Алиса Миньярд

Алиса Миньярд жмется в угол и смотрит раненым зверем. Не смотря на руки, спрятанные в карманах серой кофты - явно готова вскочить с места в любую секунду и кинуться к двери. Разве что не скалится, переводя острый, как лезвие взгляд с одного на другого. У Алисы Миньярд отросшее русое каре, с выбеленными прядями, льдисто-голубые глаза, одежда на несколько размеров больше. И каждый раз, когда рукава кофты задираются, белые полоски шрамов на руках скрыть практически невозможно. У Алисы Миньярд три привода в полицию, синяки на шее, и пропахшая никотином одежда - слишком сильно, как для пятнадцатилетней. -Алиса, я твой брат,-говорит Эндрю. Эндрю собой загораживает дверь полностью, не дает даже надежды проскользнуть. Эндрю цепко проходится взглядом по синякам, и нечаянно выданным чужакам шрамам. Перед Эндрю управляющий детдома на столе выложил все справки, занесения, и досье постранично, показав Алису как на ладони. Алиса дёргается вперед, скалится, показывая выпирающий клык - и у Эндрю, и у Аарона такой есть. -Пошел нахуй, Эндрю,-имя она тоном выделяет особо, непоняно только, в насмешку или чтобы усилить эффект, что послание конкретно ему.-Проваливай. -Мы твоя семья,-говорит Ники негромко, и делает самую большую ошибку - вступает с ней в диалог. -Не нужна мне такая семья,-взгляд, такой родной, но в тоже время такой непривычный, режет лучше бритвы. -Мы можем забрать тебя отсюда. -Себя отсюда заберите,-тем же тоном Алиса могла бы пожелать им смерти - разницы бы особой не было. В ней упорство ребенка, не желающего уходить из дома, и злость волка, не пускающего близко к своей территории. Из этой смеси непреклонность выходит стопроцентная. -Я понимаю тебя,-мягко начинает Ники. Само по себе общение с Алисой - хождение по весеннему льду, и с этой фразой Ники проваливается в прорубь. -Ты? Меня? Понимаешь? Да нихуя ты не понимаешь!-Глаза Алисы горят огнем, от того, что Ники своими словами все-таки задел ее чувства, но отнюдь не в положительном ключе.-Да что ты вообще можешь знать!? Я пятнадцать лет прожила в дет доме! Пятнадцать! А тут появляетесь вы, такие ахуенные, росшие с родителями, в семье, и затираете мне.... -Я тоже жил в детдоме до пятнадцати.-Эндрю говорит спокойно, даже тона не повышая - на сестру смотрит так же. На ее эмоции, гнев, недовольство, за которыми скрываются слезы и страх брошенного ребёнка. И слова, жгущие хлеще любого яда так же принимает.-Тильда избавилась от меня и оставила Аарона.-Он кивнул на парня позади себя, который все время лишь молчал.-А его - била за каждую мелочь, в то время, пока сама не валялась в приходе от таблеток. Алиса молчит. Дышит глубоко, быстро, восстанавливая дыхание, смотрит недоверчиво, но молчит. Не перебивает. -У Ники были родители. Но они отвернулись от него, как только он им открылся. Мы - не семья. По крайней мере, не такая, какой себе ее представляют другие, и возможно - ты. Но мы сами выбрали друг друга, и даем такой же выбор тебе. Ты можешь выбрать нас, и уйти с нами. А еще, ты можешь выбрать это место, и, возможно, людей, которые у тебя есть здесь. И остаться с ними. Решение - за тобой. Алиса делает тяжёлый вдох. Сквозь маску агрессии, равнодушия - мелькает отчаяние. Такое яркое, такое живое, такое гнетущее, будто висящее камнем на ее шее, и тянущее на дно прямо сейчас. Алиса поднимает взгляд - и от него уже ни следа. -Проваливайте. Сейчас же.