Часть 8

Айгуль быстро вернулась на своё место, и замерла, уткнувшись лицом в стену. Появление Азальки ещё больше растревожило сердце. Вопросов, которые она так и не успела задать сестре, было слишком много, а времени у них так мало. От цепкого взгляда Айгуль не укрылась не задëрганность Азалии, не её резкие, порывистые движения, не шершавые ладони и болезненная худоба. Именно увидев Азалию, Айгуль до конца поняла, что ждёт её в замужестве. Страх, непрерывная работа, дети, возможно - побои и голод. То, как она существовала раньше, с трудом можно было назвать жизнью, но теперь Айгуль болезненно-ясно почувствовала - её хоронят заживо. Но постепенно на смену горю и отчаянию приходило какое-то тупое равнодушие. Она не может ничего сделать, не имеет не малейшей возможности отстоять себя - остаётся только смириться, а там - будь, что будет. Пытаясь отвлечься от грустных мыслей, девочка стала рассматривать снующих по двору людей. Где-то уже играла музыка, переговаривались между собой люди, бегали и кричали дети. На крыльце дома Айгуль увидела своего жениха. Тот переговаривался с нескольких парнями своего возраста и смеялся. Айгуль отвела глаза. Несмотря на его заботу и внимание, в хороший исход Айгуль верила слабо. Может быть, он и видит в ней человека сейчас, пока молод, но со временем он непременно превратится в такого же тирана, как её отец. Ведь мужчины - злы, и другими не бывают. Хлопнула дверь, в предбанник вошли уже порядком надоевшие ей родственницы жениха. Сопровождая всё появление какими-то песнями, они завернули её в большое узорчатое покрывало, и повели в дом. Айгуль оказалась в каком-то, отделённом шёлковой занавеской углу. Женщины стали облачать её в свадебный наряд, переговариваясь и смеясь. Одна из них достала пухлую косметичку, и стала наносить макияж на лицо девочки, пока остальные занимались одеждой. На неё надели вышитое белое платье и кожаные остроносые туфельки на низком каблуке. Волосы расчесали, смазали благовониями и гладко зачесали, собирая их в тугой узел, украшенный алмазной заколкой, и, наконец, удалились, оставив её снова одну. Айгуль повернула голову к большому зеркалу, висевшему на стене. Из него смотрела худенькая юная девушка, из под густо накрашенных ресниц испуганно блестели голубые глаза, украшенные розовым блеском губы дрожали. Снова накатили рыдания, и Айгуль вцепилась в скамью на которой сидела, и задышала часто-часто, как астматик, силясь сдержать слезы - если она испортит макияж, это никому не понравится. За окном послышался шум, и Айгуль со страхом прижалась к стене. Скрипнули деревянные ставни, и над окном показалась голова её жениха. Он заозирался вокруг, и, увидев, что никого кроме Айгуль в комнате нет, перемахнул через подоконник. - "Ты как?" - он подошёл к Айгуль и присел перед ней на корточки, заглядывая в её опущенные в пол глаза. Протянул руку, поглаживая её по виску, щеке... От незамысловатой ласки эмоции захлестнули её ещё сильнее, и девочка со всхлипом уронила голову ему на ладонь. Он ничего не говорил - просто неожиданно нежно, но крепко обнял её, прижал к себе, и прошептал куда-то ей в макушку: "Потерпи ещё немного... Скоро, скоро всё закончится." Тут из коридора послышались шаги, и парень тут же выпустил её из объятий и кинулся в окно, снова оставив Айгуль одну. В комнату снова вбежала та же компания женщин. Старшая, взглянув в её заплаканное лицо, моментально взбеленилась: "Ты что ж, реветь вздумала?! Макияж испортила, тушь потекла! Позор, позор! О Аллах, что ж за наказание в семью взяли, а?!" Пока женщины приводили в порядок её лицо, Айгуль всё перебирала в уме произошедшее несколько минут назад. Всё это никак не укладывалось в привычную ей картину мира: мужчина, её жених, проявляет к ней сочувствие и заботу. Словно его заботят её горести. Как будто он понимает, как ей сейчас трудно и страшно. Но почему он так делает? Он - хороший?! Ага, хороший мужчина. Айгуль горько усмехнулась. Эти два слова никогда не стояли в её сознании рядом. Хороших людей вообще мало - только Азалька, и мамина подруга тётя Василя́, которая порой угощала её маленькую конфетами и хрустящими баурсаками. Между тем, свадьба разгоралась. Женщины пели, плясали, шутили, всё новые фигуры в ярких платьях заполняли комнату. На пороге появились мать и свекровь. Под традиционные напевные пожелания женщины во главе со свекровью протянули матери корзину, доверху наполненную сухофруктами, сладостями и орехами. Затем свекровь подошла к Айгуль и обернула её голову белым платком. Послышался стук, звонкая музыка и мужские голоса. - "Жених идёт, жених идёт!" - горстка молодых девушек кинулась к выходу. Дверь распахнулась, на пороге появилась компания мужчин во главе с её женихом. Он уже переоделся, и сейчас, в белой рубашке, модных брюках и сверкающих туфлях казался взрослым, отстранённым и чужим. Айгуль вновь уткнулась взглядом в свои, унизанные браслетами и кольцами руки. Её совершенно не интересовал обряд, она с трудом понимала, что происходит - лишь хотела, чтобы всё это быстрее закончилось. Наконец, судя по всему, все традиции были соблюдены, и две девушки, взяв её за руки, вывели к жениху. Под звон музыки, песни и пляски их вывели во двор, где под сенью платанов уже был накрыт огромный дастархан. Её усадили рядом с женихом, во главе дастархана. К ним постоянно подходили какие-то люди, желали счастья, подносили подарки, но смотреть на них не хотелось - всё происходящее казалось дурным сном. Подарки, поздравления, обряды, снова поздравления, пожелания счастья и долгих лет. Час шёл за часом, и Айгуль начала засыпать - от волнения, от усталости и страха. Гости пили, пели, плясали, лишь они двое продолжали сидеть на своём месте, глядя на веселящуюся толпу. - "Твоя сестра хочет с тобой поговорить. Там, за баней. Иди." - неожиданно шепнул ей на ухо её... Кто он ей, ещё жених или уже муж? Впрочем, об этом она подумает позже, главное - Азалька её ждёт. - "А они?" - испуганно вытаращила глаза Айгуль, указывая на гостей. - "Минут десять у вас есть. Иди, ну!" Айгуль, путаясь в длинном платье, быстрым шагом направилась в сторону бани. Нырнула за угол - и попала в родные объятия. - "Тише, тише, это я, мой Мышонок!" - зашептала ей на ухо Азалька, поглаживая её по голове - "Бедная моя девочка, что же с тобой будет!" Айгуль вцепилась в плечи сестры: "Азалька, мне так страшно! Скоро будет первая брачная ночь, я боюсь! Я не хочу, Азалька!" - и Гуля спрятала лицо в плече сестры. - "Я знаю, Айгуленька! Не бойся! Пожалуйста, только не бойся, а то будет ещё хуже. А я буду молиться за тебя, всю ночь. Пусть Всевышний даст тебе сил выдержать и это!" Азалия говорила прерывисто, то и дело покрывая поцелуями щеки сестры, а Айгуль со всей силы прижималась к ней. - "Азалька... А когда рождается ребёнок, это больно?"- задала Гуля ещё один, мучивший её вопрос. - "Больно... Когда я рожала Аишу, мне казалось, что я вот-вот умру. Мне тогда едва минул тринадцатый год, и я совсем не знала, что делать, и лишь молилась, чтобы всё прошло благополучно. И Всевышний помог мне справиться с этим. А когда я впервые взяла её на руки и приложила к груди - боль забылась, и я почувствовала себя самой счастливой на свете..." Хрустнула ветка, придавленная чьим-то тяжёлым сапогом, Азалия вскочила, подобралась, и бросилась сквозь кусты куда-то вглубь сада. Из-за деревьев показался её жених: "Пора." - взял её за руку и повёл назад, к гостям. Они снова сидели на свадебном тóе, а вокруг под зажигательные мотивы песен плясали многочисленные гости и родственники. Наконец, пиршество начало сходить на нет, и один из распорядителей объявил, что пора проводить молодых "на супружескую постель" Айгуль замерла от ужаса, но помешать обряду было не в силах ничто. Её ладонь оказалась в крепкой руке мужа, толпа гостей проводила их до крыльца и, как только они вошли в полутемный коридор, дверь захлопнулась. Её муж выдохнул и облегченно рассмеялся: "Наконец-то это всё закончилось!" А Айгуль сжала побелевшими пальцами дверной косяк. Впереди её ждала первая брачная ночь.