Патриция Ватерлоо

Патриция Ватерлоо стояла, прислонившись к стенке лифта. Металл был холодный и хоть немного отрезвлял. Несмотря на лёгкий наряд, казалось, ее душило все - траурно-черное вечернее платье, перчатки по локоть, и особенно - кружевной чокер на шее. Крупные рубиновые серьги на ушах даже не блестели красиво, лишь причиняли боль своей тяжестью, а все пространство, казалось, заполнил не аромат пятой Шанели, а вонь лака для волос. От волнения к горлу подступала тошнота, и она начинала радоваться, что отказалась от еды в самолёте. Причина этого была проста: ее впервые пригласили на семейный ужин. Да не то, что на ужин, просто, в Америку. Про свою кровную семью она знала немного: знала, что ее мать была любовницей Кенго Мориямы, и знала что он никогда бы на ней не женился. Но деньги на воспитание Патриции высылал исправно, как и на ее учебу в пансионе в Швейцарии, где она жила круглогодично начиная с семи лет. Мама всегда говорила: если тебя однажды и пригласят к столу Мориям - случится либо что-то очень хорошее, либо что-то очень плохое. Не смотря на то, что мать Патриции была человеком небольшого ума (не из-за стереотипов о топ-моделях, просто, так сложилось) конкретно в этом она была чертовски права. Потому что ее без предупреждения вытянули прямо с урока, точно так же вручили билет и сказали, что у нее меньше суток для того, чтобы добраться. И, конечно, ничего не объяснили. Патриция сглатывает, смотря на одну из стеклянных стен лифта - оттуда видно игровое поле. Игроков и зрителей на нем уже нет, но прожектора еще не потушены. Она знает, что ее брат - Рико играет в экси. Знает команду, знает, что год назад от них ушел его друг детства. С Рико у нее в подростковом возрасте был небольшой коллаж в тетрадке, которую она вела как личный дневник. Она из-за этого даже вступила в школьную команду экси, чтобы быть ближе к брату. Об Ичиро она знала меньше, как минимум, потому, что у него не было своей странички на Википедии. Но была в курсе, что его считают будущим наследником семьи Морияма. Двери лифта открываются со звуком падающей гильетины. Патриция нервно поворачивается, смотрит - тут, как и везде на ее пути в стадион стоят охранники. Сторого японцы, строго молодые, и с татуировками на видных местах. Собственные шпильки будто отбивают похоронный марш, когда ее ведут по длинному черному коридору. Цвет и ахитектура создают ощущение сюрреалестичного сна пугающего, такого, по которому далеко не сразу поймешь, что это кошмар, который отпечается у тебя на обратной стороне век. Дверь перед ней услужливо открывают, и жестом приглашают внутрь. Первое что она видит - длинный стол, накрытый красной скатертью. Верхний свет приглушен, основное освещение исходит от свеч, стоящих на столе. Людей за ним немного, все они японцы, ни одного намека на европейца, американца, или хотя бы кого-то смешанных кровей, как сама Патриция. -こんにちは, Патриция.-Во главе стола сидит Ичиро, ее старший брат. Его девушка никогда в живую не видела, но аура исходящая от него, казалось, была такой же, как на немногочисленных фотографиях в интернете. Ватерлоо сглотнула, и к своему стыду запнулась, прежде чем ответить - говорила она на английском, в Швейцарии выучила немецкий, японский она изучала тоже, но только как дополнительный, и с носителями не общалась. -こんにちは.-Ответила она, и обвела взглядом стол. Свободное место было только одно. Ичиро не выразил никаких эмоций на ее ответное приветствие - не недовольство акцентом, не поощирение того, что она в принципе знает японский, и молча указал на то самое свободное место. Рядом с собой. Патриция прошла, стараясь не глазеть на остальных за столом, но сдержаться не смогла. Большинство гостей было мужчинами, в возрасте, в дорогих костюмах, женщины были, но их было меньше. Каждая увешанная количеством бриллиантов, по стоимости сравнимых с ВВП небольшой страны. Все ведущие себя строго в соответствии с этикетом, показательно-манерные, с будто приклееными легкими улыбками на лицах. Патриция осторожно присела за стол, и тут же уперлась взглядом в Рико, сидящего напротив. Единица на его бледной коже выделялась заметно, даже в приглушенном цвете комнаты. В отличии от остальных он был еще в форме, судя по всему, так и не снятой после матча. С бондажом на ведущей, правой руке, и кажется...это кровь испачкала его? Патриция заглянула ему в лицо и тут уже уперлась в ненависть. Чистую, концентрированную ненависть, сочащуюся из черных глаз брата. Ненависть к ней, Ичиро, всем присутствующим. Рико был будто хищник, насильно загнананый в клетку. Понимающий, что ошейник на шее уже застегнут, но все равно не переставающий скалить зубы. Знал, что таких бешеных, опасных, как он - только усыпляют, без шанса на лечение, но все равно не был готов склонить голову. Патриция взглянула на Ичиро - на лице та же холодная, отсраненная, равнодушная маска. Ни намека на жалость, или хотя бы сочувствие к брату. Рико не был для него еще одним гостем в костюме, нет. Он был пятном вина на рубашке, которую все равно отдадут в химчистку, царапиной на мишине, которую уберут в сервисе, насекомым, попавшим под ногу. Он был проблемой, о которой нет смысла переживать, ведь ее все равно исправят. Ичиро встал из-за стола, и немногочисленные разговоры мгновенно затихли. -Я приветствую вас на этом собрании, по случаю смены главы семьи Морияма.-Смены главы? Что он говорит? А как же Кенго?-Я знаю, что нас это окажет влияние, но мы будем сильными. Ведь с новой главой прибудут не только новые изменения, но и исправление старых ошибок. Рико поднял глаза, и Патриция могла бы поклясться, что видела там отблеск адского пламени. -Я тебя ненавижу! Ичиро одним, слитным, точным движение, достал из-за пазухи пистолет и приставил дуло ко лбу Рико. -Я просто избавляюсь от проблемы.-И нажал на курок. Выстрел, казалось, сотряс помещение. Вскрик будто застрял в горле Патриции, и она, закрыв рот рукой, и полностью размазав красную помаду, наблюдала, как тело брата рухнуло на пол, окрашивая дорогой паркет в красный. -Добро пожаловать в семью Морияма, Патриция.-Сказал Ичиро, обернувшись к ней.