День 3-й/2-й. Часть 4-я

      На полпути от забора к озеру меня поджидал Пионер. Он, как всегда, стоял в своей неизменной позе и как будто смотрел в сторону. Но я буквально ощущал его невидимый взгляд из-под отросшей челки.       — Надо поговорить!       Это сейчас он сказал? Не прошло и полдня, как эта наглая личность вместе с Семеном загнала меня в ледяные подземелья. И что-то в тот раз я не заметил особого стремления к разговорам. Что изменилось теперь?       — Я уже в Игре, — напомнил ему.       — И что? Я тоже был когда-то в Игре. И посмотри – кем стал.       — Уродом? — помягче предположил я.       Пионер раздраженно кашлянул.       — Я хочу помочь, — заявил он. — Именно тебе, потому что остальные уже увязли. Да и реагируют на меня несколько… неадекватно.       Я вспомнил, как он невидимый тащил Мику в яму, невзирая на ее крики и слезы. После такого мало кто сохранит адекватную реакцию.       — Даже не представляю – отчего, — усмехнулся в ответ. — И как ты мне поможешь?       — Для начала информацией. Ты ведь уже заметил, насколько странно и эгоистично себя ведут все игроки? И это неспроста. На самом деле Игра построена таким образом, что справедливости в ней нет. И каждый здесь будет против тебя.       — Даже в паре?       — Тем более в паре. — Он повысил голос. — Тебе нужно уяснить, что на самом деле Игра строится не на баллах, а на энергии. В том числе и сексуальной.       Что-то похожее я сегодня уже слышал. От Светы. Но, если в словах собеседника звучит частичка правды, то это еще не значит, что все сказанное тоже окажется правдой.       — Я тебя удивлю, но в жизни очень многое строится на сексе и сексуальности в различных их проявлениях.       Пионер скривился.       — Не будь идиотом, — попросил он. — Здесь все девчонки просто помешаны на сексе и обворожении.       — Что-то не заметил.       — Да, неужели? — ехидно отреагировал он. — Мику, Наташа, Лерочка… три девушки за два дня. И часто у тебя такое бывало там, откуда ты приехал? И что – все еще не верится? Да ты совершенный сопляк в сравнении с той же Светой, которую, как тебе кажется, соблазнил именно ты. А делов-то на самом деле: пару раз покраснеть, пару раз прижаться… Да тебя эмоционально выпьют до дна и счастливо покинут этот мир, пока твоя дурья башка будет докапываться до истины!       Я молчал. Сомнений в том, что страшный и ужасный Пионер попросту поехал крышей, у меня уже не оставалось. Но сумасшедшие тоже очень опасны. Тем более, что себя таковыми они не считают. Наверное, эти мысли отразились на моем лице, поскольку собеседник снова скривился и нехорошо оскалился.       И сразу же со стороны озера раздались крики Светланы, будто ставя точку в окончании нашего разговора. Пионер не стал дожидаться, пока я отпихну его со своего пути и растворился сам. Бежать было совсем рядом, но у озера уже никого не было и я на время растерялся, крутя головой по сторонам. Следующий вскрик подсказал мне направление. Пришлось углубляться в лес.       Свету и Семена, который тащил ее за руки, я увидел на краю оврага. Он тоже заметил меня, откинув резким движением с глаз челку, и заторопился. Оба исчезли в овраге и, когда я спрыгнул следом, Семена уже нигде не было. А еле различимый крик Светы едва угадывался из норы, в глубине которой темнело еще одно отверстие. И я прекрасно понимал, куда оно ведет.       Лагерь снова опустел. И даже, если бы у кого-нибудь обнаружились с собой теплые вещи, спросить все равно было бы не у кого.       В этот раз Ниночки в домике не оказалось. Но я и без того помнил, где лежат шерстяные одеяла – в шкафу. А вот в поиске ножниц и ниток мне пришлось перерыть всю тумбочку вожатой. Хорошо, что все нашлось именно там и не пришлось лезть в ящики.       Шить я не умел. Но временами видел, как это делает мама и в общих чертах представлял себе процесс. В результате у меня получились очень специфические штаны и безрукавка, передвигаться в которых было неудобно, но очень тепло. Единственно – шерстяная поверхность неприятно кололась и мне пришлось обратно надеть под низ спортивные штаны и футболку. Ощущения оказались очень необычные: да я теперь прямо рыцарь шерстяных лат!       Второе одеяло с большим трудом удалось засунуть в рюкзак.       Так… теперь «латы» подмышку и быстро обратно.       Слава роду, что ни овраг, ни нора, ни темный проем в ее глубине никуда не делись. Памятуя, как приходится приземляться, я полез ногами вперед, наплевав на любые суеверия. Рюкзак слегка тормозил движение, занимая практически весь диаметр прохода. Но это даже помогало, когда спуск пошел почти вертикально.       Темнота…       Ощущение, как будто забрался в промышленную морозильную камеру и забыл включить свет. Интересно, если это так, то что здесь хранят?       Моих ушей коснулся требовательный кошачий крик. Он звучал одновременно и близко и далеко, и настолько неуместно, что я вздрогнул. С трудом вытащил из бокового кармана рюкзака фонарик и посветил в обе стороны ледяного коридора. Никого…       Впервые я смог нормально осмотреться. Ледяная поверхность значительно усиливала свет маленькой лампочки, являя глазам то редкое и девственно чистое великолепие хрустального льда, которое способно сохраниться лишь в местах, где никогда или очень редко ступала нога человека.       Между тем, холод умудрился уже забраться под штанины спортивных штанов и коварно пробирался в отверстия безрукавки. А я еще даже не сообразил, в какую сторону могла уйти Светланка. К сожалению, следов на ледяном полу никаких не осталось. И выбирать направление приходилось наобум.       Девушку посчастливилось обнаружить в просторном ледяном зале, посреди которого на возвышении, словно в сказке, стоял прозрачный саркофаг из резного льда. А под его крышкой лежала очень бледная и, с виду, давно не живая девушка в цветастом легком платьице.       Впрочем, все это я рассмотрел уже позже. А сначала жутко обрадовался найденной подруге, которая в своей куцей пионерской форме бледностью уже сама не сильно отличалась от девушки в гробу. При моем появлении она испуганно вздрогнула и намеревалась убежать в ближайший ледяной коридор. Но скоро узнала меня и радостно кинулась навстречу.       И до чего же она была холодная!       Я быстро вытащил из рюкзака одеяло и закутал в него Свету, после чего опять прижал к себе, стараясь хоть немного поделиться теплом. При этом наши лица дружно повернулись в одну сторону и уставились на «мертвую царевну» ледяного царства подземелий.       — Я слышала о ней, — призналась Светик. — Еще одна из легенд о девочке, которая пожертвовала собой ради любимого. Говорят, что в тот момент на небе зажглась вторая яркая звезда.       — Вторая? — Я вспомнил две яркие звездочки, вечно горящие над головой по ночам. — А когда зажглась первая?       — Этого я не знаю. — Она крепче прижалась ко мне и придвинула левую щечку ближе к моему теплому дыханию. — Оказывается, в темноте ее гроб светится неярким голубым сиянием. Я не знала, что найду здесь ее. Просто увидела свет и пошла на него. А потом не могла оторваться от этого страшного и в то же время прекрасного вида.       Я даже выключил фонарик и, когда глаза привыкли к темноте, сразу же увидел светящиеся кристаллы, вмерзшие по всей поверхности саркофага. Жуткая красота. Как если бы Снежная Королева похитила не Кая, а Герду и заточила ее подальше от дневного света.       — Кажется, ее звали Альбина, — припомнила девушка.       — Жаль, что мы уже ничем не можем ей помочь.       Я постарался перевести мышление Светы в более рациональное русло. Нам еще выбираться фиг знает сколько. Не время сокрушаться по усопшим.       — Да… — неуверенно согласилась она и позволила увести себя из зала.       Даже фонарик не выручал в попытках обнаружить проход, через который мы спустились вниз. Да, и до потолка было от вытянутых рук еще не меньше метра. Так что – никаких гарантий, что, обнаружив лаз, мы бы смогли вернуться через него обратно.       К знакомой уже системе вертикальных труб, похожих на узенькую лестницу, мы вышли довольно скоро. От движения Света немного согрелась и ее щеки покрылись румянцем.       — Это путь наверх? — обрадовалась она и кинулась вперед.       Предупреждающе затрещал лед под ногами. Я в последний момент успел ухватить девушку за одеяло, но в этот момент поверхность у нее под ногами рухнула и Света упала вниз. Шерстяная накидка одиноко повисла у меня в руке.       До поверхности воды, в которую с головой ушла подруга, было больше метра. Похоже, за день пионеры умудрились выбрать из источника приличное количество воды и из-за этого под хрупким льдом образовалась пустота, которая и сыграла роковую роль в ситуации. Не спасло даже то, что Света была совсем легенькой.       Я тут же распластался на краю внезапной полыньи и схватил девушку за руки.       — Будешь карабкаться по мне! — строго наказал ей и принялся вытягивать.       Она послушалась. Наверное, когда срабатывает инстинкт самосохранения, даже столь слабое и измученное, как у нее, тело подключает скрытые резервы. По крайней мере, тонкие ледяные пальчики цеплялись за меня с такой силой, что я всерьез обеспокоился энным количеством потенциальных синяков. На сами-то гематомы плевать с высокой березы, но объясняться с Марьяшкой точно придется.       В итоге мы справились.       Понимая, что теперь выбираться наружу станет еще сложнее, я снял и натянул на Свету свою импровизированную одежку из шерстяной ткани, а ненужное теперь одеяло опять запихал в рюкзак. Что-то подсказывало, что оно еще очень даже пригодиться.       Пришлось еще какое-то время потратить на согревание дыханием и собственным теплом рук девушки, чтобы она смогла начать восхождение наверх. По глупости, я посветил фонариком, чтобы убедиться, что нам ничего не помешает, и застыл, осознав высоту подъема. Да уж, скажи мне кто-то в прошлый раз, что я по ледяной лесенке взобрался на девятиэтажку – ни за что не поверил бы.       Что же, значит и сейчас будем светить в стену перед собой…       — Ты готова? — повернулся я к Свете. — Чем дольше мы тянем, тем сложнее будет подниматься.       Она кивнула и бойко полезла по трубам. А я нацепил рюкзак на плечи и последовал за ней.       Выбираться в этот раз мне оказалось еще сложнее. Все дело в том, что каждые несколько метров девушка выбивалась из сил и практически висла на трубах. Приходилось героически подставлять плечо под ее холодную попку и ждать, пока появятся новые силы. А тем временем ледяная влага из мокрых плавок Светы просачивалась через давно промокшую ткань футболки. В общем, до люка в потолке мы оба добрались обессиленные и замерзшие.       Вместо ожидаемого технического помещения под умывальниками, сверху оказалась комнатка примерно два на два метра, с достаточно высоким потолком и большими деревянными дверьми. Здесь приятно пахло дровами и сухими листьями.       За дверью расположился склад, заполненный простынями, полотенцами и банными принадлежностями. А за незапертой дверью наружу открылся уже знакомый вид предбанника. Вот это повезло! Сейчас отогреем малость Свету и засунем в парилку, чтобы не заболела после подземных приключений.       Но, к моему разочарованию, печь в этот раз никто не протопил. А тратить время на розжиг и нагрев, когда на улице вовсю сияло Солнце, казалось запредельно глупым.       — Я не пойду в Водный! — упрямо заявила Светлана.       Ее зубки выстукивали нестройный ритм, даже несмотря на то, что мы уже находились в тепле. Я успокаивающе кивнул.       — Хорошо. Здесь неподалеку есть хорошая полянка. Там мы сможем спокойно расположиться.       Это ее устроило.       Выбранное мною место оказалось свободно, о чем я, честно говоря, немного волновался, пока мы шли. Полянка была очень удачной: мимо не проходили никакие тропинки и даже по растениям было понятно, что сюда если и приходят, то крайне редко.       Свету я заставил полностью раздеться, выставив перед собой на поднятых и разведенных в стороны руках одеяло в качестве перегородки. Памятуя ее вечную стеснительность, я выбрал такое место, где любой обзор загораживали кустарники. А когда она скинула в сторону одежду и прижалась ко мне спиной – завернул в одеяло и легко перенес на солнечное место. После чего вытащил из рюкзака помятые, но вполне еще съедобные бутерброды и протянул ей вместе с кефиром.       Мне очень повезло, что зеленая крышка из фольги выдержала боковое положение бутылки в рюкзаке. А то пришлось бы еще и его отстирывать.       Я разложил мокрые вещи поверх кустов и повернулся к пригревшейся и даже немного захмелевшей от тепла и еды девушке. Улыбнулся открывшейся картине, где, пытаясь удержать локтями сползающее тяжелое одеяло, Света сжимала обеими руками бутерброд и бутылку.       — А запасные вещи ты не брала?       — Гха-ла… — кивнула она с набитым ртом. Прожевала и добавила: — Только они все в рюкзаке. А он остался у озера.       Это хорошо. Не хотелось бы лезть обратно в ледяное подземелье ради такой мелочи.       — Я принесу.       Но Светлана тут же замотала головой и протестующе замычала; едва не выронила из рук еду, пытаясь ухватить меня, чтобы остановить.       — Нет. Не оставляй меня здесь одну! Пожалуйста.       Здорово же ее напугали эти уроды, что теперь боится находиться в лесу без меня.       — Хорошо, — согласился я. — Потом вместе сходим.       И сел позади нее, подставив спину, чтобы девушка могла немного откинуться и отдохнуть. Что она с удовольствием и сделала.       — Откуда ты знал, как выбираться наружу? — внезапно спросила она. — Ты уже бывал внизу?       — Не поверишь, — ухмыльнулся я. — Всего один раз. И как раз сегодня утром, когда шел передать тебе просьбу Электроника.       — Действительно странно, — согласилась она. — Там же тьма кромешная. Как ты вообще разобрался, куда идти? Что-то я не припомню у тебя фонарика с утра.       — А его и не было. Просто… просто, наверное, я везучий. Шел практически на ощупь, пока не дошел до труб. Потом всего лишь лез наверх, пока не выбрался. Вот и все. Никаких сверхспособностей или особых умственных расчетов.       — И кот тебя не тронул?       — Кот? — растерялся я. — Какой еще кот?       — А ты не слышал – там внизу?       — Если честно, я думал, что это у меня слуховые галлюцинации от страха.       Девушка захихикала, словно в ответ на удачную шутку.       — Что-то я пока не замечала, чтобы ты боялся. И следом за мной полез. Даже, вон, Семен с Пионером не рискнули. А ведь они внизу легко могли вдвоем меня… — Она замялась. — Могли отправить на новый цикл.       Интересно, каким образом выглядит этот процесс? На игрока ставится что-то типа клейма, или он полностью выводится из игры до конца смены?       — Такие, как они, чаще всего очень трусливы, — пояснил я девушке. — И все же, они совсем не такие, как остальные. Ты об этой парочке что-нибудь знаешь?       — Еще одна легенда… В этих лагерях почему-то все строится на легендах. Иногда даже отказываешься их воспринимать. Но потом сталкиваешься вживую, как мы сегодня с Альбиной, и понимаешь, что все – не на пустом месте.       — И что говорят о них?       — Их называют первым игроком. Типа, когда появился самый первый Семен, и лагерь был всего один. Он проиграл и застрял здесь навечно, непрерывно проигрывая и не в силах вырваться из порочного круга. Так он стал Пионером. Тем самым, что совсем без глаз и даже на человека не особо похож. Потом были и другие Семены. То есть – тоже он, но... не совсем он... Те, кажется, выигрывали. Оттого мы их больше и не встречаем. А вот этот, что сейчас помогает Пионеру, похоже, такой же неудачник и так же застрял в циклах без конца.       Я даже поежился от такого описания и перспективы. Тут кто хочешь умом тронется на их месте.       — Это уже не на легенду похоже, а на ночную страшилку.       Света нащупала в траве мою ладонь и сунула под нее свои пальчики. Кажется, ей тоже было не по себе от таких рассказов.       — С ними все хоть раз сталкивались, — продолжила она. — И особенности такой вот внешности и поведения действительно пугают. Судя по всему, Игра фактически и начинается с попыток обоих Семенов обмануть новеньких и направить по неверному вектору, чтобы занять их место.       — Ты имеешь в виду место в Игре? — Девушка угукнула. — Но для чего? Какой в этом смысл?       — Ну, они тоже надеются выиграть и вернуться домой.       — А просто сесть на автобус в конце смены и уехать?       В этот раз она рассмеялась заливисто и искренне.       — А ты сам попробуй. Можешь даже не ждать конца Игры. Просто сядь на автобус, когда он будет на остановке и попробуй уехать.       Тоже мне придумала. А потом в городке куковать несколько дней в ожидании поезда?       — А зачем мне уезжать до конца смены? Я лучше поиграю, — ответил я и Света засмеялась вновь.       Правда, уже не весело.       — Представляешь, — таинственно, но громко прошептала она. — Какая мощная сила управляет этой Игрой, что заставляет тебя так думать?!       Девушка вытащила пальцы из-под моей ладони и накрыла ее сверху. Крепко-крепко сжала, а голову откинула на мое плечо таким образом, что губы оказались как раз возле уха.       — Ты заставляешь меня быть противоречивой, — тихонько произнесла она. — Я очень желаю тебе выиграть, но откровенно хочу, чтобы ты проиграл!       И аккуратно куснула меня за мочку уха.