День 6-й. Часть 5-я

      Из леса совсем неожиданно вышла Марьяна. При всем моем хорошем к ней отношении, вынужден признать, что особенность появляться не вовремя была развита у подруги идеально. Достанется же кому-то такая жена.       — Я не помешала? — скромно спросила она, подойдя ближе.       Святая наивность!.. верить, что она ничего не понимала.       Девчонки покосились на меня и уловили, что я, в целом, не против.       — Если только ненадолго! — очертила временные рамки Оля. — У нас довольно серьезный разговор.       Марьяна кивнула и перевела взгляд на меня. А я поднялся, отряхнулся и пошел к лесу, понимая, что лишние уши будут некстати.       — Ты хочешь поругаться или что-то обсудить? — на всякий случай уточнил я.       — Мне действительно нужно с тобой именно поговорить, — призналась она. — Я беседовала со Славяной, как ты просил, и теперь несколько в смятении. Ее рассказ звучал невероятно, но, кажется, она нисколечко в нем не сомневается. Это действительно все правда?       Как же мы все хотим сразу получить стопроцентно правдивый и полный ответ на абсолютно неконкретные вопросы.       — Я не уверен, что это все… — заметил я. — Каждый знает лишь что-то и понимает это по-своему. Естественно, мы с тобой, как новенькие, видим лишь вершину айсберга.       — Но мне как-то не верится… И совсем даже не хочется поверить.       — Понимаю. Но это, наверное, тоже не важно. Хотим мы того или нет, но мы уже играем. Даже ты, оставаясь в стороне от единственной возможности вернуться к привычной жизни.       — Думаешь, мы в ловушке?       — Возможно. Но стоит признать, что в этой мышеловке очень неплохой сыр внутри.       — Ты – о бессмертии?       Я кивнул. Что вообще может быть привлекательнее бессмертия для обычного человека? Конечно, не стоит нивелировать и другие ограничения в жизни. Но все же бессмертие – самая желанная вишенка на торте возможностей.       — В таком случае, какая разница – изменюсь я или останусь прежней? Почему ты считаешь, что именно твоя версия морали вернее?       А интересный вопрос. Ведь я отталкивался исключительно от личной способности своевременно адаптироваться. И не задумывался пока еще, насколько это правильно или нет с точки зрения логики.       — Давай попробуем рассмотреть все по порядку, — предложил я. — Во-первых, старая, привычная нам мораль здесь уже не работает. То есть, она пока еще не мешает тебе жить, если не участвовать в Игре и почти не пересекаться с другими игроками. Но, рано или поздно, придется выползать из своей раковины и начинать взаимодействовать. То есть, твои устаревшие устои все равно сломаются, но, скорее всего, более болезненно       — Это лишь предположение, — возразила Марьяна.       — Одно из… — согласился я. — Второй момент заключается в том, что мы уже повзрослели и не можем развиваться дальше... опять же, образно говоря... не покидая своей старой маленькой раковины. И третий фактор очень сильно зависит от первых двух. Не меняясь, ты не сможешь и дальше оставаться в нашей компашке. Хотя мне бы хотелось, чтобы мы остались друзьями.       — Но почему нет?       — Объективно: я уже перешел во взрослую жизнь. Даже Фанси резко выросла из самой себя и вступила в отношения. И это лишь часть ее личных перемен. Ты заметила, что вчера она впервые показалась в купальнике? Фанси! Возможно ли в такое поверить?       Я видел, что ей очень хочется возразить. Но нужных слов не находилось.       — Хорошо, — нахмурилась Марьяна. — Предположим, что ты прав. И каких действий в таком случае ты ожидаешь от меня?       — Открытости в первую очередь. Оставь прошлое позади, раскройся, отбрось лишние комплексы, обнажись перед будущим…       Краем глаза я сразу же уловил кривую улыбку на ее лице.       — Тебе так хочется увидеть меня голой?       — Да видел уже! — возмутился я. — Что, вокруг больше никого нет? Если ты настолько стесняешься именно меня, то найди другого. Между прочим, я с самого начала подбивал тебя к поиску пары. Но ты боишься.       — Боюсь, — согласилась она неожиданно тихим голосом. — И ты верно понимаешь, чего именно я боюсь – стать взрослой. А ты меня настойчиво к этому подталкиваешь.       Как ни странно, я понимал, что она имеет в виду. И саму фобию, как данность, тоже. Но – не ее причины.       — Жаль, что ты знаешь еще не всех ребят, — приобнял я ее за плечи одной рукой. — В моем лагере есть Ульяна, например. Мелкая такая… на тебя чем-то похожа. Так она уже сотню циклов преодолела и кучу жизней прожила. И по-прежнему остается ребенком в душе.       — То есть, можно и не меняться? — с надеждой уточнила подруга.       — А как ты тогда выиграешь? — Марьяшка грустно вздохнула. — Не стоит путать душу и мораль. И, кстати, то, что я тебя поторапливаю начать меняться, совсем не означает, что ты обязана радикально измениться за сутки. Просто начни что-то делать. Скорее всего, мы здесь застряли надолго. Но я очень хочу увидеть тебя свободной. И чем скорее, тем спокойнее за тебя буду.       По дороге назад меня опять потянуло туда, где я чуть раньше общался с Леной. И это уже не было какое-то привнесенное наваждение, но вполне собственное, пусть и не совсем понятное мне любопытство.       Конечно, никого я на берегу речушки не нашел. После нас не осталось даже следов. Но было жутко интересно – что же такого собиралась сделать со мной хрупкая девушка, что Ювао была вынуждена моментально вмешаться?       Я для чего-то оглянулся в сторону болота, посмотрел по сторонам и, убедившись, что вокруг все тот же привычный и безопасный лес, неторопливо пошел назад к большому озеру.       Странное дерево бросилось в глаза не сразу. Точнее, я заметил его в самый последний момент, потому что ствол оказался совсем прозрачным. И росло оно точно в том месте, где на меня напали мелкие мистики. Случайность? Совпадение?       На ощупь – дерево, как дерево. Шероховатая теплая кора, над головой видны ветки и даже листья. Но тоже прозрачные. Если за мной сейчас кто-то наблюдает, то точно решит, что я совсем двинулся.       Эта мысль заставила оглянуться по сторонам. И тут меня ожидал новый сюрприз: лес исчез. Точнее, пропало все, что я видел, как множество деревьев, кустов и иже с ними. Теперь меня окружал лес слов. Черные и жирные. Печатные и рукописные. Они жили здесь своей жизнью, обозначая собой все то, что мои глаза привыкли видеть образно. Неизменными остались только девчонки у словесного озера, я сам и медленно бредущая между слов Марьяна. Возможно, другие игроки тоже остались собой, но их не было видно за скопом слов и сочащейся повсюду черной вязкой жидкости.       Я убрал руки от дерева и все сразу же вернулось в норму. И даже легкий ветерок, пахнущий луговыми травами, взлохматил мне волосы, словно призывая не заморачиваться подобной чепухой. Кто подскажет – это уже сумасшествие или пока еще только бред?       Оля и Марина обрадовались, что в этот раз я почти не задержался, и с удовольствием пошли посмотреть на необычное дерево. Впрочем, радовался я рано. В отличие от меня, они не только его не видели, но даже и не осязали. Их руки беспрепятственно проходили насквозь и ничего при этом вокруг не менялось. Я же опять начинал видеть сплошные слова, но, к сожалению, не мог передать данную способность, даже непосредственно удерживая ладони девушек на поверхности древесного ствола.       — Ты не слишком заморачиваешься? — побеспокоилась Оля, когда мы шли обратно на пляж.       — Хотелось бы меньше, — согласился я. — Но оно само так выходит. Я просто не могу не замечать подобные вещи.       Марина обняла меня за талию и прижалась щекой к плечу.       — Шестой день, — напомнила она. — Вряд ли мы что-то успеем до похода. Оставь эти изыскания на новый цикл.       Да уж… легко им говорить.       — А я еще пока не хочу нового цикла.       — А мы хотим, — в один голос заявили девчонки, переглянулись и рассмеялись.       — Причем – с тобой, — добавила Оля. — Нам понравилось.       — В этот раз, — уточнил я. — А потом вернется Владик… Да?       — Ты за кого нас принимаешь? — обиделась она. — Мы же клятву приносили. Теперь только ты можешь нас отпустить.       Я чуть не прослезился. Очень лестно! Но очень странно.       — Тогда можете мне сейчас помочь и хотя бы поговорить?       — Хорошо, — согласилась Оля. — Чего ты хочешь?       Мы немного разбросали в стороны горячий песок и присели в более влажные и прохладные углубления.       — Представь, что ты организатор Игры, — попросил я. — Кем бы ты была?       Она ненадолго задумалась.       — Пожалуй, самой неприметной личностью, которая всегда рядом.       — Это кто?       — Девочка-кошка. Например, она создает проблемные ситуации, а потом приходит на помощь. Или не приходит. Потому что я ее еще ни разу не видела.       — Хорошо. И в чем видишь ее интерес?       — В тебе. А раньше – в Семене. Разве это не грамотно – заселить вначале второстепенных персонажей, а потом уже подкинуть к ним главного героя? И мир тебе развивается. И Игра интереснее.       И как такая умная девушка повелась на такого оболтуса, как я?       — А ты бы кем была? — повернулся я к Марине.       — Только не обижайся, — смутилась она. — Но – тобой. Быть новеньким – это хороший способ избежать подозрений и привлечь к себе внимание всех игроков. Тем более, что ты симпатичный и с хорошей фигурой. К тому же, есть в тебе что-то такое, чего я не чувствую в других.       Ей тоже удалось меня удивить.       — Разумно. Об исключительности мне уже говорили. Ты не первая. Вот только почему тогда я об этом не знаю?       Рядом хихикнула Оля.       — Это же всего лишь твои слова, — пояснила она. — Но даже если ты и вправду ничего не подозреваешь, то что мешало на время ограничить себе доступ к памяти, чтобы все выглядело реалистичнее и можно было в полной степени насладиться Игрой и жизнью здесь?       О, как оно выходит. И объясняет многое, и смысл прослеживается.       — А не слишком рискованно? Я мог потеряться в иных мирах Старого Корпуса, застрять навсегда с Полиной в админздании в мире полуторачасового цикла…       — Может, за этим кто-то следил? — подсказала Марина. — Та же кошко-девочка.       — В Старом Корпусе ее не было, — возразил я. — И если бы не Ульяна, я мог навсегда уйти в мир железных крыш. Но гипотеза красивая. Стоящая. Какие еще варианты?       — Меня еще Лена смущает, — призналась Оля. — Она появилась здесь в числе первых игроков – со старичками. То есть, мы о ней практически ничего не знаем. По твоим словам… — Она нарочито подчеркнула это интонацией. — … играть она больше не хочет, а хочет только тебя. Окажись я на ее месте и будь при этом создателем данного мира, то тоже бы придумала для себя нового персонажа.       — Новых, — подсказала Марина. — Стало скучно – вписала еще одного, потом еще и еще…       — Кстати, да… — согласилась Оля.       — Но какой смысл, если она не играет, а только постоянно что-то читает? — удивился я.       — А ты уверен? — улыбнулась Марина. — Разве с тобой она не играет? А насчет книг… если взять за основу то, что ты видишь, прикасаясь к своему прозрачному дереву, то этот мир вполне может оказаться самой настоящей книгой. Которую кто-то читает снова и снова. Это нам кажется, что прошло уже много циклов, а на самом деле все, например, происходит в одном.       Я действительно не заслуживал этих девчонок! Умницы, красавицы. Да у меня бы целая жизнь ушла на придумывание таких гипотез. А они, вон, за пятнадцать минут их набросали.       Оля как-то слишком печально хмыкнула.       — А может мы и живем только когда нас кто-то читает? Текст всегда один и тот же. Просто у читателя проблемы с пониманием. И каждый раз он понимает написанное немного по-другому. Вот и получаются циклы, которые до жути похожи один на другой.       — По-моему, полный бред, — потряс я головой.       — Согласна, — хихикнула Оля. — Хандрю маленько. Нервничаю перед походом. И если уж брать аналогию с книгой, то скорее всего нас пишут, а не читают.       — То есть, Лена в таком случае отпадает?!       — Отнюдь. Кто сказал, что нельзя писать взглядом?       — В смысле? — растерялся я. — А как можно писать взглядом?       — А как можно писать пальцем без чернил и красок? Ты же сам рассказывал про тень в подвале. Кстати! Что, если тень и есть этот самый создатель? И если она полностью управляет нами, то может видеть абсолютно все прямо в своей книге.       — И снова это чем-то похоже на Лену…       — А еще вы забыли про Виолу, — встряла Марина. — Помните, как она нам заявила, что отвечает за всех игроков? Чем не позиция демиурга? И она каким-то странным образом перемещается между лагерями. И это очень странно. И вакцины от неприятностей Старого Корпуса изобретает. Разве простая медсестра на такое способна?       Я был вынужден признать правоту девушки. Уж кто-кто, а Виола была самым странным человеком в лагерях. Одна на всех, она удивительным образом умудрялась быть везде.       — А еще способна менять свой возраст, когда отыгрывает роль Бабы Яги, — напомнил я.       — Так это была не шутка? — удивилась Оля. — Сводишь к ее избушке? Жуть, как хочется на привратницу посмотреть!       Это если она захочет нам показаться. Я так понимаю, что к каждому игроку медсестра умело находила индивидуальный подход. Интересно, если повезет, мы ее увидим в одном образе или в разных?       Едва заметив строение из веток, мха и глины, девчонки резво ускорили шаг. Пришлось их придержать и вначале обвести вокруг избушки.       Ничего не изменилось, но я не сдавался и обошел по второму разу.       — Хватит уже круги наматывать! — возмутилась молодая Виола, выскочив на порог.       Ее образ Бабы Яги и в этот раз оказался безупречен. Девчонки даже застыли на месте и пооткрывали рты от удивления.       Реакция женщине понравилась, и она еще приосанилась вдобавок к и без того яркому образу.       — Где вообще можно шляться в такой день? — подмигнула она нам. — А, пионэры? Но вы вовремя.       — В смысле, вовремя? — удивились девчонки. — До похода еще хрен знает сколько!       Но Виола их не слушала. Она достала из-за пазухи пучки каких-то трав и принялась их перебирать, временами поплевывая в сформировавшийся ком. После чего махнула руками, звонко хлопнула в ладоши, и я почти ощутил, как нас растащило в разные стороны и поволокло по своим лагерям.