День 4-й. Часть 6-я

      Я быстро вынырнул и привычным жестом откинул волосы назад, убирая из них излишки воды. И замер, чтобы покрасоваться, потому что знал, что в этой позе выгляжу в очень даже выгодном свете.       Но Виолы на берегу уже не было. И моей одежды тоже. Больше того – сам берег выглядел иначе, пусть что-то знакомое в нем и просматривалось. Неужели я донырнул до противоположного берега и сам того не заметил? Хотя, что тут доныривать?!       На втором берегу Яги тоже не оказалось. Зато на небольшом песчаном пляжике загорали прямо в форме на песке две девушки. Мне отсюда не было видно – кто это, но что мешает подплыть ближе?       Я тихо зашел обратно в воду и поднырнул. Выплыть постарался максимально тихо. Но девушки уже сидели и с хитрыми улыбками посматривали на меня.       — Мы уже поняли, что ты здесь, — подмигнула худенькая и я признал в ней Олю, которую вытаскивал из болота.       — Вылазь уже, — предложила Марина.       Ее я тоже узнал.       Ноги коснулись дна и я направился к берегу, но вовремя вспомнил, что так и не определился с одеждой.       — Не могу. У меня вещи пропали.       — Совсем? — удивилась Оля.       И почему мне кажется, что ей это понравилось?       — До последней нитки!       Они уставились любопытствующими взглядами в озерную воду передо мной.       — Чем докажешь?       Хороший вопрос! Был только один способ подтвердить свои слова. Я прикрыл руками то, что смог. К счастью, за прошедшее время настрой немного спал и рук хватило. Сделал пару шагов вперед и продемонстрировал, что абсолютно голый. После чего опять вернулся поглубже.       Девчонки довольно хихикнули.       — Верим, — подтвердила Ольга. — А как же твоя пара? Почему она тебя не выручает в столь пикантной ситуации?       Вот как им удается с ходу задать самый больной вопрос из всех возможных? Интересно, этому учат или оно уже на генном уровне вписано?       — Нету больше пары, — помрачнел я. — И помогать некому. Вы, кстати, тоже не обязаны.       И повернулся, чтобы уплыть.       — Подожди, — остановила меня Оля. — Мы поможем. — И повернулась к подруге. — Ты – за рубашкой, я – за шортами…       Подскочили и умчались. Невольно оценивая их готовность помогать, я даже опечалился, что таких подруг у меня нет: Марьяна бы точно еще полчаса выносила мозг, а Фанси, при всех ее положительных моментах, просто не сообразила бы, где раздобыть одежду.       Вернулись подруги одновременно и гордо продемонстрировали свои трофеи. Даже не знаю, с кого были сняты эти элементы одежды и каким образом. И спрашивать тоже не буду. Пока… Главное, что теперь не придется ходить голышом.       — Нам отвернуться? — заметила Марина мою нерешительность.       Вообще-то, о подобных вещах порядочные девушки даже не спрашивают.       И я тут же поймал себя на приверженности старой морали. Не об этом ли мне говорила Виола? Что за деструктивный консерватизм? Сам же только утром восхищался поведением Ульяны и мечтал научить подобным взглядам на жизнь Марьяну.       — Как хотите.       Я не стал прикрываться, выходя на берег. Благодарно принял одежду из рук подружек и оделся, заметив, что белья, к сожалению, им раздобыть не удалось.       — Вот с этим проблема, — развела руками Ольга. — Можем свое одолжить, если хочешь…       Я предпочел воздержаться. Женские трусики мне, конечно, нравились. Но исключительно на девичьих фигурках, для которых они и были предназначены.       Девушки дружно ухватили меня под руки и потащили к себе. Поразительно, но я даже не думал сопротивляться. Хотя, еще совсем недавно точно бы заартачился и кинулся искать новую пару. Или ухитрился бы заполучить для Водного Совенка еще парочку символов. Но это все случилось бы при иных раскладах Игры. А теперь… теперь что-то изменилось. Лично для меня.       Их домик оказался самым крайним во втором ряду, если смотреть от библиотеки. И внутри, к моему немалому удивлению, оказалось все чисто и убрано. Не знаю, почему я вообще решил, что эта парочка не отличается чистоплотностью – может тому виной болотная грязь, в которой я их видел последний раз? Только огрызок от яблока, скромно возлежащий в одиночестве на столе, с подложенным под него кусочком бумаги, немного выбивался из атмосферы педантичного порядка.       — Падай! — предложила Оля и указала сразу на обе кровати.       Я сел на левую. Потом встал. Поправил шорты и снова сел.       Девушки понимающе захихикали.       — Почему именно эта? — спросила Марина. — Чем плоха вторая кровать?       Хороший вопрос. Я почему-то никогда не задумывался, почему чаще принимаю именно «левое» решение. Может, потому, что я правша? Или это как-то связано с лидерством? Марьяшка, по-моему, тоже больше предпочитает «левые» варианты. Кстати, а кто из подружек главнее?       Я внимательно всмотрелся в их лица. Раньше – на болоте и даже на озере – мне было совсем не до того, чтобы хорошо изучить психотипы девушек. Но сейчас, когда ничего не мешает…       — Мне почему-то показалось, что это Олина кровать, — предположил я. — А поскольку она совсем худенькая, значит мне останется больше места.       Подруги удивленно переглянулись.       — А если это моя кровать? — уточнила Марина.       Да ладно… Вы же только что выдали себя с потрохами, выражениями лиц. Хотите поиграть?       — Готов поспорить на желание, — предложил я. — Только, чур, честно!       — Не. Не будем, — сдалась Оля и села справа, положив руку на мое колено.       Марина повторила ее действие с другой стороны. Теперь обе мои коленки были накрыты вспотевшими девичьими ладонями и, черт возьми, это было очень непривычно и приятно! Вот только какой смысл обнадеживать обеих, если для меня Игра по-своему уже закончилась?       — Думаю, будет честно предупредить вас кое-о-чем, — вздохнул я. — Я не планирую больше строить пары. Совсем.       — О-о-о… как мне это знакомо! — поддержала Оля. — Помнишь, Маришка? Пятый или шестой цикл…       — Было дело, — кивнула та и пояснила: — К концу второго цикла мы поняли, что спонтанно в Игре не победить.       — Да девушкам в ней вообще победить крайне сложно! — вклинилась Оля.       — Та да… но в те циклы мы еще надеялись и верили. И Олька решила, что если грамотно распланировать всех парней, то шансы есть. В конце-концов, девять человек – это уже какое-то пространство вариантов.       — И как?       Им удалось меня заинтриговать.       Оля иронично усмехнулась.       — Ну, во-первых, Дмитрий отпал сразу. Мы несколько раз буквально атаковали его библиотеку, пока он не вывесил таблички «Перед тем, как постучать, убедитесь, что вам здесь рады» и «Как жаль, что вы наконец-то уходите!».       — Было весело! — вспомнила Марина. — Зато Митич тогда был еще тот красавчик. И выглядел, как наш ровесник. Это он уже потом, когда стал вожатым, выбрал себе возраст посолиднее.       Кажется, у меня опять начинала ехать крыша.       — Стоп! — поднял я сразу обе руки между собой и девушками. — А можно без сказок? Я еще могу допустить, что большинство ребят приезжают сюда не один раз и сразу на несколько смен. Но что значит «выбрал себе возраст»?       Обе удивленно уставились на меня.       — То есть ты еще ничего не понял? — сообразила Оля и они, дружно рассмеявшись, не сговариваясь взлохматили мне волосы.       — А, может, ты еще и девственник? — с надеждой спросила Марина.       Очень смешно! Почему вместо нормального ответа все сразу начинают переводить тему куда-то в сторону?       — Так объясните, — попросил я. — Если уж я настолько тупой…       — Мы были такие же, — успокоила Оля. — Просто в первый цикл очень сложно принять реальность происходящего. Кому-то удается. А кто-то только на повторе начинает видеть очевидное.       — Мозг сопротивляется до последнего, — поддержала Марина. — Но когда новый цикл начинается практически идентично предыдущему, у тебя возникает ощущение дежавю. Сначала пытаешься убедить себя, что это просто игры фантазии, тем более, что в деталях кое-что отличается. Ко второму дню уже становится легче, поскольку и ты сам и остальные начинают вести себя иначе. Но многое, включая обходной лист и странное поведение мистиков, неизменно.       — А еще снова появляется Пионер, — напомнила Оля. — Эта скотина, кстати, на седьмой цикл устроила кучу пакостей, вселившись в меня и порезвившись от души. Радует только то, что память о таком периоде выпадает напрочь!       — Меня он тоже периодически пытается достать, — вспомнила вторая. — Однажды подловил в теле Вадика и… обошелся очень жестко. Даже помереть хотелось. Хорошо, что с началом нового цикла память и ощущения притупляются.       Я снова поднял руки.       — Стоп! Опять ушли от основной темы. Как Митич мог выбрать себе другой возраст?       Оля успокаивающе погладила меня по ноге.       — У вожатых немного иные условия существования. Они перестают быть игроками и не имеют права вмешиваться в Игру. За это получают определенную неприкосновенность, возможность выбрать себе внешность и возраст и совсем другой потенциал от танцев на горе.       — Митич как-то сказал, что ни за что бы не поменялся обратно, — дополнила Марина. — Говорит, что танец сам по себе стоит целой жизни.       Теперь уже обе ладони поглаживали мои колени в едином ритме. Почему мне начинает казаться, что именно они мыслят трезво и здраво. А я, как раз, не очень дружу с осознанием реальности?       — Так говорите, что к третьему циклу я уже все пойму и приму?       — Наверное, все таки нет. — Оля задумчиво прикусила губы. — Не стоит упускать из виду попытки подсознания все опровергнуть и закрыться на какое-то время от внешнего мира. Такое, по-моему, у Каринки было. А еще Пионер с Семеном могут на кусочки порезать. Такое тоже не сильно способствует принятию происходящего.       И даже на слух воспринимается совсем не располагающе!       — А еще жутко сбивает с толку, когда, спустя несколько циклов, возвращается былой победитель, — сообразила Марина. — Поначалу же ты думаешь, что победа – это все: билет в один конец. А оказывается, что нет. Наташка, вон, сорок с лишним лет прожила нормальной жизнью. Замуж, говорит, удачно вышла, детей родила… До сих пор по каким-то мартфонам страдает и телеграммами бредит. А где здесь возьмешь телеграф, если даже телефоны в админздании не работают? Зато теперь она готова на что угодно, чтобы снова победить в Игре.       А вот это я заметил. История, конечно, совсем сказочная! Но, как версия, хорошая: многое объясняет.       Вспомнился стриптиз, который станцевала мне брюнетка. Теперь, если поверить в рассказ, становилось понятно, каким образом девушка могла научиться так двигаться.       Мой затуманенный взгляд Ольга истолковала по-своему.       — Кажется, ему пока хватит, — тихо произнесла она подруге и они дружно обняли меня с двух сторон.       Я попытался выскользнуть, но безуспешно.       — Эй, девчонки, давайте держать себя в руках. Мне, конечно, очень льстит ваше внимание, но я еще раз напоминаю, что не планирую новую пару. По крайней мере, в этом цикле…       — Мы уже поняли, — согласилась Оля, убирая руки. — Но Игра продолжается. Кто тебе мешает просто играть?       — Мне никто. Но вам… вы же сами себя лишаете шансов на выигрыш, связываясь со мной.       — Ничуть! — не согласилась она. — Для победы важно наличие пары и определенных эмоций. Причем, никто точно не может сказать, что это за эмоции: любовь, влюбленность, страсть, преданность… И к кому эти эмоции должны проявляться тоже ничего не сказано. Вот и проверим. Пару мы создадим с Маришкой. А эмоции рядом с тобой, надеюсь, возникнут сами по себе. Особенно, если у них будет закономерное продолжение. Так что, будь другом – соглашайся.       Другом…       Меня внезапно словно окатило ледяной водой. Ошарашенный сначала расставанием со Светой, а потом разговором с Виолой, я совсем забыл, из-за чего вообще полез в Старый Корпус. Это же надо: потратить полдня и так и не найти своих подруг?! И кто я после этого?       На мой молниеносный подскок с кровати девушки отреагировали спокойно. С легким недоумением.       — И куда ты? — спросила Оля.       Я коротко объяснил, вложившись в несколько фраз.       — Без нас? — наигранно обиделась Маринка. — Мы тебя, можно сказать, из озера достали, от стыда спасли. А ты сбегаешь?       — Сбегаю, — согласился я. — Точнее, просто ухожу, чтобы исполнить свой дружеский долг. Могу даже пообещать вернуться, как только разберусь с этим вопросом.       Я был абсолютно серьезен, но, кажется, именно это мешало оставаться серьезными им. Девушки разом подскочили и с пафосом театральных артисток на сцене повисли на мне.       — Не бросай! — взмолилась Ольга.       — Мы все сделаем, что скажешь, только позволь сопровождать тебя! — вторила ей Маринка.       Ну, детский сад, честное слово. По-моему, они переигрывают.       — Все-все? — не поверил я.       — Клянемся! — в один голос воскликнули они.       Ты посмотри. Долго, наверное, репетировали. Что же, сейчас проверим на искренность.       — Раздевайтесь! — приказал я, складывая руки на груди.       Они переглянулись и дружно схватились за пуговицы рубашек. И теперь уже растерялся я.       — Сто-оп! — На меня преданно уставились две мордашки. — Ладно. Убедили. Будете моими оруженосцами.       Взгляд сверху вниз ясно давал понять, что у обеих рубашки держались уже на последней пуговке. Надо же. Даже если они и играли, то очень самоотверженно.       — А какое оружие нам носить? — хитро прищурилась Оля. — Меч, булава?       Ее руки потянулись к моим шортам.       — Это пока останется при мне, — мягко осадил я девушку. — Это, так сказать, явное оружие. А вот тайное я целиком доверю носить вам.       Их бровки удивленно поползли вверх.       — Хотя бы намекнешь?       — А сами не догадываетесь? — улыбнулся я. — Вы и есть мое тайное оружие. Великое и прекрасное. Берегите его!       Они заулыбались. Я тоже. Хорошо, когда такое оружие при тебе: никогда не знаешь, когда оно пригодится. И как…       Над лагерем разнесся какой-то слишком гнусавый звук горна. И мой живот требовательно заурчал, сообщая о почти вакууме внутри.       — А вот и первое задание, — подмигнул я. — Добудьте мне еды.       И девушки, толкаясь возле двери, дружно унеслись в столовую. Хоть бы сами с таким рвением поесть не забыли.