День 6-й. Часть 2-я

      Я задумчиво смотрел в сторону старого моста и не мог понять, в чем же сомневаюсь больше: очередных чудесах, которые произошли на моих глазах, или в том, что кто-то прямо сейчас взял и покинул Игру? Неважно – насколько больше, по словам Пионера, вокруг становится обмана. Уже само его наличие заставляет сомневаться практически во всем.       Я неуверенно последовал за девушкой. Ступил на мост и сразу же оказался в воде: влево и вправо от меня сонно текла лесная речушка. И никаких больше следов не осталось от случившегося всего несколько минут назад, если не считать слабой примеси в воздухе ароматов от масел, которыми Катя рисовала на себе.       Хотелось верить, что она найдет Пашку где-нибудь там. И им больше не придется возвращаться в это странное месте. Не для них оно. Эти ребятки явно достойны лучшего.       Я снова вернулся к Ветреному Совенку. Перелез через забор, слегка поцарапав голый живот старой отшелушивающейся краской, и, немного посомневавшись, постучался в двери домика Митича. Внутри непонятно заворчали, тяжело скрипнула сетка кровати и через пару секунд дверь приоткрылась внутрь, явив моему взгляду сонного вожатого, одетого в одни спортивные трусы.       Я в первый раз увидел его почти без одежды, и с удивлением отметил, что мужчина держит себя в форме. Наверное, это правильно, раз уж приходится постоянно находиться среди молоденьких стройных девушек.       — Что-то случилось? — удивился он, узнав меня.       — Ничего серьезного. Но… я могу поговорить?       Митич оглянулся за спину, видимо проверяя, готов ли домик к приему гостя, и, полностью распахнув дверь, отступил на шаг в сторону.       — Заходи.       И у него тоже была вторая кровать. Наверное, Славяна – единственная, кто решил заменить лишнее койко-место столом для чаепитий.       — Вы… — начал я, присаживаясь на край застеленной кровати.       — Можешь на «ты», — разрешил Митич. — Приелась уже эта субординация. Тем более, что я вполне мог сейчас выглядеть твоим ровесником. При других раскладах…       — Хорошо. — Так даже проще. И тема легла сама собой. — Зачем ты стал вожатым?       — Мне так спокойнее, — непонятно ответил он.       — Я уже понимаю, что победа не главное, — мудрено заметил я.       Но вожатый со мной не согласился.       — Здесь все главное, и все очень важно, — возразил он. — Я вижу, что ты многое успел понять за один цикл. Похвально. Но, если честно, то еще далеко-далеко не все. Игра устроена так, что каждый находит в ней свои исключительные моменты. Для кого-то это секс. Кто-то плетет интриги. Третьи просто играются. Четвертые самоотверженно сражаются с Пионером и его протеже. Кто-то ищет чистую и искреннюю любовь, а кто-то – создателей Игры.       Наверное, эмоции проявились на моем лице, отчего Митич добродушно рассмеялся.       — А ты думал, что первый к этому пришел? — прищурился он.       Была такая мысль. Все мы мечтаем об исключительности. Особенно, если тебе понемногу все об этом говорят.       — А лично для тебя чем важна Игра?       — Ну-у… — задумался вожатый. — Сейчас уже конкретно и не скажу. Со временем меняется не только восприятие, но и цели. В самом начале я был такой же, как ты: трахал все, что шевелится и был счастлив. Если не хватало сил или начиналась апатия, Игра оказывала посильную помощь и все опять возвращалось на круги своя.       — И надолго хватило такого удовлетворения?       — Надолго, — признался Митич. — Ты даже представить себе не можешь, насколько мы – мужики – иногда можем быть примитивными существами. И все же не бесконечно. В какой-то момент я влюбился в Свету. Да-да… ту же, что и ты. Уж не знаю – мое это было решение или Игра подсуетилась внести изменения. Мне хочется верить, что чувство настоящее. И наша с ней история чем-то напоминала вашу. Только мы дошли до конца. И я победил. А она – нет.       Как говорится – вот это поворот!       — А разве так по правилам? — удивился я. — Разве побеждает не пара?       — Чаще – именно пара, — согласился он. — Но не всегда. И знаешь, что бы тебе не говорила Света, но она не победила еще ни разу… Я не знаю, что ее держит здесь. Что не пускает. Возможно это страх чего-то, что осталось в той жизни. А, может, на самом деле и возвращаться некуда. Не знаю. Видишь ли, игроки не любят говорить о своем реальном прошлом.       — Почему?       — Из-за него мы все здесь. Вот ты, например, как жил до попадания в Игру?       Я растерялся.       — Да как? Обычно…       — Ну, да, — рассмеялся Митич. — Видишь? И ты придумал себе сказку, чтобы забыть реальность. Чувствую, друг, ты не скоро победишь!       Тоже мне бабка-гадалка. Чувствует он…       — Я просто не хочу больше играть, — возразил я. — Это другое.       — Конечно! Конечно… — согласился мужчина.       Или – не согласился?       — Мы ушли в сторону. Ты так и не ответил, почему стал вожатым.       — Назовем это профнепригодностью, — отшутился он. — Я лишился способности влюбляться в других девушек. И никакие ухищрения Игры не могли этому помочь. Можешь смеяться, но наша Светочка до сих пор предел моих мечтаний. А побеждать хочется.       — Но что мешало играть с ней непрерывно? — не понял я.       Митич тяжело вздохнул и посмотрел в окно, за которым светало все сильнее.       — Она сама. После той первой ситуации Светик разочаровалась во мне и больше не сходилась, как бы я ее не умолял. Наверное, и не любила никогда. Но разве заставишь?       Как же действительно тут все оказывается непросто. И временами даже кажется, что сама Игра намного честнее и чище, чем мы, люди, со своими закидонами и непостоянством.       — А за счет чего побеждают вожатые?       — Мы тоже доказываем умение любить. Но – по другому.       — В танце на горе? — вспомнил я.       — Ты уже и об этом слышал? — удивленно скривил он губы. — И там тоже. Сам танец – это целая жизнь, которую проживаешь за пару часов. Собственно, он по сути и танцем не является. Просто выглядит похоже. Но все очень ярко и специфично. Затягивает не хуже кокаина.       Я поморщился. Неудачное сравнение. Вообще ничего не объяснило. Я и с алкоголем не дружу, а с наркотиками так и подавно.       Митич снова перевел взгляд на меня и, кажется, сообразил, что сболтнул лишнего.       — Ты еще все увидишь, — уверил он. — И не раз. Не спеши. Дождись.       В этот раз он замолчал надолго, сложив руки на груди, где едва просматривался маленький островок волос. Странный взрослый юноша.       И я не стал долго задерживаться. Отчего-то стало понятно, что большего я от вожатого не добьюсь. А сидеть и мусолить одно и тоже не хотелось. Вот только, когда я покидал его домик, все равно осталось ощущение, что я не спросил главного. И никак не мог понять, что же для меня виделось главным.       Так, и куда теперь? Есть ли у меня план или я окончательно запутался в своих и без того туманных целях?       Взгляд коснулся домика Светы и Кати и я вспомнил, что последняя просила меня передать ключ. Прекрасный повод проведать бывшую девушку. И можно даже не стучаться.       Но дверь и без того оказалась незапертой. Наверное, Катя второпях даже не подумала о такой мелочи. Хотя, кто в этих лагерях рискнет вломиться в чужой домик и как-либо угрожать его жильцам. Разве что Пионер. Но ему достаточно просто вселиться в одного из жильцов и замок в таком случае совсем не преграда.       Я тихонько подошел к столу и положил на него ключ.       Света тихонько спала все в той же белой маечке и своих легких ночных шортиках, закинув одну руку за голову, а вторую положив на свой животик. Ну, разве не умилительное зрелище?! Мне сразу же вспомнилось то самое утро злосчастного дня, когда я проснулся первым и любовался ею под покрывалом.       Неужели это было всего пару дней назад? А такое ощущение, что уже как минимум месяц прошел. Как же я буду вспоминать эти моменты через десяток циклов? И буду ли?       Меня настолько переполнило нежностью, былыми чувствами и каким-то ужасом от предчувствия их потери в будущем, что я не сдержался, наклонился и поцеловал ее в губы. Они оказались сухими и немного прохладными. Но сам поцелуй от этого хуже не стал. Тем более, что девушка, моментально открыв глаза, не закричала и не оттолкнула, а наоборот – обняла за шею, радостно сияя глазками, и ответила не менее горячо.       И лишь спустя счастливые полминутки, она, наконец, полностью проснулась, спохватилась и отстранилась от меня на расстояние вытянутой руки.       Еще минуту мы просто смотрели друг на друга.       — Как ты вошел? — тихо спросила Света.       Я указал пальцем на стол.       — Катя просила ключ передать.       — А сама она где?       — Ушла. Насовсем. — Девушка непонимающе нахмурилась и дернула головой. — Катя решила покинуть Игру и искать Пашку.       — Ты сейчас шутишь? — нахмурилась она. — По-моему, не самое лучшее время для неудачных шуток.       Я пожал плечами.       — Воспринимай, как знаешь. Но я лично видел их Замостовье и лично провожал ее на ту сторону.       Света села на кровати и прикрылась простынкой.       — Что-то мне не верится, — призналась она. — Если бы уйти было так просто, все бы давно ушли.       — Я тоже об этом подумал. Но это, если только не одно «но»: если их здесь ничего не держит. И если тебя здесь ничего не держит.       Она опять нахмурилась.       — Как здесь что-либо может держать?       — Хотел бы я знать. Например, Катю последние два дня удерживали поиски Пашки, пока она не узнала о Дрекаваке почему-то от меня, а не от своей соседки по домику. Почему ты ей не сказала?       Личико Светы даже немного посерело от стыда.       — Не смогла, — ответила она. — И потом… мне показалось, что ей нужно в полной мере ощутить всю боль за ее предательство. На будущее. Прожить эти страдания, ощутить утрату.       Каждое слово выплескивалось эмоциями на ее лицо. Она явно понимала о чем говорит.       — То есть, настрадаться вдоволь? — подсказал я. — Как ты? За что же такое ты не можешь себя простить, что лишаешь малейшей возможности вернуться домой?       Она закусила губы и первые слезы оставили на ее щеках блестящий след. Рыдания заметно подступали к горлу, но Света сдерживала их, не пускала наружу. Вот только слез становилось все больше.       Какой же я все-таки гад. Так заставить страдать любимую девушку. Я не выдержал, сел рядом и крепко прижал ее к груди.       — Прости! — всхлипывая произнесла она, пряча глаза. — Я не могу тебе этого рассказать. Даже тебе.       Как же хорошо, что мое второе «я» исчезло еще вчера вечером! Ох, как бы оно сейчас подпортило момент.       — Не можешь – и не надо, — успокоил я. — И прощения просить не нужно. Себя прости. Ты хороший человек и заслуживаешь этого.       Все еще роняя слезы, она уперлась лбом в мое плечо и пальчиком водила по обнаженной груди.       — Жаль, что наша пара распалась! — И в этом я был с ней согласен. — Я люблю тебя, но нам уже вместе не победить.       Я ласково погладил ее по волосам левой рукой. — Я понимаю. Надеюсь, ты нашла уже мне замену?       На этих словах Света совсем смутилась и нерешительно кивнула.       — Все равно в поход тебе найдут пару. Таковы правила. И может попасться кто-то совсем неприятный. Так что я подготовилась заранее. Прости…       Удивительно, но я прекрасно ее понимал, и не испытывал ни малейшего дискомфорта от осознания, что мой светлый человечек пойдет в поход с кем-то другим. Что бы это ни значило.       Подцепив пальцем за подбородок, я вынудил девушку посмотреть мне в глаза и ободряюще улыбнулся. Коротко поцеловал в губы на прощанье.       — У тебя есть еще шансы победить, — горько напомнила мне она.       — Это вряд ли. Но я тоже нашел себе верных спутников и достойную цель. Так что, поживем – увидим.       За окном уже вовсю светило солнце. Как же быстро это происходит летом. Вроде бы только вот-вот я провожал в Замостовье Катю в голубоватом сиянии луны, как уже началось утро. И если бы тут были петухи, они бы не раз напомнили о восходящем солнце.       Несмотря на сложное начало утра и очередной недосып, настроение было просто превосходное. Казалось, что каждая травинка и каждая еловая иголочка разделяли со мной радость нового дня и ожидали от будущего только самого лучшего.       Поэтому даже необычные для этого доброго утреннего леса девчоночьи вскрики и шум борьбы совсем не испортили мне настроение.       На небольшой полянке четверо мистиков крутили Женю. Вначале я даже не поверил своим глазам и тщательно протер их руками. Неужели наша вредная библиотекарша в одиночку решилась на утренний променад, да еще и с активным его элементом? Но уже через мгновение я рассмотрел возле дерева и скромницу Лену, которая прижимала к груди очередную новую книгу и с перепуганным видом взирала со стороны на то, как справляется подруга.       Пришлось вмешаться и помочь обратить безмолвных пионеров в бегство.       — Да ты просто не перестаешь удивлять! — улыбнулся я Женьке. — Так долго держаться против четырех мистиков не каждый сможет. Вот только, что вы, девушки, позабыли в такую рань на территории Ветреного Совенка?       Лена наконец-то отошла от дерева и подошла к нам, не сводя с меня восхищенного взгляда.       — У тебя забыли разрешения спросить, — огрызнулась Женька.       Да что же это у нее за вечное бяко-букие?       — Мы пошли искать для Женечки пару, — честно призналась Лена, от чего физиономию библиотекарши опять недовольно скривило. — К утру ведь многие пары распадаются. Вот мы и решили испытать счастье.       Похвально. А заодно, наверное, и самой Леночке кого-нибудь подыскать?       Она открыла книгу и быстро пробежала взглядом по тексту. Поразительно. Это насколько надо быть книгоманом, чтобы читать даже в таких условиях!       — Ну, я вам, скорее всего, в пару не подойду, — отшутился я, и Лена заинтересованно оторвалась от чтения, махнув ресничками своих глазок.       — Ты будешь последним, с кем я захочу составить пару! — категорично заявила Женя.       Это точно! И, наверняка, единственным, кто бы вообще на это решился. Если тупость Люды с ее мужицкой внешностью кто-то еще и способен не замечать, то противный и агрессивный характер библиотекарши способен снести только умалишенный человек или самоотверженный рыцарь, у которого в подспорье есть две прекрасных оруженосицы.       — А я – с удовольствием, — напомнила о себе книгоманша. Да уж… это мы помним. — Ты не занят?       Хоть бы она сейчас тоже шутила! Нам бы обоим от этого было больше пользы.       — Увы, — наигранно печально ответил я. — Обещался сразу двум особам.       Лена недовольно нахмурилась.       — А так же вроде бы нельзя?       — Фиг его знает, — развел я руками. — Люблю нарушать правила.       Она снова быстро опустила взгляд в книгу и нахмурилась сильнее.       — Так же можно совсем никому не достаться!       Да ладно! А оно мне надо? Вечная ошибка людей – считать, что другим важны те же ценности, что и тебе.       — А вдруг повезет? — продолжил я прикалываться. — Пионер обещал до следующего цикла не трогать. — Она странно посмотрела на меня, и в этот раз я уловил в ее взгляде торжествующую иронию. — Слу-у-ушай… А у тебя же есть опыт побед. Помогла бы Женьке: подсказала какие-нибудь секретики. Сколько ей можно в девках ходить?! Отличная же девчонка!       К этому времени библиотекарша уже успела отойти в сторону и нетерпеливо ожидала, пока мы закончим разговор. Наверняка она прекрасно нас слышала, но виду не подавала.       — Как я могу за нее полюбить? — растерялась Лена.       — С этим сложнее, — согласился я. — А вы попрактикуйтесь. — И наклонился к самому уху девушки. — Слышал, что после местных ловушек эмоции и либидо прямо таки зашкаливают. Может, засунешь ее как-то в Холмы Раздора, чтобы она там, наконец, разругалась со своим эго?       Я аккуратно погладил Лену по плечу, задорно подмигнул Жене и веселым шагом отправился дальше. Встреча ни коим образом не испортила настроение и я надеялся, что в таком же духе пройдет весь день.       По дороге заскочил к умывальникам и обмылся ледяной водой. Хорошо-о-о! Только дождика не хватает. Не такого, конечно, как в мире админздания, но легкого, летнего, освежающего.       В мое отсутствие, девчонки прижались друг к другу спинами посреди расстеленных на полу матрацев. Поэтому я тихонько постарался уместиться на свободном месте возле Оли и попытался уснуть.       Сон, как назло, не шел. Я уже и позы различные перепробовал, и даже залез под простынку к девушкам, надеясь, что их мягкое тепло меня усыпит. Но голова категорически отказывалась пускать в себя любые намеки на дремоту.       — Хватит ворочаться! — не выдержала, наконец, Оля. — А то я за себя не ручаюсь.       От ее голоса проснулась Марина, сонно зашевелилась со своей стороны и, протянув назад руку, похлопывая, нащупала бок подруги.       — А почему мы так нечестно лежим? — лениво возмутилась она.       — Не хотел вас будить, — пояснил я. — Думал, что сумею уснуть.       — Все уже, разбудил. Давай двигайся в серединку.       Но по факту это Оле пришлось перелазить через меня и ложиться со второй стороны. Совсем «случайно» она зацепилась рукой за мои шорты и недовольно хмыкнула. Обе тут же обняли меня с двух сторон и по-хозяйски закинули ножки.       — И о чем ты так беспокойно думал? — заинтересовалась Оля.       — О тех, кто стоит за Игрой. А, может, и за всем миром лагерей.       Марина тоже решила разрешить своей руке уйти в исследовательские поползновения по моему телу.       — А, этих?.. Как их там? Демиургах? — сообразила она.       — А… пофиг, как их называть. Вот только мы не первые, кто задавался такой целью.       Руки девушек столкнулись на моем животе и примирительно замерли в области пупка.       — Кто тебе это сказал? — удивилась Оля.       — Митич…       — Когда это ты успел?       — Успел… — коротко ответил я. — Мне сейчас другое интересно: почему их так сложно найти в таком казалось бы совсем маленьком мире?       — Ну, не таком уж и маленьком, — возразила Марина.       — И все же…       Оля сложила пальчики своих рук на моем плече и задумчиво посмотрела на них.       — Значит, хорошо прячутся, — решила она.       — Но они же должны как-то за нами наблюдать? Не с неба же?       — В админздание я больше не полезу! — встряла Марина.       — Я тоже. Но мы в любом случае должны мыслить иначе, чем те, кто искал до нас.       — Знать бы еще – кто это был, и куда они делись, — выдала Оля.       Марина думала о другом.       — Чтобы поймать зверя нужно мыслить, как зверь? — вспомнила она старую охотничью поговорку.       — Именно. Например, постараться понять, зачем им это вообще нужно?       — Ну, любовь, эмоции – это чувства… психическая энергия.       — Ни фига себе ты словечки знаешь! — удивился я Марине. — Ладно. В таком случае – зачем им она?       — Ну, чтобы стать всесильными.       — Типа – уметь то, что не умеют другие, — уточнила Оля. — И кто у нас подходит под эти условия?       — Пионер, — подсказала Марина. — И Семен.       — Ну, эти двое вряд ли, — скривился я. — Какой им смысл?       — Хлеб и зрелища? Поразвлечься...       — Возможно. Но есть одна проблема. Демиург – это всегда о развитии. Взять то же создание мира за пример. Или даже Игры. А эта парочка все только разрушает. Какие еще есть идеи?       — Никаких, — зевнула Оля. — Но можно будет в походе ко всем присмотреться именно с такого ракурса.       — Точно! — поддержала Марина. — Там все ведут себя естественно. Притворяться не получится.       Я удивленно замотал головой от одной подруги к другой.       — Какой еще поход?       — Как – какой? — хихикнула Оля. — Вечер шестого дня. Традиция. Жаль только, что мы не сможем пойти с тобой.       — А это еще почему?       — Во-первых, лагеря идут отдельно. — Она хлопнула пальчиком мне по носу. — Во-вторых, мы с Мариной и так уже пара. Тройками там не участвуют. Так что тебе придется найти себе кого-нибудь другого. Ну, или довериться судьбе…       И они мирно засопели с двух сторон. А я тоже, зажатый двумя обнаженными девичьими телами, пригрелся и провалился в легкий поверхностный сон.