Глава 2

В последующие недели Гермиона несколько раз встречалась с Нарциссой. Ей крайне не нравилось лгать своим друзьям, хотя оправдание, связанное с исследованиями, казалось, срабатывало лучше всего. В окружении ведьмы было всего несколько человек, которые охотно помогли бы ей с исследованиями, и, поскольку наука было делом чести, те, кто обычно помогал, не задавали лишних вопросов, полагая, что это всё равно останется тайной. Во второй раз Гермиона встретилась с Нарциссой в Париже, а после этого они стали менять места назначения. Леди Малфой предлагала встретиться в Хогвартсе, но Гермионе пришлось отказаться от этого предложения. Она не могла допустить, чтобы Гарри или Рон увидели их рядом на карте Мародеров, а она знала, что парни часто проверяют этот пергамент. Гермиона стала довольно искусной в окклюменции всего за несколько встреч, выучила всю теорию наизусть и, конечно, быстро училась. Она даже получила от Нарциссы несколько комплиментов. Ведьма очень привязалась к миссис Малфой, хотя и старалась этого не делать, потому что, знаете ли, она всё ещё оставалась миссис Малфой. У неё был острый, как бритва, язычок и чувство юмора, и Гермионе нравились её колкости. Нарцисса также была предана до последнего вздоха, и это было вполне гриффиндорской чертой; хотя, наверное, такое качество могло относиться и к слизеринцам.  Нарцисса настолько отличалась от той, какой её изначально представляла Гермиона, от той, с кем она встречалась в прошлом, что девушке было довольно сложно совместить два разных образа. Гриффиндорка поняла: она познакомилась с Нарциссой такой, какой она была наедине, а не на публике. Гермионе оставалось только надеяться, что Драко тоже покажет свой настоящий, а не публичный образ. Нарцисса также оказалась отличным преподавателем. Возможно, из-за того, что леди Малфой была прирожденным окклюментом, она смогла почти органично показать Гермионе, как наилучшим образом использовать тактику, как возводить стены внутри своего разума, визуализировать границы, как запирать их, делая неприступным хранилище воспоминаний и знаний, но делая это неочевидно для любого человека, пытавшегося заглянуть ей в голову.  Нарцисса рассказала ей, что именно так она раньше учила Драко закрывать свой разум, отделять и сортировать свои мысли. Малфой-младший сильно в этом нуждался после того, как Тёмный лорд поселился в поместье Малфоев. Волан-де-Морт часто заглядывал в чужие головы просто ради забавы, только чтобы заставить людей страдать, чтобы убедиться, что все его слушаются. Нарцисса сказала Гермионе, что видела, как Драко прятался за своими ментальными щитами, жил за ними, каждый день разрушая частичку своей человечности, своих эмоций. Миссис Малфой чувствовала это, и такое осознание её ранило. Гермиона видела, как Нарцисса боялась за своего сына, но не могла этого показать, потому что, если бы Волан-де-Морт чувствовал хоть малейший намек на уязвимость, он бы выжег человека, смеясь и наблюдая, как тот сгорает дотла. С каждым визитом Нарцисса становилась всё более человечной. Драко становился всё более человечным. Теперь Гермиона могла видеть и понимать Драко, с которым сталкивалась в коридорах Хогвартса. Угрюмый мальчик, злобно ухмылявшийся за слизеринскими столами, всё больше и больше становился тем, кого она жалела, а не ненавидела. Во время каждой встречи они кратко обсуждали время. Сколько времени оставалось у Гермионы до того, как Волан-де-Морт заставит Драко принять тёмную метку? Сколько у неё было времени, чтобы убедиться, что её план сработает без осечек? Нарцисса сказала ей, что Тёмный Лорд немного отступил, когда ему позволили жить в поместье Малфоев: это несколько успокоило его. Однако Волан-де-Морт был довольно непостоянен, что пугало Гермиону. Она никогда не могла быть уверена. 

***

Гермиона продавала драгоценности одно за другим. Ей пришлось посетить несколько ломбардов, с помощью магии изменив свою внешность и подделать изрядное количество подписей, чтобы не оставить следов. Пополнив банковский счет, который она открыла для своих родителей на их новые имена, кое-где применив немного магии и пару раз переступив границы этики, девушка смогла осуществить большую часть своего плана без чьей-либо помощи. Единственная помощь, в которой она нуждалась, — это еще один международный неотслеживаемый портал и заклинание для его активации в любое время. Кингсли предоставил ей этот портал безо всяких вопросов. Нарцисса не стала бы сообщать информацию Ордену, пока Драко не будет в безопасности, однако Бруствер, попытался поторопить её, пусть и очень аккуратно. Как будто Гермиона ничего бы не заметила. В её плане оставалось всего несколько шагов, и то, что ей нужно было сделать сейчас, она считала одним из самых сложных.

***

— Папа, не мог бы ты, пожалуйста, сказать маме, что я говорю абсолютно серьезно, и что это действительно единственный выход? Мать Гермионы со слезами на глазах убежала на кухню. Отец девушки сидел на диване напротив неё. Она оглядела дом своего детства. Гермиона любила это место и знала, что её родители тоже к нему очень привязаны. Поэтому девушка ненавидела то, что им придется оставить все это позади.  — Милая, я знаю, ты считаешь, что это необходимо, но… ты уверена? Нам пришлось бы закрыть нашу клинику. Я имею в виду… Всё это звучит немного... — Папа, идет война, неужели ты думаешь, что я стала бы так поступать, если бы в этом не было необходимости? — Война? Брось, Гермиона, не может быть, чтобы... — Папа, всё так и есть. Пожалуйста, — слезы навернулись ей на глаза, девушка попыталась сморгнуть их. — Я бы не просила вас переворачивать свои жизни вверх дном, если бы это не было действительно необходимо. — Почему мы ничего не слышали об этой войне? — Потому что это магия, папа, волшебник пытается захватить власть с помощью тёмной магии. До того, как я поступила в Хогвартс, ты ничего не знал о магии, почему сейчас в это так трудно поверить? Они охотятся на магглорожденных ведьм и волшебников, потому что они сторонники превосходства крови, папа! — Значит, ты — мишень? — ЛЮБОЙ ЧЕЛОВЕК — МИШЕНЬ! Но поскольку я помогаю Гарри... — Тому, что Избранный? — недоверчиво спросил её отец. — Да, папа, это он и есть. Я знаю, для тебя это, наверное, звучит странно. Поскольку мы друзья, я — ещё большая мишень, и ты тоже. — Но тогда тебе придется пойти с нами. — Я не могу. — Почему?  — Потому что у меня в этой истории есть роль, папа. Я должна помочь Гарри, мне нужно... — Мы не можем оставить тебя, если ты в опасности! — Минуту назад вы бы даже не поверили, что идёт война! — Гермиона чуть не закричала. Это было очень неприятно. Она знала, что уговорить родителей уехать будет непросто, но она не думала, что это будет настолько сложно. — Гермиона, это очень тяжело, — вздохнул её отец.  — Я знаю, папа, но мне действительно нужно, чтобы ты мне поверил. Пожалуйста, выслушай меня. Я всё продумала, — девушка обхватила голову руками. — Пожалуйста, папа... — Мне нужно поговорить с твоей мамой.

***

Живоглот уткнулся носом в её шею, извиваясь и мурлыкая настолько громко, что Гермиона всем телом чувствовала вибрацию. Полукниззл всегда отлично знал, когда ей нужно утешение. Его большие лапы нежно помяли её грудь, прежде чем он устроился поудобнее, издавая тихое мурчание. — Я знаю, Глотик. Я знаю, — Гермиона вздохнула. Возможно, ей нужно было рассказать родителям раньше. Возможно, ей нужно было найти другой подход. Но какой подход сработал бы? Девушка была в растерянности. Её родители не до конца верили, что в волшебном мире идёт война, но отказывались оставлять её, если война действительно была. Ей нужна была помощь, чтобы убедить их. Но кто? Почему? Её родители были знакомы всего с несколькими волшебниками. Однако Гермиона не могла рисковать, прося о помощи Гарри или Рона, даже не зная, воспримут ли её родители их всерьез. Они не знали Кингсли. Хагрид был бы слишком взволнован для такого разговора, даже с учетом его доброго сердца. Гермиона продолжала обдумывать имена, варианты. У кого было достаточно влияния на её родителей, чтобы заставить их поверить?.. Макгонагалл! Они познакомились с ней, они зауважали её. С вновь обретенной надеждой она направилась в учительские комнаты. – Итак, мисс Грейнджер, чтобы расставить все точки над "и", вы хотите, чтобы я поговорила с вашими родителями и рассказала им о войне, о том, насколько она серьезна, и о рисках, которые она может принести, но вы не можете объяснить мне, почему вы хотите, чтобы они были в безопасности? — Да, — кивнула Гермиона, сидя напротив декана своего факультета. — Вы не так уж много мне рассказали, дорогая.  — Я знаю, и мне жаль. Но я верю, что это к лучшему. — Хм… Я знаю, что вы ответственная ведьма, мисс Грейнджер, и я уверена, что вы не попросили бы меня об этом, если бы не верили, что это необходимо сделать. Однако я считаю, что не стоит сообщать вашим родителям о том, какой опасности вы подвергаетесь. Я знаю, что это совсем не то, что я должна говорить. Если бы мы верили, что Гарри будет в порядке без вас, мы бы наверняка рассказали всё это вашим родителям с самого начала. — Я знаю. Но им нужно знать. На самом деле они мне не верят. Если они поймут, насколько всё серьезно, возможно, я смогу отвести их в безопасное место. — А, безопасное место. — Да. Не слишком ли много она сказала? Макгонагалл посмотрела на неё, обдумывая услышанное. Гермиона знала, что может доверять ей. — Хорошо, мисс Грейнджер, я всё сделаю. Так получилось, что после ужина у меня есть немного свободного времени. Не хотите присоединиться ко мне?

***

После ухода Макгонагалл её родители разочарованно посмотрели на Гермиону. Эта женщина, несомненно, знала, как донести до них свою мысль. Гермиона чувствовала себя опустошенной, измученной. От неё уже мало что осталось: успеваемость в школе, её усилия на благо Ордена, уроки с Нарциссой и, скажем так, приключения с Гарри и Роном. — Так ты действительно хочешь, чтобы мы уехали? — мать Гермионы взяла отца за руки и сжала их так, что у неё побелели костяшки пальцев. — Да, мама. Я не хочу, но вам нужно это сделать. Мне нужно знать, что вы в безопасности. Если я буду знать, что вы в безопасности, я смогу сделать то, что нужно. — Ты имеешь в виду… сражаться на этой войне. — Папа, я знаю. Я прекрасно понимаю, о чём ты говоришь. Но я могу колдовать, а вы — нет.  У вас нет средств защитить себя. — И ты правда не можешь пойти с нами? — Нет, мам, прости, но я правда не могу. Мне нужно помочь Гарри и Рону. У нас есть план, но я нужна им. — И там, куда ты нас отправишь, они не смогут нас найти? — Шансы действительно невелики. Мы изменим ваши имена, всё остальное…  — Но что, если они всё-таки найдут нас, как мы тогда будем защищаться? — Поверьте мне, у меня есть план. — А как же мы всё это оплатим? Гермиона, дорогая, мы не бедные, но мы не в состоянии всё это оплатить, ты должна это понимать. Не могли бы мы просто поехать в отпуск на пару недель, посмотреть, уляжется ли всё, и потом вернуться? — отец девушки посмотрел на неё с надеждой.  — Всё не уладится в течение нескольких недель, папочка. Я бы очень хотела, чтобы это произошло, но этого не случится. Я уже почти полностью привела мой план в действие. Не могли вы собрать свои вещи и уладить все дела до завтра?  — Гермиона, милая, ты даешь нам один день, чтобы привести в порядок наши дела? — её мать выглядела шокированной. — Вы не можете никому рассказать, что уезжаете, вы ведь это знаете, верно? Скажите на работе, что тяжело заболели, соберите свои вещи. Я позабочусь об остальном. Отец Гермионы, похоже, смирился с ситуацией. Он кивнул.  — Значит, только наша одежда? — И любые важные мелочи, которые вы хотите сохранить в целости и сохранности. Вы можете взять с собой столько, сколько захотите, я смогу уменьшить всё с помощью магии. Вам нужна помощь? — Я думаю, ты уже достаточно всего сделала, — мать девушки снова убежала на кухню. Сердце Гермионы разбилось. — Она не это имела в виду, милая, ты же понимаешь. Это всё очень тяжело. Ты знаешь, что твоей матери нужно несколько больше времени, чтобы все обдумать. На самом деле ей не нравятся перемены, особенно такие резкие, как эта. Она также ненавидит подвергать тебя опасности. — Я знаю, папа, но ты же понимаешь, что я делаю все это ради вас обоих, правда? Не только ради себя. Я хочу, чтобы вы были в безопасности. Я не смогу смириться с тем, что с вами что-нибудь случится. — Я знаю, милая, я знаю. Мы соберем вещи, я уверен, что мы со всем справимся. После того, как её родители успокоились, а Гермиона показала им всё, что подготовила, она забрала нужный ей портал домой. Кингсли показал ей заклинание, активирующее его; эти чары оказались не такими уж сложными. Первый портал, который она взяла у него, был установлен в другом месте, так что дополнительная защита была обеспечена. Дублировать порталы, делая разное итоговое местоположение, поначалу было немного сложно, но Гермиона практиковалась, пока не перестала двигать палочкой. И это сработало. Она создала свои собственные нелегальные международные порталы. Она совершила ещё один поступок, который балансировал на острие морали. Всё это было сделано для того, чтобы обезопасить родителей. Это была её новая мантра. Это всё для того, чтобы они были в безопасности.

***

— Миона, ты в порядке? — Рон устроился на диване рядом с ней в гриффиндорской гостиной. Она почти задремала, наблюдая, как огонь лениво облизывает поленья в камине. — Да, Рон, а что? — Ты, кажется, слишком занята этим проектом Кингсли и выглядишь крайне уставшей. Что ж, Рон впервые проявил наблюдательность. Обычно он ничего такого в ней не замечал.  — Гарри сказал, что я должен проведать тебя. А… Так Рон и не заметил, это всё Гарри. — Я просто устала, Рон, не стоит беспокоиться. Просто, всё… всё это… — Я знаю, Миона, — Уизли похлопал девушку по колену. Живоглот запрыгнул к ней на колени, шипя на Рона. — Глотик, веди себя хорошо! — отчитала питомца Гермиона. — Он ненавидит меня, — нахмурился Рон, глядя на полукниззла. — Почему он ненавидит меня? — Это неправда, Рональд. Живоглот снова зашипел. — ВОТ ВИДИШЬ! — ткнул в зверя пальцем Рон, и Глотик шлепнул его по пальцу лапами с выпущенными когтями. — ОЙ! — Живоглот, не надо тут. Пойдем, пойдем спать, — Гермиона подняла его, и он забрался в её объятия. Рон ушёл, бормоча что-то себе под нос.  — Спокойной ночи, Рон, спасибо, что проведал меня. — Да, да, держи своего кота подальше от меня.