Часть 6

      Чонгук наносит удары по боксёрской груше с яростью, которая пульсирует в венах, словно раскалённое пламя, раздирающее его изнутри. Каждый кулак с глухим звуком погружается в плоть мишени. Снова и снова в отчаянной попытке выплеснуть наружу бурю эмоций: злость, усталость, разочарование. То, что копилась неделями и давило на грудь тяжёлым, невыносимым грузом. Лицо его остаётся каменным и безмолвным, но в каждом движении — напряжение. Кажется, будто всё внутри сжато до предела и вот-вот прорвётся наружу.       Гнев Чонгука направлен не против боксёрской груши или кого-то конкретного. Это — отражение внутреннего пламени, которое дотлевает давно. Оно обычно скрыто за маской улыбок, за холодным спокойствием, за тщательно выстроенным фасадом работы и обязанностей. Оно зрело, а теперь наконец вырывается на свободу, разрушая всё на своём пути.       Чувство разобщённости, которое нависло над их некогда крепкой семьёй тёмным облаком, острым ножом ранило его душу. В отличие от остальных, Чонгук — как потерпевший кораблекрушение — ощущал себя совсем покинутым в этом шторме, хотя регулярно встречался с Чимином и виделся с другими, кто оставался рядом. Одиночество подобралось к нему тихо, исподтишка, заполнив пустоты от ухода близких, и теперь его сердце стонало.       Когда Джин ушёл служить, Чонгук не смог сдержать слёз — это было первой трещиной в его броне, знаком, что всё уже не будет как прежде. С уходом Хосока стало ещё тяжелее — будто земля под ногами превратилась в зыбучий песок, отчего каждый шаг давался с мучительной неуверенностью. Затем Юнги — он словно растворился в водовороте бесконечного мирового турне, оставив за собой пустоту, которую нельзя было заполнить.       Каждое прощание уносило с собой частицу их общего прошлого, общей силы, а мысль о том, что это лишь временно, не утешала. Чонгук прекрасно понимал, что группа не распалась навсегда, но три года разлуки, будто суровый мастер, отточат каждого по-своему, оставив неизгладимый след в сердцах.       Он пришёл в эту индустрию, будучи мальчишкой пятнадцати лет, и ребята стали для него семьёй — той самой, которую он обрёл заново. В нём жила частица каждого из них, потому что именно они выковали его личность, научили жить и любить. Он как младший брат, окружённый шестью старшими. Но теперь его хёны один за другим, словно тени, уходили на службу. Именно поэтому бремя утраты лежало на нём тяжелее всех.       Единственным островком спасения, утешения и хоть какого-то смысла в этом шторме была работа над новым альбомом. Творческий процесс держал его на плаву и не давал утонуть в море бездны. Недавно Чонгук вернулся из Соединённых Штатов. Поездка была по личному расписанию. Это всё хоть и отвлекало, но пустота внутри никуда не исчезла, прочно поселившись в глубинах души.       Но есть ещё одно, что не могло на него не повлиять. Вот уже неделя, как он вернулся в Сеул, но объекта его постоянных мыслей нет. Чунхи будто растворилась в воздухе, исчезла из его жизни, как если бы никогда и не была рядом. Ни на тренировках, ни в офисе, ни мельком в коридорах. Тишина и пустота, как чёрная дыра, поглощающая свет.       Он и не ожидал увидеть её в зале: их последние совместные тренировки прервались резким отлётом Чонгука. Но всё равно надеялся, что хотя бы случайно пересекутся в компании. Это, казалось, причиняло ему боль сильнее, чем должно было. Оно выворачивало его изнутри, заставляя признать, что эта разлука не просто пауза, а нечто гораздо более значимое, глубокое, пронзительное, чем он позволял себе думать.       Это не могло не тревожить Чонгука — хотя бы потому, что телохранитель Юн была на каком-то задании. Очевидно, оно связано с безопасностью Даниэль. И эта неизвестность начинала сводить с ума.       Именно по этой причине завтра предстоит встреча с Даниэль. Ему просто необходимо узнать, что за задание выполняет телохранитель Юн и почему она исчезла. В конце концов, убедиться, что с ней всё в порядке… Потому что это становится для него очень значимым вопросом.

***

      Телохранитель Юн стоит в тени, скрытая от глаз, а перед ней открывается сцена, достойная полотна: весь свет устремлён на звёзд, собравшихся на афтепати. И, конечно, здесь будет тот, кого она всеми силами пыталась избегать. Но долго уединяться ей не позволяют — приходится вернуться.       Однако её временное исчезновение было не напрасным. Она сумела собрать кое-какую информацию об этом загадочном человеке. Ей было необходимо навести справки о нём, прежде чем он с ней свяжется. В груди с каждым днём нарастала тревога, и всё, что она успела узнать, лишь подкрепляло это чувство.       Во-первых, Сондже появлялся на подобных вечеринках почти каждый раз на протяжении последних восьми месяцев. Это зафиксировали камеры, записи которых она просмотрела, подключив свои связи в сфере безопасности. Ей пришлось обойти немало заведений, чтобы собрать данные, и возник вполне логичный вопрос: «Как он узнаёт о местах проведения закрытых мероприятий?» И ещё: «Почему ему везде открыт доступ?» Ведь он неизменно появлялся на каждом из них — свободно, без препятствий. Эти вопросы навели на мысль, что он кто-то из приближённых лиц в этой индустрии…       Во-вторых, установить его личность так и не удалось, даже когда через компанию она запросила списки гостей. Сондже нигде не значился. Оказалось, он постоянно использует разные имена. Ни одно из них не принадлежит ему. Фоторобот тоже не дал результатов.       Без дополнительных данных продвинуться дальше невозможно, так как Чунхи не обладает всеми полномочиями детективов.       В-третьих, поведение этого Сондже везде было одинаково… странным. Он просто сидел в углу и… наблюдал. Иногда делал снимки, иногда записывал что-то в блокнот. Лишь на одном видео он попытался действовать — именно в тот день, когда Чунхи притворялась Даниэль. Его тогда остановило внезапное появление Чонгука.       В-четвёртых, она заметила, что Сондже слегка хромает. Почти незаметно, но если приглядеться — а Чунхи пригляделась — становится ясно: он бережёт левую ногу, будто не до конца наступает на неё.       И в-пятых — за все восемь месяцев он ни разу не появился возле дочерней компании Hybe, где чаще всего бывают NewJeans и куда в основном адресовались его письма.       Чунхи запросила сводку его посещений в пределах главного корпуса — на всякий случай. Это могло занять некоторое время: не было никакой экстренности, к тому же ей и так пошли навстречу, соглашаясь на анализ записей.       Оставалось запастись железным терпением, которое в последнее время всё чаще давало сбой. Потому что её план, похоже, провалился. Но она совершенно не хотела в это верить, так как пошла ва-банк.       — Я могу помочь, — тихо вырывает её из мыслей кто-то и бросает в суровую реальность.       Чунхи не успела забыть этот голос, поэтому сердце от неожиданности чуть ли не выпрыгивает из груди. Она поворачивает голову в его сторону, пытаясь унять гул внутри. Чонгук появляется как из воздуха — собранный, спокойный. Его взгляд — прямой, немного усталый, но внимательный и пронизывающий насквозь.       В углу зала, среди шелеста голосов и мерцания приглушённого света их взгляды пересекаются — мир на мгновение замирает. Внутри Чунхи острое, почти физическое чувство, как будто почва уходит из-под ног. Она выдыхает и медленно надевает маску — выученную, холодную, ту, за которой можно спрятать дрожащую душу.       — Чем? — ровным тоном спрашивает она, не выдавая ни капли своей растерянности.       Чонгук тем временем стоит рядом и не может отвести взгляд. Он слишком долго не видел её, чтобы сейчас вот так уйти, ничего не сделав. Именно поэтому он подошёл к ней сам, пока камеры отвлеклись на Дженни из Blackpink. Это, возможно, самая безумная идея в его жизни — наивная, опасная, нелепая. Но он уже не способен остановиться.       — Даниэль мне всё рассказала, — тихо поясняет он.       Сердце Чунхи пропускает очередной удар, а в голове пронзительная тишина. Очевидно, они очень близки, раз Даниэль поделилась с ним подробностями. Эта мысль колет, словно игла, но она мгновенно отгоняет её прочь. Это точно не её дело. Не её чувства.       Чунхи устремляет взгляд в сторону софитов, чтобы не видеть огромных, излучающих обаяние глаз.       — Я могу подыграть, — произносит Чонгук, и голос становится чуть мягче.       — Не совсем понимаю, о чём ты, — холодно отвечает она, но напряжение в теле выдаёт всё, что пытается скрыть.       — Ну… — Он замолкает, потом осторожно, будто боясь ранить, продолжает: — Подыграть. Чтобы все думали, что у меня роман с Даниэль. Пока ты… играешь её. Так, возможно, будет проще найти того, кого ты ищешь.       Он молча смотрит на неё, ожидая ответа.       Чунхи ничего не говорит, лишь поворачивает голову и вглядывается в его профиль, пытаясь понять, осознаёт ли он, во что ввязывается.       — Это очень плохая идея, — наконец произносит она тихо, почти сдавленно, и отворачивается.       «И слишком опасная», — добавляет про себя.       Она смотрит на него дольше обычного, вполне осознавая, что он уже, возможно, втянут в эту историю. В шаге от того, от чего она так старается его уберечь. И больше всего её пугает мысль, что уже точно поздно пытаться что-то сделать.       Внутри трепещет тревога, разливая по венам странное предчувствие того, что за ней следят. Сегодня Чунхи в своём обычном образе телохранителя, и Чонгук не должен быть рядом с ней. Но её успокаивает, что он подошёл к ней, а не к Даниэль, которая мило беседует с другими девушками. Так он не привлекает внимания к себе. Ведь тот незнакомец в любом случае следит за окружением именно Даниэль.       Чунхи нравится думать, что хотя бы сейчас в этой тени рядом с ней Чонгук в безопасности. Но вопреки этим мыслям она произносит совсем другое:       — Думаю, тебе стоит вернуться к друзьям.       — Я хочу остаться здесь, — без колебаний отвечает он мягко, в голосе полно решимости.       Чунхи снова поворачивается к нему и будто впервые его видит. Тёмно-синий классический костюм и сверху растёгнутая белая рубашка, руки убраны за спину. Ей хочется усмехнуться: он больше похож на телохранителя с его широкими плечами и крепкими мышцами, чем она сама. Чунхи бы улыбнулась этой мысли, если бы не эта чарующая улыбка, которая появляется, когда он ловит её оценивающий взгляд. Только она не привыкла к проявлениям эмоций.       — Пожалуй, я отлично вписываюсь сюда, — шутливо говорит он, когда Чунхи отводит глаза в сторону.       — Тебе лучше уйти, пока не возникли вопросы.       — Меня практически не видно, так что можешь не беспокоиться. И да, я действительно хочу остаться здесь. — Он делает паузу. — Хочу быть там, где мне легко и… приятно.       Возникает гробовая тишина. Лишь между ними, потому что вокруг всё ещё творится хаос. Каждый из них ощущает невысказанную тяжесть между словами.       — Что насчёт того, что я предложил? — нарушает молчание Чонгук, слегка повернув голову.       Чунхи, глубоко вдохнув и выдохнув, встаёт лицом к нему, чем заставляет его чуть растеряться.       Она хочет, чтобы он понял: сейчас будет правда, которую нужно принять.       — Чонгук, — начинает Чунхи, заглядывая в глаза напротив. — Я понимаю, ты хочешь помочь Даниэль…       Он пытается возразить, но она поднимает руку, чтобы остановить его.       — Но дело оказалось куда сложнее, чем мы думали, и твоё вмешательство может привести к ещё большим проблемам. Я не хочу, чтобы ты пострадал. К тому же это не понравится компании. Задача возложена на меня, и я сделаю всё, чтобы поймать того, кто преследует Даниэль.       Чунхи говорит искренне. Лишь не сказав ему, что план немного изменился: она теперь не будет изображать Даниэль, пока не будет необходимо. Потому что очень ждёт, что Сондже клюнет на брошенную приманку. Последний рубеж, что она не провалила собственное задание, — это обратная связь от него. Она даёт ему — скорее себе — ещё немного времени. Семь дней. Этого достаточно — она и так ждала несколько недель.       Юн не возвращается в исходное положение, вместо этого продолжает изучать Чонгука. Но он начинает чувствовать в её словах скрытую тревогу. Он тоже не хочет, чтобы она пострадала… Только эту мысль так и не решается озвучить.       Чонгук не знает, что на это ответить, так как в её словах есть смысл, в то время как в его — нет никакого. Он предложил это лишь в отчаянии. Ему хочется чем-то помочь ей, потому что она выглядит немного уставшей.       — С тобой всё хорошо? — неожиданно спрашивает Чунхи. А когда смотрит ему прямо в глаза, у него замирает сердце.       Она будто заглядывает в его душу.       Ему становится сложно дышать. Тупой ком застревает в горле. В этом взгляде столько понимания, что ему хочет выть от отчаяния. Кажется, Чунхи чувствует его на другом уровне. Чонгук не может ответить: проклятые слова не собираются в предложения — и он просто отводит взгляд в сторону. Ему на самом деле очень дерьмово.       Чунхи всё понимает. Она буквально всей кожей чувствует его печаль. И не может ничего с собой сделать, а потому произносит:       — Сегодня. В то же время. — Она замолкает, осознавая, что совершает необдуманный поступок. Глупо. Но ей хочется. Помочь ему. — Буду рада, если выпустишь пар… на мне.