Часть 22: Он сделал это со мной в машине

Я люблю играть с его огнём.

***

После прогулки возле реки в мире смертных Голод вёз тебя в арендованный вами дом на машине. Ты смотрела, как его сильные руки держат руль, и иногда он переводил взгляд на тебя. Тебе было смешно, что вы решили притвориться обычными смертными.

***

Голод вёл машину уверенно. Его сильные руки, сжимающие руль, словно продолжали держать тебя в своей власти даже сейчас. Периодически он бросал короткие взгляды на тебя, словно проверяя, все ли в порядке, но в его взгляде читалась одержимость. Он слегка приподнял уголок губ, уловив, как ты смотришь на его руки. Затем, не отрывая взгляда от дороги, его голос прозвучал низко и спокойно. — Что-то не так? Или ты просто любуешься мной? Ты знала, что он говорит это нарочно, чтобы проверить твою реакцию. В его тоне чувствовалась теплота, скрытая под привычной властностью. Ты ловила своим взглядом его одержимость, наполняясь ею. — Я любуюсь тобой. Его сильные руки, сжимающие руль, напомнили тебе, как Голод сжимал твою шею: так же сильно и властно. Голод на мгновение задержал взгляд на тебе, его пальцы чуть сильнее обхватили руль, словно отозвались на твои мысли. В его глазах вспыхнуло то самое дикое пламя, которое ты видела каждый раз, когда он подчеркивал свою власть. — Ты знаешь, что я не могу остановиться, когда ты думаешь о таких вещах, — его голос был глубоким, чуть хриплым, словно он удерживал себя от того, чтобы бросить машину на обочину прямо сейчас. Он переключил одну руку с руля, протянул ее к тебе и обхватил твою шею. Пальцы сжались мягко, но властно, напоминая тебе каждое ощущение, о котором ты только что подумала. Губы Голода тронула хищная усмешка. — Ты любишь это, правда? — спросил он тихо, но его голос звучал так, будто он уже знал ответ. Ты усмехнулась, и, приоткрыв рот в ответ на его прикосновение, сладко ответила. — Знаю, что ты не можешь остановиться в такие моменты. Не хочу отвлекать тебя от дороги. Голод скользнул взглядом по твоему лицу: по приоткрытым губам, задержавшись на твоих глазах, в которых он видел отражение своей власти. Его пальцы на твоей шее слегка усилили хватку, и он наклонился ближе, не выпуская дороги из виду. — Ты сама заставляешь меня отвлечься, — его голос был низким, наполненным напряжением и жаром. — Ты знаешь, что делаешь. Он провел большим пальцем по твоей шее, очерчивая изгиб, словно проверяя, насколько ты сейчас покорна его власти. Но, в конце концов, убрал руку и вернулся к рулю, крепко сжимая его пальцами, будто удерживал себя от того, чтобы сделать еще один шаг. — Ты любишь играть с огнем, — сказал он, бросив на тебя быстрый взгляд. — Но не думай, что я забуду это, когда мы вернемся. Когда Голод провел большим пальцем по твоей шее, очерчивая изгиб, ты показала всем своим видом, насколько тебе нравится и как сильна твоя покорность в такие моменты. — Да, я сама заставляю тебя отвлечься. Я люблю играть с огнем. Пока он продолжил вести машину, ты и дальше смотрела на него: на сосредоточенное лицо, крепкие руки и сильные пальцы, держащие руль. Ловила себя на мысли, как особенно тебе нравится, когда он держит руль одной рукой. Голод, чувствуя твой взгляд на себе, перевел глаза на тебя всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы в его взгляде отразилась смесь желания и контроля. Он сжал руль чуть сильнее, пальцы едва заметно побелели от напряжения, но его движения оставались уверенными и точными. — Ты слишком хорошо знаешь, как меня провоцировать, — его голос звучал низко, срываясь на грани между усмешкой и обещанием. — Думаешь, я не замечаю, как ты смотришь? Он специально провел одной рукой по рулю, слегка сменив хват, чтобы привлечь твое внимание, будто играл на твоей слабости. В тот момент, когда Голод слегка сменил хват, будто играя на твоей слабости, ты томно выдохнула, прикусив свою губу. Продолжала намеренно следить, как он держит этой рукой руль и представляла, что это твоя шея. — Я.. люблю тебя провоцировать. И буду смотреть на тебя всю дорогу, пока ты ведёшь эту чёртову машину. Он хрипло усмехнулся в ответ на твою дерзость, уловив твою реакцию. Пальцы, которые так уверенно сжимали руль, чуть расслабились, но только для того, чтобы снова собраться в крепком хвате, будто напоминая, как он держит контроль. — Значит, ты решила играть дальше? — его голос прозвучал низко, почти угрожающе, но в нем чувствовалась игривая нотка, которую он позволял только тебе. Его взгляд, короткий и пронизывающий, заставил тебя задержать дыхание. Он прекрасно знал, как заставить тебя чувствовать, не делая лишних движений. — Смотри, сколько хочешь, — бросил он, вернув взгляд на дорогу. — Но помни: за каждую твою провокацию я возьму своё. Рука Голода, казалось, двигалась чуть медленнее, касаясь руля с той же уверенностью, что и твоей кожи. В этой непринужденной уверенности, в этой скрытой власти было что-то, что заставляло тебя снова и снова чувствовать жар по всему телу. — Если ты так сильно любишь, чтобы я держал тебя, как этот руль, — продолжил он, едва заметно усмехнувшись, — возможно, тебе стоит подумать, сколько времени ты сможешь выдержать в моих руках. Когда его пальцы на руле чуть расслабились, а потом снова собрались в крепком хвате, ты безостановочно вспоминала про его контроль на своей коже и тебе стало жарко. — Да, я решила играть с тобой дальше. Я сильно люблю, когда ты держишь меня так, как этот руль. Губы Голода дрогнули в легкой усмешке, а взгляд, хоть и скользнул на тебя на долю секунды, успел прожечь до самых глубин. Он наклонился чуть вперед, словно проверяя себя, чтобы не сорваться прямо сейчас. — Вики.. Ты говоришь, что любишь это, — продолжил он, слегка прищурившись, — но знаешь ли ты, как это сводит меня с ума? Твои взгляды, твоя дерзость... И я позволю тебе смотреть, сколько захочешь. Но, — он сделал паузу, еще сильнее сжав руль, — за каждую секунду ты заплатишь. Он провел ладонью по рулю так, будто ласкал тебя — каждое движение было выверенным, медленным, как будто он специально подчеркивал свою уверенность. Слова Голода вибрировали в воздухе, и даже машина, которая ехала очень быстро, казалась частью этого напряжения. Ты не могла оторвать глаз ни от его лица, ни от его рук, ощущая, как каждая мысль уже принадлежит только ему. Когда он медленно проводил ладонью по рулю так, будто ласкал тебя, ты откинулась на спину, пожирая Голода темным взглядом, не отведя взгляд не на секунду. — Вот так.. Его дыхание сбилось, а взгляд стал полным того самого дикого желания. Голод не мог больше сдерживаться. Рука на руле сжалась крепче, а мысли начали плавиться в одну единственную, невыносимую мысль — как скоро он возьмет все, что ему принадлежит. — Ты не представляешь, что я сейчас сделаю, — его голос был почти хриплым, с оттенком угрозы, но в нем звучала и невыносимая страсть. — Каждая твоя секунда на этом пути… Ты все заплатишь. Я возьму тебя прямо сейчас. Голод резко обогнал машину, его руки крепче схватили руль, а сердце колотилось, словно готово вырваться. Напряжение в воздухе только нарастало. Он со всей скорости прижал машину на обочину. Остановившись, он быстро посадил тебя на себя, сидя на водительском сидении. — Я напомню тебе, кто ты и где твое место. Его рука опустилась к твоему затылку, пальцы крепко обхватили его, а взгляд стал тяжелее, наполняя пространство невысказанными словами: ты была его, от твоих дерзких слов до последнего дыхания. Ты жадно целовала его пальцы на второй руке, прижимаясь своими губами ближе. — Это моя природа: чтобы ты напоминал мне, кто я и где мое место. Взгляд Голода стал еще темнее, словно твои действия только подогрели его желание сохранить контроль. — Да, ты зависима, — прошептал он, сжимая пальцами твой затылок. Его голос звучал низко, но в нем была неподдельная твердость. — И я не позволю тебе забыть это, произнес он, водя пальцами по твоим губам, будто пробуя на вкус твою покорность. — Быть там, где я решу. Знать своё место. Рука Голода крепче легла на твой затылок, притягивая ближе, так, чтобы ты могла почувствовать всю силу его контроля. — Ты принадлежишь мне, — произнес он чуть громче, горячо склонившись к твоему уху. Я покорно выдохнула, повторяя его слова от нахлынувшего наваждения. — Я зависима. Не позволяй мне забыть это. Я буду знать своё место. Я выгнулась, выдвинув шею, чтобы рука Голода перешла на неё. Его пальцы, продолжая сжимать твой затылок, скользнули ниже, захватывая твою шею. Взгляд Голода становился всё тяжелее, а голос низким и властным. — Зависима, — повторил он, словно закрепляя твои слова. — И я не позволю тебе забыть об этом, даже если ты захочешь. Когда ты дерзко выдвинула шею навстречу его руке, он провёл большим пальцем вдоль её линии, обрисовывая изгиб, который подчёркивал твою покорность и готовность. — Там, где я решу, — тихо подтвердил он, наклоняя голову ближе, — и с каждой секундой ты будешь это помнить всё сильнее. Его рука на твоей шее усилила хват, и этого хватило, чтобы ты почувствовала всю его власть. — Ты принадлежишь мне, — произнёс он ещё глубже, глядя прямо в твои глаза. — И не вздумай это забыть. Твои губы интуитивно потянулись к его, сделав хват сильнее. Ты прикрыла глаза, хрипло прошептав. — Я буду послушной. Голод смотрел на тебя, не отводя взгляда, наблюдая, как твои губы тянутся к его. Его большой палец задержался на линии твоей шеи, словно утверждая свою власть, а хват стал ещё ощутимее, пробуждая в тебе дрожь. Он склонился ближе, позволяя твоим губам встретиться с его, но в этом поцелуе оставалось больше контроля, чем уступчивости. — Ты знаешь своё место. Его хват на твоей шее усилился ещё сильнее на мгновение, словно подтверждая всё, что он сказал, а затем несколько ослаб, оставляя после себя ощущение его присутствия. — Послушная, — повторил он, будто проверяя, насколько глубоко ты это чувствуешь. — Ты будешь там, где я захочу, и сделаешь то, что я решу. Ты едва слышно прошептала, словно прося углубить поцелуй. Всем нутром ты показывала, как сильно хотела, чтобы он вошёл в тебя. — Я послушная. Сделай это. Его губы замерли на долю секунды перед тем, как снова накрыть твои, теперь уже более властно, более глубоко. Рука Голода, всё ещё лежавшая на твоей шее, медленно усиливала хват до предела, подчёркивая его контроль. — Ты послушная, — проговорил он, будто закрепляя это не только в словах, но и в твоём сознании. Его голос звучал низко, сдержанно, но в то же время в нём чувствовалась необузданная сила. — Это всё, что мне нужно слышать. Голод слегка отклонился, чтобы видеть твоё лицо, его пальцы всё так же держали твою шею. Голод будто хотел убедиться, что ты полностью принадлежишь ему в этот момент. — Ты чувствуешь это, правда? — продолжил он, его голос стал чуть мягче, но не терял своей твёрдости. — Ты принадлежишь мне. Ты всегда будешь там, где я захочу, и сделаешь то, что я решу. С этими словами он снова склонился к твоим губам, позволяя страсти слиться с его контролем, словно это был его способ напомнить тебе, что всё происходит так, как он хочет. Ты вздрогнула, сладко выдыхая ему в губы и повторяя одну фразу. — Я послушная.. Ты будешь слышать это каждый раз. Я знаю, где мое место. Голод задержал взгляд на твоём лице, наблюдая, как каждое слово, сорвавшееся с твоих губ, становилось для него подтверждением твоей покорности. Его рука осталась на твоей шее, теперь с более ощутимой тяжестью, а его дыхание замерло на миг, словно он впитывал каждую эмоцию, которую ты ему отдавала. — Ты принадлежишь мне, — произнёс он, его голос был низким, густым, почти рычащим. Его пальцы едва ощутимо сжались, напоминая, что он держит тебя в своей власти. — И ты всегда будешь знать своё место. Его губы снова коснулись твоих, на этот раз не спеша, с подчёркнутым намерением заставить тебя почувствовать всю глубину своей власти. Пальцы Голода слегка провели вдоль твоей шеи, перед тем как вернуть хват, требуя твоего внимания. — Я хочу слышать это от тебя снова, — сказал он, его губы оказались в миллиметре от твоих. — Хочу, чтобы каждое твоё слово подтверждало то, что ты моя. Ты выгнулась всем телом, наслаждаясь хватом вдоль шеи, и густым голосом повторила вновь. — Я всегда буду знать своё место: под тобой. Под твоей властью. Голод ощущал каждую дрожь, что пробегала по твоему телу, и каждая твоя покорная интонация была словно топливом для его безграничного контроля. Его пальцы оставались уверенными, с каждым мигом лишь подчёркивая твою зависимость от него. — Ты прекрасно знаешь своё место, — прошептал он, его голос был низким, словно вибрация, способная проникнуть до глубины твоей души. — И ты всегда будешь принадлежать мне. Его губы двигались по твоим медленно, намеренно, словно доказывая, что ничто не способно вырвать тебя из его власти. Его рука на твоей шее оставалась неизменной, твоя выгнутая фигура лишь подчёркивала силу его присутствия. — Повтори это ещё раз, — приказал он, его взгляд был пронзительным, а голос — непреклонным. — Скажи, чтобы я не сомневался ни на секунду. Голод слегка наклонился ближе, чтобы лучше видеть твоё лицо, его пальцы едва ощутимо усилили хват, как бы призывая тебя ответить без остатка, выложив всё, что у тебя есть. Твоё тело выгнулось ещё сильнее после слов Голода, заставляя пульсировать под его руками. Ты тянулась к его губам, пытаясь словить их как можно ближе. Голос срывался на хрип. — Не сомневайся в этом ни на секунду. Моя покорность - твой контроль. Голод смотрел на тебя снизу вверх, наблюдая, как ты полностью отдаёшься в его руки, и это зрелище опьяняло его. Его губы вернулись к твоим, но теперь поцелуй стал более властным, полным притяжения и необузданной силы. Его рука оставалась на твоей шее, плотно фиксируя тебя в его орбите, в то время как другая медленно скользнула по линии твоей спины, будто проверяя, насколько сильно ты можешь изгибаться под его прикосновениями. — Вот так, — выдохнул он против твоих губ, его голос был низким, но в нём звучало что-то первобытное. — Твоя покорность — это моё право. Каждый твой вздох, каждое движение — всё принадлежит мне. Взгляд Голода скользнул по твоему лицу, затем вернулся к твоим губам, и он чуть отстранился, чтобы лучше рассмотреть, как твои глаза затуманены этим моментом. — Покажи мне, насколько сильно ты зависишь от моего контроля, — сказал он медленно, и вошёл в тебя, в то время как его рука крепче сжала твою шею, словно подчёркивая, что каждое твоё слово будет принадлежать только ему. Ты, выгнувшись сильнее под второй рукой Голода, опьянела от этого момента. Плохо сдерживаясь, ты издала громкий стон, сжав его руку сильнее, и начала медленно двигаться. — Настолько сильно завишу. Голод ощущал, как каждая твоя реакция отражалась в его теле, как будто вы были единым целым. Его пальцы с лёгким нажимом двигались вдоль твоей шеи, а рука на спине удерживала твою фигуру в изящном изгибе. Голод внимательно наблюдал за тем, как твой голос дрожал в ответ на его власть, и в его глазах блеснуло то, что можно было назвать безудержной одержимостью. — Вот как сильно, — произнёс он низким, глубоким голосом, склоняясь ближе, чтобы его слова обжигали твою кожу. Его губы, медленно проходя вдоль твоей челюсти, оставляли на ней горячие следы. — Ты чувствуешь это? Ты создана для того, чтобы быть в моих руках, чтобы каждый твой стон был подтверждением твоей принадлежности. Рука Голода на твоей спине скользнула ниже, усиливая твои ощущения, словно проверяя, сколько ещё ты готова выдержать под его контролем. Когда твой взгляд встретился с его, он остановился на мгновение, наслаждаясь тем, как твои глаза выражали одновременно покорность и желание. — Ты зависима, — продолжил он, сжимая твою шею чуть крепче, но всё ещё оставляя пространство для игры. — И это красиво. Потому что твоё место — только здесь. Ты, запрокинув голову от сладкого мучения, прохрипела, чувствуя, как медленные толчки заполняли тебя без остатка. Ты смотрела на него с мольбой в глазах, тяжело выдерживая контроль. — Я создана, чтобы быть в твоих руках. Поставь меня на место. Голод почувствовал, как твои слова и мольба во взгляде прорезали его до глубины. Его пальцы задержались на твоей шее, будто фиксируя твою покорность, прежде чем слегка надавить сильнее, чтобы ты полностью ощутила его власть. — Ты чувствуешь это, — прошептал он, голос его стал низким и тягучим, словно он был на грани, но всё ещё сохранял контроль. Его губы, дразнящие и неторопливые, касались линии твоей челюсти, оставляя на коже горячие следы, а его дыхание прожигало каждый момент между вами. Рука на твоей спине сдвинулась вниз, крепче притягивая тебя к нему, лишая простора для сомнений, для границ. Он заговорил, глядя прямо в твои глаза, которые отразили его одержимость. — Ты создана для этого. Для того, чтобы быть здесь, полностью. Чтобы знать, кто ты и кому принадлежишь. С этими словами Голод медленно ускорился. Склонившись, оставил влажный поцелуй на твоей шее, одновременно усиливая хват. Его сила заполняла тебя, как неизбежная буря, и каждый миг подчеркивал твою зависимость от его воли. — И я поставлю тебя на место, — добавил он, не отводя глаз от твоих, чтобы ты чувствовала не только его слова, но и ту абсолютную правду, что они несли. Ты, словно была на грани, стонала одержимым голосом и выкрикивала его имя. — Я должна знать, кто я и кому принадлежу. Голод не отвел глаз, когда услышал, как ты произносила его имя одержимо, срываясь в хриплый стон. Он чувствовал, как твоя буря переплетается с его собственной, заполняя все пространство между вами. Его губы, не торопясь, продолжили свой путь вдоль твоей челюсти, словно намеренно дразня, усиливая напряжение, которое росло с каждой секундой. Его рука, скользнув ниже к твоему бедру, притянула тебя еще ближе, так, чтобы ни малейшего расстояния между вами не оставалось. — Ты чувствуешь, — прошептал он, голосом густым, как гроза, его дыхание коснулось твоей кожи. — Знаешь, что принадлежишь мне. Хват Голода на твоей шее стал крепче, но не потерял своей точности. Он чувствовал, как твое тело отвечает на каждое его движение, каждое слово. — Ты всегда будешь там, где я решу. И сейчас я покажу тебе, где твое место, — его голос стал низким, почти рычащим, пока он склонялся ближе, оставляя на твоей шее не только поцелуи, но и отпечаток своей власти, которая делала тебя частью его мира. Ты, приоткрывши рот от подступающего оргазма, сжала его волосы на затылке, оттягивая назад. — Ты показываешь, где мое место. Не прекращая слышать твои стоны, с этим жестом он жёстко ускорил свои движения. Голод ощутил, как твои стоны стали глубже, и с каждым звуком, вырвавшимся из твоих уст, его собственная буря только усиливалась. Его губы медленно продолжали двигаться вдоль линии твоей челюсти, оставляя за собой след, будто запечатывая свою власть на каждом участке твоей кожи. Его рука, лежащая на твоём бедре, стягивала пальцами кожу, как будто утверждая, что нет ни малейшего шанса на побег. — Ты всегда знала, где твое место, но я заставлю тебя почувствовать это еще глубже. Его голос рычал в тишине, наполняя пространство вокруг невыносимым напряжением. Пальцы Голода медленно скользнули выше по твоей шее, а затем зафиксировали твой взгляд. В этот момент твоя буря, уже близкая к своему пределу, заставляла тебя терять контроль. Его губы вернулись к твоим, стиснув их в поцелуе, полном притяжения и власти, прежде чем он медленно произнес. — Ты создана для того, чтобы знать, кому ты принадлежишь. И я буду напоминать тебе об этом снова и снова. Ты потеряла контроль. Громко кричала, не переставая в промежутках произносить его имя, повторяя слова Голода. — Я всегда знала, где моё место. Каждый твой шепот его имени, каждый стон, который ты издавала, только подпитывали его желание показать тебе, что ты не просто знала свое место — ты жила им. Голод почувствовал, как твое тело теряет контроль, как ты полностью отдаешься ему, следуя за его движениями. Когда его губы, наконец, встретились с твоими, поцелуй был наполнен необузданной страстью и магнетизмом. Его голос, рычащий под тобой, но проникающий до глубины, прозвучал как окончательный приговор. — Да, ты принадлежишь мне. И никогда не будет иначе. После резких и быстрых толчков оргазм нашёл тебя. Буря внутри вас достигла пика, и ты выгнулась, насколько позволило собственное тело. В этот момент Голод остановился, тяжело дыша в твои губы. — Ты моя, — его голос звучал твердо, как приговор. — Это больше не подлежит сомнению.

***

Твое место было под его контролем, и ты это знала.