Глава 5
20 июля 2025, 08:38Глава 5
Редкие деревья, которые смогли адаптироваться к новым условиям, и правда поражают воображение. Зеленого цвета почти нет, листья усохли до состояния иголок. Иногда мутантизм деревьев не виден глазу. Расколешь дерево, а там — бац! Куча маленьких с собственной крошечной листвой и веточками. Иногда встречаются переплетения трех, а то и четырех стволов. Иногда это просто живой столб, внутри него идут совершенно здоровые процессы, но снаружи выглядит как деревяшка для костра. А еще, подлесок превратился в колючие заросли. Любое живое и не очень существо, наступившее туда, обязательно поранится и оставит много крови, перемешанной с ядом смертоносных колючек. Земля местами багровая, но не от крови. Это медь насытила почву. Откуда она здесь? Да черт его знает, после стольких событий на земле, медь – последняя проблема, о которой нужно беспокоиться. Медная почва помогает этому адскому лесу пережить большие перепады температур, но замедляет процессы фотосинтеза. А как радиация повлияла на биологические процессы в растениях – тайна, покрытая мраком. И в сезон дождей, а он тут иногда бывает, лес беспорядочно накрывается кровавым морем. Монстры в такие моменты выглядят более устрашающими. Звезды подсказывали им путь, дорога стала донельзя привычной, родной. Они так близко, что на горизонте видны огни. Это свет от купола, защищающего селение от радиации. До дома рукой подать. — Кас, видишь? Мы совсем близко, — от нетерпения Мариша прибавляет скорости. Самое интересное в том, что все послушали Мариам и правда не выходили на охоту. По правде говоря, купольные жители вообще не выходили в тот день даже на «скафандорскую» прогулку, и это даже хорошо. Не нужно кликать беду к себе в дом, ой, не нужно. Мариша считала это место чуть ли не самым безопасным в мире, ведь сама природа может и в извращенном плане, но сотворила место, где люди могут выжить. По мере приближения, большой купол становится видно все лучше и лучше. Внушительных размеров, накрывает собой поваленное гигантское древо с дуплом. Дупло – условный вход в поселение. «Потолок» отсутствовал, был то ли проломан, то ли прогрызан. Невообразимо завораживающее зрелище. Радиационные защитные стёкла в виде сот были мутноватыми и соединялись между собой, судя по всему, водонепроницаемыми смолами. Кто бы мог подумать, что однажды люди, подобно мелким животным, будут селиться в дереве? По итогу, растение стало естественной защитой от хищников и прочих прелестей жизни. Учитывая то, что оно до сих пор жило каким-то чудом, то купольщики в ближайшее время не будут нуждаться в новом жилье. Этот купол... Когда его установили? – удивительное строение, как их предки умудрились сотворить подобное в ужасающих для постройки условиях? Парень уже задрал голову слишком высоко и чуть не отклонился назад. Пытался оценить размеры защитного барьера. Только вовремя ухватившись за Маришу он смог сохранить положение и не свалиться с мотоцикла. Чем вы его обрабатываете изнутри? Какие системы для вентиляции? – Ох–хо–хо, тебе интересно? В начале люди жили глубоко–глубоко в этом дереве, было узко и мало места, но они смогли заглушить радиацию этим стеклом. Потом постепенно расширяли свою территорию, делали новые стекла. Собрали много мусора, сделали печки и только и делали, что плавили стекло. Почти всегда в костюмах ходили, потому что опять чинят стекло. Чинят стёкла, ставят стёкла. Когда я родилась, купол уже был, его делали шестьсот лет, представляешь? Каждый день проверяем его. Это какое–то очень умное крутое стекло, я не знаю, как его делать. От количества «стёкол» на один квадратный метр уже вяли уши. На медленной скорости они подъехали к большим дверям. Это же сколько металла нужно было найти, чтобы сделать... Это все? Поэтому в селении и много экспедиторов, раньше они уезжали далеко–далеко, но возвращались единицы. Но если возвращались, то с очень ценным грузом. Вот и Мариша, последовательница традиций, вернулась с сокровищем. С хранителем знаний. Двери торжественно открылись, они въехали в темноту. ДЕЗИНФЕКЦИЯ, ОЖИДАЙ ОКОНЧАНИЯ, – говорит с помехами голос женщины. Динамики, мотоцикл... А нынешнее человечество всё же не застряло в каменном веке. Дезинфекция длится дольше, чем в бункере у Каса, нужно больше времени. Их не только полили каким–то раствором, но и обдули, убирая все песчинки. ТоДЕЗИНФЕКЦИЯ ЗАВЕРШЕНА. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, – загорелся зеленый свет. Открываются двери, их ждет толпа. Все молчат. Боятся Каса? Марише все равно, она снимает шлем. О да, наконец–то его можно снять. Белые волосы облепили лицо. Где–то были мокрыми от пота, но на лице была улыбка. — Я дома! Учёный завороженно оглядывает место внутри, не убирает рук с талии Мариши. Нечеловечески голубые глаза скользят по граням купола, падают на не замысловатые деревянные конструкции и домики, сделанные из чего попало. Видно, экономят материалы. Пыль, древесина... Всё это выглядит так апокалиптично, с толикой фэнтезийности, будто бы они перенеслись в какой-то выдуманный мир из книжки с яркой обложкой. И на контрасте с этим люди, некоторые части тел которых были заменены имплантами. Ни одного старика, но очень много детей. И у всех поголовно угрожающий взгляд. Будто бы исследователь познакомился с матерью или женой каждого, да оставил по отзыву. Кас "выключил" шлем и показал свою неловкую улыбку, выражая доброжелательность, однако тишина не пропадала. Зато вмиг спала с его лица улыбка и вырос испуг. В момент мозг достал из сознания недавнее событие, как Риша угрожала ему расправой, неужели подобное произойдёт снова? Сейчас воительница настроена к нему мирно, но о других такого не скажешь, верно? К ним привезли чужака, который совершенно отличается от всех них. А этот чужак ещё и в жизни не видел больше двух людей, а тут... Он дрогнул, сжал костюм посильнее и спрятался за спиной водительницы, раздумывая, куда бежать в случае чего. Повезло ему иметь хрупкое телосложение – скрываться легче. – Да не заразный он, че стоите! Я человека привезла, тупицы, че–ло–ве–ка. Кас, не боись, они добрые. Если быть «добрым» — означает быть как Мариша, то для Каса плохие новости. Из толпы вышел высокий мускулистый мужчина, который очень–очень строго смотрел на добытчицу и ее добычу. – Человек ли? – а как басит то. Он одет подобно остальным. Руки скрестил и от того они кажутся еще больше, встал в позу и сделал злую морду. – Человек–человек, честное слово. Зуб даю! – Зачем мне твой зуб, Мариша? «Купольщица», — как в сердцах уже обозвал их Кассива, закатила глаза. Видно, лишь она одна знала это выражение. Как тяжко, такая культура пропадает! – Вижу, что человек, двери бы не открылись, был бы он заражен, – неожиданно мужчина присел на корточки. – Ты что с мотоциклом делала? – Лам, ты мне не поверишь! В начале я... Тебя что, байк интересует сильнее, чем Кас? – Кто такой Кас? – Вроде ученый, а такой тупой, – Мариша встает, теперь парнишу всем видно прекрасно. Темный взор мужчины устремляется в испуганные голубые глазки. Так нахмурился, что даже валькирия пустынь испугалась, что потеряет своё сокровище, добытое таким трудом. Вдруг «Лам» рассмеялся. – Видели бы вы свои рожи, – толпа подхватила этот смех. – Вы! Вы... Вы специально? Слышен звон. Это Мариша своей металлической рукой ударила Ламеля по затылку. Возмутительно! Только мальчишка выдохнул, как тут же вздрогнул от глухого удара. Неужели началась драка? Он замер и сполз с мотоцикла. Теперь эта миниатюрная фигурка с большими напуганными глазами и изящным телом ещё больше контрастировала на фоне грозной толпы. Риша обратилась к этому громиле словом "учёный"... Да где это видано, чтобы учёные так выглядели? — З–здравствуйте, – пискнул тот голоском настороженной девицы. Сердце никак не могло успокоиться, напугали, так напугали... Исследователь переминался с ноги на ногу, как вдруг подошёл ближе, к "Ламу", и взглянул вверх, – вы — местный учёный? Он постарался осмелеть. Нужно выполнять задачи, а не робеть! – Да! Я Ламель, а ты Кас? Чет ты худющий совсем, сколько тебе лет, малыш? Десять? Не боись, сделаем из тебя борца и творца, накормим хорошо и невесту найдем. Пора уже думать о детях. Мариша еле сдерживает слезы от смеха. Вот так вот и оприходовали малыша, который и вовсе не малыш. Тем временем, безумно накачанный ученый похлопал Каса по спине и повел внутрь. Кас ожидаемо прогнулся от похлопываний крупного мужчины – ну и силища. – Ты ему спину сломаешь, Лам, — Мариша трезво оценила хрупкого Каса, у которого синие следы от веревки остаются и Ламеля. Кабана с размерами «два на два». Тут одного похлопывания по спине достаточно, чтобы переломать мальчику хребет. – Да ничего я не сломаю. Пошли к Венцу, он хмурый, но накормит хорошо. А ты, Мариша, еще раз так «покатаешься» на мотоцикле, и я чинить его не буду. Воительница протиснулась между учёным покрупнее и помельче, взяла за руку и повела того, что был меньше. Так спокойнее. – К Венцу идем? Он в лаборатории? Отлично, – вот она, свою добычу никому не отдаст. Ламель... Венец... Они действительно просто выбирали наобум существительные и записывали в свои имена? Что ж, винить их не в чем. Раньше делали примерно то же самое, вот только о смысле задумывались чуть дольше, чем пять секунд. Между прочим, юноше очень повезло, что воительница вызвалась следовать с ними в лабораторию. Если бы она решилась оставить его одного и отправиться домой, то мальчик точно бы умер от остановки сердца. Такая глупая бессмысленная смерть, ведь он ничего донести не успел толком до новых людей! – Мне скоро восемнадцать, – смущённо признал ИНК–1 и встрепенулся, не об этом речь! – Ох, не важно. Скажи... Лам, как вы сейчас генерируете энергию? Я так понял, у вас есть солнечные батареи, что насчёт ветряков? Может, вы отыскали какие–то полезные месторождения: газ или руда? Из–за тихого голоса исследователь вынужденно шёл рядом с гориллой, в ином случае его бы даже не услышали. – Ветряки сдуло, и мы их переплавили, – слышится из темноты дома. – Это Венец, тоже местный учёный, – Марише не терпится познакомить Каса со всеми, но делает это по мере возможности. Так она самый настоящий гид! – А ты что, умный малый? – Лам заходит в дом и врубает свет. – Венец, ты опять в темноте сидишь? Глаз не напасешься на тебя, я тебе новые делать не буду. Послышалось недовольное шипение. – Будешь. Очаровательно. Кас усмехнулся от их переговоров, бровки "домиком" слегка расслабились. Атмосфера семейства и принятия друг друга, это место действительно можно назвать домом без зазрения совести. — Я – учёный, — скромно признался Кассива и прищурился из–за включившегося света. Он машинально оглядывается на Маришу, чтобы убедиться, насколько близко находится безопасное место. – Неужели у вас, кроме солнечных батарей, ничего не осталось? Вы их инкрустировали в сотовидные стёкла. Те, что на куполе, но даже такого количества заряда не хватит на исследовательские нужды, лишь для выживания... У вас есть металл? Заготовки? Я бы смог соорудить самый простой ВЭС, чтобы собрать энергию и установить постоянный ветрогенератор. – Вот так с порога? – Ламель с грохотом грома падает на бедный стул, немного отодвигая его. Это дом ученых. Немытые окна, куча склянок на столе, бумаги, шестеренки, грязные кружки и безумный взгляд. Венец выглядит таким же накачанным, как его научный коллега, пусть и недовольным. Но это у него лицо такое! А щетина и распущенные волосы только прибавляют грусти в его амплуа. Мариша тоже села за стол, расстегивая верхнюю часть костюма. – Ты много говоришь для того, кто только с дороги, – делает замечание Венец и по уже какой–то привычке начинает готовить завтрак. Когда приходит Мариша — это надолго, и голодной она не уйдет. Лучше самому все приготовить, чтобы не было того раза, когда она съела его образцы. Это его дом, хранит в холодильнике что хочет! И нечего их жрать! Ламель тоже их съел, ему понравилось. – Не обращай внимания, Венец просто не любит просыпаться так рано, – громко шепчет Риша Касу. – Я вообще просыпаться не люблю, – отвечает Венец, пока Ламель уже постукивает ложкой по столу. – О, вы подружитесь! – Кас, – Ламель вновь включил эту серьезность, – о проектах поговорим потом. Расскажите, что случилось по пути? Мариам мне все уши прожужжала. – Так я же пыталась рассказать! — встревает экспедиторша. – Но не рассказала, – вот лис хитрый. На первый взгляд кажется таким простодушным и глуповатым, а на деле ловко контролирует ситуацию. — Так что теперь очередь гостя пытаться. Кас только поглядывает то на одного, то на другого, то на третью. В зависимости от того, к кому перекинется "горячая картошка" вопроса на сей раз. Они так складно звучали... Венец был бурчащим и серьёзным, со своей долей чертинки и своеобразной заботы. Прямо как мама. А Ламель... Такой яркий и сумасбродный, дразнящий Венца, прямо как Джен когда–то дразнила Ольгу. От этих сравнений засаднило в горле, поэтому юноша поспешно опустил взгляд и воткнул его в один из, заваленных бумагами, угол. Честно говоря, Кассива ещё в начале упустил нить диалога, поэтому не знал, к кому именно "перекинулась картошка", и кто должен отвечать. Поэтому тот решил начать новую тему и следить уже за ней. – А что вы... Что вы будете готовить? – неловко он обратился к Венцу. – Новое блюдо, вы такого никогда не пробовали, – отвечает безжизненно Венец, нарезая подозрительное мясо. – Опять мясо в собственном соку? – ноет Ламель, будто перепробовал все блюда мира. – А ты видишь здесь помидоры или огурцы? – Это на твоей совести, – Ламель просто капризничает, ничего нового. – А мы ели помидоры! – хвастается Мариша. Заметив, что на вопрос Каса никто нормально и не ответил, она обращается к нему, слегка понижая тон голоса. — Мясо мутанта, как обычно. Его пробирает дрожь. – Мясо мутанта? Вы же... В нём же агрессивный атом, это же сродни медленной смерти для вас, – перешёптывается тот с Маришей с замирающей душой. – Мы не нашли способа вывести медь из почвы, – отвечает Венец. У него импланты в ушах? Тогда почему он все подслушивает и безнравственно влезает в разговоры? – Оно проходит обработку, атом остается, но не так много, как в начале, – поддерживает Ламель беседу. А на горячей панели уже готовится мясо из ада. – Продолжительность жизни сокращена, но нас так много, что я не знаю как накормить всех другим способом, – бубнит Венец. – Продолжительность жизни сокращена? Раньше жили дольше?! – восклицает Мариша. – ... Мариш, — в один голос вздыхают двое ученых. Они посмотрели на нее так, будто малышка в доспехах должна была знать это с пеленок. В ответ в Ламеля полетела жестяная кружка. Хоть это действие и вызвало непроизвольный смешок у Каривы, но мозг не переставал работать. Теперь ясно, почему здесь нет пожилых. Судя по тому, что он видел... – То есть сейчас ваша средняя продолжительность жизни равняется примерно тридцати годам? – это риторический вопрос, ведь очевидно, что предположение верное. Очевидно, что вопрос о питании сейчас стоит наиболее остро, но сил на его оперативное решение пока нет. Хорошо, они с боевой женщиной поедят и отоспятся, а потом Кассива займётся решением этой проблемы. – До катастрофы средняя продолжительность жизни была около века в развитых странах, — терпеливо рассказывала живая библиотека. — Понятие "молодости" сдвинулось, как и возраст совершеннолетия. К примеру, так большинство женщин рожали преимущественно в тридцать пять лет. – Ты, ты и ты! – Мариша показывает на каждого ученого в этой комнате по очереди, – У вас теперь задача! Сделайте так, чтобы я жила сто лет. Нет, двести. Нет, триста! Что для этого надо? – Правильно питаться, кушать помидоры, – начал перечисление Венец, расставляя тарелки с едой на стол. Болтовня отвлекает от мерзкого вида еды, но они другого и не знали, чтобы сравнивать, – пить два литра воды, спать восемь часов, много двигаться. – Ну я почти долгожительница! – И не есть мясо мутантов, – рушит всю картинку Ламель, отгрызая кусок от мяса. – Я умру послезавтра? – Ешь молча, – затыкает Венец Маришу. Ему–то уже двадцать восемь лет. Скоро помирать, а ни детей, ни научного прорыва не сделал. Тошнотворно. – Спасибо... – поблагодарил учёный, посмотрел на это мясо и неловко скривил губу. Пахнет не очень, выглядит тоже, а на вкус... – Ох... А... Вы же говорили, что у вас много ртов, которых нужно кормить. Почему вы тогда просто не вырастите мясо? Эти искренние чистые глазки предлагали каннибализм так, будто бы это совершенно нормально. В свою очередь, каннибализм настолько далек для их закрытой культуры, что никто не понял, о чем гость из дальних земель говорил. – Типа в лаборатории? Ты видел мясные деревья? – Венец смотрит на Каса как на придурка и уже сомневается в том, что он ученый. – М–м–м, мясные деревья, – Ламель и Мариша всеядны, они думают о больших деревьях и с удовольствием едят завтрак. А пять минут назад кто–то ныл, что ему надоело есть это мясо. А сейчас вот, за обе щеки уплетают. – Нет–нет, к примеру, когда у нас в бункере кончилась еда и энергия, мы просто выращивали эксперименты и употребляли их. Главное – не привязываться. – Есть детей?.. — первым подал голос Венец. Прихуели все. Повисла тишина, трое местных переглядываются между собой. — Кас, дети – великое благо и надежда на будущее, – серьёзно отвечает Ламель. — Но если они дефектные... – не найдя поддержку своим словам, он смутился. А казалось бы, такая хорошая идея... — Вы же просто добровольно...Умираете
Ему не было знакомо понятие "дети". В бункере нет сыновей и дочерей, а мальчик стал первым и последним, кто решился называть предыдущего клона «мамой» и то после того, как услышал подобное в рассказах Джен. Так что все эти рассказы о том, что такое чада и с чем их едят были для него не более, чем непонятным пустым звуком. Неужели у поселения есть силы на гордость в том положении, в котором они сейчас? — Хорошо, я понял вашу позицию, — смиренно сказал юноша и продолжил есть. — Я понял про что ты, – Венец оживился. Но почему? – Несмотря на то, что живём мы мало, слабые отсеялись естественной селекцией в самом начале, так сказать. Он что, гордится этим? Пока Ламель недовольно хмурится, а Мариша просто не знает, как на это отреагировать, Венцу наконец–то понравилась тема для рассуждений. — Новые гены, конечно, нужны, но мы пресекаем любое кровосмешение и делаем все для генетического разнообразия, – судя по всему, Венцу нравится играться с жизнями людей. — Я заметил, – Кас решил неловко поддерживать диалог хоть с кем–то. Он же не мог нацепить костюм, закрыться в раковине и сбежать наружу от обилия людей вокруг? Не мог, поэтому нужно наладить связь с ещё одним человеком, в ином случае будет очень неловко прятаться всегда за спиной Риши. Нужно прятаться за несколькими спинами сразу! — У нас делали упор на объём памяти, обучаемость и физическую целостность. Но, конечно, главным приоритетом был иммунитет. Он ел медленно, мясо постепенно остывало и становилось ещё более невкусным. Бурчащий желудок давал знать, что совсем скоро подобный деликатес аукнется рвотным позывом. — Иммунитет? К чему? — Венец, я не отдам Каса на органы и опыты, –—Мариша сразу увидела этот дьявольский блеск в глазах одного из старших учёных и пресекла разделывание сокровища еще в самом начале. — К радиации, – оживившимся взглядом тот поблагодарил подругу и продолжил. — На органы не стоит, правда, иначе я не смогу передать вам знания, а против опытов ничего не имею. Большую часть способов применения моей крови мы уже выяснили, но точно не все. Если выражаться простым языком, мои лейкоциты выносливее и быстрее. При попадании в организм, в кровь они сразу расщепляют агрессивный атом и поглощают его. А природный, мирный перестаёт источать излучение. — Твою кровь уже переливали другим людям? – Венец засветился. — Безумцы, – говорит Ламель, забирая грязную посуду, в том числе и недоеденную порцию Кассивы. Венец готовит, а Ламель моет все, что он даже и не спрашивал. Для них это так естественно. — Нельзя кровь переливать другому, с ней ты передаешь свой характер. — О нет, – шепчет Мариша, уже зная, что будет дальше. — С хуя ли? Сиди копайся в своих механизмах и не лезь туда, чего ты не знаешь, – Венец даже не обернулся на него. — Да, мы и вакцину пытались изготовить, но ничего из этого не сработало, обращения всё равно происходили, – теперь он точно не доест мясо, потому что есть более интересная тема для обсуждения. – ИНК–1 Бета обернулась мутантом, а на теле ИНК–1 Гамма начали агрессивно расти злокачественные опухоли. Для производства новых экспериментов кончилась энергия, поэтому их пришлось отложить... В этот момент Мариша меня и нашла, она спасла меня от... Мутанта, – он еле выволок это слово наружу. – Моя кровь полезная. С помощью неё можно обеззараживать еду, воду и помещения, как минимум. И в качестве топлива она подходит лучше, как выяснилось. — Так вот почему мотоцикл перекошен? – Ламель вернулся в обсуждение, когда разговор коснулся техники. — И сколько вы гнали? — Триста, — довольная Мариша расслабилась на стуле, почти засыпает. — Великолепно, – теперь на органы Каса хочет разобрать не только Венец. — А дети у тебя есть? Возможно, что этот ген не сразу, но передастся твоим детям. Подозреваю, что он рецессивный. Я прав? — Да, он рецессивный, но детей у меня нет. Вышла... Сложная ситуация, это достаточно долго рассказывать, но... – Кас вздохнул, оглядывая собравшихся. — Вряд ли у вас сохранилась эта технология, но я её вам тоже передам. Я про клонирование. В нашем бункере было строгое ограничение по количеству людей – не более пяти – и запрет на размножение половым путём. Ведь в таком случае один рот будет лишний. Но один ребёнок всё–таки смог родиться, это была Джен. И больше никто. Когда учёный достигал «своего» возраста, то он просто клонировал себя и передавал ему знания... В общем, так осталась только мама и Джен – обе женщины, я... Я просто дефектный. Я должен был быть клоном мамы, но из–за аномалии родился гермафордитом и с иммунитетом... Чтобы восстановить популяцию она выбрала мне мужской пол, подразумевалось... Он замялся. Судя по лёгкому румянцу на щеках и тихому голосу, ему неловко вдаваться в такие подробности. Но Кас же обещал рассказать всё, что знает, как же быть... — Мне дали новое имя и я стал первым — ИНК–1. Достигнув возраста полового созревания, мама взяла образец спермы и вживила его Джен, но она превратилась в мутанта. В общем, не было шанса... — Это объясняет твою феминность, – Венец слушал Каса с наслаждением. — «ИН» — те самые информационные накопители? – Ламель тоже был в восторге. — Так я убила Джен? – до Мариши дошло только сейчас. Все это они сказали одновременно. — А... Верно, поэтому у меня такое тело. Да, я и есть информационный накопитель... — он не ответил только Марише, остальные получили свои короткие исчерпывающие ответы. Молодой человек поводил взглядом по столу и отодвинул от себя тарелку, кончиками пальцев поворачивая её то слегка вправо, то влево. — Я... Больше не хочу, — у трепетного клона пропал аппетит. — Так, всё! – Мариша устала. Мариша с дороги. Накормили, а теперь пора спать. – Второй этаж не занят? Мы там останемся, вы не против. Это не вопрос, это утверждение. В свою семью сокровище вести пока рано, то еле справляется с двумя учеными, что уж говорить о вечно орущей человеческой куче. — Кас, пойдем спать, — девушка уже встает из–за стола. Он кивнул и, выдохнув, посеменил за ней. Машинально Кас ухватился за край её одежды, плетясь следом и образуя некий понурый паровозик. За их спинами возник заговор. — Смотри, они спелись. Если мы восстановим ей фертильность, то она сможет родить от Каса, и тогда мы не только разнообразим генофонд, но у нас будет еще и ребенок с иммунитетом! — у Венца уже руки чешутся что–то намудрить. — Искусственная матка? Ты тогда ей все удалил, там в ошметках все было. Инкубатор-то я сделаю, но яйцеклетку мы откуда достанем? — У нее есть сестры... — Нужно подумать... Как только дверь закрылась, главные этого селения уже начали придумывать свои безумные планы. А может, не такие уж и безумные. В любом случае, они возьмутся за эксперименты с новой силой хотя бы потому, что знают, что те могут дать результат. У купольного поселения начинается новая эра открытий!* * *
Мариша наконец–то полностью стянула костюм. Прямо перед учёным, ей стесняться нечего. Хорошо развитое спортивное тело, блестящие протезы и отсутствие смущения. Она частенько оставалась в этой комнате и раньше, дяди-ботаны всегда разрешали переночевать у себя, когда дома был шум и гам. Поэтому на кровать, в матрасе которой шуршит сено и что–то мягкое, она легла как на свою. Впрочем, таковой она и являлась негласно. Даже если официальной «церемонии вручения комнаты» не было. — Ты прости за... Джен. Нежная кожа обернулась гусиной. — Нет... Всё хорошо, другого выхода не было. Наоборот, спасибо, что сделала это ты, – он стоял у двери как неприкаянный и разглядывал доски на полу. — Я не думаю, что смог бы сам... Между ними повисла атмосфера повышенной интимности, в особенности учитывая то, что дама была в нижнем белье. Оно отличалось небрежностью и откровенностью по сравнению с бельём в убежище. Учёный прошёл вперёд, к кровати и начал снимать костюм, всё–таки спать тоже хочется, а одежда была грязной. — Ты, вроде, задавала вопрос о номерах в наших именах... Думаю, ты уже поняла, что ИН – это информационный накопитель, дальше первая буква имени оригинала, и– И тут он неловко плюхается на край кровати, чуть не упав назад. Всё–таки снимать костюм стоя – это не лучшая идея. И всё же Карива смог освободить ногу от ткани, скрутив одежду в обруч. — ...И число – порядковый номер поколения. Моя... – ему почему–то внезапно стало стыдно произносить это слово. Будто бы после того, что он выдал, обман раскрылся и всем стало очевидно, что никакой "мамы" никогда не существовало. Лишь игра в семью. – ...Она была Ольгой–18, я должен был стать Ольгой–19. Альфа, Бета, Гамма и прочее присваивались экспериментам в этом поколении. Тем Джен закрылась. Заместо неё открылось нечто безопасное, что можно обсудить на границе, не выдавая излишних эмоций. Всё же, они с Ришей не настолько близки, чтобы объединять их голые души. Но достаточно знакомы, чтобы лежать рядом в одном нижнем белье. Выдохнув, он повернулся лицом к краю и лёг набок. Кас уже привык спать рядом с Маришей, только теперь они были в безопасности и ещё ближе прежнего, ведь между ними не было толстого защитного костюма от радиации. Только её вызывающие рельефы и тонкая ткань белья. И слой глухой тишины между ними. Лишь шорох от движений. Неловко. — Давай поговорим о чём–то, – тихо попросил исследователь, стесняясь признаться, что ему не нравится засыпать в кристально чистой тишине, без прикосновений. Что он почему–то хочет, подражая людям, поговорить о чём–то бытовом. Хотя, казалось бы, несколько мгновений назад тот, словно ошалевший, делился всем, чем знает, вовсе не ощущая никакого смущения. — Как тебе мой дом? – Мариша ворошит его волосы и находит висок. Не пытается вынуть, ей просто интересно. Она хотела спросить про личность, неужели весь Кас помещается в одной металлической штуковине? Вот она точно не чувствовала себя неловко. Заняла чужой дом, лежит в одном белье со своим трофеем, кидается кружками в главных ученых. Общество людей — её стихия. Она так рада вернуться туда, где тебя ждут. Вот поспят, помоются и пойдут к ней домой, а то сестры слишком сильно волнуются. Да и перед ребятами нужно похвастаться добытой диковинкой. По его телу пробежала дрожь. Приятной дробью от макушки и до самых пят. — Очень по–семейному, – негромко ответил мальчик. Прорезь сейчас закрыта, от чего и шва не найти, однако даже в таком случае, Кас бы не переживал. Мариша уже прошла эту "проверку" на пять с плюсом и более ему подтверждение её благих намерений не нужно. Как минимум ИН не оценивает её в качестве угрозы для себя, и Кассива–Карива с ним согласен. – Мне понравилось. Тонкая бледная рука, в броне из тонких черных перчаток, подмяла под себя одеяло. Он не замёрз, но так было уютнее. Ощущение безопасности не помешало бы. Сейчас, когда сам юноша заявил о желании говорить не о науке, из головы пропали все мысли. О чём ещё ему с ней говорить? Что он представляет, кроме накопителя информации? Где Его личность? Эти вопросы пропали так же быстро, как появились, ведь имели характер «не важных». — ... Тебе нравится луна? — помолчав, спросил учёный. — О, я её обожаю. Я знаю, что раньше люди в космос летали, города большими были и пезда под землёй ходили. Хочу в космосе побывать, на луну приземлиться. Вот бы увидеть её целой. В голове не укладывается, что она была другой. А ты её любишь? Мариша говорит непривычно тихо. Пусть тема разговора и сменилась, но руки с его головы не убирает. Усталость накатывает волнами, но возбужденная нервная система не даёт ей покоя. Хочется ведь побалакать. В том путешествии, наполненном экстримом, не было даже минутки, чтобы отвлечься и посвятить себя бессмысленным разговорам. Он прыскает со смеху и терпеливо её поправляет. — Поезда под землёй ходили, верно, и над землёй тоже, – лёгкая улыбка не пропадает даже после глубокого вздоха и неизвестно по какой причине: из–за забавной оговорки или от приятных воспоминаний. – Да, я люблю луну. Раньше я выглядывал по ночам из двери убежища только для того, чтобы на неё поглядеть... Но, знаешь, она раньше была гораздо скучнее – просто шар с кратерами. Теперь же разглядывать её интереснее. Кас сладко зевнул и развернулся лицом к Рише, уже с потемневшими глазами, прикрытыми сонной дымкой. — Давай ночью на неё посмотрим? — Давай, всё равно проснёмся только к вечеру. Как раз увидим, – Маришу хлебом не корми, только дозволь, предложи — тут же побежит смотреть на восхитительное небесное тело. Так-то, к слову, хлебом и не кормят. На коже отражается свет из окна, но его так мало, что он путникам не мешает. Им вообще ничего не помешает уснуть, после такого–то приключения. Весь день не помещается в мысли, поэтому Риша решила их не думать. В её мире все просто: радиация – зло, мысли можно не думать, от жизни кайф нужно получать. Широко зевает, позвоночник хрустит. На выдохе она стальными объятиями накрывает худенькое существо, словно то сродни плюшевой игрушке. Она часто так спит с младшими сёстрами, уже и не сможет уснуть по–другому.***
19.06.3106 Местное время 16:05 Состояние ИНК–1 Неудовлетворительное Причина: недостаток кислорода Решение: вынужденное пробуждение Кас отодвинулся от чего–то невообразимо мягкого и равномерно вздымающегося. Это нечто задушило его так, что система не выдержала и вынужденно пробудила своего драгоценного носителя. Жадно вдыхая воздух, тот восстанавливал помутнённое зрение. С лёгким недоумением мальчишка обнаружил непреодолимое препятствие – что–то мешало ему отодвинуться окончательно. Что–то тёплое и очень крепкое. Наконец–то, когда его зрение полноценно восстановилось, юноша со смущением осознал своё шаткое положение. Его лицо уткнулось в крепкую грудь прекрасной дамы. Повезло, что она не проснулась раньше, иначе неловкой ситуации не избежать. Всё–таки, как рассказывала мама, груди может касаться либо сама женщина, либо её сексуальный партнёр по размножению, а Кас уже давным–давно не является первым и уж точно не претендует на второе. – Ох... – прохрипел тот иссушенным горлом. Ещё и в туалет захотелось, а он ведь даже не знает, куда идти! Неужели придётся разбудить Маришу? – М– Мариша... Мариша, выпустишь меня? – в полголоса просит учёный. Мариша же отсыпалась за все дни похода. Она не спала нормально так долго, так устала в этом своем путешествии, что сейчас восстанавливала силы как могла. Кас ее разбудить не смог. В ответ на его комариный писк она только недовольно что–то промямлила, причмокивая губами и подмяла Каса под себя, наваливаясь сверху. И всё же, вопреки её непомерному желанию сна, постепенно сознание проснулось. Мадам широко зевнула и издавая нечеловеческие звуки, потянулась и скатилась с учёного. — О, вот ты где, – обращает внимание Мариша. — Доброе утро, – он поджимает губы и неловко выдаёт, – ...А где у вас туалет? Нассущный вопрос. — Пойдем покажу, – воительница смотрит на него три секунды неясным взглядом, думает. Мало того, что там темно, так еще и ламельского хлама столько, что черт ногу сломит. Она ловко встала с кровати. Варварша не утруждала себя полноценным открытием глаз, Мариша может и вслепую тут ориентироваться. Вот настолько этот дом ей знаком. Почесывая пятую точку справа, она вышла из комнаты, надеясь, что её новоявленный сосед пойдет следом. Он неловко встаёт с кровати и идёт за ней, предварительно поправив слегка задравшиеся шорты. "Задравшиеся" для него означает поднявшиеся на полтора сантиметра максимум.* * *
— Сранья, – желает ему Мариша и приоткрывает дверь, тут же поворачивая корпус по направлению к комнате. Хочет вернуться и досмотреть десятый сон или просто поваляться. Тут же в голове щелкает мысль, которая заставляет Ришу вернуться к Касу. — А тебе можно умываться? Вдруг ты коротнешь? Он непонимающе моргает и выдаёт закономерное "а", проведя логическую параллель с вживлённым ИН и её вопросом. — Нет–нет, всё хорошо. ИН подразумевает контакт с водой и внутренними жидкостями, он же вживляется с рождения в лобную долю и произрастает мироканалами во все части. А снаружи, во избежание раздражений, разъём закрывают воспроизводимые синтетические волокна, – как всегда учёный рассказал всё полностью и очень тщательно. — Ну не коротнет и хорошо. Мариша ни слова не поняла. Вживляется с рождения? Каналами во все части? Сам что ли? Волокна? Слишком много информации для утра, слишком много.* * *
— Я так понимаю, что у вас есть канализация. Сможешь показать, откуда вы берёте воду? — Первые поселенцы нашли источник воды недалеко от нас. Раньше в ведрах таскали воду и очищали, потом насосы сделали. Чиним каждый год, проверяем постоянно. В источнике она оранжевая и это даже удобно... Мариша вдруг осознала, что в доме учёных не найти ей одежды. С собой в дорогу смысла нет брать обыкновенное тряпьё. А из этой, временно её комнаты, она всё давным-давно вынесла, ведь в любой момент у Венца вновь могло испортиться настроение, и тот бы без промедления выгнал незваную гостью. — Черт... Ла–ме–ль, дай рубашку, – кричит Риша на весь дом. Так громко, аж в ушах зазвенело. Потерев ушную раковину, Кас бросил взгляд на Маришу. — Отведёшь меня туда? Но ты, наверное, сначала перекусишь? — Можем утром пойти, все равно режим сна испортили. План такой.. — В коридоре есть, – издалека отвечает голос Ламеля, еще громче и страшнее. — В коридоре толь- , – Мариша взглянула на Касиву, секунду подумала и закрыла ему уши. Наверное, в бункере так не орали? – В коридоре только тряпки ссаные! Удивительная, для неё, внимательность к мелочам. Не будет преувеличением сказать, что маленький исследователь был тронут этим жестом. — Ну, из комнаты тогда возьми, не мешай! Верно, копается в электронике или дерется с Венцом. Иных дел у него быть не может. — Я украду у него его самую любимую рубашку и штаны, – отпускает ушки мальчика и уходит из комнаты. Долго ждать не пришлось. Рубашку она не нашла, зато грубо сшитая кофта удачно попалась на глаза. Это мода такая? Швы наружу... Конечно же, на ней наряд слегка висел, но смотрелось вполне себе... Неплохо. Узорное тело скрыто под одеждой, осталось только обуться в свои любимые несуразно огромные ботинки и выдвигаться в путь. — Сейчас покушаем, потом ко мне домой зайдем, потом на луну смотреть. Можем глянуть на источник, но там ничего интересного и ночью ничего не видно. Можем посветить фонариком, а можем утром сходить, – обуваясь, говорит Риша. Касу же ничего для одежды не надо, он и так считал себя достаточно прилично одетым, особенно для жаркой местности. Чулки, доходящие до пят, обувь похожая на носок, закрытые длинные перчатки, плотный топ и трусы–шорты. Всё очень даже скромно! — Хорошо, оставим источник наутро... Мариша, а сколько человек будут нас ждать? — узнавал он из побуждений приличного гостя. Может, он бы придумал что-то... Подарил бы им микро-крошечную диковинку, чтобы те приняли его за своего. — О.. Много. Будем ты и я, Лиза, моя старшая сестра. Диля, ее муж, их дети – Венера, Луна, Марс и Юпитер. Еще будет Мариам с Юрчиком, Констанцией и Константином. Мой младший брат Иван, если не уехал вместе с экспедиторами, Алиса с Чапелем, ее мужем. Эврика и Эрик — их дети. Еще один младший брат Вол, сестра Яна и младшенькие близняшки Лиам и Лаки. Папы не будет, он, наверное, с Ваней и уехал... Получается, – Мариша считает на пальцах, – вместе с нами будет двадцать. И гордо демонстрирует получившееся число растопыренными пальцами рук и, кажется, ног в том числе. — ...Ох, – смог только произнести Кас. Он сдался ещё на Констанции, мозг отказывался воспринимать стольких людей как само собой разумеющееся, да ещё и в одной семье, в одном доме! – Я запомню их только тогда, когда увижу... Повезло ему иметь врождённую огромную память, иначе этот крестовый поход в семейство Мариши закончился бы провалом. Просто нужно сопоставить имена с лицами и записать навечно в своей карте памяти. Это ведь бесконечно важная информация, которая понадобится человечеству... Приготовления были окончены. Они наконец–то вышли наружу. Направляясь к дому, Кас решил уточнить ещё один момент. — А у вас осталось такое явление, как фамилии? Судя по тому строю общества, что я вижу, они могли деградировать. — М–м–м, это типа вторых имен, да? — Мариша идет, закинув руки за спину и шагает широко. – Ты не волнуйся, Кас. Я не знаю, какой сейчас день недели, может дети еще в детской сидят, и дома будет только Лиза с Мариам. Кто–то поглядывает на них из окон, кто–то, не скрывая любопытства, таращится прямо на улице. Всем интересно глянуть на нового человека. Очевидно, что Кас ощущает эти взгляды, но не подаёт виду. Просто берётся за край одежды воительницы и старается выпрямить спину, чтобы не выглядеть совсем уж жалко и испуганно. Получается плохо. — Это... Не то что бы вторые имена. К примеру, женщина выходит замуж за мужчину. Обычно они выбирают одну фамилию для пребывания в браке. После этого эта фамилия даётся ребёнку, так кто угодно может понять, к какой семье относится ребёнок... Жилище становилось всё ближе и ближе. Уже отсюда пахло уютом и обжитостью, несмотря на обрубки апокалиптического пейзажа, открывающегося изнутри сферы. Дома подозрительно тихо, значит, выходной день. Конечно, были бы дома все, шум и гам Кас услышал бы еще у себя в бункере. — Нам «фамилили» не нужны. У нас все друг друга знают, а учитывая наши традиции, часто неясно от кого ребенок. Да и какой смысл? Кто воспитал – тот и родитель... Кас, тебе нельзя тут находиться больше месяца. — Почему? — Те, у кого нет детей, собираются один раз в месяц. И там они все вместе... Делают новых детей. Ну, ты понимаешь... Или хочешь поучаствовать в этом? Необязательно знать – кто отец, все друг друга близко знают... Чёрт, да тут, самая настоящая сношающаяся секта! Этого стоило ожидать, учитывая малую продолжительность жизни, иным путём люди не смогли бы и выжить. Однако Кариве взаправду нельзя здесь задерживаться. Не в его моральных устоях уйти и бросить собственного ребёнка. — Я... Мне же... Я понял тебя, – признал учёный, заминая слова как тонкую бумагу. Итак, они стояли на пороге дома. Большой, для такой же огромной семьи. Но даже этой площади не хватает на всех. Ребята ютятся, но живут дружно. Двоюродные братья и сестры считают друг друга не двоюродными, а взрослые заботятся о всех–всех–всех детях. И каждый из них работает на благо общества, морально готовясь к цели своей жизни — однажды оставить потомство. Кто–то в столовой варит суп из мутанта, кто–то чинит стекла, кто–то в детском садике следит за детворой. А кто–то в экспедицию уехал. Жизнь бьёт ключом, шум не прекращается. Обычно, со временем, в ушах появляется надоедливый звон от перенапряжения. Но судьба благосклонна к Кассиве. Все дети «на выгуле», в подобии садика, где их обучают самым базовым навыкам. За ними приглядывают те, у которых не вышло завести собственных. А в условиях всепоглощающей радиации, подобные случаи нередки. В доме лишь Мариам и Лиза — старшие, примерно ровесницы самой Мариши. – Я дома! – Риша с Касом заходят в гостиную. Уютное помещение, но много шкафов. Так много, что, кажется, тут и вовсе нет стен, только шкафы. Кое-как слепленные, уходящие своей нелепостью к потолку. – Пришла наконец–то! – выбежала молодая девушка, крайне похожая на воительницу. Звонкая и громкая. Отличается разве что цветом волос и полнотой. Мариам — темно–русая красотка, которая немного набрала от родов. Сестры обнимаются. – Жива? Здорова? А это — тот пришелец? Кас, да? Жених твой? Ты где его нашла? Что с вами было? Кто за вами гнался? Я тогда всех на уши подняла, ты слышала? – Мариам, мы даже зайти еще не успели, – даже варварша с опытом житья в многодетной семье не выдерживает напор вопросов от сестры–болтушки, пытается прервать его. – Где Лиза? – Купается. Мы как раз дом убрали к вашему приходу, Ламель сказал вас ждать вечером. Вот, только закончили. Ну что стоите, проходите уже, а то, как не родные. – Кас, это Мариам, моя старшая сестра. Ты ее слышал через приемник, – Мариша не забывает о госте, объясняет ему положение дел. – Ой, да, я Мариам, – вместо обычного приветствия, эта красотка болтушка использует объятия, – приятно познакомиться. Пойдемте кушать и всё мне расскажете! С подробностями. Она подмигивает. – Мы только поели у Ламеля и Венца дома. – Ну, значит будете смотреть, как я ем! Проходите уже! Учёный не прерывал словесный поток. Молчал, наблюдая за воссоединением двух сестёр. И, постепенно, он покрывался красной краской. Ему очень въелось в голову нелепо брошенное "жених". Он невольно посетовал в мыслях, от чего его так все хотят спарить с Маришей? Сначала Венец с Ламелью, теперь ещё и сестра боевой подруги вписала учёного в женихи. Пока у него не хватает информации о воительнице, чтобы ответить Мариам правдиво, поэтому решено было проглотить смущение и остаться при своих мыслях. – Здравствуйте, – успевает он сказать в пол голоса, прежде чем его волной из разговоров начинает уносить в кухню. Какие–то жалкие метры он прошел самостоятельно, в одиночку, но потом всё равно вновь вцепился мёртвой хваткой в рубашку Риши. Много новых людей — опасно. Много новых громких людей — ещё более опасно. Ведь всё самое яркое – это ядовитые животные и растения. Другая рука легла на висок. Он пережидал боль в голове, возникшую от общей дикости и сумбурности происходящего. Мариам забегала по просторной кухоньке, которая обычно кажется тесной–тесной. Конечно, около двадцати человек в доме — считай общежитие. Она была в домашнем, тапочки шлепали по полу, а хозяйственные руки грели воду. Тут нет чая, жители этого места привыкли пить кипяток, то полезно для здоровья. Так прописано в сохранившихся древних справочниках. Впрочем, иллюзия безопасности всегда была популярна среди людей. Особенно, когда речь идёт о выживании в постапокалиптическом мире. Когда горячая вода и две тарелки оказались на столе, старшая сестричка уселась и начала допрашивать гостей. Вторая порция, кстати, для Лизы, она покушает, как только выйдет. — Касси, рассказывай, где ты жил? Кто такой? Что делаешь? Как выживал? — Мар, ну ты его вопросами задавишь, – Мариша осекла сестру жалобным взглядом. — Ничего не задавлю. Имей совесть, я впервые встречаю человека снаружи, – и подносит ко рту ядерную еду. Он взглянул на воду и пригубил стакан со следами капель. В воде был нехарактерный привкус железа. Очевидно, что источник живительной влаги был переполнен этим тяжёлым металлом. — Я — учёный. Мариша спасла меня из убежища от мутантов, – чем чаще Кас рассказывал свою историю незнакомцам, тем меньше в ней было подробностей и эмоций. Благодаря повторениям ты прокручиваешь ситуацию из раза в раз в своей голове, не позволяя бегунку «плеера» продвинуться слишком далеко. Боясь услышать продолжение. Но, в конце–концов, всё это надоедает и наскучивает. Со скукой приходит и смирение. — Вы правда не видели других выживших? Никогда, никаких записей? – кто о чём, а вшивый о бане. Карива не мог смириться с тем, что он — первый и последний добравшийся сюда. Не может такого быть, чтобы человечество закончилось на купольном поселении. — Ни одного, представляешь? Вот как основали это место, так и все, не приходил никто. Ну раньше мы не такими заметными были, конечно... Ой, ты ученый? Как тебе Ламель и Венец? Занятные ребята, правда? Они раньше моими няньками были, такие дураки, представляешь? Ой, а Мариша такой милашкой была когда маленькой была, я... — с каждым новым «ой», Касу становилось всё хуже. Ему невыносимо было слушать. Он привык к разнообразию речи, а не к одним и тем же причитающим звукам. – Мариам, ты старше меня на год, а говоришь как бабка. – Ну, я тоже милашкой была, кто спорит то? Так вот, Мариша всегда со всеми дралась, – эту женщину не остановить. – Я ей говорила: "Не бей, а то умрут" и знаешь что? – Мар! – Никто не умер, просто потому что Ламель разнял их. Да она и его побила. Ой, а как хорошо ты с Катенькой ладила, как помогала... – Мариам, сейчас не время для этого, – по языку тела, интонации и прямому значению слов понятно, что Мариша не хочет сейчас обсуждать Катеньку. Очевидно, её больную мозоль, которую с такой лёгкостью сковырнула пинцетом сестра. Всё затихло, даже скрипучий стул, на котором было так трудно удобно устроиться. К сожалению, именно в этот момент Кас принял крайне дискомфортное положение, от чего захотелось подмять ногу под себя и выпрямить спину, но в подобном молчании сделать это незаметно крайне затруднительно. И всё же тело самолично приняло другую позу, благодаря чему стул жалостливо запищал на всю комнату будто бы на него сел не лёгкий мальчишка, а крупный мужчина. Типа Венца или Ламеля. Неловкость в геометрической прогрессии возрастала благодаря женщине напротив. Та поставила Маришу в неприятную ситуацию, задев за живое своими россказнями. ИНК–1 нельзя было назвать гением в эмоциональном плане, однако ему такового и не надобно, чтобы понять очевидное – фраза про Катю, сестру Риши, вывела воительницу из строя. Нужно срочно что–то предпринять, потому что... Потому что. – Когда... Я был маленьким, то тоже часто напрашивался на неприятности. Однажды, проснувшись, я перепутал этиловый спирт с водой и чуть–чуть выпил. Ольга с Джен чуть с ума не сошли. И ночью пару раз выходил, чтобы посмотреть на «шарик в небе», забыв о существовании мутантов. Тогда последняя пушка пришла в негодность, – его взгляд прояснился, обретя лёгкий саркастический тон и подчеркнувшись своеобразной ухмылкой, столь быстро сошедшей на нет. Сквозь это лицо трудно было прочитать эмоции, а его обладатель допил поставленную воду, пряча их ещё глубже. Мариша посмотрела на него слишком долго и слишком пронзительно, попивая свою порцию горячей воды. Шарик в небе? Это он про луну так? — Ну ты и чудила, настоящий учёный, – Мариам рассмеялась. — Вы все такие, я знаю. Вдруг, обмотанная полотенцем, на кухню вплыла Лиза. Старшая сестра для всех, первенец в этой семье. Она — дама... Медленная, нерасторопная, плавная в движениях, словах и мыслях. Внушительных размеров грудь, выкормившая не одного ребёнка, была плотно перемотана. Кас лишь бросил взгляд на вошедшую, и тут же его отвёл. В его убежище никто не ходил так развратно. Ему, верно, не хотелось видеть настолько много тела. Девушка же лениво окинула взглядом гостей, вытерла лишнюю влагу с плеч и присела за стол. Чуть задержала взгляд на госте, кивнула Мариам, в знак благодарности за еду, и принялась кушать. — Можете не рассказывать кто это, я и так все слышала, – вестимо, стены в этом доме тонкие. Впрочем, что ещё можно было ожидать от жилищ людей, не имевших достаточно ресурсов? – Мариш. — М? — отозвалась варварша, поднимая приободрившееся лицо. — Добро пожаловать домой, – медленно и лениво протягивает Лиза без особых эмоций, но они знают, что слова шли от чистого сердца. — Я дома, – легко улыбается Мариша. — Ну что, останешься жить у нас? – обращается Мариам к Касу, думая, что дом совершенно точно резиновый, и пару ребятишек с будущими детьми точно сумеет уместить. Медлительная девушка разительно отличалась от обеих, встреченных им, представительниц необъятного семейства. Честно говоря, учёный был рад в душе, что местная жительница оказалась именно такой, в ином случае тот мог бы быть похоронен под вопросами троих сестёр и их гостеприимным вниманием. Он поднял свои соблазнительные ясные глаза, сверкающие учёной дьявольщинкой. Что ж, если откормить его, то получится отличный материал для размножения. — Нет, через месяц я уйду. Мне нужно добраться до одного места, – его взгляд перекатился к Марише. После посещения дома её семьи, парень хотел сделать ей предложение. Не такое, о котором вы могли подумать, а о совместном путешествии. Ему бы не помешало присутствие громилы рядом. Риша кивнула. Все верно, через месяц ему нужно уйти, иначе и его заставят участвовать в безумных масштабов оргии. — Как жалко, – молвит Лиза, пережевывая пищу. — Не останешься? А я думала, вы с Маришей сдружились. Может, ещё подумаешь? Комнату вам выделим, – Мариам настолько переполнена энергией, что дрыгает ногой под столом от нетерпения. Ей бы только поболтать. — Ой, Мар, с тобой он еще как–то уживется, а с остальными? – Марише нужно контролировать слова Мариам, а то еще что–нибудь сболтнет и придётся оправдываться. Пять минут назад, вообще, женихом его назвала. — А что такого? — Считаешь там, где он жил было много людей? — Ну да? Ой, какие мы нежные. Кас, ну ты ещё обмозгуй. Лизунь, нам не пора за детьми? — Уже опаздываем, – совершенно невозмутимо сказала Лиза, продолжая наслаждаться своей едой. — И ты молчишь? Ну все, мы с Лизой побежали, а вы тут не балуйтесь и ждите нас. А если будете баловаться, то в закрытой комнате! – Мариам тут же подскочила и начала судорожно собираться. Дети же! Детей пора забирать из детского садика. — А мы на водопровод пойдем смотреть, – Мариша быстро оповестила сестру о планах, пока та не настроила своих. — Как же так! Ну ладно, заходите еще когда все дома будут, мелкие соскучились. Лизунь, ты вообще собираешься идти? Я всех не утащу! Давай–давай быстрее, это все из–за тебя. — Ага, – вся суета в этой семье на генетическом уровне перешла к Мариам, поэтому Лиза спокойно встала и пошла собираться. — Ну всё, я вперед пойду. Всем пока! И хлопнула дверью. Говорливая проблема как возникла внезапно, так и исчезла. Он выдохнул и уткнул взгляд в стол, собираясь с мыслями. Вот сейчас был бы отличный момент предложить ей совместное путешествие. Дом, тишина, только они одни и больше никого, но что–то его останавливало. Возможно, то был его робкий нрав, ведь "загружать" людей своими проблемами юноша не привык. Мама ещё с детства учила, что в первую очередь нужно думать не только о себе, но и о благе других, особенно это относится к Касу. К тому, кто должен аки Прометей нести огонь знаний и преобразить мир. Отдать всего себя, но помочь людям. Настоящим людям. Так как же он может просить о помощи настоящего человека, у которого и так своих проблем полно? Какой же из него тогда Прометей? — ... У тебя хорошая семья, – неловко поддержал Кас и взглянул на Ришу заместо возможных просьб. — Спасибо! Мы может все и разные, но друг друга в беде не бросаем. И я их люблю, всех–всех–всех. Риша сама по себе большая, сердце у нее вместительное, раз влезла «вся–вся–вся» ее семья. Она знает об их недостатках, но считает это особенностями. Лиза вечно опаздывает и даже не думает правильно рассчитывать время, но в то же время, рядом с ней всегда спокойно. Мариам — говорливая болтушка, суетная и очень–очень энергичная, но рядом с ней скучно уж точно не будет. Иван, младший брат, смешно шутит с каменным лицом, порой его шутки принимают за правду. Сеет хаос, сам того не понимая. Алиса, ребенок–ангелок с миленьким личиком, делает одежду куклам и следит за младшими. Правда, говорит тихо и робко, в этом они с Касом похожи. Яночка просто копия Мариши. Возится с остальными мелкими и является негласной предводительницей малышей, голосом народа, так сказать. И ужасно неловкий отец, который каким–то образом умудряется выжить в экспедициях. А ведь еще есть мужья и дети, со своими мыслями и характерами. В общем, тихо тут бывает от силы пятнадцать минут в день. — Пойдем, пока они не вернулись? Иначе не выберемся. Он кивает пару раз и поднимается на ноги. Взгляд его мутнеет будто бы от усталости. Разумеется, как иначе? Касси никогда ещё не был столь продолжительное количество времени окружён толпой народа. Поправив края митенки, парень следует за предводительницей.* * *
На улице смеркалось. Казалось, что они лишь ненадолго забежали в дом переговорить, а в итоге проторчали в нём столько времени. Небесное полотно уже покрывалось разнообразными звёздами, образовывающими созвездия. А во главе них воцарялась красавица луна с изящным поясом и отверстием в боку. Бедняга настрадалась из–за рода людского, но стойко продолжала служить на благо планете Земля. – Где здесь лучше всего видно луну? – он оглянулся в сторону тихого металлического звука – такой издавали импланты девушки, когда та двигалась. Эх, если бы у Каса было хоть немного больше энергии, тот бы соорудил ей новые беззвучные, совершенно не отличающиеся от настоящих рук или ног. – Наверху. Там есть где посидеть, – Мариша, будучи в своем костюме, вновь казалась киборгом-убийцей. Если идешь наружу – возьми оружие. И Мариша никогда правила своего же не нарушала. С копьем за спиной она походила на смерть с косой. Жаль, что этого литературного образа она не знает. Забраться было сложно. Даже несмотря на то, что к тому месту вела корявая, но лестница, подниматься пришлось высоко. Зато, вид отменный. Кое–где его преграждали высохшие ветви деревьев, но это никак не мешало наслаждаться видами. Оказывается, это место недалеко от границы между лесом и пустошью, один из горизонтов было видно четко, это пустыня. У Мариши сердце сладко заныло, вспоминая поездку. Душа свободная, вольная. Хочется снова в пески, да с такой скоростью, что голова пойдёт кругом – Луна сегодня красива, не так ли? – девушка завороженно смотрит вверх, в ее глазах звезды и сама жизнь. Кас зарделся. Не то от смущения, не то от истощения после длительного утомительного подъёма. Он-то за всю жизнь подобных нагрузок не испытывал, а искусственное выведение нужных генов выбрало «улучшение» тела, а не мозгов. – Так красива, что можно умереть, – память сама подсказала подобную фразу. Когда-то давно подобный ответ звучал частенько из уст особо влюблённых, вот и вырвался этот набор звуков из его несуразно длинных губ. – Всё-таки мутировать собрался? – жалобно смотрит Риша, оборачиваясь на парня. Кас – мальчик умный, поэтому ему не потребовалось и 5 секунд, чтобы сообразить, каким образом Мариша пришла к такому выводу. Учёный усмехнулся, прикрыв ладошкой рот и, щурясь, взглянул на воительницу. – Нет, мне пока нельзя исчезать. Дело в том, что перед смертью, вместе с ИН, мама передала мне координаты какого-то места. Она сказала, что мне нужно обязательно туда прийти, я не могу её подвести... – А потом тебя можно убить? Или это твоя жизненная цель? — «пока нельзя» означает, что потом можно. Значит, всё же, он потом мутирует в ужасающую лужицу с тысячей лиц? – М–мариша, зачем меня убивать? – Кас совершенно растерялся, к этой мысли он не смог так быстро подобрать логическую цепочку. – Я не заражён, я не могу заразиться физически... Может, он всё–таки поспешил с выбором путника. – А зачем ты сказал: «можно умереть»? Мы же договорились, если ты станешь монстром, то я тебя убью. Я подумала... Хлопает глазками. И до неё доходит, что это была какая–нибудь метафора из старого мира. Как мало у неё знаний о том, как люди жили... – А–а–а, – хлопает себя по лбу, – напугал. Тупанула, прости. Кас, а ты серьёзно собрался дойти до координат? Далеко? Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. За секунду тот испытал блаженное наслаждение от умиротворяющего вида, страх за свою жизнь и, наконец, счастье за возвращённый шанс продолжить своё существование. Эта девушка его убивала своей переменой настроения, юный учёный не успевал за ней. Поэтому какое-то время Кассива просто молчал, пытаясь собраться с мыслями и ответить на вопрос. – Да. Далеко, на север. Судя по увиденному, материки сейчас сильно видоизменились, я не могу использовать старую карту или отслеживать свое местоположение. ИНО-18 посоветовала мне для начала восстановить карту. Ты не видела ничего похожего на спутники в пустоши? — Это твоя цель в жизни или цель твоей мамы? Этот вопрос поставил его в тупик. Но вскоре лёгкая улыбка появилась на красивом лице. — Цель жизни? Думаю, можно и так сказать Кас не дал точного ответа. Может потому, что чувства были для него неизведанной тропой за семью печатями. В этой теме он был словно рыба на суше: трепыхался, открывал рот, а толку – ноль. — М-м, – промычала Мариша с пониманием, но на самом деле мало что поняла. Ну, раз ему нужно туда, значит ему нужно. Значит можно помочь. Потому что, где Кас – там и приключения. Воительница отвернулась к Луне, рассматривая особо глубокие кратеры. — Предлагаю сделку. — Какую? – это интригует. В венах даже начинает бурлить азарт, что неожиданно, ведь ранее его не наблюдалось. — Ты не выживешь один, если пойдешь туда, куда тебя послали. Я иду с тобой и защищаю, а ты строишь ракету, и я улетаю к луне и обратно. План гениальный. Надёжный. Настолько, что Кассива тихо смеётся. Так ядовито и проникновенно, что в груди всё переворачивается. Молодой учёный стирает подступившие слёзы. – Мариша... Чтобы запустить ракету нужно мощное ракетное топливо. Ещё в старом мире люди истощили последние запасы нефти, поэтому пришлось перейти на атомные ракеты. Но в этих условиях, прежде чем запускать ракету, нужно избавиться от агрессивных атомов, чтобы не началась новая волна заражения. Только потом я, в теории, смогу сделать для тебя ракету. – И что? Сделаешь или нет? Она проблемы не видела вообще. Кас с иммунитетом, первые шаги в сторону жизни без атома сделаны. Он же умный, что–нибудь придумает. А ещё, они же гнали 300 км/ч на его крови, тоже хороший источник энергии, пусть и экспериментальный и может убить донора. Но кто запрещает пробовать? – Это возможно. – Раз возможно, то я приму это как "да". Говоришь загадками, а мне их разгадывать, – Риша повеселела и влюблённо посмотрела на луну. – Мы скоро встретимся, красивая луна. Почему–то ему было настолько уморительно приятно слышать её монолог с луной, что уголки рта действительно вмиг достигли ушей. Он чувствовал, как его лицо теплеет от осознания, что теперь не одинок в своей любви к звёздному телу. Какая–то эгоистичная черта его личности даже завидовала небесной красавице, все ею так любуются... – Вы встретитесь, – он поджал ноги в коленях и опер на них голову, обхватывая и собираясь в своеобразный комок. Кас боролся с порывами лечь рядом с девушкой и обнять её от переизбытка приятных чувств. — Встретишься с луной?... – Кас, а включи какую–нибудь песню про луну, – непривычно тихо, почти интимно говорит Мариша. После шумного дома, нервного приключения, мутантов и помидорок, Мариша может сказать, что это все было не зря. Раз она решила идти с Касом, то сделает все, чтобы он остался жив. Усмирит летающие океаны, песчаные бури, ядовитые лозы, дикие ветра, извержения вулканов и все–все–все. Укротит их одним лишь взглядом или ором, а потом... А потом полетит на луну. Да уж, похоже просто так туда не долететь, нужно решить разные вопросики с этим ужасным атомом, который вдруг решил сломаться, обезопасить его. А потом раз-раз и космонавт. Легкотня! – Тогда тебе придется подраться с Ламелем, потому что ты обещал починить мой байк, а теперь тебе придется его улучшить. И костюмы хорошие нужны! О–о, и запас помидоров! И еще...Ну в общем подготовиться хорошо. – Хорошо, я всё сделаю, но для начала вода, потом байк, потом энергия, потом почва, потом еда... Он тихо продолжил перечислять, пока в её шлеме зазвучало:I know you're somewhere out there
Кас неловко лег рядом, сложив руки на груди и не касаясь костюма Мариши. Его же наряд сменил белый цвет на чёрный. Чешуйки перестали открываться, всё–таки стало достаточно прохладно. – Ну что ты как неродной, – Мариша раскидывает руки, приглашая Каса лечь на нее. У них и правда нет родственных связей, но она об этом забыла. Это привычная фраза для этого места, жители сами над этим смеются, ведь куда ни глянь – везде твои родственники. Как неродной... Значит, в реальности — родной? В горле комом встали ее слова. Вероятнее всего Мариша не вкладывала в них излишней ценности, но Кас, по характеру, был личностью достаточно нежной. Настолько, что нелепо брошенное слово или замечание прописывалось в его голове ещё на долгие годы. Ещё нужно подумать, что именно влияет на такую страдальческую память: мозг или сердце. Учёный с неловкостью новорожденного ягненка подполз к ней и аккуратно лег на холодный костюм, который казался ему очень теплым и уютным. Из–за того, что ком никак не проходил, он избрал единственно верную тактику – не пытаться смотреть ей в глаза, ища ответа, а молча спрашивать у неба. Просто потому, что оно не ответит и не разобьёт к чертовой матери его розовые очки. – С–смотри, созвездие близнецов, – рассказывал исследователь, тонким пальцем направляя ее взгляд и соединяя разрозненные точки. Мариша по–доброму рассмеялась от всей души. От смеха она сама затряслась, передавая веселую вибрацию и Касу. – Ну конечно же ты знаешь созвездия! Покажи самые красивые. Я сама придумывала им названия, по–моему это друзья, а не близнецы. О! А это ящерица. Как приятно поболтать ни о чем, подрыгать ножкой, полежать, позевать на звездное небо. А в хорошей компании еще приятнее. – Да... Кстати, во главе близнецов или друзей, – он преступно близко оказался рядом с её лицом, вернее, шлемом. Так близко, что она могла разглядеть ту самую серёжку, – кастор и поллукс. Изначально созвездия были названы в честь сыновей–близнецов бога Зевса. Все эти мифы датируются 776–323 годами до нашей эры... Мариша тыкнула в этот милый носик. – Ты весь светишься. Звучит как классные имена, кстати. Светится он от счастья, интересом горит, восторгом освещает ночь. Такой милый и болтливый, с другими он ведёт себя совсем по–другому. Марише нравится быть особенной, потому что Кас все ещё её добыча. Карива полностью разворачивает лицо к Марише, а зря. Он замирает и покрывается предательски явным румянцем. Вытянутая рука медленно опускается. Нелепо открывается рот, оттуда вылезают продолжительные непонятные звуки, ни в коем разе не похожие на слова. Будто бы он утратил способность говорить и мыслить. – А–а... Ну... Я–я много ещё имён знаю... Учёный не нашёл, что ещё можно сказать, поэтому решил зайти с козырей. – Да? Как зовут мои младших? Близнецов? Мариша смеется и ответа от него не ждет. По привычке хочет приложить руку к его лбу и проверить температуру. А то одет он легко, вот как замерз, даже жмется к ней, да еще и покраснел. Озноб? Заболел? Но останавливается, решает этого не делать, костюм то не пропустит такое изменение тепла. – А как зовут третьего сына Зевса? И кто это такой вообще... — не весь культурный пласт дошел до нее, не весь. Кассива забрался глубоко–глубоко в свою память и отрыл сокровище, явив его миру через пару секунд. – Лиам и Лаки, твои близняшки, – ответил он на вопрос. – А у Зевса было много сыновей, сам по себе он – бог, в которого верили люди древней Греции. Но по сути – просто миф. Просто я атеист, не верю в богов. На мой взгляд, если бы в мире существовали какие–то высшие существа, теплящие добрые чувства к людям, то они давным–давно, как минимум, спасли бы человечество, хотя бы приятную им часть. Однако, раз никакой руки помощи так и не было протянуто, значит они либо закоренелые садисты, либо их и вовсе нет. И то, и то на руку человечеству не играет. – Ого, но раз боги такие бесполезные, то для чего их выдумали люди? За столько лет с такими устоями, в этом селении религии не появилось. Как–то так получилось, что многие природные и физические явления они смогли объяснить, просто истории прошлого мира не дошли до них. Не были же тогда люди совсем дураками, не могли ими быть. Они рисовали, писали и думали, вели торговлю и вообще у них была более насыщенная жизнь, чем сейчас у Мариши. – Потому что они пытались найти объяснение необъяснимому и поддержку. В первом случае люди просто считали себя самыми умными и всезнающими, рассматривая Бога как единственный ответ на собственное невежество. Во втором – глупая эмоциональная поддержка. Когда надежды больше нет, то хочется верить хотя бы во что–то. Что придёт волшебная рука и спасёт тебя... Их можно понять, но это ощущение сверхъестественной помощи – ловушка. Если расслабиться и поплыть по течению, то тебя просто сметёт... – его тело пробила дрожь. Холодно. От приливших чувств или от суровых погодных условий? – Давай зайдём за рюкзаком и отведёшь меня к водопроводу? – Погнали. Как и договорились, они зашли за рюкзаком и направились к водопроводу. Спускались с купола, кстати, не без сюрпризов. Он же чистый и скользкий, а лестница такая крутая и сделана из говна и палок. Вот и почти–почти упал Кас, но Мариша его вовремя схватила и прижала к себе. Сказала что–то по типу: "летать ты точно не умеешь", — и пошла вперед, держа за ручку. К водопроводу они пошли пешком, потому что байк Ламель отказался отдавать. Это его сокровище, пик инженерной мысли, чудо в стали. Вот и ровнял покрышки и настраивал проводку. А эти двое хай дойдут ножками, не обломятся. Как Кас в дальнейшем будет улучшать «пик инженерной мысли» Мариша не знала. Просто надеялась, что что–то там точно будет поменяется в лучшую сторону. Например, сразу видно, что мотоцикл делал мужчина, Марише порой просто неудобно сидеть. Благо, затекает не вся задница, а только ее мясистая половина... Источник воды особо ничего из себя и не представляет. Какая–то большая коробка из металла и... Всё. Все коммуникации там, внутри, за дверью. Чтобы что–то дикое туда не пробралось, дверь закрыта на ключ, но и это не проблема. Мариша то успела ключ у Ламеля украсть еще когда проснулась и копалась в его вещах. Древнейшее строение, поставленное ещё задолго до купола. Никто его толком не обслуживает. Ламель делает всё, как и те учёные, что были до него, но он ведь не всесилен. Какое-то «наследие» дошло до них в виде достаточно хороших протезов или транспорта. Но что-то было безвозвратно утеряно из-за неимения ресурсов. Вот как вы прикажете в таких условиях создать станцию по очистки воды от вредного атома и прочей микро-дряни? Совсем чуть–чуть освещения, которого хватает модифицированному глазу Мариши, но не хватает обычному Касу. Насосы то тут, то там, внутри земли. Повсюду трубы. Мариша включает фонарик на своей руке. Трубы кажутся медными, но это из самой воды и ее примесей. Далее, они идут в другую коробку в форме цилиндра. Таких цилиндров десять штук, это система фильтрации. «Допотопная», но что имеем. А затем, эти трубы идут обратно вниз, в землю и тянутся уже до селения. Некоторые части труб заменены на стеклянные цилиндры. Те ещё не совсем успели помутнеть изнутри, значит замена произошла не так давно. — Ну вот, смотри. Объяснить, как это работает, я не могу, но оно работает. О, точно. Еще у входа какая–то система жужжащая. Не знаю, что это, но выглядит красиво! Кас неловко попросил Маришу повернуться и вынул всякую приблуду из рюкзака. Одна за одной вещицы покидали мешок, толкаясь в руках учёного и пытаясь выскользнуть наружу. – Освети мне дорогу, пожалуйста. Сначала возьмём анализ воды из источника, – и они двинулись к цели. Крыша закрывала квадратную огороженную область, в которую втекала вода. Гудяще работали насосы, неустанно перекачивая живительную жидкость.* * *
Пока маленький учёный проводил какие–то анализы, ходил из стороны в сторону, втыкал в воду приборы, тот комментировал свои действия. Достаточно беспорядочно и непонятно. Что–то про природу происхождения железа, дезинфекцию, фильтры и фильтрацию, какую–то ступенчатую систему и энергию. Вездесущую энергию. – Из чана... – он весь извазюкался в пыли и вспотел от вечных перебежек туда–обратно. Пришлось стянуть верх костюма и оставить его в спущенном состоянии на бёдрах. – В чане, – поправил Кас себя, – повышено содержание железа, оттуда кислый запах со вкусом металла, коричневатый оттенок, мутность, осадок. Судя по концентрации, всему виной протекание грунтовых вод. Там вода смывает с подземных пород железо и несёт к вам. Я бы мог установить обезжелезиватель, но раз объёма воды так много, то его просто не хватит, да и это непрактично. Примерно в 2040–х после столкновения с одной из экологических угроз были созданы боты, переваривающие железные частицы. Это микро–боты из синтетического материала, которые проникают внутрь воды и вручную изымают частицы ферума. Далее, я переформирую синтетический материал и с помощью форматора заменю трубы, чтобы избежать в дальнейшем протечек. Потом обновлю фильтры и установлю усиленную защиту от радиации. Но для этого всего потребуется много энергии... – он вертел в руках одну из пробирок, поглаживая стёклышко пальцами. – Что насчёт биотоплива? Не успел Кас договорить, как в голове запищало. Тихо, но въедливо. Очень звонко. Он зажмурился и быстро положил пробирку в рюкзак на полу, чтобы не выронить её из рук. – И.. ИН... Снаружи что–то приближается, – выдавил тот и взглянул в сторону сигнала. Как невовремя. Он как раз собирался перейти к разъяснению всего сказанного, варварше ведь так было интересно. – Наконец–то, – злобно скалится Мариш, радуясь предоставившейся возможности. – Оставайся здесь, я быстро. В кровь начинает поступать адреналин. Тут другая почва, более твердая, это ее территория, не счесть сколько крови мутантов здесь пролилось благодаря Рише. Но то были несчастные безмозглые туши, иногда ее соседи и знакомые, которым не повезло. Чтобы жалко не было, девушка для себя решила, что как только начался процесс мутации — в-с-ё. Она уникально дистанцировалась, решая для себя, что человек мёртв, и то, что она видит, это виновник его смерти. Друзья, соседи, семья... В последнем случае, конечно, не получилось обмануть саму себя и сожаление было. Было достаточно, чтобы оплакивать мутанта. В первый и последний раз. Светит только луна и звезды, больше источников света нет, но они ей и не нужны. Мариша уходит во тьму леса, маячком сверкает лезвие ее копья, голубым подсвечивая деревья. Желудок и другие внутренности мутанта стекают вниз. Вываливаются наружу и чудным образом всё ещё держатся. Он отчасти похож на паука силуэтом, только ноги четыре. Вместо ступней подобие подошвы, как у слона. И маленькие склизкие ручонки у лица. Лицо? Не морда, не искаженная каша, а лицо, даже волосы грязной мерзкой белой копной свисают. Они уже не держатся на коже, они прилипли к спекшейся крови и гнили. Беззубое лицо и красные глаза – кровь попала в белок глаза, полопались сосуды. Мутант с ИН шагает медленно, но он настолько высок, что одного шага достаточно, чтобы это было как пять шагов Мариши. Оно в агонии, оно умирает каждую секунду своего существования, испытывает боль, ни с чем не сравнимую, ужасно голодно и от того наполнено гневом. Мерзкое зрелище. В туловище что–то бурлит или шевелится, возможно это монстр поменьше, а может сегодня кто–то не вернется с охоты. Девушка выдыхает. Азарт настоящей охотницы, сродни с безумием, гуляет по всему телу. Ей страшно, к такому никогда не приготовишься на все сто процентов, потому что каждый раз мутирование идет совершенно по–разному. Неизвестно, чего ожидать от монстра. Может, это и помогло людям выжить? Либо ты адаптируешься вообще ко всему подряд, предугадываешь действия твари, либо умираешь, другого выхода нет. Шаг за шагом она приближается к мутанту, четко, уверенно и ровно, а копье держит в руке, уже готова. Мариша намеривается напасть первой, но ее опережают. ИН – источник мозгов у мутанта, поэтому тот делает первый шаг. Передние конечности сильны и быстры, Мариша отпрыгивает назад. — Становится еще веселее, – усмехается и идёт в бой. Со слезами на глазах никто ещё войн не выигрывал. Лезвие мелькает вспышками сквозь деревья, атака за атакой Мариша приближается к нему. Будто и не весит ее костюм прилично, будто в ней проснулась грация и легкость. Но это не оно, это многолетние тренировки до потери сознания, кровавых ран и сотни часов сражений. Это сотни раз разрушенные и собранные заново протезы. Пробы своего тела, преодоления возможностей. «Выборочность» партнёра её селения в угоду нечеловеческой силе и выносливости. Мышцы работают не на 100%, а не все 150%, преодолевая барьер. На мутанте достаточно ран, но он не сдается. Раз за разом нападает на свою потенциальную добычу, скалит и без того уродливое лицо, а мерзкими ручонками прикрывает голову, делает вид что... боится? Ложь. Тот, кто боится, убегает, а не продолжает нападать. И тут оно прыгает. Как раз в сторону Мариши. Она успевает отбежать, но падает на землю, подняв вверх несколько слоёв пыли и точно разрушив домик какого-нибудь насекомого. — С–сука, а ты хорош, – она давно хотела сразиться с кем–то ее посильнее. Копьем как щитом блокирует его лапу, но на оружии остаются скользкие следы плоти. Оно проваливается в мягкое подобие конечности. Увязает в нём от силы, с которой давил невиданный зверь. Мариша отталкивает его ногой, подскакивает как блоха и, пока оно не приняло устойчивое положение, ударяет. Падает вниз маленькая ручка, мутант только бесится сильнее. Мариша в считаные секунды взбирается на ветку дерева, и стоит в очень неустойчивом положении. Она даже на ветке не стоит, она стоит на копье, это идеальный баланс. Мутант не может поднять голову наверх, у него нет шеи, но положение туловища поменять способен. Глазки его бешено бегают по окрестности и находят девушку. Он начинает прыгать вокруг ее дерева, создавая вибрации. Видно, воительница забралась достаточно высоко, что тому не с ровного места. Набрав достаточно ускорения, он начинает толкаться в древесину. Умный. Мариша смеётся, вместе с ней трясётся и её броня. Ну, комедия! Как прыгает, как пытается... — Лох! – взмахнув копьём, та набирает полную грудь фарса и летит вниз, как в лучших книжках про меченосцев-воителей, про которых та читала в библиотеке. А учёный всё задокументировал. Не пропустил ни момента. Последовал за Маришей с самого начала, ведь природную любопытность не победить. Хоть в голове и безбожно пищало от близости с информационным накопителем, но перед ним разворачивалось самое настоящее сражение человека с копьём против мутанта. Исторический момент, который должен быть передан потомкам. Как и всё, что связано с Маришей, воспоминания о бое были направлены в "папку" под её именем, доступную лишь Касу. Это было личное.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!