Часть 48. Жизнь в картах

За прошедшую ночь Сэкера много думала. О жизни, о смерти. Вечером в их с Хэйей палату наведались супруги Ёхай. Кирия быстро вспомнила молодого человека — в ее памяти отлично отложилось это успокаивающее: «Все будет хорошо», произнесенное им сразу после ее пробуждения. Кстати, о пробуждении. Ёхай-тян рассказала девушке, что ее сердце совершило остановку минимум в две минуты. Она вновь выжила. Пережила вторую остановку сердца в огромной куче обломков своего дома. Сэкера думала о том, что сказала ей Мива. Сон Изаму, четырнадцатилетний подросток, чья мама сейчас находилась в полной прострации, умер от остановки сердца. Она абсолютно точно была к этому непричастна, но отчего-то становилось пусто на душе. Оказалось, что молодые врачи Ёхай вели кураторство не только над ними. Под их руководством сейчас восстанавливались еще с десяток людей. Девушка обмолвилась, что под обвалами офисных зданий центра Токио погиб ее брат, Кан Хидеки, находящийся под другими кураторами. В той же группе вчера умер молодой парень, о котором Сэкера прекрасно знала от Рэйдена — Ясуо Аоки, пару лет назад зарезавший своего одноклассника. После крушения в Синдзюку он впал в кому, а спустя сутки его сердце остановилось. Но были и положительные практики у другого ответственного спасателя — в соседней от Сэкеры палате лежали двое парней, Есикава и Кита, с которыми девушку познакомила Мива. Такие же веселые и непринужденные, как сама Нагаи, будто не пережили то, что остальные. Еще к данной больнице была прикреплена категория иностранцев, которую вели двое парней, также участвовавших в спасении самой Кирии — Чиба и Сойро. Она была немногочисленна, а оттого и смертей там было всего две. Двадцатилетний Лиам Ламберт, оказавшийся в Токио по распределению на учебу в университет психологии, и Кристина Громова. Вторая оказалась хорошей подругой умершего брата Ёхай-тян, русской девушкой, приехавшей в Японию на заработки. Мива и Аканэ все уши Сэкере прожужжали: Кристина была моделью, открывавшей топовые глянцевые журналы. Возвращаясь к составу группы Ёхай, Кирия получила очень печальную новость о смерти Кейичи Кузурю — юриста, который не только стремился помочь ей добиться справедливости в деле об убийстве матери отцом, но и оказывал значимую моральную и финансовую поддержку в тот период. Он был для Сэкеры очень важным человеком и авторитетом. На ее взгляд, Япония потеряла прекрасного специалиста в области юриспруденции и отличного, доброй души человека. Ну и Рэйден. Как бы Сэкера не пыталась уломать себя, что ей не должно быть дела до смерти человека, который плюнул ей в ноги в самый сложный переломный момент жизни, а после смел насмехаться над ее поражением с опекой брата, она не могла не думать о нем, пожалуй, больше всех. Так или иначе, какой бы паскудой он не позиционировал себя в ее глазах, он прежде всего оставался ей родным старшим братом. Человеком, который все детство помогал ей социализироваться, подтягивал по учебе, наставлял и поддерживал. Ей было жаль, что он умер так рано. — Сэкера! — звонкий голос заставил ее дернуться, пряча только что вытащенную сигарету обратно в пачку, а ту — в карман черных объемных шорт. — Кохэку, — улыбнулась девушка, сгребая брата в охапку объятий. Она слегка поморщилась, когда плечо парня надавило на ее собственное, обтянутое бинтами, однако и не подумала сменить положение. — Я так переживал… — пробормотал Кохэку сестре в волосы. — Рэйден и Шинджу, они… — Я знаю, — остановила его Сэкера, водя ладонью по спине. — У нас все будет хорошо. Теперь точно. — Да, подруга, и тебе привет, — насмешливо бросил Лун из-за плеча Кохэку. — Рад видеть тебя живой. — Удивлена видеть тебя в пиджаке, — хмыкнула Кирия, осматривая подошедшего друга. На нем действительно был черный рабочий костюм и белая рубашка. На ногах привычные повидавшие жизнь кроссовки, которым парень, казалось, не изменял никогда. Отросший маллет все также забавно прикрывал добрые глаза, а сережка паучьего укуса задорно поблескивала на свету. — Казино посыпалось крахом, а привычки остались, — пожал он плечами, поджигая сигарету, зажатую зубами. — Он что, решил просто так щеголять в деловом костюме по разбитому Токио? — обратилась к Кохэку Сэкера.  — Взял в толк показывать свое превосходство таким изощренным способом, — рассмеялся парень, наблюдая, как брови Ягами поползли наверх. — Воссоединились, черти, — хмыкнул Лун, выдыхая никотиновое облачко практически в лицо Кирии. Он довольно улыбнулся, наблюдая за сменой эмоций на ее лице — знал ведь, собака, что у нее уже горло чешется от желания покурить. — Мелкий, я, значит, тебя воспитывал, а ты отвечаешь мне своими шуточками? Вид Луна стал настолько оскорбленным, что брат с сестрой, не удержавшись, в голос засмеялись, натыкаясь на удивленные взгляды окружающих. — Мы пожили у твоей мамы два дня, о каком воспитании речь? — успокоившись, полюбопытствовал Кохэку. — Значит такой монетой ты платишь мне? Неблагодарный, — отмахнулся от мальчика Ягами, разворачиваясь на Сэкеру. — Что собираешься делать? Такая резкая смена русла разговора с шуточного на серьезный вогнала Кирию в раздумья. И правда, а что дальше? Ведь ни работы, ни дома у нее сейчас нет… — Переберемся с Кохэку в дачный дом в Аракаве. Устроим его в новую школу, а я буду искать работу… — Нет необходимости, — Лун как-то странно подмигнул, вытаскивая из кармана брюк лакированную визитку. Сэкера поняла, что она принадлежит крупному ресторану в Тайто. — Позвонишь по номеру, там набирают новый штат официантов. Платят хорошо и… О, как вовремя. Ягами быстро достал зазвонивший телефон, демонстрируя Кирие и Акуме номер. Он соответствовал тому, что был указан на визитке. Буркнув что-то о том, что он покинет их скромную компанию, Лун круто развернулся на пятках, смахивая трубку и прислоняя гаджет к уху. — Его пригласили бухгалтером в тот же ресторан, — пояснил Кохэку, глядя в спину Ягами. — Предвкушаю, как он зазнается… — Уже, — усмехнулся парень. — Сейчас ему сообщат о собеседовании, а дальше… — Неделю будет кичиться, — кивнула Сэкера, следя за тем, как Лун неспешно двигается к ним. — Что ж, мой блудный невоспитанный сын и его не менее блудная невоспитанная сестра, — воодушевленно произнес молодой человек, по-отцовски опуская на головы Сэкеры и Кохэку свои ладони. Парню не повезло — Ягами с большим напором растрепал его волосы, а вот Кирия вырвалась, отвесив другу оплеуху. — Вынужден отчалить, прихватив с собой младшенького. Докину тебя до метро, сам до мамы доберешься. — Как ты великодушен, — наигранно натянул улыбку Кохэку. — Не гоняй, — предостерегла Луна Сэкера, вспоминая, как тот любит мчаться на своем байке по дорогам. — Есть, капитан, — приложил ладонь к виску Ягами и вновь сунул руку в карман. — От твоего телефона точно остались сплошная пыль, поэтому возьми. Сим-карта уже там. — Спасибо, — поблагодарила девушка, принимая из рук друга смартфон. — Созвонимся позже.

***

За свое непродолжительное пребывание в этой больнице Сэкера вынесла для себя значимый плюс: здесь не наседают на уши с желанием опекать с ног до головы. В медицинских учреждениях, где ей довелось побывать раньше, врачи облизывали своих пациентов с большим старанием, что девушку, честно говоря, немного угнетало. После встречи с Луном и Кохэку прямо в коридоре ее перехватили Такаши и Юкико Ёхай, одетые в спец-форму спасательного отряда. Парень успел обмолвиться, что их наряд вызвали в город, потому что в развалинах офиса в Минато нашли еще нескольких людей. На бегу он растолковал Сэкере, как перемотать раны и, всунув бинты ей в руки, был перехвачен и утащен женой в карету скорой помощи. Кирии ничего не оставалось, кроме как пойти в номер и по данной пару минут назад инструкции реанимировать свой бок и плечо. Она поздно поняла, что находится не в том положении, чтобы самостоятельно заниматься перемоткой — правой рука, скованная плотным гипсом, не желала выполнять свои базовые функции. Надежда была на Хэйю, однако та как назло уехала гулять по территории внутреннего двора больницы до того, как Сэкера оказалась в палате. Пришлось выкручиваться самой. С плечом не возникло особых проблем: ловкими непродолжительными махинациями с использованием прижатых подбородком бинтов Сэкера легко сменила перевязки, предвкушая новый этап.  Хлопоты с боком действительно сумели знатно надоесть девушке. Во-первых, его неприятно тянуло, отдавая в спину. Во-вторых, у Кирии, к сожалению, еще не выросло головы из пупка, поэтому помочь придержать новую марлю зубами или подбородком не представлялось возможным. Оставалось орудовать левой нерабочей рукой. Без усилий она стянула вчерашние бинты, обнажая тонкую длинную полосу шва. Сэкеру накрыл легкий ступор. Стежки были настолько мелкими и тонкими, что создавалось четкое впечатление, будто ее оперировали не позавчера, а пару недель назад. Было похоже на давнее ранение, но не это беспокоило Кирию первостепенно. Ее внезапно настигло ощущение дежавю. Будто она уже получала рану в это же место. Но этого никогда не было, так ведь? Тусклое холодное помещение. Ослепляюще яркая лампа, заставляющая жмуриться. Железный операционный стол. Женская рука, сжимающая ее в попытках не дать уснуть. Полуживое состояние. Натренированные движения рук в области правого бока под ребрами, не причиняющие дискомфорта, но явно ловко орудующие медицинской иглой и нитками. Накинутая ткань плотной кофты. Смутные переговоры неясного содержания мужского и женского голосов. У нее что, галлюцинации? — Господи! Ты меня напугал, — судорожно выдохнула девушка, с незримым отчаянием глядя на спадающие с живота бинты.  — Я стучал, — в свое оправдание заявил блондин, указав на раму двери. — Судя по всему, я тебя отвлек? — А ты наблюдательный, — хмыкнула Сэкера, возвращаясь к прежнему занятию. — Ты стал свидетелем кульминации борьбы между моей неведущей рукой и страдальческими бинтами для перевязки. — Помочь? — А давай, — согласилась Кирия, кивая мол «проходи» и протягивая парню бинты. Возможно, она могла показаться легкомысленной и непредусмотрительной, доверяя обвязку свежей раны молодому человеку, которого до этого видела всего пару минут. Сэкера предпочла отнести это к усталости от безуспешных попыток сделать все самой. — Я не спросила твоего имени, — осознала Кирия, когда парень махнул рукой на койку в немой просьбе сесть. — Чишия Шунтаро, — отозвался он, ловко подминая бинт под руку и склоняясь над боком девушки. Такой профессионализм и четкость в действиях удивили Сэкеру, однако она вовремя вспомнила вчерашний разговор. Точно, она ведь тогда взболтнула о своей странной ассоциации его причастности к медицине. Он точно был врачом. Но вся осознанность в его действиях мигом испарилась. Блондин принялся тупо всматриваться в белую полосу, хмурясь. Это… Озадачило. — У тебя весьма интересные швы, — наконец произнес он, все же принимаясь за перевязку. — Так обычно не делают, но, судя по всему, операцию тебе проводил специалист кардиологического отделения. Эти швы похожи на… — Шунтирование, да? — опередила его Сэкера, натыкаясь на вопросительный взгляд. — Как иронично, что тебя зовут Шунтаро. — Как иронично, что я знаю технику наложения только швов под операции шунтирования, — усмехнулся он, заставляя задуматься и Кирию. — Обычно подобным образом зашивают лишь области сердца, желудка или мозга. Не знай я о произошедшем в Токио, предположил бы, что кардиолог закрыл доступ выхода твоей крови наружу так, как смог. Заметно, что операция проделана на скорую руку. — А мне кажется, швы очень аккуратные, — пожала плечами Сэкера. — Со временем набиваешь руку, — ответил Шунтаро, заправляя конец марли под предыдущий слой обмотки и выпрямляясь в полный рост. — Медицинские нити, как и характер шва, кстати, соответствуют тому, чему учат специалистов по сердечно-сосудистым заболеваниям в университетах. Над тобой явно постарался хирург отделения кардиологии. — Или же в мед-блоке просто не осталось ниток для зашивания мягких тканей, — улыбнулась Кирия. — Ты что-то хотел? — Да, — кивнул Шунтаро. — Прогуляться. Сэкера удивленно приподняла брови, поднимаясь с кровати следом и умещая руки по карманам. Сложно было не отметить, что Чишия погрузил свои ладони в недры белой толстовки еще до нее. — В чем подвох такого предложения? — приподняла брови девушка. — Подвох? Никакого подвоха, — взметнул руки блондин мол «я безоружен». — Меня со вчерашнего дня не покидает настойчивое ощущение, что мы знакомы. Я лишь пытаюсь понять, что могло натолкнуть меня на него. — Не ощущай я то же самое, сочла бы это дешевым подкатом, — бросила Сэкера. — Предложение прогуляться принято. Пойдем. Какими бы эти действия не казались странными и безрассудными, девушка решила отбросить все мысли о здравии. Ее не покидало странное предчувствие, будто люди, которых она видит в больнице, встречались ей и ранее. Легкая знакомая связь случилась сразу после пробуждения с Хэйей, потом мужчина в операционной, затем тот парень, напомнивший ей Кохэку, девушка с дредами, эксцентричная синеволосая особа, острый на язык Нираги. Аоки, Сон, Кан, Громова, Есикава, Кита… Почему все эти фамилии напоминали ей о чем-то? Почему ее не покидало странное ощущение, что в смерти Кузурю и Рэйдена есть подвох? В конце концов, Чишия. Сэкера готова была поклясться, что уже видела эти лисьи глаза. Но где…? — Кем ты работала раньше? — спросил Шунтаро на выходе из больничного отделения. — Крупье в казино, — беспардонно заявила Кирия, поздно осознавая, что сморозила. — Очень надеюсь на твою снисходительность, потому что перспектива отъехать на нары, знаешь ли, пока не кажется мне привлекательной, — девушка не без облегченного вдоха увидела, что парень понятливо и, возможно, понимающе кивнул. — А ты? — Детский сердечно-сосудистый хирург, о чем ты однозначно знала еще вчера, — хмыкнул Чишия, слегка склонив голову набок. — Откуда? — Я не понимаю, — мотнула головой Сэкера, будто отгоняя от себя назойливых мух. — Я уверена, что вижу тебя впервые, но вчера это буквально вылетело у меня изо рта непроизвольно.  — Когда я очнулся, у меня было много времени подумать о предстоящем. О произошедшем… Ты тоже пережила остановку сердца? — приподнял брови Шунтаро. — Да, две минуты. — У меня четкое впечатление, что мое сознание вылетело из тела не на минуту, — честно признался молодой человек, повернув голову на Сэкеру. — Еще вчера я знал, что ты любишь карты. Эта несуразная мысль пришла мне в голову сразу, как я тебя увидел. Это связано с тем, что ты работала в той сфере? — Возможно, — повела плечами Кирия. Сказанное парнем заставило ее задуматься. Здоровая ладонь сама собой поползла к шраму на шее.— Моя жизнь в картах. — Это причисляемо к азарту? — усмехнулся Шунтаро. — Это причислямо к спортивному интересу, — без лишних мыслей ответила Сэкера. — Мне нравится все, что связано с внутренними испытаниями себя и проверками на прочность. Физическую, в том числе. — А мне по душе умственная нагрузка и рассуждения на основе поведения других людей, — произнес блондин. Сейчас они, как и множество других пациентов и их гостей, шли по внутреннему двору больницы. Обстановка располагала: узкие вымощенные дорожки, скромный пруд с фонтанчиками, деревянные лавочки, аккуратно выстриженный газон, местами обрывающийся на плоские площадки с белыми столиками, а главное — нетронутые высотки за пределами больницы. — Я знаю, — поняв, что такое утверждение прозвучало так, будто она за ним следила, Сэкера поспешила исправиться. — У тебя на лице это написано. Подожди… Смотри. Девушка остановилась недалеко от скопления тех самых столиков для отдыха, указывая на тот, что стоял в самом центре выложенной досками площадке. — Что это? — взметнул брови Шунтаро, замечая, как со стола улетают какие-то картонные прямоугольники. — Не знаю. Пойдем, посмотрим. Они нога в ногу двинулись к зоне отдыха, попутно замечая, что предметов на столе становится все меньше и меньше. На лету Чишия перехватил одну из игральных карт, всматриваясь в содержимое. Сэкера перегнулась через его плечо, замечая в руках молодого человека бубновую семерку. Сама Кирия же держала в руках двух валетов — пиков и червей. — Интересно, — протянул Шунтаро, останавливаясь напротив стола. В самом его центре лежала одна единственная карта. — Готова поклясться, что я не закончила что-то, связанное с этим, — сказала Сэкера, сгребая красного джокера в свои ладони и держа его так, чтобы Чишие тоже было видно. Она не врала — ее действительно не покидало стойкое ощущение, что что-то с этим джокером не так. Как она вообще с ним связана? Так или иначе, Сэкера была уверена — когда она говорила о чем-то незаконченном, то имела ввиду не обслуживание очередной толпы богачей в казино. С картой, находящейся в ее руках, точно все было глубже.