Глава 9

Гермиона резко проснулась после короткого ночного сна. Она просматривала все фотоальбомы с Драко и легла спать далеко за полночь. Когда она вошла в свою гостиную, ей пришлось внимательно следить за тем, куда она ступает, так как повсюду были разложены коробки и книги. Вздохнув, она уселась в своем маленьком уголке для завтрака, любуясь великолепным видом. Рассматривание чужих фотографий и прочтение прилагавшихся к ним историй казалось несколько навязчивым. Это всё было очень личным. Как будто ей не следовало этого делать. Но она не могла остановиться. Она пыталась, Годрик знает, она пыталась. Но, увидев эту сторону Малфоя, такую счастливую и беззаботную, ей захотелось узнать больше. Познакомиться с ним поближе. Её родители были с ним, она слышала истории об их путешествиях, но увидеть это своими глазами… Это совершенно иной опыт. Она перестала завидовать Драко, как это было не так давно. Сейчас она испытывала не ревность, а скорее желание. Гермиона потеряла драгоценное время, которое могла провести с родителями. Время на взросление рядом с ними. Время на создание воспоминаний. Логикой она понимала, что потерять время с родителями — лучшая альтернатива. Потерять их было бы… Невообразимо. И было время, когда она не позволяла себе грустить по этому поводу, потому что другие потеряли гораздо больше. Ей потребовалось несколько посещений психотерапевта, чтобы разрешить себе испытывать эти чувства. Сейчас Гермиона чувствовала их до глубины души. Но впервые в жизни она почувствовала не только грусть. Она также почувствовала благодарность. Она была благодарна своим родителям за то, что они помогли Малфою. Малфою она тоже была благодарна, потому что знала, что он дал её родителям цель, сделав их жизнь в Австралии лучше. Стук в дверь. Странно, она никого не ждала. Единственная встреча, которая у нее была назначена на сегодня, была с Джинни, но они собирались встретиться в Хогсмиде. Пробежав через весь беспорядок, она пошла открывать дверь. Домашняя эльфийка, одетая в сиреневое платье с вышитым на нем золотым узором и большим бантом, тоже сиреневым, на макушке. — Мисс Гермиона Грейнджер? — неуверенно спросила эльфийка. — Да, это я. Эльфийка покраснела, теребя пальцы и глядя в пол. — Мисс Гермиона Грейнджер. Долли хочет поблагодарить вас за все, что вы сделали для эльфов, мисс. Для всех эльфов Хогвартса большая честь снова видеть вас в замке. И если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, просто позовите меня, мисс. Долли. Гермиона улыбнулась. — Спасибо тебе, Долли. Я тоже рада вернуться в замок. И мне нравится твое платье, оно прекрасно сочетается с твоим бантом. Это заставило эльфийку покраснеть и начать заикаться ещё сильнее. — Спасибо, м-мисс Гермиона Г-Грейнджер. — Пожалуйста, зови меня просто Гермиона, Долли. — Нет, нет, я не могла бы называть вас просто Гермионой. Вы хотите позавтракать, мисс? Долли с удовольствием принесет вам завтрак. — А знаешь, Долли, я бы с удовольствием позавтракала. Долли взглянула на ведьму с широкой улыбкой. — Спасибо, мисс. Я позабочусь об этом. Для меня большая честь принести завтрак мисс Гермионе Грейнджер! С громким треском эльфийка исчезла, и Гермиона закрыла за собой дверь. Ведьме потребовалось некоторое время, чтобы смириться с тем, что эльфы хотят быть полезными. Это было частью их сущности. Работая и с ними, и ради них самих, Гермиона стала лучше понимать эльфов. Теперь Гермиона знала, что самая большая честь, которую она могла оказать Долли, — это позволить ей быть полезной. Хотя где-то глубоко внутри у неё все равно коренилось ощущение, что она использует маленьких существ в своих интересах. Оглядев свою гостиную еще раз, Гермиона не смогла удержаться от очередного вздоха. Ей действительно следовало закончить распаковку вещей. Помещение само по себе было не очень большим, а из-за беспорядка казалось ещё меньше. — Надо сделать это прямо сейчас, — пробормотала девушка себе под нос и начала раскладывать книги по категориям. После этого она, конечно же, расставила их по полкам в алфавитном порядке. Прежде чем приступить к завтраку, Гермиона взяла одну из книг, лежавших на столе рядом с кухонным уголком. «Властелин колец», первая книга трилогии. Эта серия была одной из тех, что она давно и страстно любила. Гермиона провела пальцами по корешкам старой книги и тихо фыркнула, потягивая чай. Она читала и любила книгу о магии, не зная о волшебстве, которое существует на самом деле. Она не знала, что магия течёт по её венам. И что когда-то она овладеет способностью колдовать. Сделав глоток чая, девушка открыла книгу. У неё было несколько свободных минут, она все равно не могла есть и работать одновременно. Первое, что бросилось ей в глаза, когда она перевернула обложку, — написанное от руки предложение. Но это написала не она. Гермиона ожидала, что это будет её собственный почерк, она комментировала все, что читала. Для народа, лишенного магии, магглы определенно знают, как сочинять о ней истории. Это был тот же почерк, который она видела в фотоальбомах. В альбомах Малфоя. Буква «м» имела драматичное, длинное окончание. Ошеломленная, она перевернула несколько страниц, не читая, просто глядя на надписи. Вот он, его почерк. Почерк Малфоя. Это действительно был его почерк. Эта «М» была такой же драматичной и декадентской, как и он сам. Драко Малфой оставил Гермионе Грейнджер свой почерк. Во всех её книгах. Он отвечал на её комментарии. Он комментировал саму историю. Хоббиты ещё более странные, чем домашние эльфы. Гэндальф был бы лучшим другом Дамблдора. Лучшим другом? Каким образом… Почему все эльфы красивые, а волшебники старые и седые? Это же полная чушь. Гермиона не смогла удержаться от смеха. Она прекрасно представляла, как Драко возмущённо отмечает этот факт. Ну, все замечали эльфов, но она не задумывалась о том, что волшебники — это всегда такие старые и седые люди. Гермиона схватила другую книгу. И ещё одну. Малфой что-то писал во всех её старых книгах. Снабжал их своими мыслями. А когда для этого не хватало места, он вставлял для пометок бумажки и стикеры. Целые работы на эту тему. Он писал синим, а она — чёрным, и наоборот, так что факт двустороннего общения был ясен. Он тоже подчеркивал и выделял разными цветами, как и она. Она видела, что он много думал об этом. Драко прочитал все её книги. Все её маггловские книги. Романтику, фэнтези, классику. Она не могла в это поверить. Конечно, в какой-то момент ему, вероятно, стало скучно, но комментировать их? Комментировать её мысли? Зачем ему было так напрягаться? Неужели ему было так ужасно скучно? Он не просто прочитал их, он сделал из них исследование. И из-за неё тоже. Гэтсби наверняка устраивает вечеринки в стиле чистокровных. Дарси — придурок. Значит, магглы все-таки знают о вампирах! Транчбул напоминает мне одну из моих нянек. Гермиона покачала головой. Она даже не разозлилась, что он это сделал. Напротив, она была весьма заинтригована. Увидев его на всех этих фотографиях, она заинтересовалась Малфоем. Теперь, читая его заметки — его мысли, — она хотела знать все. Посмотреть на все, что он записал. Драко Малфой, читающий все ее маггловские книги, это было бы зрелище. Гермиона налила себе ещё чаю, всё ещё горячего из-за наложенных на заварочный чайник чар, и устроилась в кресле поудобнее. Оно было таким большим, что в нём можно было по-настоящему свернуться калачиком. Единственное, чего ей не хватало, — её Глотика, но она обязательно заберёт его сегодня днем, когда встретится с Джинни. Её подруга заботилась о полуниззле, пока Гермиона занималась переездом. Он старел, её Живоглот, но по-прежнему любил прижиматься к Гермионе, когда она погружалась в чтение одной из своих книг, и тихо мурлыкал, пока она рассеянно гладила его, чесала за ушами или просто согревала. А пока компанию ей составят комментарии Драко. Ей не нужно было перечитывать всю книгу, она помнила содержание их всех. Нет, Гермиона просто прочитала всё, что записал Драко, чтобы увидеть историю его глазами. Очередной стук в дверь вывел Гермиону из задумчивости, и голос, раздавшийся вслед за этим стуком, заставил её осознать, что она читала уже несколько часов подряд. — Гермиона, ты здесь? — нерешительно спросила Джинни. — Чёрт, да, да, иду! — Гермиона подошла к двери и, открыв её, увидела Джинни, стоящую на пороге с Живоглотом на руках. — Мне очень, очень, очень жаль! — Она даже покраснела. Живоглот мявкнул и, запрыгнув к шатенке на руки, тут же замурчал, как трактор. — О, мой милый мальчик, как же я по тебе скучала! — прижимая к себе свой красный пушистый комочек, Гермиона виновато посмотрела на Джинни. — Дай угадаю, — протянула Джинни, уперев руку в бедро и приподняв бровь. — Ты читала? — Э-э-э… Ну, да. Совсем потеряла счет времени. Мне правда очень жаль. Но спасибо тебе большое за то, что принесла Глотика, я очень по нему скучала. — Он тоже по тебе скучал. На самом деле, он вёл себя ужасно. Ну, не со мной, — с улыбкой сказала Джинни, нежно почесывая его за ушами. — Он не любит Гарри, да, Глотик? — О боже, что он сделал? — Он пристально глядел на него. Довольно агрессивно, если верить словам Гарри. Заставлял его чувствовать себя неуютно. Он был уверен, что Глотик на него зуб имеет. Это чувство только усилилось после того, как он упал с лестницы. — Гарри упал с лестницы? — с удивлением спросила Гермиона. — Ага, — усмехнулась Джинни. — Гарри клянется, что это потому, что Глотик появился из ниоткуда, а он не хотел на него наступать. А я думаю, это потому, что Гарри просто слепыш без своих чёртовых очков, но ты же знаешь, как он себя ведет, стоит указать ему на это. Гермиона расхохоталась. — О, да. Честно говоря, это, должно быть, ужасно — иметь настолько плохое зрение, что даже магия не может тебе помочь. Но, прошу тебя, заходи, хочешь чаю? — Даже Избранный не может быть идеальным, — Джинни подмигнула подруге и прошла внутрь, с интересом оглядывая новое жилище Гермионы. — Здесь так уютно! И очень по-гриффиндорски, всё в красном! Как ты думаешь, все учительские комнаты похожи на их факультетские гостиные? А этот вид! Гермиона! Это… Ух ты! Мне кажется, я никогда не видела озеро под таким углом. Это захватывающее зрелище. Мне нравится жить в Лондоне, но то, что я здесь, заставляет меня скучать по Шотландии. — Что ж, приезжай осенью, когда дождь будет идти не переставая, посмотрим, как сильно ты будешь по ней скучать, — многозначительно произнесла Гермиона и окликнула Долли. — О, в этом есть своя прелесть, — Джинни отмахнулась от возражений и села на диван, между книгами, оставив разглядывание пейзажа на другой раз. Пробежавшись глазами по книгам, она взяла одну из них. — Я думала, что ты уже закончила распаковывать вещи. — Я, э-э-э, отвлеклась. Долли появилась с характерным звуком и с благоговением посмотрела на Гермиону. — Да, мисс Гермиона Грейнджер? Чем я могу быть полезна? — Не могла бы ты, Долли, принести нам чаю? — Конечно, мисс! И, если вы считаете нужным, Долли может принести ещё и обед! Долли заметила, что мисс ещё не обедала. Гермиона улыбнулась разодетой, словно куколка, эльфийке. Её имя ей очень шло. — Это было бы чудесно, Долли. Спасибо, что заметила. Может быть, Джинни тоже не откажется от ланча? — шатенка повернулась к Джинни в ожидании ответа. Та улыбнулась и кивнула. — О боже! Это мисс Джинни Поттер! — воскликнула Долли. — Это мисс Джинни Поттер! Долли польщена! — И эльфийка исчезла, прежде чем Джинни успела её поблагодарить. — Как этот бант удерживается на её голове? — хихикнула Джинни. — Если честно, понятия не имею, — Гермиона тоже не удержалась от смешка. Она даже не подумала об этом. — Она действительно выглядит в нем потрясающе. — Гермиона? Почему, э-э-э… — нерешительно спросила Джинни. Гермиона посмотрела на подругу и только сейчас заметила, что Джинни взяла в руки не книгу, а один из фотоальбомов. Она никогда не рассказывала о том, как прятала Малфоя у своих родителей, она не говорила об этом даже с Гарри и Роном. Только с Кингсли, из-за испытаний. Как только она перестала что-либо скрывать, она больше не чувствовала необходимости рассказывать им, объяснять всё это… Гермиона знала, что Гарри и Рон не поймут и не увидят Малфоя таким, каким Гермиона увидела его после знакомства с Нарциссой. В их представлении он всё ещё был напыщенным, болтливым сторонником превосходства крови. Поэтому она решила, что лучше не болтать лишнего. Гарри и Рон знали, что она отослала своих родителей, но никогда не спрашивали о подробностях, не желая знать слишком много. Но это также означало, что Джинни тоже ничего про это не знала. За эти годы у них с Гермионой сложились дружеские отношения, и она даже считала рыжеволосую девушку своей самой близкой подругой, но до сих пор очень боялась реакции рыжей на подобную новость. И теперь, теперь Гермионе придётся всё это объяснять, потому что Джинни рассматривала фотографии Малфоя. Она рассматривала фотографии Малфоя с родителями Гермионы. Джинни перевернула ещё несколько страниц. — Почему у тебя есть фотографии Малфоя? А это разве не твои родители? — глаза Джинни расширились, и она снова подняла взгляд на Гермиону. — Да, это мои родители. С Малфоем. В Австралии. Я, э-э-э, я, возможно… — Гермиона запнулась на полуслове, но потом решила выложить всё начистоту. Она рассказала Джинни о том, как Кингсли пригласил её, как она встретилась с Нарциссой и узнала её получше, как она похитила Малфоя из Выручай-комнаты. Она рассказала, как привезла его к своим родителям. Как они прожили вместе все эти годы. Тем временем Долли принесла целый чайный сервиз и несколько сэндвичей. — У моих родителей хранились все мои старые книги, и я так и не распаковала их по-настоящему, после того как они вернулись в Англию, просто положила на хранение. Я думаю, они, возможно, случайно упаковали в них фотоальбомы Малфоя. — Так, погоди, давай разберёмся поподробнее, — Джинни сделала ещё один глоток чая. Это была уже третья чашка. — Малфой много лет жил как маггл? Без магии? С твоими родителями?! Я не могу в это поверить. Я, конечно, могу поверить, что тебе удалось сохранить всё это в тайне, ведь ты была самой умной ведьмой своего поколения и всё такое… Но я не могу поверить, что ты никогда не рассказывала нам! Даже после того, как он верну-улся живы-ым! — последнюю фразу она произнесла крайне насмешливо. — Я знаю, я знаю! Но сразу после войны столько всего происходило, и я… я просто думала, что никто по-настоящему не поймет. Джинни хмыкнула. — Наверное, ты права. Рон до сих пор говорит о нём гадости. На самом деле, когда была напечатана та статья, он был в ярости. Не мог поверить, что кто-то помог ему скрыться! — Видишь! Вот почему я никому не рассказывала. — Но ты могла бы поделиться со мной. — Конечно. Эй, Джинни, я только что рассталась с твоим братом, и знаешь что? Я помогла Драко Малфою сбежать от Волан-де-Морта, и он живет с моими родителями! — с сарказмом протянула Гермиона. Джинни усмехнулась. — Ни слова больше. Но! Ты же знаешь, я думаю, это к лучшему, что вы с Роном расстались. — Да, это был необходимый шаг, — Гермиона похлопала Джинни по колену. — Но для чего все эти суды? Многие ведьмы и волшебники думают, что все это было для прикрытия. — На самом деле, нет. Когда я после войны уехала в Австралию, Малфой решил остаться там подольше. Что-то насчет того, что тогда было неподходящее время для возвращения?.. Он также хотел закончить учебу. И, ну… Я знала, что люди разозлятся, когда он вернется, точно так же, как разозлился Рон, но он никогда по-настоящему не выбирал совершать все те поступки. Нарцисса рассказала мне обо всем этом, и я также замечала его взгляд… Возможно, это было немного эгоистично, но я не хотела, чтобы всё это было напрасно. Прятала его, не могла рассказать ни одной живой душе. Я хотела, чтобы это что-то значило. Гермиона чуть было не рассказала ей о том, как Малфой хотел позволить адскому пламени убить его, но решила оставить это при себе. Это казалось слишком личным. Слишком волнующим, чтобы просто поделиться с кем-нибудь. Даже с Джинни. — Учеба? — Джинни вскинула бровь. — Ты только что сказала, что он жил как маггл, без магии. — Мои родители записали его в маггловский университет. Джинни чуть не выплюнула свой чай. — ДРАКО МАЛФОЙ УЧИЛСЯ В МАГГЛОВСКОМ УЧЕБНОМ ЗАВЕДЕНИИ? — Да, и мои родители сказали, что весьма успешно. Я полагаю, он закончил два, может быть, три факультета? Гермиона рассмеялась. Она понимала, как безумно это звучит. Даже ей было трудно в это поверить, а ведь она видела, как он пользовался магловскими технологиями, — Думаю, он также закончил магический факультет. Он что-то говорил об Ильверморни. На самом деле я не знаю, я разговаривала с ним только один раз, сразу после войны, и мои родители время от времени рассказывали мне кое-что интересное, я толком не следила за его жизнью. — О, Гермиона, это, должно быть, было ужасно — вся эта скрытность. Ты делилась всем с Гарри и Роном во время войны. Гермиона кивнула, не чувствуя необходимости вдаваться в подробности. Это было ужасно. Она терпеть не могла хранить секреты и была очень благодарна за все эти уроки окклюменции, потому что, во имя Годрика, без них она бы не справилась. — Должна сказать, — задумчиво произнесла Гермиона, — я не думала, что ты будешь такой… понимающей?.. Её подруга пожала плечами. — Я доверяю твоему мнению, Мин. И сейчас, и тогда. Мы на войне, всё пошло наперекосяк. Многие люди совершали поступки, которые обычно не совершают, даже если они хорошие люди. Я имею в виду, не жди, что я прощу Люциуса в ближайшее время, но я понимаю, что у Малфоя никогда не было возможности выбирать. Хотя, честно говоря, он мог бы быть и не таким говнюком. Гермиона фыркнула. — Я думаю, это связано с чистокровными устоями. — Эй! — возмутилась Джинни, хлопая Гермиону по плечу. — Я что, по-твоему, расхаживаю с придурошным видом и задранным носом?.. — Во имя Годрика, Джин, иногда я забываю, что ты тоже чистокровная, — Гермиона расхохоталась. Но я бы с удовольствием посмотрела, как ты ходишь с задранным носом. — Пригласи меня куда-нибудь в следующую пятницу и купи мне кучу этих твоих маггловских коктейлей, может, тебе повезет, — после этих слов рыжая подмигнула. — Наверное, так и сделаю, — подмигнула в ответ Гермиона. Джинни пролистала ещё несколько страниц, отмечая, как по-магловски он выглядит. Гермиона никогда не рассказывала ей о других альбомах. О своих книгах. О том, как она была очарована фотографиями Малфоя, его почерком. Ей было приятно рассказать кому-нибудь о своей роли в его исчезновении, и она знала, что Джинни сохранит её тайну. Но она хотела сохранить остальное только для себя, пусть и ненадолго.

***

Они еще немного поболтали, а потом вместе поужинали. А потом Джинни ушла. Гермиона снова свернулась калачиком в огромном кресле, но теперь уже в компании своего пушистого друга. Глотик свернулся у неё на коленях и громко заурчал. Гермиона не могла поверить, что он доставил Гарри столько хлопот, и не хотела говорить Джинни, что Гарри, вероятно, был прав. Живоглот был склонен вести себя немного подло по отношению к людям, которые ему не нравились, а Гарри его никогда не вдохновлял. Однако он откровенно ненавидел Рона, так что… могло быть и хуже. Гермиона знала, что Живоглот любит Джинни, поэтому и попросила её позаботиться о нем, и она надеялась, что Глотик перестанет устраивать свои выходки, но, очевидно, он так и продолжил проказничать. Кошки были необычными существами сами по себе, но смешанные с книззлами?.. Гермиона тихонько фыркнула, почесывая питомца за ушами. Сумасшедший Глотик. Гермиона вновь взяла один из фотоальбомов, дата в котором указывала на то, что в нем были фотографии, сделанные после войны, после того, как Гермиона посетила их. Драко, широко улыбающийся, в рыбацкой шапке, небрежно надетой на голову, с торчащими во все стороны светлыми локонами, стоит с удочкой в руках у ручья. Он отправился на рыбалку с её отцом. Гермиона покачала головой. Она бы перерыла все свои активы в Гринготтсе, чтобы увидеть, как он действительно что-то ловит, и в панике убегал бы, как только понял, что ему придется потрогать рыбу. На следующем снимке Драко был запечатлен на пляже. Он держал доску для серфинга. Гермиона также заметила, какой напряжённой была рука, которой он держал доску для серфинга. Его пресс выглядел так, словно его выточили наподобие римских статуй. И на этом все не закончилось. Конечно, нет. Его шорты немного задрались, обнажая бедра, которым завидовали профессиональные игроки в квиддич — о чем она знала только потому, что Джинни таскала её на матчи, и у Гермионы, естественно, были глаза. У Малфоя была причёска истинного сёрфера, и если бы они были длиннее, а он сам — более загорелым, он бы отлично вписался. Гермиона прочла текст, написанный внизу: На следующий день Венделл заставил меня посмотреть «Челюсти» — я больше никогда не пойду в этот океан! Какой позор, подумала она, всхлипывая от смеха. Малфой, конечно, был хорош в роли серфера. Подождите — что? Нет. Нет-нет-нет. Она не могла думать о таких вещах. Она громко и даже слегка агрессивно закрыла фотоальбом. Она больше не будет смотреть на фотографии Малфоя. И на его рельефный пресс. И на его поигрывающие бицепсы. И на эту нелепую улыбку. Гермиона, к большому неудовольствию Живоглота, встала с кресла и схватила свою волшебную палочку. Сложив все альбомы обратно в коробку, она кивнула сама себе. Завтра утром она отправит их в поместье Малфоев. Надо немедленно покончить с этим. В ту ночь Гермиона не погрузилась в записи и не потеряла сон из-за фотографий. В ту ночь ей приснился сон. Ей приснился светловолосый волшебник, который шел к ней, неся стопку её любимых книг. Они, должно быть, тяжелые, потому что она видит, как перекатываются его мускулы под облегающей чёрной рубашкой. Драко Малфой ставит их на стол перед Гермионой и, подняв глаза, улыбается своей прекрасной улыбкой. — Вот ты где, — говорит он. По его тону ясно: он долго ждал этого момента.