2

      Утро началось с хороших вестей. К нашей хижине, расположенной прямо под корнями Дерево-Дома, подошла Винуа, старшая собирательница, и сообщила, что недалеко нашли съедобные ягоды. Поэтому, поправив топ и подвязку, я, перехватив корзину поудобней, переминалась с ноги на ногу возле ворот в поселение, наблюдая, как просыпаются на’ви.       Тут и там сновали дети, охотники выдвигались на выслеживание дичи, проходя по широкой тропе, ведущей в лес, некоторые собирательницы, стоя в группе, обсуждали будущую Большую Охоту. Я вновь переступила с ноги на ногу, представляя, как пройдет самое крупное событие клана на этот раз.       В прошлую Охоту все новоиспеченные охотники похвастались своими навыками, от чего Нила распирала такая гордость, что он налакался кавы, как только все устроились отмечать. Нил’като после этого отходил ещё неделю, то заходя к тсахик, то прячась в собственный маури. В общем рассмешил он всех тогда знатно. Тир показал себя ещё лучше, сразив трёх самок струмбиста, мама тогда вплела новые бусины в песенную нить брата, а кава лилась рекой.       Я, как собирательница, могла лишь наслаждаться Охотой издалека, слушая рассказы братьев и друзей. Иногда мне действительно хотелось бы, чтобы я стала охотницей, чтобы могла пройти все обряды, посвященные этому ремеслу, но Великая Мать решила иначе. Возможно если бы я тогда по счастливой случайности не пошла бы с бабушкой в лес, то и не стала бы той, кто я есть сейчас. Эффект бабочки, о котором однажды рассказал Норм, отразился бы на всем — и на друзьях, и на семье, и на моих непонятных взаимоотношениях с Нетейамом.       Я тяжело вздыхаю. Опять мои мысли уходят куда-то в сторону юного дарования. Лучше уж подумать о предстоящей вылазке. Если созрели новые ягоды, то все собирательницы Оматикайя соберутся ранним вечером, чтобы отобрать самые сочные ягоды для приготовления дурманящего напитка, вина, как его окрестил Джейк Салли, распробовав в первый раз. Если все пойдет по плану, и мы соберем много ягод, то две раковины чудо-напитка достанутся мне, конечно по тщательным надзором родителей или же Лумари. До моего обряда признания в качестве взрослого на’ви осталось чуть меньше года, от чего все окружающие трясутся надо мной. Раздражает немного, но все ещё приятно. — Каина! — раздается весёлый голос позади, я оборачиваюсь и вижу Лумари.       Лумари, подвязав Сари к себе тканями, быстрым шагом подходит ко мне и ярко улыбается. От её движений фиолетовые бусины на концах косичек звонко стучат, разбавляя утреннюю тишину. Малышка кряхтит, пытаясь вытянуть маленькую ладонь и цепляясь тонкими пальчиками за длинные волосы своей матери. Я улыбаюсь, смотря на названную сестру, и чуть расправляю плечи, от чего-то на душе стало чуть легче. — Лумари, — выдыхаю я, — Взяла малышку с собой? — Нил’като будет занят, — девушка подхватывает корзину поудобней, упирая её в бок, — Тсахик сказала, что в этот раз пройдет большая группа струмбистов, от чего все будто с ума посходили, — Лумари в смехе качает головой, — Выйдя из маури, я встретила Ло’ака с горящими глазами. Спросила, что случилось, вид у него был такой, будто его либо огрели по голове копьем, либо он пропустил какое-то важное сражение, а он мне уже во всех красках рассказал, как ему приснилась Большая Охота, и сколько струмбистов он сразил. Я покивала головой, пожелала удачи на тренировках и побежала сюда. Летел на поляну начинающих охотников как икран, сбивая всё и всех со своего пути. — Это на него похоже, — склоняю голову к плечу, — Сколько его знаю, он заводится с полуслова. Идеальный компаньон для шалостей.       Лумари в небольшом испуге выпучивает свои янтарные глаза, и я снова смеюсь. Ло’ак идеально бы вписался в компании моих старших братьев, но, спасибо Эйве, он решил записать меня в друзья, а не Тира. Те бы разрушили поселение спустя неделю близкого общения, наверняка, споря о том, можно ли приручить пролемуров, и что будет, если попробовать привести их в маури.       Мы недолго стоим, ожидая Винуа, ведущей за собой остальных собирательниц. Собравшись все вместе, мы обмениваемся приветствиями, и выдвигаемся за пределы деревни.       Когда начинает смеркаться и виднеться звёзды, я закидываю увесистую корзину на поясницу и поднимаюсь. Большая часть уже выдвинулась в сторону Дерево-Дома, весело щебеча, малая часть, включающая меня и Винуа, идут в самом конце. Разглядывать звёзды я любила, в свободные вечера я брала с собой Кири и Ло’ака, чтобы устроиться на небольшой поляне и рассматривать созвездия, сверяя их с планшетом, любезно одолженным Нормом. А после «охоты» за плодами Эйвы, я, пытаясь не запнуться о могучие корни и стебли, закидывала голову назад и смотрела в темно-фиолетовое небо.       Винуа, идущая слева от меня, смотрит под ноги, корректирует мой маршрут, изредка переговаривается с Лумари и её подругой Сивой. В общем, стоит почти прекрасная тишина, разбавляемая тихими разговорами соплеменниц, стрекотом насекомыми и журчанием воды.       Визг с правой стороны, в которой должна протекать река, заставляет всех испуганно остановится, но, услышав последовавший за ним громкий смех, все лишь покачали головой и пошли дальше. Юные на’ви, перед тем как пройти брачный ритуал перед Эйвой, зачастую устраивают совместные вылазки на реку, чтобы провести время вдвоем. Свидание, как сказал нам с Кири Джейк. Помнится мне, Ло’ак тоже рассказывал о свидании, который скрепляет симпатию между на’ви, после лекций Нормана. Младший Салли потом ещё неделю хвастался, что его пригласила на этот обряд местная красавица. Будучи в шоке, Ло’ак тогда ничего не ответил, и в итоге красавица Алитея сочеталась браками уза с наездником из клана Ветров. Лишь спустя время Ло’ак признался, что засмущался, а Алитея подумала, что он грубиян и ушла. — Каина, — тихо говорит Винуа, я отрываюсь от любования звезд и задираю голову, что рассмотреть свою, можно сказать, наставницу, — Готова к обряду?       Хоть мой обряд совершеннолетия состоится нескоро, но я единственная собирательница, не получившая признание от племени, а еще и самая ближайшая к совершеннолетию среди всех молодых на’ви. Многие считают, что отец не поступится гордостью, устроив после обряда крупное празднование, в конце концов, я единственная дочь и сестра, от того ожидания моего окружения становятся почти заоблачными. — Конечно, — киваю я, — Тогда я уже могу со спокойной душой брать раковины вина для себя. — Только об одном и думаешь, — Винуа смеется, закидывая голову назад, — Коль ты станешь взрослой, то и женихи появится. Интересное будет зрелище!       Недоуменно склонив голову, я поворачиваюсь к Луме, которая во все уши слушает наш разговор. Та лишь пожимает плечами, от чего корзина с ягодами скатывается чуть вниз, но та её быстро перехватывает, но на её губах красуется подозрительно широкая улыбка. — Ты о чем? — спрашиваю наконец я, повернувшись к Винуа. — Твоя семья и друзья любых женихов от тебя отвадят, только взглянув на них, — всё ещё смеется Винуа, — Там один Джинтаро чего стоит! Многие юноши уже приглядываются к тебе, но Джинтаро быстренько вызывает их на тренировочный бой. Там-то пыл женихов уже падает окончательно.       Я отвожу взгляд на тропу, по которой мы идем, и пытаюсь вспомнить хоть что-то, связанное с поклонниками и Джином, за последнее время. На ум лишь приходит момент, когда мы с Кири плавали в озере. Мы тогда выжимали топы, сняв их с себя, и даже не думали о том, что нас кто-то может обнаружить. Хихикая, мы уже собирались одеть топы на себя, как из леса в развалочку вышла группа молодых охотников, среди которых был Тир. Тот так быстро выдвинулся вперед, закрывая нас широким разворотом плеч, тогда же я увидела и Нетейама. Тот аккуратно вышел к нам, помог завязать тонкие нити на шее и извинился за причиненное неудобство. За Джином подобных поступков и слухов замечено не было, так что я пыталась со всех сил не усомниться в словах Винуа. — У тебя такое лицо, Каина, — продолжает Винуа, — Будто сырого тейлу проглотила. Я не хотела портить тебе настроение, прости. — Это ты меня прости, — тихо отвечаю я, — Просто не хочу думать о прелестях взрослой жизни, включающих в себя партнера и брачного ритуала. Как-то далеко для меня все это. — Я понимаю, малышка, — Винуа, придерживая груз на спине одной рукой, треплет мои волосы узкой ладонью, — Сама такой же была. Твое придет тогда, когда Великая Мать поймет, что ты готова.       Пройдя ворота, мы подходим к большому маури, в котором хранятся все нами добытые продукты. Аккуратно выстроив корзины в ряд, я прощаюсь со всеми и двигаюсь в сторону дома. Настроение от чего-то игривое, хвост возбужденно бьёт меня по икре с каждым шагом. Слегка подпрыгивая, я иду по узкой тропе, толком не смотря по сторонам. Именно поэтому задев плечом что-то крупное и твердое, я почти валюсь с ног, но меня неожиданно подхватывают сзади. Мой хвост сильно ударяет спасителя по бедру, и я поднимаю взгляд.       Передо мной стоит подозрительно красивый юноша, его тёмно-синяя кожа переливается под светом луны, а ярко-жёлтые глаза смотрят на меня. Их обладатель, словно сканируя меня, пробегает по всему телу взглядом, а после обращает внимание на мое лицо. Находясь в очень неудобном положении, я уже собираюсь отпрянуть от спасших меня рук, как меня резко ставят на землю, от чего я давлю слабый крик, и наконец понимаю, кто же меня спас.       Нетейам, сложив руки на груди, встает чуть впереди меня, закрывая от взора незнакомца. Незнакомый на’ви как-то непонятно выдыхает и поджимает губы, смотря прямо на Салли. Нетейам был чуть ниже, его плечи были не столь широки, как у незнакомца, но ужаса он внушал более чем. Мои уши прижимаются к голове, взгляд бегает от спины сына вождя к глазам незнакомца. Почему Нетейам стоит именно так, почему он развернулся ко мне спиной и закрыл ею, будто оберегая. Я мялась, боясь хоть как-то нарушить тишину. — Ты прибывший из клана наездников? — спрашивает Нетейам. Его глубокий и хриплый голос словно нервным импульсом пронесся по всему телу, покалывая на кончиках пальцев. — Да, — самодовольно улыбается незнакомый, — Меня зовут Тейл, красавица, — обращается он ко мне, разглядывая. Что-то неведомое мне плескалось в его ярких глазах, от чего я невольно прижимаюсь к спине Нетейама. — Тейл, — вкрадчиво проговаривает Салли, — Она ещё не прошла обряд совершеннолетия, так что не надо на неё смотреть как на кусок мяса. — И от чего же ты тогда трешься с ней так? — противный голос Тейла пробирает не одну меня, Нетейам словно сжался всем телом. Его плечи будто и не стали закрывать меня от взора всадника, теплая спина, за которую я пыталась спрятаться, стала прохладной, — На сестру не похожа, — заключает на’ви, смотря на нас. — Тейл, — неожиданно раздается за моей спиной, и я узнаю голос вождя, Джейка Салли, — прекрати досаждать девушке и моему сыну.       Тейл лишь закатывает глаза и разворачивается к нам спиной, его чёрные мелко заплетенные волосы бьют его по плечам. Я испуганно выдыхаю и убираю руки со спины Нетейама. Так вот о чем говорила Винуа, наконец понимаю я, поворачиваясь к Оло’эйктану. Джейк Салли, задумавшись, смотрит в спину Тейлу и лишь мгновение спустя переводит взгляд на меня и Нетейама. Я прикладываю пальцы ко лбу, слегка наклоняясь к вождю. Джейк ответно кивает. — Отведи Киану, — говорит Джейк сыну и идет дальше.       Я поднимаю взгляд на Нетейама, который лишь грузно выдыхает. Мало того, что Тейл выбил у него почву из-под ног, поставив в очень неловкое положение, так и вождь отправил проследить, не найду ли я еще своей вертлявой пятой точкой новые приключения. В общем, вечер в итоге сложился неудачный, подвожу я итоги, распрямляясь. Нетейам, будто выйдя из транса, расправляет плечи и мягко улыбается мне.       Сейчас не время думать о том, какое бремя, в лице меня, вынужден нести старший сын вождя. Лучше уж думать о том, что завтра я наконец займусь виноделием, а после смогу пойти и отдохнуть на любимую поляну, чтобы полюбоваться звездами. Если, конечно, не появится ещё какие-то планы.       Я, потеряв пыл, медленно плетусь чуть позади Нетейама. Затишье угнетает, и я даже не знаю, что сказать, чтобы развеять странное непонятное напряжение, накрывшее нас словно купол. Благо, Нетейам решает разрушить молчание покашляванием. — Тебе стоит быть аккуратнее, — тихо говорит Нетейам, — Многие прибывают, чтобы посмотреть на Охоту своими глазами. Не все знают, что ты ещё юна. — Я понимаю, — шепчу я, рассматривая крепкую синюю, украшенную голубыми узорами в полоску, от чего-то мои собственные не казались столь красивыми.       Нетейам мотает головой, будто отрицает, что я действительно всё понимаю. Для него я будто ребенок, который ещё не понимает, какой груз на плечах он несёт. Я давлю возмущение в себе, но мое тело выдает меня — хвост неистово мотается по сторонам, задевая меня по икре и пытаясь шлепнуть спутника. Нетейам усмехается, оборачивается и замечает, как я держу хвост ладонью, мягко перебирая пушистую кисточку. Улыбнувшись, Салли выравнивает шаг и идет рядом, приятно согревая мою левую сторону. Даже как-то не замечала, какой жар исходит от его натренированного тела. — Много ягод собрали? — спрашивает Нетейам, не отрывая взгляд от моего лица. — Даже слишком, — киваю я, — Вина будет гораздо больше, чем мы думали. С самого утра будем давить ягоды. Если управимся быстро, то к заходу солнца я буду уже свободна и смогу посмотреть на звезды. — Звезды? — Нетейам задирает голову, смотря в бескрайнее темное небо, — И чего же в них особенного? — Они дарят надежду, — слабо улыбаюсь, поднимая свой взгляд вверх и сразу опуская на Нетейама, — Вот думаешь, что одинок, смотришь на них, и все дурные мысли развеяться. В общем, радуют не только глаз, но и душу.       Нетейам лишь кивает и опускает взор вниз. Его янтарные глаза с маленькими крапинками карего скользят по моему лицу. Его взгляд не кажется неприятным, как это было с Тейлом. Внимание Салли приятно греет в груди, и это тепло течёт по всему телу. Я отвожу взгляд от его идеального лица и прокашливаюсь. Воздух вокруг нас будто накалился ещё более прежнего, напряжение колит оголенные руки и ноги, жар теплит шею и щеки. Молюсь Эйве, чтобы Нетейам не увидел, как я зарделась от его внимания, иначе наше с ним общение прекратится ещё на три года.       Будто заразившись моей былой игривостью, Нетейам весело шагает по тропе, стараясь не обгонять меня, его хвост то цепляет мою ногу, то вазы соплеменников, стоящие по бокам тропы. Юноша ничего не говорит, но почему-то тишина теперь не кажется напряженной, и мне не хочется скрыться за первый попавшийся валун. Салли, завидев мой большой маури, подуспокаивается и медленным шагом подходит к узкой лестнице, ведущей к дому. Штора из бусин на входе шелестит из-за дуновений ветра, но больше никаких признаков жизни не видно. — Увидимся завтра, — шепчет Нетейам, и я киваю.       Уходить не хочется совершенно. Нетейам же ждет, когда я поднимусь наверх, но молчит, рассматривая мое лицо. Я уже хочу поддаться неожиданному порыву, раздавшемуся внутри себя, обнять его, но останавливаюсь, опуская взгляд на свои стопы. Надеюсь, в доме есть вода, а то своими красными от ягод ногами я замараю всё, чего коснусь, думаю, шевеля пальцами.       Все ещё смотря на свои ноги, не замечаю легкого шага Салли, как не замечаю и того, что оказываюсь втянута в легкое объятие. Узкие ладони Нетейама касаются лопаток, чуть спускаются вниз и сразу же отпускают. Его дыхание коснулось правого уха, от чего мурашки пробежали стаей по шее. Вскинув руку вверх, старший уходит быстрым шагом, скрываясь в сумерках и множестве маури.       Встряхнулась всем телом прежде чем подняться по лестнице, если в доме же остался кто-то, то наверняка заметит, какая я нервная. Быстро преодолев ступени, я отодвигаю штору, а бусины приятно бьют по руке. Вытянувшись во весь рост, я облегченно вздыхаю и иду к своему гамаку в полной темноте, как сбоку раздается шорох. Я вздрагиваю, медленно поворачиваю голову к шуму, чтобы увидеть блеснувшие в темноте тёмно-желтые глаза матери. Выйдя из своего укрытия, мама воодушевленно подскакивает ко мне, приобнимает за плечи и заглядывает в лицо. — Каина, — нежно говорит мама, — Почему ты мне рассказала про сына вождя?       Сначала я подумала о Ло’аке. Рассказывать о младшем сыне было совершенно нечего. В последнее время он усиленно отбивается от внимания Нинат, но про это уже знают все. Многие видели их уходящими с патрулями — особенно видели, как Нинат то и время норовила прижаться к Салли. Так что я недоуменно поднимаю бровь. — Про Нетейама, — разъясняет мама, показывая на меня и улыбаюсь.       Теперь я ничего не понимаю от слова совсем. — До твоего совершеннолетия осталось немного, — щебечет она, отходя назад, — Но относись ко всему серьезно, пожалуйста, ты почти взрослая и должна понимать, что и как должно проходить. — Мам, — начинаю я, — Я ничего не поняла. Что случилось с Нетейамом?       Мама останавливается, упирает руки в бока и окидывает меня взглядом. — Ты случилась, — отвечает мама, — О, Великая Мать, одарившая меня прелестной дочерью, помоги ей.       Закатив глаза, я складываю руки на груди и, обойдя маму, падая на свой гамак. Мама ещё немного причитает о моей недалекости, но я лишь поудобней устраиваюсь и не обращаю внимание. Завтра предстоит тяжелый день, так что лучше уж я отосплюсь сполна. — А чего это Нетейам делал около нашего дома? — раздается голос отца, и я съеживаюсь от его взгляда, который, я точно уверена, устремлен прямо на меня. — Провожал он Киану, — отвечает мама, слышится стук и звон, видимо, она достает ожерелья для грядущего праздника, — Видел бы ты, как он смотрел, о, Эйва, я думала, что наша дочь не вернется сегодня домой.       Я призадумалась. Нетейам смотрел так, будто он готов меня выкинуть за пределы клана, чтобы я дорогу домой забыла и больше не доставляла ему неприятностей? Вполне похоже на правду. Кашлянув, я прерываю беседу родителей, и те уходят, но их голоса я все ещё слышу. — Смотри, заявится через несколько лун, — воодушевленно говорит мама, — И все, не было у тебя дочери.       Больше я ничего не слышала, так что положив ладонь под щеку, принялась осмысливать услышанное. То Винуа затронула обряд, то мама затронула, в какой-то степени, больную для меня тему, читать как Нетейама, а несколько дней назад Кири, поднявшую тему о взрослой жизни. Все, будто сговорившись, говорили со мной только об одном — взрослая жизнь. Меня аж передернуло. Никаких прелестей в этом не видно.       Так и размышляя о произошедшем за последнее время, я и уснула.       Странно, как хорошо я помню свой сон. На’ви с луком за спиной поправляет очки для полетов, я не различаю его лица, но оно все равно очень напоминает мне кого-то. На’ви улыбается, тянет аккуратную узкую ладонь к моим волосам. Он неожиданно притягивает меня к себе, сжимая мои волосы, и крепко целует. Словно почувствовав жар чужих губ, я подрываюсь с места. — Мать твою, — шепчу я, оглядываясь по сторонам. Все на своих местах: Джинтаро, скинув ногу с гамака, громко храпит, Тир’кхан зарылся поглубже, мама приобнимает папу на своем большом ложе. Лишь я, все ещё чувствуя жар на губах, не сплю и не нахожу себе места.       Поднявшись, я аккуратными шагами в такт храпа Джина двигаюсь в сторону шторы. Аккуратно отодвинув её, чтобы никто не проснулась из-за бряканья бусин, я выхожу на улицу и вдыхаю прохладный влажный воздух. Я примостилась на крайнюю ступеньку у самого входа и тихо наблюдаю за близящимся рассветом, в голове обдумывая, что меньше мне стоит слушать старших перед сном, а то вот как потом это играет на мне.       Действительно, приснится же такое! На’ви, который так страстно и нежно притянул меня к себе! Во сне я чувствовала себя икраном, свободно парящим в небе, настолько мне было хорошо. Я мотаю головой. Птички-дебилки вылетайте, как говорит Макс. Если я не сплю, а рассвет уже скоро, то стоит пойти к ручью и умыться. Уснуть сейчас явно не смогу.       Быстро спустившись по лестнице, я поправляю набедренную повязку и двигаюсь по переулкам к воротам, чтобы выйти к самому ближнему ручью. Ступая красными ногами по тропе, я кивнула стражам, выходя из деревни, и медленно направилась к ручью. Мало на’ви умывались отстоявшейся водой, предпочитая холодную ручьевую, поэтому я не удивилась, заметив черные макушки Ло’ака и Кири. — Доброе утро, — улыбается Кири, смотря на меня, — Ты вчера не пришла на ужин, все хорошо? — Я уснула, как только дошла до дома, — улыбаюсь я в ответ. О пропущенном ужине, я вчера и думать забыла, — Было что-нибудь интересное? — Нетейам рассказал, что один настойчивый хотел с тобой пообщаться, — подает голос Ло’ак, он хмурится, перебирая пальцами, — Тир уже рассказал об этом твоей семье, ну и Джинтаро теперь наказано убирать навоз лютоконей до твоего обряда совершеннолетия. — Понятно, — выдыхаю я, ступая в быстро бегущий ручей и отмывая стопы, — Пропустила самое интересное, как обычно. — Ты еще не видела, как Тир пыжился перед этим Тейлом, — Кири складывает руки в замок и прижимает к груди, — Это было очень смешно. Он то язык показывал, то мускулами игрался, в общем, показывал из себя такого защитника. — Ещё ты не единственная жертва этого воображалы, — добавляет Ло’ак, ставя руки в бока, он хмурится, а его жевалки играют под синей кожей, — Он ко многим приставал, даже к Лумари, — на это и удивленно распахиваю глаза. Думаю, от Нила этому «воображале» досталось сполна. — А ещё и к Нинат, — добавляет Кири, Ло’ак на это кивает, и его взгляд становится более тяжелым.       Все замолкают, лишь слышится шум воды. Отмыв ноги, я зачерпываю холодную воду в ладони и умываю лицо. Вслед провожу мокрыми ладонями по шее, задевая волосы, по плечам и рукам. Ополоснувшись, я вышагиваю из ручья, встряхиваю головой, от чего волосы бьют по лопаткам. — А вы чего, собственно говоря, так рано встали, — говорю я, — Тебя, Ло’ак, — киваю на него, — в такое время не добудишься.       Ло’ак отводит взгляд, игнорируя меня. Насколько я знаю, сегодня он снова был в патруле, возможно, его настроение ухудшилось после времяпрепровождением с Нинат. Или же это все последствия общего ужина. Тейл, как я поняла, никому не понравился. — Нетейам сегодня подорвался минут двадцать назад, попросил сходить с ним к ручью, — отвечает Кири, заглядывая назад. Я выглядываю и вижу Нетейама, уставившегося на едва заметное течение ручья, — Ни я, ни Ло не спали, так что решили составить компанию. А ты чего здесь так рано? — Сон странный приснился, — я пожимаю плечами.       К нам подходит Нетейам, отвлекшись от созерцания природы из-за нашего разговора. Он прикусывает нижнюю губу, когда видит меня, и кивает. Я киваю в ответ, ступая ближе к Ло’аку, освобождая место для старшего Салли. Нетейам выглядит уставшим, легкие тени осели под его янтарными глазами, его волосы растрепаны, видно ночь у него выдалась ужасная.       Кири прерывает неловкое молчание, возникшее после появления Нетейама, рассказывая о том, чему она научилась за последние дни по пути становления целителем. Учась особенностям целительства под крылом своей бабушки, Мо’ат, Кири делала большие успехи, Эйва будто благоволила её успехам — вся фауна и флора относилось к Кири если не с любовью, то с уважением, как и она, почитая детей Великой Матери. Её талант и знания многие оценили, её настойки и мази расхватывают как горячие пирожки, посему она пользуется большой популярностью в Оматикайя.       Рассказав про последнюю сделанную ею настойку по секретному рецепту тсахик, девушка замолкает и качается всем телом. Её короткие волосы в такт движениям скользят по плечам. Я невольно засматриваюсь на них. Порой мне и самой хочется коротко постричь волосы, а потом я думаю, что и так хорошо. И так по кругу. Не знаю почему, но я начинаю покачиваться с мысов на пятки, вторя Кири. Ло’ак лишь закатывает глаза, отворачиваясь и вглядываясь в лесную рощу. Нетейам усмехается, смотря как мы с его сестрой синхронизировались, и кладет руки на плечи, прижимая к себе. — Как я рад, что вы есть в моей жизни, — говорит он, покрепче прижимая нас к себе, и я держусь рукой за его предплечье, чтобы не поскользнуться или растечься лужицей, Ло’ак, повернув к нам голову, показушно цокнул языком и закатил глаза, но стоило старшему Салли поманить ладонью, тот Ло влетел в объятье, — Так даже лучше.       Вот так мы и стоим у ручья в раннее утро, крепко обнимаясь и купаясь во внимании Салли. Нетейам крепко Ло’ака и Кири левой рукой, он обнимает младшего брата плечо, пока сестра уютно устроилась под боком, обнимая братьев. Правая рука Нетейам греет ребра, не опускается и не поднимается, но стоит мне чуть двинутся, как крепко прижимает к себе, чуть сдавливая нежную кожу ребер.       Я поджимаю губы и поднимаю взгляд на старшего. На лице улыбка, закрытые глаза с темными пятнами под ними из-за, наверняка, бессонной ночи, но при всем этом он выглядит хорошо, тонкие косички спадают на нос и щеки. Нетейам открывает глаза, устремляет свой взгляд на меня и улыбается. По-другому. Сердце будто падает в желудок, жар наливает щеки, но я все ещё смотрю в ответ.       О, Эйва, надеюсь, ты поможешь мне все-таки понять, что происходит в голове юного дарования.