3

      Большая Охота, в который раз, проходит успешно. Разделанные туши, полностью укатанные в большие листья, ждут своего часа, вино успело забродить, большую часть раковин отнесли в Дерево-Дом, на каждую собирательницу осталось по две из них, но все были довольны и этим. Вечером планировалось Охотническое торжество, все были преисполнены энтузиазмом, ожидая, что произойдет на сегодняшнем празднике.       Многие пары пообещали друг друга перед Эйвой именно после торжества, от чего заядлые сплетницы выуживали своим цепким взглядом любые подозрительные парочки, ставили ягоды или орехи, кто же в итоге объявит завтра о состоявшемся обряде, и ждали. Их терпению можно только позавидовать, даже самый матёрый охотник не смог бы выжидать дичь столь долго, сколько они выжидали новоиспеченных супругов. Смех да и только, честно говоря. Но почему-то именно в этот раз, за последние три года, как я помогаю готовить яства и питье, я оказалась втянута в глупый спор. Возможно потому что одна ставила на Джинтаро, потому что по возрасту он был единственным холостым в поселении, а другая на Нетейма, потому что сын вождя уже почти два года как «созревший», но всё ещё холост. — А ты что думаешь, Каина? — спрашивает меня Эланви, заплетая тонкие косички своей сопернице по спору и одновременно сестре Талире. — Надеюсь, что Джинтаро, — пожимаю я плечами, и мои соплеменницы одновременно кивают. Эланви больно дергает сестру за волосы, чтобы не вертелась, и я усмехаюсь, — Он уже надоел храпеть на весь маури. Я боюсь за наших соседей, если мы едва смирились с этим бульдозером, то они и подавно примирится с этим не могут. А так, стоит ему сочетать себя с кем-то перед Эйвой, съедет на окраину поселения, поближе к задним воротам, и будет отпугивать всех танаторов и змееволков поблизости своим мелодичным голоском. — Какая же ты хорошая сестра, — перед бревном, на котором мы отдыхали и болтали, проходит Джинтаро, скептично надув губы, — Прям цены тебе нет.       Эланви и Талира заливаются смехом, смотря как Джинтаро сильно качая бедрами проходит мимо нас с лопатой. Видимо он только закончил свою ежедневное наказание по уборке загона, я злобно усмехаюсь, смотря, как грязные ноги скользят по тропе. Я молилась Эйве, чтобы Джин смачно шлепнулся, проскользив по траве, так и случилось. С отборным матом Джинтаро прокатился по зеленой траве вблизи Дерево-Дома и смачно шлепнулся, от чего наш с девочками смех разнесся по всей округе.       Джинтаро пыхтя поднимается и движется обратно к выходу из поселения, чтобы, наверное, сходить к ручью и наконец вымыть измазанные навозом стопы. Мы втроем сопровождаем его взглядом, пока он не покидает наше поле зрения, а после уже принимаемся ставить ставки. Я решила поставить то немногое, что у меня было в личном запасе — корзина ягод и лоханка орехов. Если наша ставка с Эланви выиграет, то мы поделим пополам три корзины ягод, лоханку орехов и две корзины йово, кисло-сладких плодов. В общем, объедимся сполна.       Талира же, в режиме Последней Тени, выглядывала молодых на’ви, выискивая кого-то. Она махнула рукой, когда увидела Нетейама и подозвала его к нам. Эланви в который раз больно дернула её за косы, подвязывая красные бусины. Сестра слабо зашипела, прижимая уши к голове, но постаралась вернуть себе лицо, когда подошёл сын вождя. Они были одногодками и какое-то время общались довольно близко, до тех пор пока Талира не увлеклась одним на’ви так сильно, что про друзей забыла. Благо сейчас она была более разумной и извинилась перед давним другом за тот поступок, от чего в их отношениях теперь царила гармония. — Нетейам, — начинает Талира, и её хвост начинает звонко бить по бревну, возле которого она сидела, старшая на неё шикнула, чтобы успокоилась и позволила спокойно закончить прическу, — Хочешь принять участие в ставках?       Я приподнимаю бровь, смотря то на сестер, то на Салли. Раньше я думала, что это баловство присуще только заскучавшим собирательницам, а оказывается в них может принять участие любой желающий. Думаю, если бы об этом услышал Тир’кхан, также бродивший в холостяках Оматикайя, то определенно поставил бы на себя, выбрал бы любую на’ви из своих «фанаток», коих было действительно много, и с удовольствием бы объелся всего, что выиграл, непременно деля с новоиспеченной парой. — В этот раз не откажусь, — усмехается Нетейам, обходя Талиру, сидевшую в наших ногах, и садясь рядом со мной, от чего я оказалась вплотную к Эланви, — В этом году есть многообещающие женихи или невесты?       Эланви толкает меня локтем, попадая прямо в предплечье, и я вынужденно придвигаюсь уже вплотную к Нетейаму — выбора уже нет. Конечно, я могла бы спуститься к Талире, но это уже будет слишком подозрительно и некрасиво по отношению к другу, когда у нас только появилось хрупкое равновесие. Обреченно вздохнув, я закидываю голову назад, прислушиваясь к разговору. — В этом году, как и в прошлом, — начинает Эланви, заплетя последнюю косичку, натягивает бусину и хлопает сестру по плечу, та чуть приподнимается и поворачивается к нам лицом, припадая к старшей на колени, — Ты и Джинтаро — главные темы для обсуждения. Насколько я знаю, большинство старших собирательниц уже сватают тебе своих дочерей и внучек, — Эланви несколько раз кивает, будто вспоминая, — Ну а наши ровесницы больше ставят на Джинтаро, красавец благородных кровей и один из великих охотников Оматикайя, жених года, грубо говоря. — Понятно, — выдыхает Нетейам, свесив голову, — Других кандидатов нет… Тогда я ставлю на Джинтаро.       Талира, будто что-то поняв, поднимает голову и давит возмущенный вздох. — Так нечестно! — Талира чуть ли шипит в нашу сторону, отодвигаясь от сестры, — Теперь-то мы точно знаем, что Нетейам в пролете и не будет сочетаться сегодня ночью с кем-то! — Эланви и Нетейам смеются, я лишь пожимаю плечами и улыбаюсь. — А представьте это будет Ло’ак, — предлагаю неожиданного кандидата, и все возмущенно смотрят на меня, — Ну а что? Это же будет самый настоящий сюрприз! Он, только пройдя унилтарон, решит сочетаться с кем-то, например, Нинат. — Слышал бы Ло твои слова, — говорит Нетейам, хмурясь и поднимая взгляд вверх, — Валялась бы ты в куче навоза или того похуже. — Главное, чтобы на съедение палулукану не бросил, остальное уже вторично, — отвечаю ему, склонив голову, — А вот слышал бы Ло твои слова, он бы ужасно обиделся, между прочим. Чтоб он собственноручно бросил лучшего друга плавать в навозе лютоконей, когда он доброй души на’ви! — И где он стоит? — Нетейам прищуривает глаза, сразу же опуская взгляд и вглядываясь в маури и редкие кусты на территории поселения. Я облегчаю ему задачу, указав пальцем на огромную вазу, в которую скидывали шкурки от плодов, и появляется маленькая голова Ло’ака, который подслушивал наш разговор. А для чего подслушивал, непонятно.       Ло’ак, поняв что рассекретили, выдвинулся из укрытия и в несколько шагов подошел к нам, садясь в моих ногах, его голова падает на мое бедро, и он удрученно стонет, закрывая глаза. Видимо Ло’ак, устав от подготовке к празднеству, вышел на улицу подышать да погулять, ища себе приключение. А напоровшись на нас, громко щебечущих о возможной паре, устроился за отходной вазой и слушал. — Нетейам точно в этом году пролетает, — наконец говорит он, открывая глаза и смотря прямо на меня, я щелкаю по розовому носу, и тот начинает хмуриться, — Так что я тоже ставлю на Джинтаро. Потому что я видел, как он примиленько общался с дочерью пастуха Кириной. Ох, искры так летели от них, вы бы видели, — он поднимает правую руку и тычет пальцем мне в переносицу, — Во-первых, за мою холостую жизнь я буду цепляться до последного, а во-вторых, спасибо за слова о моей доброй душе, — теперь он пальцы от меня убирает и тычет в нос склонившегося к нему Нетейама, — А ты, дурень, не смей так шутить в сторону Каи, она натура у нас чувствительная, воспринимает всерьёз все, что надо и не надо, расстроится и пойдет топиться в ближайшем луже. — Да не все так серьезно, Ло’ак, — говорю я, заправляя тонкие косички друга за ухо, — Так что не надо так бычиться, особенно на брата. — Завелся-то с полуоборота, — хихикает Талира, наблюдая за перепалкой братьев, — У Ло’ака нервно в последнее время шалят, что он уже на братца готов кинуться.       Ло лишь закатывает глаза и встает с земли, отряхивая задницу, в последний раз смотрит на Нетейама, будто передавая ему сообщения невербальным способом, на что старший отмахивается, громко вздыхает и встает с бревна. Холодный воздух сразу же скользит по ногам, и я в который раз понимаю, какая же у старшего Салли горячая кожа, мурашки бегут по правой стороне тела, от чего я резко передергиваю всем телом. Нетейам не прощается, ведь мы все увидимся на празднике, и уходит вслед за братом — одевать наряды, да и прихорашиваться. — Теперь я тоже хочу поставить на Джинтаро! — кряхтит Талира, поднимаясь с земли и падая на ранее нагретое место справа от меня, — Можно ещё поменять ставку? — Неа, — хитро улыбается Эланви, демонстрируя клыки. — В следующем году моя ставка точно выиграет, — обреченно говорит девушка, разминая стопы. Вот уже второй раз она ставит на Нетейама и проигрывает, в то время как ставки Эланви, почти провидица какая-то, выигрывают. Так что я почти не сомневалась в том, что брат порадует нас завтра хорошими вестями о своем переезде. — Это я тебе гарантирую, — улыбается Эланви уже без хитрости и подмигивает мне, — Правда же, Каина? — Ну, наверное, — я пожимаю плечами, задумываясь, Эланви начинает хохотать, пока Талира пытается из вежливости сдержать свой смех.       Мы ещё недолго сидим, обсуждая грядущий праздник. Как только начинает смеркаться, я поднимаюсь с бревна и иду в сторону своего маури. Мама вместе с Лумари решили сплести всем похожие набедренные повязки и наручные браслеты, поэтому они выпнули всех ничегонеделающих и с самого утра корпели над нарядами. Лумари сказала, что наряды должны получиться идеальными, но я в их таланте не сомневалась.       Подойдя к маури, я вижу папу, который то спускался, то поднимался по лестнице. Стоило ему подойти как можно ближе к шторе, то слышался громкий окрик мамы, и мужчина спускался обратно, выжидал пару секунд и поднимался обратно. В общем, залипательное зрелище. Решаю попытать удачу и поднимаюсь наверх, отворив шторку, мама рукой призывает меня помочь. — Мы не успеваем сплести вам с Лумари топы, — шепчет мама и разворачивает изделие. Ярко-жёлтые кружевные топы сплетены ровно наполовину, — Поэтому давай помогай.       Я присаживаюсь рядом, слегка отпинывая готовые набедренные повязки в угол, подхватываю другой топ, сразу же приступая к работе. Перекинув петельку, просунуть нить сюда, поудобнее перехватываю, ещё одну петлю закрепляю нитью, стараясь придать топу ажурный и аккуратный вид. Покрасоваться на празднике все же хотелось. Спустя десятки петлей и рядов я откусываю нить и рассматриваю топ. Мама довольно кивает под боком, Лумари увлеченно пришивает перья к своим набедренной повязке и топу. И все же чего-то не хватает, думаю я. Ниток сталось немного, но я надеюсь, что у меня получится сделать по низу топу несколько нитей с кисточками наконец. Если и не получится красиво, то точно запомнится. Легкие махинации пальцами, пара советов от мамы, и я довольно улыбаюсь, прикладывая топ к груди. Лумари отрывается от своего занятия и показывает большой палец вверх. — Все уже собираются, — раздается недовольный голос отца, — Вы там скоро? Мы уже заждались.       Мама просит их подождать еще несколько минут, и мы быстро переодеваемся, сверкая всеми оттенками желтого, зовем мужскую половину семьи внутрь и выходим на улицу, ожидая, когда переоденутся они. Стоя рядом с мамой и краем уха слыша её с Лумари разговор, я замечаю заинтересованные взгляды всех, кто идет к Дерево-Дому. К большому сожалению, с нашей улицы быстрее всего зайти в главное место клана, поэтому на’ви снуют здесь слишком часто. Их взгляды уж слишком смущают, но я стараюсь не обращать на них внимание. — Ну как вам? — Тир вылетает из маури, от чего шторка громко звенит, и играется мускулами, подмигивая нам. Его охровая повязка украшена сине-фиолетовыми перьями, браслет, который плела Лумари, переливается красно-оранжевым. — Отлично, сынок, — улыбается мама, а я закатываю глаза, любимчика издалека видно.       Следом за Тиром выходит Джинтаро. Он лишь выгибается в спине, демонстрируя задницу едва прикрытую перьями, и улыбается. Не получив должной похвалы и оваций, Джинтаро спускается к нам и припадает к плечу Тира. Нил же своим появлением вызвал бурю эмоций у Лумари, та громко улюлюкала, напугав проходящих мимо соплеменников. Но наша всеобщая реакция на отца заставила всех на’ви, мимолетом наблюдающих за нашим представлением, отпрыгнуть на добрых десять метров. Папа, включив самое настоящее обаяние, передающееся по наследству, посылал нам воздушные поцелуи, делал вид, будто ищет кого-то, заметив кого-то в маленькой толпе, быстро спускается по лестнице, перелетая по несколько ступеней, и крепко хватает маму, кружа в объятиях. Семья дружно улюлюкает, наблюдая самое настоящее шоу.       Папа поклонился нам и проходящим и обнял маму за талию, ведя нас к Дерево-Дому. Шум и гомон стояли по узким улицам Оматикайя, тут и там смеялись, обсуждали сегодняшний вечер. Охота прошла более чем успешно, ажиотаж поднялся крупный, от чего все были преисполнены энтузиазмом. Петь и танцевать сегодня явно будут до рассвета. Хотелось бы и мне полноценно отдаться музыке, да только тырнут меня с праздника пораньше, как и весь молодняк.       Джин то и дело подначивал Тира совершить какую-нибудь шалость — то спрятаться в кустах и пугать мимо идущих девушек, то помериться силами в бою на кулаках. Благо их пыл поумерил Нил и растащил по разным сторонам тропы, до самого входа он блюдил, чтобы никто из них не сократил дистанцию или не убежал в кусты. Лумари, воодушевившись настроем Нила, также бегала взглядом от одного к другому. Смотря какая же Лумари миниатюрная для своих двадцати лет, выглядело до абсурдного смешно, как она, задирая голову и щуря глаза, пыталась повлиять на неугомонных. Либо же Тир с Джином испугались невестки, либо же выглядывающего из-за её макушки Нил’като, но шли они смиренно, разглядывая редкие камушки да пыль.       Зайдя внутрь Дерево-Дома, я заметила огромное столпотворение. После войны с небесными людьми, клан разросся до больших размеров, от чего народу было так много, что пришлось присвоить ближайшие территории для постройки хижин. Неудивительно было увидеть, как много на’ви теперь собираются на всеобщие праздники, но дух захватывало.       Отец с матерью отходят к Джейку Салли, который стоял во всем обмундировании — ободок Оло’эйктана и перьевая накидка, делающая его плечи раза в два мощнее и шире. Друзей я вижу недалеко от огромного костра, так что, быстро попрощавшись с Джином и Нилом, я беру Тир’кхана за руку и веду через группы на’ви к друзьям. Обойдя костер, я отпускаю руку Тира и аккуратно обнимаю Кири со спины. — Каина, — с улыбкой выдыхает подруга, держа мои руки, — Как же ты прекрасно выглядишь, — она оборачивается ко мне лицом, отпуская мои руки, взгляд Кири скользит по всему телу, и я с улыбкой делаю оборот вокруг себя, — Этот цвет так тебе подходит! Если бы я знала, в чем ты будешь, то постаралась бы соответствовать. — У всей семьи парные наряды, — говорит Тир, демонстрируя свою повязку, — Мама весь день убила на это, но для чего так и не сказала. — Для поднятие настроения, — предполагаю я, — Либо же она поставила на Джинтаро и решила убить двух змееволков одной стрелой — и на празднике запомниться, и Джинтаро поздравить с свершением брачного ритуала. — Почему я так поздно узнаю о каких-то там ставках на будущую пару, — брат хмурится, складывая руки на груди, — Знал бы, точно поставил бы на Нетейама. Ты смотри, какой жених завидный, — он показывает кивком головы на своего лучшего друга, и я наконец рассматриваю старшего Салли.       Нетейам был словно сошедший с картин небесных людей. Тонкий стан, обрамляемый фиолетовыми узорами, иссиня-черная набедренная повязка, на которой были подвязаны фиолетовые бусины в цвет узоров, его идеальные черты лица, подчеркнутые огненными всполохами, стали будто бы ещё прекраснее, глаза были подведены черной краской, а чёрные волосы собраны в низкий хвост, открывая взору мощную шею.       Я сглатываю и отвожу взгляд, упираясь им в Ло’ака. Младший Салли гаденько улыбается, прищуривая жёлтые глаза, также подведенные черной краской. Кири тычет в брата локтем и извиняюще мне улыбается. Я обвожу взглядом хрупкую фигуру подруги и замечаю, что у них троих парные наряды — фиолетовые узоры у парней с черными повязками и фиолетовые вверх и низ у Кири. Не мы одни решили внести красок. — Так, — Ло’ак громко хлопает в ладони, — Скоро начнется фестиваль, так что предлагаю не разбегаться и сесть рядом друг с другом, — все согласно кивают и сразу же оглядываются, чтобы найти место для всей толпы.       Нетейам показывает пальцем на уединенное место недалеко от костра, рядом с которым и будут происходить танцы, и мы дружным скопом движемся туда. Присев, я сразу же откидываюсь на руки и машу Джину, показывая, что я буду здесь. Старший брат кивает и отворачивается, сразу же начав болтать с кем-то, кого я не увидела. Я чуть двигаюсь, когда рядом со мной присаживается Кири. Все рассаживаются — Тир, к моему удивлению, сел по другую от Кири сторону, Ло’ак примостился ко мне, а Нетейам сел рядом с братом. Сначала мы болтаем, весело смеясь, когда молодые охотники рассказывают, как прошла Охота, то Ло’ак чуть не слетел с икрана по неведомой причине, то Тир на лютоконе снес парочку молодых охотников. Стоит нам замолчать, как раздается громкий удар барабанов — праздник начался.       Яркие всполохи огня отражаются на стенах, отражая тени танцовщиц. Они плавно двигают бедрами, выходя ближе в центр, движениями рук приковывают взгляды. Яркие краски на их теле подсвечиваются огнем и биолюминисцентом кожи. Белые наряды придают им вид семян Великой Матери, чистых душ, от чего представление кажется по-настоящему волшебным. Девушки собираются в круг и хватаются за руки. Они кружат в танце, изредка вытягивая руки то к огню, то к толпе на’ви. Я зачарованно гляжу, как их белые одеяния вторят каждому движению, красивыми складками следуют ритму музыки. Громкий удар барабана, и одна из танцовщиц падает на колени, вытягивая руки вверх. Все замолкают и бояться пошевелиться, лишь бы не нарушить сказочность момента. Следует еще один удар барабана и девушка встает, поклонившись. Помещение взрывается овациями. Все улюлюкают и хлопают в ладони, благодаря танцовщиц за открытие торжества.       Стоит танцовщицам уйти, как в центр зала выходит вождь с женой и тсахик. В праздничных одеяниях они смотрятся величественно. Джейк Салли, окинув каждого быстрым взглядом, улыбается. — Спасибо, братья и сестры, — начинает Оло’эйктан, — В этом году Эйва благоволила нам и послала мяса, которого хватит нам до следующей Большой Охоты. Также большую роль сыграли и новоиспеченные охотники. Я хочу объявить о начале фестиваля Охоты, — я замечаю, как Нейтири, жена вождя, достает чашу с кавой и протягивает её к Джейку, давая ему выпить.       Раздается ещё более громкое улюлюканье и все принимаются угощать кавой соседей и угощаться сами. Тир, ехидно улыбнувшись, протягивает чашу кавы к Кири, давая ей сделать глоток. Кири благодарно улыбается, принимает чашу из рук и дает сделать глоток Тир’кхану. Подруга поворачивается ко мне и вместо того, чтобы дать мне сделать глоток, сочувствующе улыбается и передает её мне в руки. Я поворачиваюсь к Ло’аку, чтобы напоить его, но вместо своего лучшего друга вижу с собой Нетейама. Протягиваю чашу, прислоняя её к губам старшего, а сама при этом молюсь Эйве, чтобы мои руки не дрогнули. Сделав глоток, Нетейам облизывает нижнюю губу и берёт в руки чашу. Его теплые пальцы касаются моих холодных, и я вздрагиваю, отрывая взгляд от его губ. Как дурочка пялилась, о, Эйва.       Напоив и передав чашу младшему брата, Нетейам откидывается на руки, разминая шею. Ло’ак довольно пристально вглядывается в гладь дурманящего напитка и резко поворачивается ко мне. — Может глоточек-то сделать ей можно? — спрашивает Ло’ак, жалостливо смотря то на профиль старшего брата, то на Тира, выглядывающего из-за Кири. Получив кивок от Тира, Ло’ак воодушевленно протягивает мне чашу, но, что-то обдумав, толкает брата локтем и вручает чашу, — пои её.       Нетейам закатывает глаза, но, покрепче взяв чашу, преподносит её к моим губам. Я, смотря прямо в его глаза, делаю глоток, сразу же чувствуя сладкий вкус кавы, медленно сменяющимся горьким. Как только старший передал чашу Ло’аку, я почувствовала жар, согревающий нутро. Жар распространился по рукам, делая их легкими и невесомыми. Неудивительно, что каву пить детям нельзя, такую эйфорию я никогда не ощущала. Я закрываю глаза, наслаждаясь приятной негой, растекшейся по телу, и чувствую легкое прикосновение к щеке. — Пролила немного, — говорит Нетейам, утирая каплю напитка с щеки, он проводит большим пальцем по и нижней губе, — Вот теперь идеально.       Я смущенно благодарю и поворачиваюсь к костру. Легкая музыка барабанов призывает на’ви танцевать и многие уже повставали со своих мест, собираясь парами и придаваясь мелодии. Я подтягиваю ноги к себе, кладу подбородок на колени, наблюдая, как наслаждаются вечером соплеменники. Легко двигаю головой, вторя звукам барабана и легкому завыванию флейты. Так и хочется самой пуститься в пляс, отдаться музыке и желанию, но я могу лишь притоптывать ногой.       Чьи-то ноги внезапно загораживает мне прекрасный вид, и я вынужденно поднимаю голову, чтобы встретиться взглядом с Тейлом, тем самым из клана Всадников. Он по-доброму улыбается мне и протягивает ладонь. Я оборачиваюсь на друзей и вижу, как они смотрят на него, все четверо нахмурились, поэтому пытаюсь игнорировать его. Видимо Тейл очень не любит, когда его игнорируют, поэтому хватает меня за предплечье и притягивает к себе, сразу же выводя на импровизированный танцпол.       Я испуганно оглядываюсь, вижу, как Тир грозно встает и выдвигается мне на помощь, но ему преграждают дорогу несколько на’ви, отвлекая его. Нетейам удерживает Ло’ака и Кири, не давая им встать. Вместо этого он встает сам и движется ко мне. Пытаюсь выскользнуть из цепких рук всадника, но Тейл лишь крепче сжимает руку, от чего я давлю всхлип — сил ему не занимать.       Всадник уводит меня глубже в толпу, где я уже не могу разглядеть ни друзей, ни знакомых. Как никогда мне не хватало Джинтаро, который, по словам Винуа, защищает меня от настойчивых ухажеров. Тейл отпускает меня и кладет ладонь на мою талию, притягивая ближе. Упираюсь руками в его грудь, но слабость от кавы не позволяет мне оказать должное сопротивление. И как назло, никому нет до меня дела. — В прошлый раз нас прервали, — шепчет на ухо Тейл, и я кривлю лицом. — А ты видимо не из понятливых, — говорю я ответ, отстраняясь от него, — Для сочетания я юна, да и ждать признания клана ради тебя совсем не хочется.       Тейл усмехается, но все еще держит меня подле себя. Я бросаю свои попытки отстраниться. В конце концов, ему надоест, и он меня отпустит. Вероятнее всего, он делает это на зло Нетейаму и Тиру, а как только выведет охотников на эмоции, отпустит меня и в итоге нарвется на взбучку. А если они устроят взбучку гостю, то бед не оберешься — Джейк явно оставит их без полетов и даст такое наказание, что мало не покажется.       Барабаны стучат совсем близко, и я невольно качаю головой в ритм, меня слабо волнует Тейл и его мнение обо мне, так что я могу немного отдаться танцам и провести вечер, так как давно хотела. Тейл кружит меня вокруг себя, каждый его шаг в такт музыки, улыбка начинает сама по себе появляться на лице, когда я вижу удивленные лица других. Мы приковываем взгляды рядом танцующих, они расступаются перед нами, давая на’ви в первых рядах возможность лицезреть на нас. Еще один оборот вокруг оси, и Тейл убирает руку с моего бока, позволяя самой кружиться в толпе. Я веду руками по всему телу, закрываю глаза, позволяя музыке вести меня.       Легкое касание к локтю разрушает мою иллюзию. Тейл притягивает меня ближе, и я поддаюсь. Он ведёт к меня музыкантам, я как зачарованная вторю каждому шагу, руками творю узоры, пока всадник качает головой наблюдая. Я перевожу взгляд в толпу и вижу своего отца, который недоуменно смотрит на меня. К танцам на торжествах относятся серьезно, ведь это зачастую интимный момент, поэтому я пристыженно прижимаю уши к голове. Отец что-то говорит матери, и та, отвлекаясь от беседы с Винуа, поднимает на меня взгляд. — Прости, — говорю я всаднику и отхожу к родителям, как нашкодивший ребенок. Меня немного ведёт, и это не остается без внимания. — Узнаю, кто напоил, — начинает отец, перекрикивая музыку и голоса, — Хвост оторву, — я киваю и сажусь рядом с папой.       Стоит мне только сесть, как мама нежно обнимает меня за плечо и прислоняет к своей груди. Легкие касания её пальцев к волосам усыпляют, от чего я проваливаюсь в легкую дрему.       Мама слегка тормошит меня, и я отстраняюсь. Сумерки окончательно опустились на леса, лишь свет от костра освещал ближайшие места. Мама помогает мне подняться на ноги, и я слабо потягиваюсь, растягивая мышцы. Последствий от питья кавы в конечностях не обнаружено, и я уже собираюсь попрощаться с родителями, чтобы пойти домой, как передо мной возникает высокое препятствие в лице Джинтаро. — Ну что, мелкая, — Джин ехидно улыбается, сложив руки на груди, — Плохо тебе? — я закатываю глаза, а Джинтаро смеется, — Ладно, пошли провожу тебя.       Джин виснет мне на плечо, постоянно рассказывая сплетни про каждого встречного. Конечно же, успел ещё раз посмеяться из-за ситуации с кавой, потом поинтересовался, что за мальчишка был со мной, потом уже, выйдя из Дерево-Дома, улыбнулся мне и помахал своей огромной рукой, мол, сама дойдешь, я тут постою и посмотрю. Я в который раз закатываю глаза, но все же улыбаюсь, махая брату в ответ. Что-что, а брат у меня действительно лучший.       Я складываю руки за спиной, бредя по улице. Тишина, стоящая сейчас, кажется очень непривычной. С моего рождения в клане кипит жизнь с утра до следующего утра. Так что редко когда можно вдоволь насладиться тишиной и одиночеством в Оматикайя. Я рассматриваю большие маури, полезные травы, которые начали высаживать рядом с домами для собственного удобства, огромные горшки для отходов, стоящие на каждом переулке. Все было сделано по инициативе Оло’эйктана, и многие благодарили Эйву за её подарок в лице Джейка Салли.       Пройдя ещё один переулок, я уже вижу дом, от чего становится немного грустно. Когда все будут продолжать веселье, я буду уныло качаться в гамаке, рассматривая ночное небо. Шаг замедляется, а руки падают вдоль тела. Домой идти не хочется, хочется прогуляться, подышать воздухом, наслаждаться моментом, но кто я такая, чтобы самолично принимать решения. Пройдя я обряд, я бы со свободной душой либо пошла на поляну или к ручью, либо продолжала бы сидеть с друзьями, обсуждала бы с Кири каждого парня, который взглянул бы нас. Но сейчас я ничего из этого не могу. — Каина, — хриплый голос раздается позади, отлетает от кожаных стен маури, и я быстро оборачиваюсь. Нетейам, слегка запыхавшись, упирается ладонями в колени, — Я бы хотел поговорить. — Ну, — я отворачиваюсь к нему и продолжаю неспешный шаг, — говори. — Может ты хотя бы остановишься? — Салли хватает меня за локоть, разворачивая к себе, — Спасибо       Во мне проснулась негодование. Целая лавина внезапно накрыла все тело. Не знаю, что меня довело больше. Странное поведение Нетейама, его новая любимая игра «горячо-холодно», где каждый раз обжигаться должна именно я, или же мои попытки как-то балансировать на грани. Я всплескиваю руками, заставляя старшего встать в ступор, и отхожу на два шага. — Говори, что хотел, и иди на праздник, — говорю, поднимая на него взгляд. — Я, — Салли мнется, отводит взгляд и поджимает губы, — Ты была счастлива с тем всадником?       Неожиданный вопрос. Я хмурюсь, окидывая охотника взглядом и вскидываю бровь. — Да, — отвечаю, отводя взгляд, — Ведь сделали так, чтобы мне было хорошо. Подумали о моих чувствах. Даже если изначально это не планировалось.       Нетейам хмурится. Я уже разворачиваюсь, стараясь выкинуть из головы этот бессмысленный диалог, но меня опять резко останавливают за локоть. Я уже собираюсь возмутиться, как чувствую тёплую ладонь на своей щеке и прохладные губы на своих. Легкий контраст заставляет ноги подкоситься, а само осознание, что Нетейам, сын вождя, держит меня и целует.       Легкое прикосновение к губам быстро заканчивается, я, ища большего, тянусь вперёд, но вместо этого чувствую легкий поцелуй в лоб. Чувствую как жар распространяется от щёк к шее, и вся покрываюсь фиолетовым румянцем. В сумерках и не видно, как страх открыть глаз и разбиться об реальность бежит по всему лицу. Нетейам прижимает к себе, мягко качает в объятиях. Я хватаюсь за его плечи, боюсь, что если отпущу, то он действительно уйдет. Какая же я все-таки двуличная. — Прости, — шепчет он мне на ухо, — Я не хотел, чтобы это случилось именно так. — Это ты прости меня, — шепчу я в его ключицы. — Мне нужно бежать, — Нетейам отстраняется, мягко улыбается и проводит ладонью по щеке, — Завтра я зайду к тебе, чтобы поговорить, — я киваю, и Нетейам уходит.       Утро сменяет ночь. Нервно ожидая прихода Нетейама, я бродила из угла в угол, изредка выглядывая за штору. Лишь после рассвета на’ви начали расходиться по домам, тут и там сновали соплеменники, но того, кого я хотела увидеть, среди них не было.       Родители вернулись счастливые и совсем позабывшие о моем проступке, они сразу же улеглись спать, от чего я была вынуждена ждать Салли на лестнице. Время ужасно тянется, я извожу себя мыслями, как мне вести себя рядом с ним, как мне вести себя рядом с ним, когда рядом наши друзья, а что же сказать родителям. Вопросы вскружили голову, от чего та заболела. — Чего сидишь? — слышу голос Ло’ака и опускаю голову. Салли, вскинув за спину лук, уставил руки в бока и смотрит снизу вверх. — Жду кое-кого, — отвечаю я, и Ло’ак кивает, подходя чуть ближе. — Его уже нет в деревне, — говорит он, отводя взгляд, — Они с Тиром улетели поохотиться. Он тебе не сказал?       Понятно. Понятно, что ничего непонятно. Я резко подрываюсь со ступеньки, пугая Ло’ака, и спускаюсь вниз. Вот значит как. Поговорили, называется. Уехал на охоту? Ладно, я тебе устрою. Не на ту напал. — Когда лекции у Норма начинаются? — спрашиваю я, даже не смотря на друга. — Каждые три дня, — отвечает друг, — Сегодня как раз перед ужином. Пойдешь? — Определенно. Если Нетейам так и продолжает играть в свои игры, то я устрою свои.