Часть 40. Лагерь

К великому удивлению, первый опыт сна на ветке высокого дерева можно было бы назвать вполне удачным. Всего раз на голову Сэкеры упал сухой сучок, от неожиданности чуть не побуждая девушку кубарем скатиться вниз, легкий ветерок, который сквозь густую листву еле доходил до нее, заставляя царапины на спине неприятно поднывать, слегка затекшая шея, что для такого положения сна ожидаемо — все это Кирия причисляла к невероятному везению и личной победе. Сама девушка считала, что спокойно пережитой ночи поспособствовал тяжелый трудовой день — как-никак, пережитые две фигурные игры могли похвастаться способностью овладевать моральным настроем и физической готовностью человека к дальнейшим испытаниям. Вот и она замоталась. Только неясно — от факта самих напряженных игр или от изобилия новостей, информации и угроз принятия важных решений. Через крону массивного дуба на лицо Кирии небрежно спадали солнечные лучи. В совокупности с прохладным воздухом и легким беловатым туманом, можно было предположить — утро едва переняло бразды правления от ночи. Пару минут потупив в ветку, верно служившую ей ночлегом, Сэкера кистями рук подперла подбородок, разминая шею и, ловко развернувшись, стала забираться вверх по стволу. Зная, что режим своевременной остановки у нее напрочь сбит, девушка старалась как можно дольше задерживаться на каждом суку, проверяя тот на прочность — не хватало ведь ей свалиться в груду грязных опавших листьев, зацепившись за шаткую ветку. Наконец почувствовав, что опора под ней накреняется до отказа, Сэкера остановилась, разворачиваясь и разглядывая окружающую среду. Внимание само собой сконцентрировалось на чистом голубом небе, покой которого изредка нарушали маленькие белые облачка. Дирижабль пикового короля находился где-то над Сибуей. Интересно, а гражданин вообще еще предпринимал попытки отыскать сбежавшую от него Кирию? Раз она спала так беспробудно и не тревожно, значит, наверное, он предпочел оставить ситуацию на самотек. Сэкера огляделась. Если дальнозоркое зрение ей не изменяло, то под деревом, где ночью уместилась Хэйя, сейчас никого не было. Непродолжительный анализ местности не помог обнаружить и лук со стрелами. Никаких звуков борьбы, выстрелов или криков — а король пик просто не мог находиться при сборе таких факторов. Может, девушка пошла охотиться? Кирия спустилась к ветке, на которой провела ночь и стянула с себя кофту, обмотав ее рукава вокруг ствола. Оставаясь в одной белой майке, она резво перепрыгнула на крепкий сук другого дерева — благо, в этом лесу они росли густыми кучами. Во время осмотра окрестностей на верхушке, недалеко от себя Сэкера обнаружила освещенную приятными солнечными лучами полянку. Сейчас она, подражая животным истокам человеческого организма, по деревьям перебиралась к выбранному пункту. Лазанье по шатким ветвям много времени не заняло. Конечно, иди она пешком по земле, справилась бы и за две минуты, но пять тоже было не критично. Зато Сэкера хотя бы частично восполнила ту физическую нагрузку, которой занималась до… А до чего? До попадания на Пляж, наверное. Перед тем, как получить ранение в бок, для поддержания собственной формы она и бегала, и выполняла силовые упражнения, и даже изредка находила спортивные площадки, занимаясь на турниках. В целом, деревянные ветки отличались от железных перекладин лишь толщиной, шероховатостью и материалом. Ну и ненадежностью, которая, честно говоря, Кирию нисколько не напрягала. Была и еще одна разница — высота. Кажется, в данный момент Сэкера стояла на ветке, находящейся на уровне двухэтажного дома.  Пребывание в пространстве, скрытом зеленой листвой и сухими ветвями, быстро наскучило, а потому девушка легкими прыжками перемахнула к самой нижней ветке. Та находилась на небольшом расстоянии от земли, поэтому Сэкера села на нее, готовая спрыгнуть. Что-то дернуло ее сгруппироваться не привычно, подминая под себя руки и сгибая ноги, а попросту спиной откинуться назад, плотно обхватив ногами сук. В ее детстве такой незатейливый выход с турника дворовые дети называли, кажется, топориком. — Боже мой, Сэкера! — воскликнула Хэйя, одним прыжком оказавшаяся почти в центре поляны. — Ты меня напугала! — Я спускалась довольно громко, — пожала плечами Кирия, стряхнув с черных штанов ошметки сырой коры. — Если ты не слышала… У меня плохие новости. — Да иди ты, — отмахнулась девушка, натягивая очередную стрелу куда-то в сторону. — Ты готовишься ко вступлению в клан обезьян? Не знаю, как по-другому объяснить твои передвижения по деревьям. — Вспоминаю молодые годы, — сказала Сэкера так, будто сейчас ей было пятьдесят. Она глянула в сторону, куда целилась брюнетка. — Тренируешься? Вместо ответа Хэйя отпустила тетиву, направляя стрелу в тонкое небольшое деревце. Лишь вглядевшись, Кирия обнаружила на нем небольшой выцарапанный на тонкой темной коре круг с точкой по центру. Острый наконечник воткнулся совсем рядом с импровизированной мишенью. — В прежнем Токио занималась стрельбой. Так, для души, — пояснила девушка, неторопливо направляясь к дереву за тремя покоящимися в нем стрелами. — А ты? Агуни говорил, ты отличный стрелок. Агуни похвалил ее навыки обращения с пистолетом? Сэкеру такая информация улыбнула — в голове невольно всплыли моменты с игры за пиковую пятерку, когда мужчина довольно скептически смотрел на низенькую хрупкую девушку, уверенно держащую в руках пистолет. Неужели за время, которое она пробыла на Пляже, он убедился в ее профессионализме? — Кажется, в шестнадцать отец подарил мне пистолет, — повела плечами Сэкера. — До поступления в старшую школу с военным уклоном я, можно сказать, баловалась, стреляя лишь на охоте по его подачкам. Потом моей стрелково-огневой подготовкой занялись плотнее, — девушка изучающе оглядела идущую в свою сторону школьницу. — Позволишь? Хэйя подняла на нее изумленный взгляд, однако перечить не стала. Оказавшись рядом, она с едва уловимым недоверием на лице протянула Сэкере лук и стрелу. Та шустро приняла оружие, левой рукой ухватывая то за кибить и опуская вниз. Сопровождаемая контролирующим взглядом Аканэ, девушка ловким движением всунула зарубок на хвосте стрелы в гнездо тетивы, а острие приложила к окошку на рукояти. Ухватив стрелу тремя пальцами под пером, Сэкера подняла лук перпендикулярно земле, приближая тетиву ближе к лицу. Она прицелилась — так, как обычно при стрельбе из пистолета — и резко отпустила натянутую нить, заставляя копье метнуться вперед. — Этому вас тоже учили в военной школе? — с нескрываемым удивлением спросила Хэйя, глядя на вонзившуюся в мягкую молодую кору дерева стрелу. Та была несколько ниже импровизированной мишени, однако упиралась в самый центр ствола. — Держу в руках лук второй раз в жизни, — непринужденно отозвалась Сэкера, преодолевая расстояние до жертвенного дерева и вытаскивая оттуда колкий наконечник. — Брат однажды пытался научить меня стрелять, но к луку и стрелам в десять лет я была равнодушна. Вслух она этого не говорила, но Кирию стрелки из лука впечатляли и даже восхищали. Это оружие кардинально отличалось от привычного ей пневмата, а сложность владения им поражала. Это тебе не быстро прицелиться и нажать на курок — здесь важна выдержка, но при том высокая скорость действий и реакции. — Брат, который валет пик? — беспардонно спросила Хэйя. Заметив некоторую отрешенность на лице собеседницы, она неловко произнесла. — Прости, это вовсе не мое дело… — Не за что извиняться, ты ведь просто любопытствуешь по поводу увиденной сцены, — успокоила ту Сэкера. — Я не хотела устраивать семейную драму, меня настиг эффект неожиданности. Меня немного возмутило, что в лице пикового валета я увидела своего старшего брата.  — Вы говорили о Кохэку. Это… — Младший брат, — закончила Кирия, устало оперевшись на ствол дерева. — Я зла на Рэйдена еще задолго до истории с Кохэку. Он зажил счастливой самостоятельной жизнью в момент, когда отец слетел с катушек и стал срываться на нас. Рэйден делал вид, что он великий слепой, и игнорировал все выходки отца в наш адрес. То, что после убийства матери и суицида отца он отсудил у меня опеку над Кохэку, не зная о нем ничего стало… Добивающим ударом под дых в наших с ним отношениях. — Он стал валетом здесь, зная, что где-то там без присмотра взрослых остался его маленький брат? — вопрос Хэйи был, скорее, риторическим. Она нахмурила брови, недовольно складывая руки на груди. — Вот эгоистичный придурок! Кажется, вчера Сэкера назвала брата точно также. Такое заключение только подкрепило слепое доверие коротковолосой к рядом стоящей девушке. Сэкера не понимала, почему так неосмотрительно доверяет личное и сокровенное девушке, хотя даже тем, с кем знакома была дольше и ближе, не рассказывала всей ситуации в подробностях.  Кажется, на такое теплое отношение оказал влияние возраст Хэйи — все таки, порванная школьная форма давала понимание о незрелости и безобидности девушки. Но главным для Кирии точно было не это. Это было странным и неподдающемся каким-либо объяснениям, но человеку, которого в Пограничье она встретила самого первого, хотелось верить. То, что из восьми человек ту самую первую для обеих игру на семерку пик прошли они вдвоем, как-то… Объединяло, что ли. — В сознательном возрасте Рэйден стал человеком не из приятных, но он зарабатывал хорошие деньги и вполне ответственно относился к нашему младшему брату, поэтому пребывание в Пограничье с полным осознанием того, что Кохэку под присмотром, не отягощало, — продолжила Сэкера. — Но когда вчера я увидела Рэйдена в зале в роли валета… Все то время, что я думала о безопасности Кохэку, на самом деле он находился один. — Но мы ведь не можем знать, в опасности ли те, кто не попал в Пограничье, — сказала Хэйя, подходя ближе к Кирии. — Делать окончательный вывод о том, что сейчас с твоим младшим братом, можно лишь тогда, когда станет ясно, почему мы здесь оказались. Сэкера действительно задумывалась об этом. Что произошло? Почему ни с того ни с сего она и сотни других жителей Токио покинули привычный мир, оказавшись здесь? Она ни разу не обсуждала этого с кем-то, но мысли о причине произошедшего лезли в голову сами собой. Теории было две. Первая — все игроки просто умерли в обычном мире, а теперь находились в пограничном между жизнью и смертью состоянии. Идея простая, как правда, однако имела множество противоречий.  Одним из них было разное время прибытия. Если что-то случилось в Токио то, вероятно, все, кто умер, должны были одновременно оказаться в Пограничье. Разнобой старта же поражал — Мива начала играть около двух-трех недель назад, Арису, Чишия и Куина — примерно месяц, Усаги — около полутора, Анн, Агуни, Нираги и Шляпник — чуть более полутора, Сэкера и Хэйя — примерно два месяца назад. Что уж говорить о Рэйдене, Кане, Кристине, Лиаме, Кюме и всех тех, кто последнюю неделю играли в рядах граждан — они находились в альтернативном Токио уже более трех месяцев.  Также смущал вопрос о состоянии, в котором их тела сейчас находились в реальном мире. Наверное, Пограничье — это что-то между адом и раем. Но и то странно — получается, те, кто умирали, попадали… Куда? В общем, эта теория была странной и нелогичной. Но кое-какую цепочку в подтверждение таких мыслей Кирии все таки удалось выстроить. Сама она оказалась в Пограничье после пробуждения в своей небольшой квартирке недалеко от Голден Гай. По рассказу Арису, он и два его друга очутились тут, когда зашли в замкнутое от людского общества пространство в центральном торговом центре Токио. Мива прогуливалась в том же магазине с целью купить подарок на день рождение матери. Куина заходила в больницу, чтобы проведать лечащуюся там маму. Всех их объединял центр города. Синдзюку. Все попали в Пограничье в Синдзюку. Может, там произошел терракт, а все жертвы при смерти попали в Пограничье? Тогда почему никто ничего не помнит? Вторая теория была страннее, но обоснованнее предыдущей. Суть ее была в том, что все свое существование люди жили с пониманием, будто их жизнь в их руках и зависит лишь от принятых ими решений и действий. Согласно данной идее, такое понимание было ложным, и все время был кто-то свыше — как бы странно и озабоченно это не звучало — кто дергал за ниточки и управлял чужими судьбами.  Тогда все вставало на свои места: странные игры для глупых развлечений, случайно или не очень выбранные люди на должность организаторов и подставных игроков, бредовые правила и визы. Становился понятен и случайный порядок прибытия в Пограничье — некто просто вытягивал избранного человека, принуждая его играть. Эти размышления всегда заводили Сэкеру в тупик, заставляя выдумывать все более красочные и придурковатые идеи. Чтобы не уйти в раздумья о теориях заговора сейчас, она ответила:  — Я не могу прийти к логичному умозаключению насчет этого, поэтому просто надеюсь, что если реальный мир все еще существует, Кохэку найдет способ выжить в нем.  Хэйя лишь пожала плечами, вальяжно направившись к мишени, в которую только что выстрелила. Невольно провожающий ее фигуру взгляд Кирии упал на левую ногу. До нее вдруг дошло, что она не спросила о ней. — Хэйя, — обратилась она к девушке. Та вытащила из коры стрелу, оборачиваясь с вопросительным выражением лица. — Что случилось с твоей ногой? — Семерка пик меня не пощадила, — грустно усмехнулась школьница, глянув на протез. Без слов было ясно — нынешнее положение ее тяготило. — Когда я очнулась в дебрях стадиона, в моей ноге был металлический штык. Не помню, как доползла до больницы, но положение получилось исправить хоть как-то. — Кто помог тебе с ампутацией и протезированием?  Сэкера заметила, как девушка рядом с ней поджала губы, тяжело выдыхая. Видно, продолжение истории не было приятнее ее истоков. — Ты даже не представляешь, что мне пришлось сделать, чтобы иметь возможность ходить, — покачала головой Хэйя, ясно давая понять — говорить ничего конкретного она не собирается. Кирия не стала гадать или упрашивать о рассказе. По коротким пояснениям Аканэ стало понятно, что протез она получила не в жест доброй воли.  Девушки, не сговариваясь, побрели в сторону импровизированного лагеря. Наверняка Агуни уже был там — кажется, их разговорная тренировка немного затянулась. Ровно как и пауза после досадного комментария Хэйи. — Ты сделала то, что сделала, для того, чтобы выжить, — наконец произнесла Сэкера, пнув лежащий под ногами тонкий сучок. — Тот, кто отказал тебе в бескорыстной помощи просто потому, что ты в ней нуждалась — сволочь.  Хэйя подняла на коротковолосую изумленные глаза, но ничего не ответила. Интересно, она ждала от девушки осуждения или презрения за свое желание жить? — Как ты познакомилась с Агуни? — внезапно спросила Хэйя. — Пару недель назад на игре за пятерку пик. Я одолжила ему свой пистолет, чтобы он убил водящего, — усмехнулась Сэкера, снова вспоминая этот оценивающий взгляд, когда она протягивала ему оружие. — А потом он с еще одним парнем догнали меня по дороге домой и… Скажем так, любезно попросили присоединиться к их организации по сбору карт, потому что у меня их было двенадцать штук. А ты? — Мы встретились в лесу, когда начался второй этап. Меня вымотала беготня от короля пик, а он настоял на том, чтобы я переночевала в лесу, потому что на улицах было опасно, — улыбнулась Хэйя. — С тех пор мы сотрудничаем и пытаемся убить короля.  Сэкера, правда, уловила, что девушка малость недоговаривает. Догадаться о природе их нахождения вместе для внимательной к деталям и движениям людей Кирии было нетрудно. Зная Агуни, у того наверняка вновь разбушевалось чувство наставника, обязанного защитить хрупкую девушку. Сэкеру окрыляло дежавю. А вот Хэйя. Взгляды, шутки, обращения… Да даже сейчас при упоминании мужчины она улыбалась, как школьница. Впрочем, Аканэ ей и была. Кирия усмехнулась собственным мыслям. Удивительно, как эти три года разницы в возрасте и менталитет влияют на восприятие, казалось бы, одинаковых ситуаций. Она с самого начала видела в Агуни лишь нечто отцовское и бережно-опекающее, в то время как Хэйю он явно интересовал с иной стороны. — Я уж подумал, вы решили самостоятельно убить короля, — послышался впереди знакомый голос. Сделав несколько шагов, девушки напоролись на Агуни, разжигающего костер. — Ребенок, надеюсь, ты не стреляла? Времени на то, чтобы найти оружейку и набрать патронов, у нас не будет. — Нет, капитан. Практиковалась на стрелах, — деланно важно отрапортовала Кирия. — Отлично, — кивнул мужчина, подняв на девушек внимательный взгляд темных глаз. — Хэйя, сходи, пожалуйста, за своим рюкзаком, я оставил в нем воду. Поедим и обсудим, что делать дальше. Брюнетка кивнула и, круто развернувшись, направилась к месту своего ночлега. Сэкера решила пойти за ней. — Почему он называет тебя ребенком? — поинтересовалась Хэйя, повернув голову на рядом идущую девушку.  Этот вопрос вогнал Кирию в раздумья. А действительно, почему? Кажется, Хэйе семнадцать лет. Ее Агуни звал по имени. — Не знаю, — честно призналась Сэкера, наблюдая, как брюнетка подхватывает портфель, перекидывая тот за спину. — Он с самого начала меня так звал. Ассоциации, наверное. Впрочем, Сэкера уже привыкла, потому не возникала. По фамилии, имени или кличке — сейчас неважно, как Агуни будет называть ее в обсуждении плана.