Сюрреализм

      Отойдя на добрые полкилометра, в сторону будущего праздничного дерева, Мапа внезапно спохватился за голову обеими лапами и обеспокоенным взглядом зарыскал по земле. Лео с Никс переглянулись. Молчаливое шествие с медведем и так не сулило ничего хорошего, а теперь его обеспокоенное состояние настораживало ещё больше.       — Как же я мог забыть? — задал риторический вопрос медведь взолнованным голосом, — а посох-то я оставил у пня.       Сразу после этих слов, он перекинул свой взгляд на Никс и Лео. Хотя скорее уж на Лео, ярко намекая, кого хочет отправить за забытой вещью. Лео вопросительно взглянул на Никс, а та прижав ушки к голове отрицательно замотала головой, мол: "не слушайся его."       Посоха в руках медведя и впрямь не оказалось. Рядом вокруге его тоже не было. И вообще, как Мапа Пандига смог пройти такое огромное расстояние без посоха, ставшего его неотъемлимым атрибутом. Если бы он его действительно оставил, то Никс или Лео явно бы заприметили это гораздо раньше. К тому же, поднапрягая извилины, волчица чётко вспомнила, как медведь отправился вместе со своей деревянной опорой. Но сейчас, глядя на Пандига, Никс отчётливо видела отсутсвие посоха в его лапе. И даже так медведь продолжал стоять на задних лапах, даже не опираясь на дерево или что-то в этом роде.       Кстати о том, что он уверенно стоял на лапах. Из этого выходил вполне логичный вывод, что посох не нужен ему для уверенно перемещения. Тогда почему он так спохватился за голову, и потеря посоха его так беспокоит?       — Лео, сбегаешь, пожалуйста, принесёшь его? — спросил Мапа, уже с нескрываемым раздражением нахождения Лео рядом. Лео очередной раз взглянул на Никс, выставил переднюю лапу вперёд и громко и чётко произнёс:       — Нет, я никуда не уйду от Никс! — сразу после слов, он встал прямо перед волчицей, своим боком загораживая её от Мапы. И пускай физической пользы от этого никакой не было, но морально Никс стало теплее на душе от такого жеста со стороны её пятнистого друга.       — Лео... — спокойно повторил Мапа, натягивая эту лицемерную улыбку себе на морду. Но Лео оскалился. Тут Никс уже заметно сильно занервничала. Злобный оскал со стороны леопарда явно был излишним.       Мапа лишь тихо хмыкнул, затем поднял правую лапу и щёлкнул когтями друг о друга. На лице медведя была довольная ухмылка. Никс непроизвольно моргнула и... Лео просто исчез. Взгляд волчицы на секунду выразил недоумение, моментально перешедшее в испуг.       В панике обернувшись по сторонам, Никс со страхом обнаружила, что леопарда нигде нет. Ни справа, ни слева, ни сзади. Не было ни звуков, ни мелькающих движений. Даже запах Лео пропал, как будто его никогда и не существовала. Никс панически заскулила прижимаясь к снегу и очередной раз оглядываясь по сторонам, не обращая на прямую угрозу у неё перед носом никакого внимания.       Мапа Пандига довольно хмыкнул и наклонился к Никс, у которой на глазах проступила пара капелек слёз. Взглянув сквозь влажную и солёную пелену, волчица поняла, что Пандига не просто наклонился, угрожающе нависая над ней. Он сделал это опираясь на посох. Которого не было буквально 10 секунд назад.       — Никс, что ты видела в последних снах, касающихся Лео? — спросил Пандига, строя мягкий голос и растягиваясь в блаженной улыбке. Никс, которая загребала когтями снег под собой лишь нервно взглянула на Мапу, надеясь убежать. Но ни одна мышца её лап не дрогнула. Они буквально отказывались слушаться и убегать от медведя.       Когда её жёлтые глаза соприкоснулись с его чёрными зрачками, то и всё остальное тело отказалось подчиняться хозяйке. Теперь не только лапы, но и тело, и шея, и хвост, и даже все мускулы морды перестали двигаться. Даже зрачки не смели отвернуться от стоящей угрозы. Дыхание невольно сильно участилось. Пульс наверняка пробивал отметку в 200 ударов.       — Никс, — более ровно, уверенно, медленно и серьёзно повторил Пандига, — Что ты видела про Лео в своих последних снах? Это очень важно.       Чёрт. Её пасть начала невольно открываться, исторгая странные звуки, являющиеся чем-то средним между скулежом и осмысленными словами. Никс попыталась зажмуриться, отвернуться, сделать хоть что-то, но всё было бестолку. Пульсация сердца неприятно била кровью в уши, заглушая собой причитания Мапы о важности этих снов.       Волчицу охватила паника, которая постепенно перерастала в паническую атаку. Она сейчас один на один, с этим монстром, который допытывается до неё, в попытке узнать какую-то важную для него информацию. А она не может даже завибрировать гортанью, в попытке создать угрожающий рык. Не может пошевелить ни одним мускулом! НИ ОДНИМ! Ещё и шум в ушах стал появляться. Чёрт, почему она должна так страдать?       Почему? Или из-за чего? Или всё-таки из-за КОГО? Из-за её дара, который позволяет ей видеть будущее? Или из-за ворона, который катализировал все эти видения и сны? Или... Взгляд Никс остановился на Пандига. На медведе, что был в ответе за ворона, за желание как-либо проявить дар волчицы, за сны, за сегодняшний день, когда перед её глазами испарился Лео, а теперь она вынуждена смотреть в чёрные, злобные глаза гималайского медведя. Шум в ушах теперь перебивал голос Пандига, который пытался достучаться до волчицы, что уже как минуту стоит и смотрит на медведя, не предпринимая никаких действий.       Внезапно, Никс стала переполнять неистовая ненависть. Ей захотелось в клочья разодрать стоящего перед ней медведя. Ей хотел напасть на него, вгрызться в шею, выдрать глаза, содрать шкуру, пока он ещё будет жив. И в конце концов... Он медведь...       Медведь...       В её голове стали всплывать обрывки воспоминаний об огромной чёрной туше... Прямо из детства. Не, теперь эти воспоминания не пробуждали в ней панику, страх, безнадёгу... Теперь она чувствовала только гнев. Кроваво-красный гнев, коим наливались её глаза, сужая зрачок до размеров иголки. Мускулы с огромным трудом, как будто разрушая прочную каменную породу вокруг, начали, наливаясь свинцом, возвращаться к хозяйке. И веки... Никс с силой зажмурила веки, с большим трудом отходя назад. Шум в голове стал громче даже её собственных мыслей.       Из её гортани рвался наружу утробный рык, из пасти потекла слюна. Волчица отошла назад, метров на пять, пригибаясь в боевой стойке. Когти сами выступились наружу, впиваясь в снег под собой. Никс открыла глаза с тончайшими зрачками, и рыслывшейся радужкой по белку. Громкий рык отдавался в пространстве, но Никс его не слышала. Она лишь взглянула вперёд, на своего противника...       ...Которого не оказалось. Она была в какой-то другой части леса, не до конца узнавая локацию. Никс огляделась по сторонам. Адреналин закончил своё действие. Пульс, шум, злоба, паника, оскал — всё исчезало. Зрачки возвращались к норме. Чёрт, что здесь происходит?       Небо, как это обычно и бывает зимой, заволокли пасмурные тучи. Снег перестал блестеть, а глаза щуриться. Она всё также стояла посреди голых деревьев и сугробов, без злобного медведя, без каких-либо следов его присутствия и с абсолютно нулевым пониманием происходящего.       Внезапно, откуда-то из-за деревьев послышались знакомые голоса. Ушки Никс устремились в сторону звука, а следом повернулась и она сама. Медленными осторожными шагами, Никс начала движение. Громкие голоса Лео и Тига было сложно с чем-то спутать. Они отдавались эхом от тысячи деревьев, усеянных здесь плотными рядами.       Постепенно, волчица приближалась, и голоса становились всё громче, уже не отдаваясь эхом. Вскоре, заглянув за один из заснеженных кустов, Никс увидела большое заледенелое озеро. Да, это определённо было то самое озеро, на котором она и хотела покататься. Только, если ей не изменяет память, остальные звери должны искать кристаллы по пещерам, а не кататься на льду, громко смеясь и подшучивая друг над другом.       На озере были все (Пандига не считается за "все"): и Яра с Тигом, и Лео со своей маленькой сестрой, и Куба с Милой. Не хватало только...       — Ты где пропадала? — опасно близко прозвучал спокойный голос Аспида. Сердце волчицы неприятно йокнуло, моментально уйдя в пятки и пулей вернулось обратно. Брат сидел на снегу в позе сфинкса в считанных сантиметрах от неё. Как она только его не учуяла.       — А... вы... — слова застревали в горле. Всё происходящее выходило из ряда вон и выглядело слишком сюрреалистично. Аспид не поворачивал на неё морду, и слава Духу Тайги, ведь на виду был исключительно его целый глаз.       — Ты в порядке? — более обеспокоенно спросил волк, заметив, что его сестра медлит с ответом. Но та лишь состроила глупую улыбку, скрывая свою обеспокоенность, и наконец произнесла:       — Да-да, конечно. Всё... хорошо, — выпалила Никс на одном дыхании и приземлилась на снег около брата. Теперь оба наблюдали за кучкой зверей, резвившихся на льду, среди которых особенно выделялись Тиг и Леонелла. Котёнок был оставлен на попечение Тигу, пока её старший брат спешно отправился в сторону Никс, которую только что заметил. Оба моментально помахали друг другу лапами. Никс даже встала и направилась на лёд, на встречу своему леопарду, но...       За спиной Лео послышался громкий вскрик. Все присутствующие обернулись на него. Тиг с Леонеллой заскользили по льду слишком далеко, найдя место со слишком тонким слоем льда, который под весом тигра надломился. На десятки метров от пары забегали трещины. Тиг панически кинул "беги" и сам тут же рванул в сторону друзей, спасая свою шкуру, не обращая на окружение никакого внимания.       Лео первый сообразил что происходит и сам рванул навстречу лучшему другу, проскальзывая лапами на льду. Леонелла впала в ступор от страха. Она ни разу в жизни не была в подобных вне штатных ситуациях. Страх сковывал всё её маленькое и хрупкое тело, оствляя его на льду, который трескался всё сильнее с каждым ударом лапы Тига об него. Единственное, что у неё удавалось сделать — это запищать в просьбе о помощи.       Лео быстро разминулся с Тигом, стремительно сокращая дистанцию со своей сестрёнкой. Трещины пробурились насквозь, и несколько льдин тут же разошлось в разные стороны. Лео бежал.       Леонелла оказалась на краю одной из них. Льдина начала заваливаться. Лео бежал.       Леонелла начала отчаянно хвататься когтями за льдину и ползти в противоположную сторону, что впрочем лишь на доли секунд отсрачивало падение котёнка в лединую воду и последующий удар раскачавшейся льдины по голове. Падение в воду обозначало Леонелле один единственный приговор — смерть, ведь все присутствующие знали, что она не умеет плавать. Лео бежал. Почти.       Маленькие детские коготочки не удерживали детёныша Леопард, и Леонелла начала скатываться вниз. Не издавая ни звука, лишь открыв рот в немом ужасе. Лео успевал вовремя. С набранной скоростью, он втаранился в Леонеллу, отчего та заскользила вверх по льдине с огромной скоростью. Пролетев затем около двух десятков метров, Леонелла с хрустом упала около конца одной из трещин, сложившись в позу эмбриона, дрожа всем телом.       Лео напротив, заскользил в воду вместо сестры и почти моментально свалился в неё с головой. Край льдины, подобно маятнику или качелям, стал подниматься вверх. И как только мокрая жёлтая макушка всплывающего леопарда показалась из воды, льдина, со всем своим весом, явно превыщающем несколько сотен килограммов, стала падать вниз. Доля секунды, и эхо хруста черепа разнеслось по округе, в перемешку с хлопками и бульканием воды.