День 6-й. Часть 3-я

      Сигнал горна прокатился по лагерю, призывая на завтрак. Интересно посмотреть на того горниста, кому не западло вставать пораньше и дуть в медную (или какую там?) трубу вместо того, чтобы первому ворваться в столовую.       Я лежал, сонно наблюдая из-под приоткрытых век, как подскакивают и начинают одеваться девчонки. Но в мыслях отчего-то прочно засела вредная библиотекарша. Даже обидно немного: нашел, о ком думать с самого утра. Хорошо еще, хоть чисто технически, а не наперевес с зачастившим в последнее время утренним стояком.       — Еще будешь спать? — уточнила Оля, уже повязывая галстук.       Я поднялся и постарался пальцевым гребнем хоть немного привести в порядок волосы.       — Нет. Думаю сбегать в свой лагерь, пока вы будете завтракать. Покажусь Ниночке. Сообщу, что у меня все пучком.       — А потом назад?       Я призадумался.       — Не вижу смысла. Давайте уже встретимся у большого лесного озера. Искупнемся на день грядущий. Заодно и обмозгуем наши дальнейшие действия.       Девчонки упорхнули на завтрак, а я, отыскав среди не убранных с вечера юбок, сарафанов и бюстгальтеров свою рубашку, оделся, закинул на плечо рюкзак и поспешил в Водный.       Понимая, что мне еще придется подождать, пока вожатая вернется с завтрака, я сразу ринулся к домику. После тех блюд, что приносили мне верные оруженосцы, не возникало даже малейшее желание заглядывать в местную столовую. Да и встречаться с Леночкой в очередной раз не хотелось.       Замок щелкнул, отпирая дверь и впуская меня внутрь. И я стремительно ворвался в законное место проживания, даже не подумав, что могу оказаться совсем не вовремя. Нет, посторонних внутри не оказалось, но сама Ниночка застыла по центру в девственном костюме Евы, растерянно моргая и держа в обеих руках по тремпелю с разными видами ажурных трусиков.       Кажется, мы растерялись оба. Но уже в следующий момент я столь же резво выскочил наружу и прикрыл за собой дверь, чтобы через минуту она снова приоткрылась и женский пальчик призывно почесал меня по плечу.       — Можешь заходить, — разрешила вожатая.       И сразу же приветливо меня обняла на входе.       — Прости, пожалуйста! — извинился я, искоса поглядывая на кинутое на кровать белье. — Думал, что ты в столовой.       — Не страшно. — Кажется, Ниночка совсем просто относилась к подобным ситуациям. Марьяшку надо было к ней подселять, а не меня. — Молодец, что пришел. А то я уже беспокоиться начала. Думала даже ребят на поиски собирать.       Мелочь, а приятно. Меня еще никто никогда не искал. Обычно только мне приходится участвовать во всех этих мероприятиях.       Я кинул рюкзак на кровать и уселся рядом.       — Ты сейчас никуда не торопишься?       — Нет. — Она села напротив. — Хочешь о чем-то поговорить?       Ее глаза озорно блеснули.       — Я такой не первый?       — И, скорее всего, не последний. И вы все любите врываться в самый неожиданный момент, как бы я не старалась угадать время или место. — Она довольно улыбнулась. — Я не беспокоюсь уже об этом. Это раньше было не по себе. Я стеснялась, возмущалась, кричала. А потом как-то подумала: а что не так? Ребята, в основной массе, молодые, симпатичные, с хорошими фигурами и закономерным интересом к женскому телу. Мне тоже стесняться нечего, и даже наоборот – я могу дать больше каждому, кто в этом нуждается. Ты же уже догадался, что мы не в прежнем мире?       Я кивнул.       — Мой образ мышления тоже быстро изменился. Но, наверное, повезло, что я изначально не был снобом и, возможно, где-то в глубине души ко всему этому и стремился.       Она закинула ногу за ногу и заинтересованно наклонила голову вбок.       — Хочешь сказать – ты особенный?       — Ну, хоть ты не начинай, — взмолился я. — Я же серьезно. Прекрасно понимаю, что в чем-то мне повезло, а в чем-то нет.       — В целом, тебе безусловно повезло, — согласилась вожатая. — Как и всем нам. Но ты же пришел не это узнать?       Она внимательно посмотрела мне в глаза.       — А ты ответишь?       Ниночка не прерывала зрительный контакт и в то же время думала о чем-то своем.       — Нет, — наконец, ответила она. — И никто не сможет ответить. Мы этого просто не знаем. Но ты можешь спокойно и дальше искать ответы на любые свои вопросы. Это не запрещено. И мешать тебе тоже никто не будет. Ну, разве что, кроме Пионера.       — И мистиков, — добавил я. — Ты видела их истинное обличье?       — А мне никогда и не было интересно. В отличие от большинства, я прекрасно знаю, почему здесь нахожусь и от чего бежала в той жизни. И я всегда наслаждалась Игрой. И в качестве игрока поначалу, и сейчас – в положении вожатой.       — И сколько раз выигрывала за это время?       — Ни разу, — улыбнулась она. — Неожиданно?       — Даже очень. Но почему?       — А я не старалась. Во-первых, мне было интереснее помогать другим. Ты даже не представляешь, как захватывающе наблюдать за эмоциями на лице людей, которые или впервые узнали, что такое настоящий секс, или в очередной раз выиграли в Игре. Во-вторых, в отличие от остальных, я прекрасно отдаю себе отчет в том, что любая жизнь в старом мире окажется неудачной и горькой.       — Как это? Почему? — растерялся я.       — А ты сам помысли: в том мире навсегда остается твоя матрица личности. Теоретически, ее можно изменить к лучшему, развить. Но для этого нужно осознание исключительности той самой жизни. А наши все прекрасно понимают, что в конце вернутся обратно. Какой им смысл вместо наслаждения и реализации своих самых несбыточных мечт тратить время на что-то сложное и нудное? И тогда матрица срабатывает снова. И чаще всего даже быстрее, чем этого бы хотелось.       — То есть, смысла в победе нет?       — Смотря – кому. Например, некоторым необходимо несколько раз обжечься с новыми жизнями, чтобы понять, что они жаждут совсем другого. Другие стремятся к познанию нового, экспериментируют и проверяют какие-то свои теории. А, вот, из тебя, кстати, получился бы отличный вожатый. Нет такого желания? Сможешь взять под опеку Огненный или Песчаный лагерь.       Вот это предложение. Не просто щедрое, а почти за гранью вероятного. Тем более, в первый цикл Игры. И почему это очень смахивает на подкуп?       — Почему именно я?       — Ну, во-первых, ты уже отошел от Игры. Мне Виола кое-что рассказала о твоих приключениях. Во-вторых, есть в тебе действительно что-то такое, что нельзя объяснить словами, но очень хорошо чувствуется. Какая-то сила.       — Опять про исключительность? — скривился я. — А можно без этого?! И потом, как же быть с той же Машкой? Она, насколько я понял, уже давно метит в вожатые. Будет ли это честно по отношению к ней?       Ниночка сменила позу.       — В Игре нет честных или нечестных решений. Ты же слышал правила. И потом: от чего отталкиваться с пониманием чести? Или – от кого? Вся Игра и весь мир держатся на банальном равновесии. И у нас уже есть две вожатые. И всего один Митич. Для равновесия нужен мужчина. И, желательно, не кто попало. Хотелось бы, чтобы он не стремился постоянно сбежать. А ты, судя по всему, даже не захочешь этого.       Очень опрометчивое заявление. Да я сам еще не мог до конца понять, чего хочу, а чего нет. С Марькой еще до конца не разобрался, со Светой вопрос не решил, девчонки, опять же, на меня надеются. — Кстати, ты нам рассказала не все правила, — укорил я. — В процессе Игры пришлось еще много чего узнавать и выкручиваться.       Ниночка непонимающе уставилась на меня.       — Не знаю, о чем ты говоришь, — возразила она. — Правила, озвучиваемые на линейке, исчерпывающие. Все остальное – местные выдумки и легенды. И, если кто и врет, то уж точно не Игра.       — А как же тогда Альбина?       — А с ней что не так? Технический проходной персонаж.       — Где она очнется с началом цикла?       — Да все там же – в гробу, — пожала плечами Ниночка. — Неужели ты еще этого не понял? Вы с девочками освободили ее и за это два наших лагеря получат дополнительные очки. Прекрасно. Не каждый захочет мерзнуть и страдать в ледяных пещерах ради такого. Там, кстати, еще и заблудиться можно, и замерзнуть насмерть. Это ж хорошо, что вам троим повезло.       Да уж, неплохо. Причем даже не один раз. Хорошо, что с нами был Ном Айс.       Кстати!..       — А как же тогда ее можно спасти, если она в гробу лежит мертвая?       — Все, как в сказке, — улыбнулась вожатая. — Ее просто надо поцеловать. По-моему, очень красивый ход.       Ага. Только некрофилией попахивает.       — А вы разве не так ее разбудили? — удивилась она.       — Не совсем, — признался я. — Точнее, совсем не мы. Ее кот в чувство привел. — Мне вспомнился весьма своеобразный кошачий поцелуй, которым Ном Айс привел девушку в чувство. — Да я уже рассказывал. Ты, кстати, сама тогда удивилась, что она очнулась аж на четвертый день.       Ниночка искренне весело рассмеялась.       — Ну, мы немного подыгрываем игрокам, чтобы интереснее было и загадочнее. Я же говорю – Игра очень лояльна ко всем, кто в ней участвует. Основные препятствия всегда живут исключительно в наших головах.       И в этом я не мог с ней не согласиться.       — То есть, если я захочу кому-нибудь помочь, то смогу рассчитывать и на твое участие тоже?       — Конечно! — поддержала она она. — А что, есть кто-то на примете?       — Есть, — подтвердил я и коротенько рассказал о своих планах. — Как думаешь, получится?       Она неуверенно покачала головой.       — Даже не знаю. Непростые пути ты себе выбираешь.       — Но ты поможешь?       — Только в самом начале. Потом мне уже будет не до вас.       А это уже немало. Если хоть отчасти все начнется так, как это вижу я, то может и получиться.       Снова закинув на плечо рюкзак, я помахал ей от двери и взялся за ручку.       — Так что насчет вожатого? — уточнила Ниночка.       — Я подумаю, — кивнул я. — Обещаю. Пара дней еще есть…       Несмотря на то, что в лагере задержался больше, чем рассчитывал, я шел по лесу неторопливо, наслаждаясь ароматом хвои и размышляя о своем разговоре с Ниночкой.       Должность вожатого безусловно грела самолюбие. И всего два момента стояли на пути к этому немаловажному решению. Во-первых, это, конечно, была Машка. Худенькая замвожатой очень импонировала мне и как девушка, и как человек. И я прекрасно понимал, почему ей эта должность была для нее важнее, чем для меня. А, во-вторых, Ниночка серьезно ошибалась, что я не буду стараться вырваться из мира Игры. Еще и как буду! Особенно теперь, когда знаю, что это возможно. Но, с другой стороны, не окажется ли легче на должности вожатого разобраться во всех вопросах?       В этот момент меня снова, как и утром, отвлекли крики в стороне. Только в этот раз они были почти истеричными, как-будто кто-то резал девушку на кусочки.       Я даже не раздумывал, когда свернул в нужную сторону.       Судя по всему, Карину поймали, когда она плавала, потому что из одежды на ней был все тот же раздельный розовый купальник. И в данный момент она в позе витрувианского человека извивалась и кричала во все горло. А две до невозможного омерзительные личности привязывали ее руки и ноги к двум каким-то образом наклоненным друг к другу вершинам высоких елей. Между вершинами также была натянута отдельная веревка, пропущенная под могучим корнем дерева, которая удерживала их рядом и возле самой земли.       Да они вообще охренели!       У меня внутри все похолодело. Я прекрасно понимал, к чему приводит подобная экзекуция и совсем не хотел наблюдать ее воочию. Тем более, в исполнении молоденькой хрупкой девушки.       — А ну стоять! — рявкнул я, понимая, что шансов против двоих у меня слишком мало.       Семен довольно хрюкнул и продолжил привязывать Карину, а Пионер возбужденно повернулся ко мне.       — Да к нам никак сам сэр рыцарь пожаловал, — обрадовался он. — Хочешь посмотреть на казнь?       С каким удовольствием я его самого сейчас бы сунул на место девушки! Жаль, что оруженосиц рядом нет. Уверен, что они бы присоединились ко мне с большим удовольствием.       — Отпустите ее! — потребовал я.       Чересчур самоуверенно. Кто спорит?! Но что еще делать?       — Ой, да ладно тебе, — отмахнулся Пионер. — Мы же договорились, что до следующего цикла ты мне не интересен.       — Потому что не можешь в меня вселиться? Ну, конечно. Слабаки всегда себя ведут, как ты. И врут тоже.       — Это где я соврал? — удивился он.       — Ты же сказал, что Семена не будешь освобождать.       — Точно? А… ну, да. Соврал. Подумаешь. Все врут!       — Отпустите ее! — повторил я. — Вы же понимаете, что я так просто не отстану.       — Ну, напугал и ранил в самое сердце, — фыркнул Семен.       Он как раз закончил привязывать девушку. А она примолкла, слушая нас.       — Наслаждайся! — подмигнул Пионер и махнул рукой.       В первую очередь я кинулся именно к Семену, потому что в его руках блеснул уже знакомый нож и принялся резать веревку, удерживающую между собой вершины. Но Пионер хорошо поставленным ударом сбил меня на полпути и довольно подмигнул. Он прекрасно понимал, что я уже не успеваю.       Веревка лопнула со звуком хорошо натянутой струны и Карину понесло вверх. И я не сразу сообразил, что перерезанными так же оказались веревки, привязанные к одной из вершин. Девушку, конечно, сильно дернуло и прилично приложило о ствол одного из деревьев. Но, по крайней мере, она осталась жива. А рядом со мной теперь стояла Агк'харна, убирая в складки своей одежды длинный кинжал и нехорошо посматривая на мерзкую парочку.       — Какие же вы уродливые! — жестко проговорила она, глядя с отвращением. — Ненавижу!..       Время застыло.       Я не знаю, что именно произошло в этот момент, но и Семен и Пионер внезапно задрожали. А в следующий миг их тела вспыхнули и разлетелись мелкой пылью, словно черный фейерверк. Не осталось ни одежды, ни даже ножа, который держал в руке Семен. А на меня дыхнуло жаром, как из печки.       Аж мурашки гурьбой пробежали по телу.       Но когда я повернулся к Агк'харне, ее рядом уже не было – девушка проворно и умело карабкалась на ель обрезать веревки, на которых повисла несчастная Карина. Я едва успел подскочить, чтобы поймать ту внизу. И, признаться, на излете с семиметровой высоты даже такая худышка, как она, показалась целым кабаном по весу.       Я едва успел развязал остатки веревок на руках и ногах, когда спустившаяся назад путница ухватила меня за руку и настойчиво потащила в сторону.       — У меня к тебе просьба, сэр рыцарь, — прошептала она, едва мы отошли шагов на десять. — Ты должен навсегда забыть о том, что только что увидел!       — Но почему? — удивился я. — Это же было настолько эпически!.. Ты просто достойна восхищения.       Она слегка зарделась и смутилась.       — Мне приятно твое восхищение. Если бы ты еще знал, что за парочка была эти твари…       — Ты с ними знакома?       — Что??? Фу-у-у! Нет, конечно. Но, в отличие от большинства, мое племя способно видеть их истинный облик. И, поверь, большего уродства сыскать сложно.       — Да они и по жизни уроды! — согласился я. — Были…       — Их называют межструктурными паразитами, — пояснила путница. — И ненавидят практически во всех мирах. Я думаю, ты и сам понимаешь за что. Твари умеют захватывать ослабленные личности и выдавать себя за них, поэтому и обнаружить их порой крайне сложно.       — Но не тебе?..       — Не мне, — улыбнулась она. — Тем не менее, я не имею права вмешиваться в развитие других миров. Даже в столь незначительном моменте. Я – не творец. И даже не гатер. Так что, прошу еще раз: окажи мне любезность и забудь о том, что видел.       Она еще раз мило улыбнулась открытой частью лица и ушла в лес. Я же только проводил ее взглядом и вернулся к Карине.       — Жива?       Девушка улыбнулась немного кривой, но все же радостной улыбкой.       — Это наверное было бы жутко больно? — предположила она, рассматривая натертые и надавленные запястья с синюшными полосами на них.       — Я бы не решился проверять, даже зная, что потом снова оживу.       Карина уцепилась за мою шею и я помог ей подняться.       — Ты так и пришла сюда, или одежда тоже есть?       Она махнула рукой в сторону пляжа и я скоро отыскал там на песке ее спортивные штаны, футболку и кеды. Вернулся обратно и протянул ей вещи. Одеваться Карина отказалась. Только попросила поддерживать ее по пути в лагерь и неторопливо захромала, повиснув одной рукой на моем плече.       В ее домике никого не было.       — Подожди, пожалуйста, — попросила девушка и, хромая, добралась до кровати.       — Может, лучше заглянешь в медпункт, — подсказал я.       — Не нужно. — Она села и принялась раздеваться. — Ты поможешь мне переодеться?       Я подошел к ней и в тот же миг моя шея оказалась обвита ее руками. Честно говоря, совсем неожиданно.       — Я знаю, чего хотят все мужчины, — игриво зашептала Карина. — У тебя все равно нет пары. И если нам вечером на горе все равно объединяться, то почему бы не начать прямо сейчас?       К счастью, ее футболка как раз была в моих руках. Я только натянул ее на голову девушке, а потом – и полностью на тело, прижав тканью руки к бокам.       — Не торопись, — ответил спокойно. — У меня уже есть пара на вечер. Так что не трать напрасно свои силы.       — Ты врешь, — обиделась Карина.       — Для чего? — хохотнул я.       — Откуда я знаю?! Может, как и остальные, боишься сильных женщин.       Это прозвучало так по-детски, что я даже умилился.       — Запомни, Каринка, твои мышцы еще не делают тебя сильной. А мой отказ – меня слабым. И, вообще, попробуй в следующий раз искать себе пару обаянием или умом, а не причинным местом.       Я еще раз улыбнулся ее попытке выставить себя сильной женщиной, потрепал девушку по волосам и, подобрав спавший рюкзак, отправился к большому лесному озеру.