Забытое, но не утерянное

Тишина звенит. Она давит, плотным кольцом стягивает лоб и грозит взорвать мозг. Даже странный ошейник, опоясывающий шею, рядом с невероятной силой сжимания головы не стоит.   Сэкера медленно ступает по пустынным коридорам тюрьмы Тэйю. Лампы тусклые, пол грязный, стены серые — атмосфера, в общем, безжизненная. Стараясь игнорировать настойчивую головную боль, девушка шла медленно и бесшумно, чтобы не нарушать обстановку. Это точно не было первопричиной — Сэкера вслушивалась, что происходит в каждой щели этого зловещего места, потому что оно никак не внушало доверия.   На поясе не было ни кобуры, ни сумки с прочим набором оружия — это напрягало. Даже на шумных улицах, полных совершенно нормальными людьми, смехом и жизнью, ей было спокойнее с осознанием того, что под рукой масса средств защиты. Кто-то ногти от безделия ковырял, кто-то пальцами постукивал — Сэкере жилось легче, когда руки заняты незамысловатым покручиванием родного кунайя.   Среди веселой толпы она всегда была начеку, а о подобных местах и говорить не стоило. Нарастающие боли будто бы говорили, что зря Кирия продолжает идти по коридору все глубже и глубже. Не к добру, не стоит идти навстречу рискам и неизвестности — в свойственной себе манере девушка плевала на собственную панику с высокой колокольни и продолжала путь.   Она впервые свернула, из одного тюремного павильона переходя в другой. Лестницу Сэкера миновала еще минуты две назад — та была узенькая и витиеватая, явно придаточная. Девушка же хотела достичь главной. Зачем? Так подсказывало предчувствие.    С двух сторон в небольших расстояниях друг от друга находились массивные металлические двери. Облупившиеся, с поржавевшими ручками и не внушающими доверия кодовыми замками двери выглядели весьма удручающе. Посреди длинных помещений Сэкера немного расслаблялась, потому что напасть здесь исподтишка казалось невозможным. Минуя десятки дверей, она периодически заглядывала в одиночные камеры через погнутые прутья маленьких окошек.    Сейчас Кирия сделала то же самое, но, к удивлению, помещение не оказалось пустым, каким были все предыдущие. В маленькой комнатке кто-то был. Сэкера замерла напротив первой в своем роде двери, не приближаясь к окну, но вглядываясь в нечто за ним. Там лежал человек. В неестественной позе, раскинув руки в стороны, на животе недвижно разлегся парень в темном джинсовом комбинезоне. Лица его видно не было, но из-под челки все же показывались пол-лба и щека — те были посиневшими и на фоне запекшейся лужи крови выглядели контрастно.   Дикая картина. Отвратительное, страшное зрелище, которого Сэкера точно испугалась бы, если бы однажды ее сумасшедший папашка не предпринимал попыток вспороть глотку своей же дочери. Кровь, резня и прочая жуть ее не впечатляла. Хотя, стоит признать, что мертвый — явно убитый кем-то давно, судя по цвету — парень в одной из сотен камер абсолютно пустой тюрьмы несколько… Настораживал.   Сэкера шла дальше. Больше она не останавливалась: ни у комнаты, где в похожей позе лежала девушка в пышном голубом платье с оторванной головой, ни у двери на углу, где, оперевшись на стену, сидела женщина в строгом офисном костюме с юбкой — с также отсеченной головой и в гуще засохшей крови. Необдуманно и глупо было продолжать идти без оружия, особенно после увиденного. Кирия никогда не считала себя шибко умной и рациональной.   Она оказалась в округлом пространстве — что-то типа смежного между крыльями здания помещении. Посредине в полу была большая дыра, перекрытая сеткой, которую предусмотрительно делали во многих тюрьмах для дальнего наблюдения за камерами нижних этажей, а позади деревянная стойка, чем-то похожая на судебную. Не было бы ничего примечательного, если бы ее не подпирал первый и, пожалуй, единственный встреченный Сэкерой живой человек.   Невысокого роста парень с завязанным низким хвостиком выжжено-блондинистых волос, распихавший руки по карманам белой спортивной кофты. Сэкера успела подумать, что он ее появления попросту не заметил — настолько отрешенное выражение лица у него было. Однако спустя пару секунд он перевел на нее прищуренный взор и вздернул уголки губ в плутоватой усмешке. Кирия не узнала его сначала — не вспомнила бы и дальше, если бы не говорящий за себя отстраненный и одновременно задорный взгляд.   — В больнице ты сказала, что не закончила с той картой. Помнишь? — заговорил Чишия Шунтаро, чье имя девушка вспомнила с большим трудом. Одно дело, что заговорил — о чем только, непонятно. — Ясно, ты не помнишь. Четыре года прошло… — парень вздохнул — будто бы деланно — и снисходительно вскинул брови, спрашивая: — Ты еще не получала джокера от Банды?   — Джокера от Банды? — нахмурилась Сэкера. В голову снова ударила сильнейшая боль, только усилившая полное непонимание происходящего.   — Значит, еще получишь, — кивнул Чишия по большей части сам себе, непринужденно улыбнувшись. — Сама ведь говорила: твоя жизнь в картах. Банда не упустит возможности вернуть тебя туда, где ты лучшая…   — Пожалуйста, пройдите в камеры и огласите вашу масть, — перебил его механический голос, донесшийся откуда-то с потолка.   — Называй масть своей первой игры, не прогадаешь.   Не переставая таинственно улыбаться, блондин кивнул на прощание и отступил от охранной стойки, направляясь к ближайшей железной двери. От глубоких раздумий Сэкера опомнилась лишь тогда, когда та с грохотом закрылась, а следом щелкнул и замок. В голове у девушки тоже щелкнул — вопрос: что это такое было?   Чишию, напоминающего Кирии хитрого лиса, она в первый и последний раз видела четыре года назад в больнице. Тогда на Токио средь бела дня упал метеорит, и обоим удалось выжить под горящими обломками Сибуи. В последнюю встречу во дворе госпиталя они обнаружили игральную карту с изображением джокера, а Сэкера тогда в чрезмерно общительной манере взболтнула о том, что раньше сдавала азартные игры в казино. А сейчас этот самый названный таковым с большой натяжкой давний знакомый вдруг заговорил о Банде… Честно говоря, его имя вспомнилось также неспешно, как и имя самого Чишии Шунтаро. Это был преступник, в свое время устрашающий Японию новостями о жестоких убийствах. Расправу над жизнями нескольких девушек тогда расследовали отец и брат Сэкеры — иначе она одно из множество лиц, мелькающих в тревожных новостных сводках, не вспомнила бы. Но с чего бы Чишии вспоминать о Банде, который, если вполне сносная память девушки ей не изменяла, был одним из тех, кто отдал концы в центре Токио в день, когда она пережила очередную клиническую смерть? Оставалось лишь догадываться, стоя посреди жуткой тюрьмы в полном одиночестве, ведь блондин успел скрыться из виду.   И она бы с радостью порефлексировала над этим позже, но с потолка вдруг послышался странный звонок, а после — оглушительный взрыв где-то совсем рядом с ней. И темнота…