно заботливый и учтивый, провёл в свою комнату. На телевизоре на паузе дожидался выбранный фильм. Конечно, она понимала, что они с Женей могут дойти до постели, но откладывала близость на маячившие нескорые восемнадцать. Но шестнадцать — это же возраст согласия, да? Его взмокшие от волнения пальцы скользили по внутренней стороне её бедра, задирая подол юбки. Фильм белым шумом шёл на фоне. Приглушенный свет должен был настроить на нужную атмосферу. Пахло дорогим парфюмом и розами. Он оттягивал её сосок через ткань блузы и тонкого белья без чашечек, склонил её на кровать, горячо дыша в шею. Лэйн... ничего не чувствовала. Никакого трепета или желания, о которых так много читала. Было неприятно от его знающих прикосновений, волнительно, не покидало чувство неправильности происходящего. Немой тенью над ней зависли родители: что бы они сказали на то, что идеальная дочь потеряла девственность в шестнадцать и не со своим мужем? Грудь зудела от его прикосновений, противной пульсирующей болью окутывала щиплемый его пальцами сосок. Она безмолвно упёрлась в его грудь кулачком, и стало гадко от того, насколько беспомощным вышел этот жест. — Я так ждал этого, малышка... Я же первый у тебя, да? Первый? Он шептал это ей куда-то в ключицы, расстегивая невесомую ткань блузы. С каждой секундой паника захлестывала мозг Лэйн все сильнее. — Постой, подожди, стой... — бормотала она, силясь оттолкнуть его. Растерянный взгляд бегал по дорого обставленной комнате, по блядским лепесткам, раскиданным по всем поверхностям. Её затошнило. — Не нужно, я не готова... Давай просто досмотрим фильм, пожалуйста, Жень... Он не слушал. Стянул колготки, пальцами проник под белье, уверенным движением прошелся меж половых губ. — Ну, детка, ты чего? Первый раз всегда не сахар, но я буду с тобой нежен, обещаю. Просто расслабься... Даже сейчас не «Лэйн». «Детка». Глупышка, пустышка, ничто. К щекам приливала кровь, она силилась свести ноги, но он держал, сжимая ляжку, наваливался на нее, душа своими чёртовыми духами. Внизу тоже всё зудело, всё это чувствовалось таким неправильным, неверным, ошибочным... Так боялась ошибиться — и что же она делала теперь? — Я не хочу! Лэйн все таки удалось его оттолкнуть, она быстро села на кровати, натягивая колготки обратно, второпях невпопад застегнула блузку. Он скривился, порывисто вставая с постели, развёл руками. — Ну что опять не так?! — Я же сказала: я не готова, я не хочу. — Не готова! Ну и сколько мне, блять, еще ждать? Долго мы будем продолжать играть в ебучую сладкую парочку? Думаешь, мне достаточно твоих коротких целовашек? Лэйн поморщилась от матов, сразу вспоминая Дмитрия, Павла и Яна, которые в присутствии девочек старались вообще не выражаться. В ее голосе сквозила тихая, набирающая обороты злость, щедро приправленная гадким ощущением разочарования. Она тоже встала. — А тебе только это и нужно? — А почему нет? Ты моя девушка, я имею на это полное право. Полное право трогать тебя, хотеть... Я столько тратился на тебя, букетами задаривал, а ты ни в какую. Неблагодарная сука! — почти прошипел он. Лэйн неверяще вытаращилась на него, чувствуя, как поплыли вокруг стены. Перед ней стоял не озорной харизматичный парнишка, с которым она два месяца встречалась, сейчас перед ней очутился грубый, жестокий незнакомец. — Я не соглашалась становиться твоей девушкой. Ты мне ничего не предлагал. — О, но ты и не отрицала. Удобно было? Вдоволь попользовалась мной и моими деньгами? Лэйн знала, куда уколоть. — Это не твои деньги, они твоих родителей. И ты прекрасно знаешь, что мне они не нужны, я из обеспеченной семьи. Он угрожающе навис над ней, оскалился. — Начиталась своих романтичных книжонок и теперь о чем-то мечтаешь? Так вот нихуя. В реальности так не бывает, дурочка, в отношениях со мной тебе не на что жаловаться, но тебе все равно что-то не нравится. Ты не найдешь лучше, уж поверь мне. А если продолжишь выебываться, то так и останешься одна. Маленькая идеальная доченька. Пустая и глупая. Лэйн сама не поняла, как это случилось, но в следующую секунду она отвесила ему звонкую пощечину. Его голова дернулась, идеальная укладка растрепалась. На смуглой щеке отпечаталась ее аккуратная ладонь. — Не смей, — дрожащим от злости голосом процедила она, — Не смей так говорить обо мне... Он с размаху ударил по комоду, покачнулся телевизор. Показательно, но Лэйн не могла быть уверена, что в следующий раз он не тронет её. Отпинывая с кафеля алые лепестки, Лэйн быстро обулась, даже не завязав шнурки на сапожках, накинула пальто и хлопнула входной дверью. Вот такая быстрая первая любовь. На улице она беспомощно расплакалась. Домой идти не хотелось, она и так еле отпросилась якобы на ночевку к Анне. К подруге пойти тоже не могла, там мог оказаться Дмитрий, перед которым ей не хотелось показываться в таком виде. И в момент полной безнадеги в сознании вспыхнуло лишь одно имя. Открывая дверь в первом часу ночи, последнюю, кого Ян ожидал увидеть — это Лэйн. Растрепанную и заплаканную Лэйн. Он оторопело отошел от двери, пропуская ее внутрь, растерянно застыл. Лэйн присела на лавку в прихожей и горько заплакала, запрятав лицо в ладонях. Ее плечи вздрагивали при каждом всхлипе и понурно опускались, чтобы подняться вновь. Ян упал перед ней на колени, задергал за подол пальто. — Лэйн, Лэйн... — тихо звал он, совершенно не зная, что ему делать. Плачущей он её не видел даже в разгар Апокалипсиса. Это и было страшно. Он молча сидел рядом, позволяя ей выплеснуть накопившиеся эмоции, и ждал, пока она успокоится и заговорит сама. — Прости, прости меня, — залепетала она, слабо ухватившись за рукав его домашней футболки, — Я такая дура, извини, это я виновата... — О чём ты? Что случилось? Лэйн, пожалуйста... Она утерла щеки, рвано вздохнула. Криво улыбаясь, Лэйн взмахнула руками и хлопнула себя по коленям. Столько растерянности отразилось в этом ломанном движении. — Женя хотел со мной переспать. Трогал меня там, лапал... Но я не хотела, я правда не хотела... — Твою мать, — ругнулся Ян, забывшись. — Мы поругались. Он сказал, что я неблагодарная, раз на второй месяц отношений не раздвинула перед ним ноги. А потом назвал глупой, потому что любовь бывает только в книжках, а жизни всё... вот так. Ян оскалился, находя ее мокрую ладошку своей. Сухой и тёплой. — О, ну конечно. Ты же не стала его слушать, да? Ублюдков, конечно, много, но не настолько, чтобы разочаровываться. Лэйн помотала головой. Истерика отступала быстрее, когда он взволнованно сжимал её руки, сидя у ног. — Хочешь, налью тебе чай? Радио включу? Просто скажи, что ты хочешь... У Лэйн снова заслезились глаза. Ну почему он такой? Этот контраст отношения к ней сводил Лэйн с ума, казалось, она его просто не заслуживает. «Лживая и пустая. Он слишком заботливый. Почему мне так страшно разочаровать его? Он слишком хороший, слишком внимательный, слишком милый. Всего в нём — слишком. А во мне — ничего» Она вдруг встрепенулась. Спросила гораздо тише, выглядела стушевавшейся и испуганной: — Твои родители дома..? Ян заверил её, успокаивающе погладив костяшки своим большим пальцем. — Нет. У отца деловая встреча в пригороде, мама поехала с ним. Должны вернуться только к завтрашнему вечеру. Ни о чём не беспокойся, хорошо? — Мне так неловко, прости... Он перебил: — Даже не думай об этом. Просто скажи, что тебе нужно, я ни за что не стану тебя осуждать или отказывать тебе. — ...Можно я приму душ? Извини, у меня нет сменной одежды. И мне... Мне некуда идти, в квартиру вернуться не могу, и к Ане не хочется... Почему-то Лэйн всегда говорила «квартира», а не «дом», и, наверное, это что-то значило. Ян слишком энергично поднялся с колен. — Конечно! Эм, то есть, да, все нормально, оставайся у меня. Ни о чем не переживай, ладно? Я поищу тебе домашнюю одежду. Стоя под горячими струями душа, Лэйн терла грудь шершавой мочалкой и горько думала только одно: «Не отмывается... Я все еще чувствую его руки» Теперь она тоже слегка пахла хвоей: яновским гелем для душа. Его шорты пришлось подвязать резинкой для волос, чтобы не упали, а его футболка доставала ей до середины бедра. Ян дожидался её на кухне с двумя кружками чая, и невольно сердце екнуло, когда он увидел Лэйн, такую домашнюю и в его одежде, с влажными волосами, оставляющими мокрые пятна на ткани футболки. Он настоял на том, чтобы она спала в постели, а сам ушел на диван в гостиной, дабы не смущать. Хоть они уже и спали вместе у Дмитрия полгода назад. Второй раз в жизни Лэйн спала так крепко и так беззаботно. Через неделю Лэйн столкнулась с Женей, но он только странно покосился на нее и отпрянул почти испуганно, спеша уйти в противоположную сторону. На распухшем его носу был наклеен пластырь, а на нижней губе темнела засохшая кровавая корочка. Почувствовав неладное, Лэйн решила найти Яна. И поняла, что не ошиблась, когда увидела его разбитые костяшки и едва видный синяк на скуле. Она тяжело вздохнула. Они остановились под школьной лестницей, в закутке, где он частенько курил. — И как это понимать? — Я набил твоему бывшему лицо. — Я догадалась, Ян. Строгие взгляды ей не помогли на него повлиять. Ян тепло и шаловливо улыбнулся, плечом прислоняясь к стене. Слегка наклонился к ней. — Просто скажи, что за меня переживала больше, чем за него. Отросшие растрепанные волосы упали на его лоб и слегка на глаза. Отчаянный... Почему он вечно о ней заботится? Как долго продлится его доброта? Лэйн порывисто потянулась к нему и обняла, крепко сжав в своих руках, уткнулась ему в плечо. Ян растерянно положил ладонь ей между лопаток. — Дурак...