1

      Мир Пандоры поистине прекрасен. Смотря на геликорадиан, который так и хочется потрогать, я невольно задумываюсь о прошлом. Около десяти лет назад, когда и мой третий старший брат стал охотником нашего клана Оматикайя, мои родители посчитали нужным и меня приучать к этому ремеслу. То отправят с братом на посиделки охотников, где рассказывались истории со времен первых песен, то отец возьмет с собой посмотреть на дикую фауну нашей чудесной планеты, то, в конце концов, попросят Торук Макто, Оло’эйктана, Джейка Салли обучить меня.       Возможно из-за упорства моих родителей и их мечте, что их единственная дочь пойдет по стопам трёх братьев и станет охотницей, я сижу на поляне, рассматривая геликорадиан, ожидая, когда Кири и Ло’ак, мои верные наперсники, перестанут ругаться по поводу дороги обратно. Хоть охотницей я так и не стала, несмотря на опеку нашего вождя и его жены и ожидания моей семьи, но теперь я нахожусь в самой гуще событий, находясь в отличных отношениях с семейством Салли. — Ло’ак, — слышу я хриплый голос Кири и оборачиваюсь. Девушка, уперев руки в бока, укоризненно смотрит на брата, её тонкий хвост мечется в разные стороны, — Я тебе говорю, что нам нужно выйти на другую тропу. Если мы пойдем по этой, — она, как мне показалось, очень агрессивно указывает на тропу, на которой стоит Ло’ак, — То уйдем дальше в лес, и тогда от отца так прилетит, что лишишься полетов до следующей полной луны. Ло’ак закатывает глаза, сложив руки на груди, он поворачивается к сестре спиной, обращая на меня свое внимание. — Рассуди нас, Каина, — просит он меня. И я, оторвавшись от любования растения, встаю, чтобы подойти к ним.       Ло’ак ненамного выше меня, но я все равно смогла присмирить его пыл взглядом. Кири же весело хохочет, смотря как брат прижимает уши и обиженно поджимает губы. Я подхожу к Кири, которая стала мне действительно близкой подругой за все эти годы, которые мы провели вместе. Хоть разница и возрасте у нас небольшая, всего лишь два года, за ней я чувствую себя, как за каменной стеной. — Скоро луна взойдет, так что давайте возвращаться, — говорю я, поправляя волосы за ухо, — Скоро должны вернуться с охоты. — Твоя правда, — соглашается в конце концов Ло’ак выпрямляясь.       Путь до Дерево-Дома был не столь длинным, как казалось в самом начале нашей небольшой вылазки. До самого поселения мы весело хохотали на весь лес, поочередно рассказывая недавно увиденное или услышанное, как, например, историю о Нормане, одним из немногих оставшихся из людей после изгнания RDA восемнадцать лет назад. Как оказалось, ученый решил просвещать молодых на’ви в половом воспитании и успешно ведет свои лекции в переносном вагоне. Ло’ак, который оказался одним из слушателей, подробно рассказал, как учёный включает разные видео, естественно в образовательных целях. Кири же рассказала о недавней вылазке с бабушкой, тсахик нашего клана, Мо’ат, и как они нарвались на небольшую стаю змееволков.       Вдоволь нахохотавшись, мы наконец зашли в поселение, где на нас троих сразу же бросилась Туктирей, младшая дочь вождя. Та сразу же начала расспрашивать нас о прогулке и сетовать на то, что её не взяли. Возможно, если бы Тук, как её ласково называли все, сходила бы с нами хоть раз, то живого места не осталось бы ни от кого, даже от Кири. С каждой нашей прогулкой разговоры становятся все страннее, обсуждаются все более взрослые темы, которой почти десятилетней малышке слышать не стоит. Взяв маленького шаловливого пролемура на себя, Кири идет к тсахик, наверняка рассказывая Тук небылицы. Мы же с Ло’аком решили сразу подняться на верхние ветви, чтобы встретить старших братьев.       Крона Дерево-Дома громко шелестит от ночного ветра и порхания крыльев икранов. Большинство охотников уже отпустили икранов и, переговариваясь друг с другом, спускаются вниз, чтобы провести немного времени с семьей перед общим ужином. Только два охотника еще не опустились на землю, Тир’кхан, мой третий старший брат, и Нетейам, старший брат Ло’ака, надежда всего племени. Услышав родной клич, я задираю голову кверху и вижу своего брата, который довольно летит в небе, махая рукой. — Честно, — внезапно говорит Ло’ак, — Я не понимаю, в кого ты такая. Что Тир, что Джин, да даже Нил, все они веселые и безбашенные, готовые на любое приключение. Даже если сказать «Давайте», они уже берут луки и стрелы и кличат так, будто сразили танатора.       Что есть, то есть. Нил’като — мой самый старший брат, который выполняет одну из ответственных ролей в нашем клане, обучая на’ви охоте, бывает очень импульсивным. Когда он провел брачный обряд с Лумари, я думала, что его пыл спадет, и он будет думать, в первую очередь, о благосостоянии своей семьи — жены и маленькой дочери Сари’като, но не тут-то было. Стоило моему второму старшему брату Джинтару предложить переночевать под открытым небом в месте, где обосновалась крупная самка танатора, то Нил, сломя голову, уже бежит. Тир в этом плане более приземленным. Рассудительность в нем ещё есть, но если он находится под дурным влиянием, читать как влиянием старших братьев, то он уже сражает танатора в поединке один на один. Что-что, а нашим родителям повезло, что я более спокойна, потому что такого же четвертого, изворотливого как змееволка, они бы не пережили. — Думаю, — отвечаю наконец я, — что в маму, ей излишний шум и суета претит. — Поэтому она седая с тех пор, как Тир стал охотником, — шутит Ло’ак, и я серьезно киваю. Потому что именно тогда Тир попал под влияние Джина и Нила и попадал в такие передряги с ними, что страшно вспоминать.       Слышится стук когтей об ветвь дерева, и я перевожу взгляд с разглядывания собственных стоп на сошедших с икранов охотников. Тир, снимает очки, и смеется, поддевая плечом Нетейма, который, расправив плечи и повыше задрав подбородок, пытается игнорировать шутки Тира. Семнадцатилетние охотники, чутью и способностям которых могут позавидовать чуть ли не все мужчины Оматикайя, быстро подходят к нам. Тир сразу же закидывает мне руку на плечо и крепко прижимает к себе. — Ну что, Каи, — старший брат трет кулаком об мою макушку, как его когда-то научил Оло’эйктан, — Как прошло собирательство сегодня? Много бананов насобирала? Я закатываю глаза и пытаюсь вывернуться из хвата Тира. Ло’ак лишь смеется, смотря на мои тщетные попытки спасти себя, Нетейам же отводит взгляд, предпочитая смотреть на восходящую луну. Друзья еще называются. — Много, брат, много, — неохотливо отвечаю, — Если я нашла однажды банан, то это не означает, что я буду собирать их постоянно.       Когда мне было около двенадцати лет я выбралась в лес с бабушкой, она была в какой-то степени легендой, собирая столь редкие и нужные вещи в клан. Я бродила рядом с бабушкой, мечтая о том, как я схожу на озеро, куда мы с моей семьей и семейством вождя пойдем завтра, как моя нога коснулась чего-то твердого и одновременного мягкого. Я тогда в испуге отпрыгнула метра на два, но в итоге, приглядевшись, я увидела желто-фиолетовый банан. С тех самых пор я являюсь почитаемой собирательницей, которая приносит удачу при каждой вылазке.       Наконец отпустив меня, Тир отходит к Нетейаму и кладет руку уже ему на плечо. Парень сразу же приподнимает уши, медленно поворачивая голову в сторону друга. Тир лишь подмигивает, от чего Нетейам широко раскрывает глаза и машет головой. Ло’ак поворачивается ко мне, недоуменно приподнимая брови. Я лишь пожимаю плечами и двигаюсь к лестнице, ведущей вниз. Ло’ак сразу же помчался за мной, явно боясь оставаться наедине с охотниками. — Мне вот интересно, — начинаю я, мотая хвостом и неспеша спускаясь, — Почему ты только в патрулях, а не на охоте, как остальные? — Мне бы знать, — бросает парень, нагоняя меня, — Отец говорит, что я больше в небе нужен, смотря, кто и где. — Зато какая возможность побыть с Нинат, — подмигиваю я, повернув к нему голову. — Нинат то, Нинат это, — Ло’ак кривится, вспоминая его пару в патруле, — Ты прям как Кири. Та мне на уши присела, что возраст уже подходящий, можно найти пару и потихоньку обживаться. — Ну а что? Тебе уже шестнадцать лет, можно и присматриваться. В клане много молодых на’ви, готовых создать с тобой семью.       Ло’ак лишь закатывает глаза. Мы спускаемся уже молча, сразу же подходя к большому костру, где собрались все. Я сразу же двигаюсь к своей семье, присаживаясь рядом с Лумари и припадая к её плечу. Лумари то же собирательница, поэтому мы с ней видимся несколько раз по дню, от чего у нас возникла настоящая дружба. Отец, сидевший рядом с Джейком Салли, распивая каву, громко обсуждают дальнейшие планы о разрастании племени. Мама, сидя рядом с отцом, успевает лишь отбирать у него каву, от которой отец становится уж слишком откровенным. Джинтаро болтает с девушкой, которая смущенно прикрывает губы, а Нил, качает малышку Сари. Стоило мне повернуться к Лумари, потому что я уж очень сильно хотела обсудить её песню о малышке, как на мое плечо опять приземляется рука. — Каина, скажи мне, что никакой на’ви тебя не достает и не лезет к тебе, — Тир чуть насупился и смотрит на меня исподлобья. Я недоуменно склоняю голову к свободному плечу. — Ты о чём? — Ло’ак шепнул нам с Нетейамом, что у тебя ухажер настойчивый появился, — я отворачиваюсь от брата, чтобы посмотреть на братьев Салли.       Нетейам сидит рядом с Нейтири, Ло’ак же чуть позади старшего брата. Нетейам смотрит прямо на меня, нахмурившись и пытаясь прочесть по губам, о чем же мы говорим. Даже столкнувшись со мной взглядом он не отводит его, как это происходит обычно. Ло’ак же от чего-то улыбается, смотря за реакцией брата и Тира. Скаун, решивший позабавиться смотря на то, как меня прессуют с двух сторон. — Какой ухажер? — раздается голос Лумари за спиной, — Вы про Каврена? — Какой ещё Каврен? — злобно спрашивает Тир, и я прижимаю уши к голове.       Даже не знаю, что ответить. Если я скажу, что Каврен и есть тот самый надоедливый ухажер, то брат пойдет на разборки и возьмет с собой еще и остальных. А если я скажу, что Каврен даже младше Тук, то, наверное, засмеют. Поэтому я лишь поднимаю жалостливый взгляд, пытаясь сдобрить братца. Лумари давит смешок, что не делает ситуацию лучше, поэтому я вжимаю голову в плечи. — Это мальчишка-переселенец, — говорит Лумари. В её голосе чувствуется яркая улыбка. Видать её очень забавит открывшийся вид. — И сколько ему? Насколько он тебя старше? — Тир придвигается ближе, — Ты только скажи, и я оторву ему хвост, Нетейам поможет спрятать тело в случае чего. — Семь, — отвечает Лумари, смеясь. Тир, отпрянув от меня, обращает недоуменный взгляд на Ло’ака.       Ло’ак заливисто смеется, перебивая весь галдеж на общем ужине. Нетейам, видимо как-то расслышав наш разговор, бьет неродивого брата по щиколотке хвостом и сразу начинает смотреть на переливающиеся огни костра.       Тир расправляет плечи и наконец расслабляется, оперевшись о мое плечо. Тактильность Тира почему-то распространялась только на меня. В то время как моя тактильность распространялась на всех, кто не Тир’кхан. Но я все еще его люблю и ценю, так что не надо думать, что я злобная младшая сестра. Просто будучи младше мы дрались ни на жизнь, а на смерть, так как были ближе всего по возрасту. Нил’като двадцать четыре года, Джинтаро уже двадцать два, Тир’кхану недавно исполнилось семнадцать, а мне, Каине, любимице всего племени, пятнадцать. Именно поэтому наше с ним детство было наполнено драками и восхищениями старшими братьями, которые имели славу на весь лес.       Сегодня на ужин подается похлебка с травами, которые собрали на этой неделе. Пряный вкус оседает на языке, и от него я в удовольствии прижимая уши. Быстро съев свою порцию, я смотрю на Кири, сидевшей около Мо’ат, и показываю ей кивком головы, что нам уже пора идти. Кири кивает и аккуратно продвигается мимо соплеменников в сторону лестницы, чтобы подняться наверх. Я говорю старшему брату и Лунари, что ухожу, Лунари кивает, а Тир’кхан поднимается вместе со мной. Быстро проскользнув мимо сидящих, я смотрю на Ло’ака, который оперся подбородком о кулак, встретив мой взгляд, он сразу же приподнимается с места и толкает Нетейама в плечо. Тот кивает и тоже встает с места, извиняясь перед матерью, что так рано уходит. Я думаю, это в какой-то степени наш обычай — после общего ужина подниматься наверх, садясь на крупную ветвь Дерево-Дома, смотреть на звезды и разговаривать обо всем. На общем ужине все тоже общаются и смеются, выпивая каву, но из-за того, что все вынуждены сидеть семьями, общаться с друзьями тяжело. Именно поэтому маленькая шалость в детстве стала традицией.       Собравшись все вместе, мы поднимаемся на самый вверх так быстро, что даже немного сбили дыхание. Кири и Нетейам садятся ветку, напоминающую пень, я с Тиром и Ло’аком садимся прямо напротив них. Младший Салли откидывается назад, предпочитая смотреть на звездное небо, видневшееся из-за кроны, а не нас. Тир смотрит на икранов, которые немного всполошились из-за нашего визита. Кири тоже смотрит на горных банши, лишь мы с Нетеймом смотрим друг на друга, а после отводим взгляды в разные стороны.       До моих двенадцати лет мы с Нетейамом общались очень хорошо, у нас были свои шутки, которые никто не понимал, от чего становилось только смешнее, он постоянно сопровождал нас на прогулках, оберегая от опасностей. Но стоило ему вступить на путь охотника, а мне собирательницы, как он резко начал отдаляться. Сначала он меньше гулял с нами, предпочитая общество старших, перенимая их опыт и знания, потом он стал игнорировать какие-либо предложения посидеть вместе, даже на общие посиделки после ужина. Будучи совсем не опытной в каких-либо взаимоотношениях, я винила во всем себя и просила прощения ни за что. Сейчас же, спустя три года, Нетейам, сильно сблизившись с моим братом, стал почти постоянным членом наших времяпрепровождений, исключением служит лишь время охоты.       Честно говоря, я не понимала, что же случилось в голове юного дарования, что он опять начал общаться со мной и проводить время. Ло’ак шутил, что Нетейам всего лишь влюбленный идиот, а я отмахивалась. Он видит во мне сестру, это и пролемуру понятно. Будучи рядом с ним с юных лет, я не могла заинтересовать его как пара. В конце концов он видел, как я упала в навоз лютоконя, как я оказалась в соках многоножки, от чего ко мне не подходили около недели из-за кислого запашка. В общем, все позорные моменты моего детства были увидены старшим сыном вождя.       Хотя надежда теплилась глубоко в душе, что Нетейам неровно ко мне дышит. Тяжело признаться в этом даже себе, но Нетейам был очень симпатичен мне. Будучи юной девушкой, когда наступает пора влюбляться, я не могла избежать влияния Нетейама. Его поступки, внешность и поведение как у образцового на’ви не могли оставить меня равнодушной. Поэтому думать о том, что Нетейам может обратить свое внимание на меня, кажется преступление, причем самым жестким, ведь если думать об этом, то чувства лишь больше окрепнут и будут по-настоящему душить меня.       Я встряхиваю плечами, пытаясь отогнать мысли в сторону. Лучше уж думать о чем-то посредственном, например, о полотне, которое смогла выторговать моя мама. — Знаете, — неожиданно начинает Кири, — Мы же уже взрослые на’ви. — Не напоминай, — раздается голос Ло’ака, тот резко приподнимается и упирает ладони в бедра, — Мы юные представители клана Оматикайя, так что взрослые разговоры отставить в сторону надо. Мы должны прожить свою молодость на всю, посмотреть мир, познакомиться с молодыми на’ви, попасть в такие передряги, чтобы рассказывать внукам. Так что не надо думать обо всех взрослых вещах. — Если бы, — говорит Нетейам, смотря на брата, — Я старший сын, наследник клана и надежда отца. Я не могу прыгать в омут с головой. — В этом плане мне повезло, — невесело усмехается Тир, — Я за любые приключения, ты же меня знаешь, Ло, — Ло’ак на это понимающе кивает. — Дураки вы, — Кири встает со своего места и начинает ходить прямо в центре нашей компании, — Каждый выбирает свою жизнь. Я бы с удовольствием обзавелась собственным гнездышком, помогала бы бабушке, гуляла бы по лесам, наблюдая за всем, что создала Эйва. А что ты думаешь, Каина? — неожиданно все внимание переключается на меня. Я ерзаю на месте, смотря на каждого. Почему-то всем очень интересна моя точка зрения. — Мне роднее лес, — начинаю я, смотря на Кири, — Я думала о том, чтобы отправиться вместе с дядей Тсу’тамом в клан Ветров, но поняла, что в разлуке с близкими и домом я долго не протяну.       Все согласно кивают. Ло’ак будто хотел продолжить тему, начал выпячивать грудь вперед и наклоняться ближе к нам, но в итоге лег обратно. Тир же отвел взгляд, смотря на Кири, которая бродила от начала ветви до её конца, где сидели икраны. Нетейам задумчиво смотрел на меня, его уши слегка вздернулись вверх, а хвост бил по щиколотке, думал он явно о чем-то серьезном.       Воцарившаяся тишина после больной для Ло’ака темы разрушается легким кашлем со стороны арки. Я испуганно подрываюсь с места, но вместо родителя кого-то из нас я вижу лишь Нинат, ту самую патрульную. Девушка, виляя бедрами, приближается к нас и присаживается рядом с Ло’аком, от чего я давлюсь воздухом. Насколько мне было известно, Нинат — скромная переселенка из клана Тауками, которая еще при этом боится всего, что движется, а здесь это буквально всё. — Мне всегда было интересно, почему вы сюда уходите, — говорит Нинат, откинув свои волнистые волосы назад, — Теперь я понимаю, здесь гораздо тише чем внизу.       Я киваю, пытаясь не обидеть милую на’ви, которая очень явно была влюблена в младшего сына Салли. В конце концов, внимание от юных девушек к Ло’аку было ожидаемо, мало того, что он сын вождя, так он также красив, как и все члены его семьи, умен, но только в критических ситуациях, и забавен, что играет большую роль только для молодых. Старших юмором не возьмешь, они ценят уже ум. — Нинат, — нежно говорит Нетейам, от чего у меня по коже бегут иголки, такого тона я никогда не слышала, одновременно ласкового и нежного, — У нас тут, можно сказать, закрытая вечеринка, — он жестикулирует руками, — Поэтому давай ты к нам присоединишься позже? Мы через час-два пойдем отсюда, и ты можешь перехватить моего младшего брата, — от такой открытости у Нинат появляется румянец, и она, извинившись, уходит. — Ну зачем? — чуть ли не плачет младший Салли, — Ты меня добровольно ей в руки отдал! Я, что, игрушка какая-то? — Самая настоящая игрушка, — смеется Кири, подходя к брату и трепля его черные волосы. — Теперь ты предупрежден, что она ждет тебя, так что можешь хватать икрана и полетать минут тридцать, пока она будет тебя терпеливо ждать, — пожимает плечами Нетейам, — Отцу я скажу сам, думаю он посмеется с этого. — С того, что за Ло’аком охотится Нинат? — тоже смеется Тир. Я закатываю глаза и бью его в плечо кулаком, чтобы подуспокоился.       И Нинат жалко, и Ло’ака жалко. Если и Нинат питает теплые чувству к шаловливому сорванцу, то Ло’ак, грезивший о бескрайних просторах Пандоры, избегал Нинат как огня. Кто знает, может Эйва расставит всё по абсолютно разным полюсам, и уже Ло’ак будет бегать за патрульной.       Подумав об этом, я улыбнулась и подняла взгляд. Улыбка Нетейама с его выпирающими клыками, касающиеся нижней губы, отпечаталась в моей памяти, а его взгляд, полный смеха и счастья, направленный на меня, заставил меня смущенно поджать уши и отвести взгляд на воодушевленного Тира.       Если Эйва и поможет Ло’аку понять Нинат, то и мне она поможет понять, что творится в голове старшего сына вождя. Надеюсь.