Лада

      По центру полянки, накрытой снегом, стоял Мапа Пандига, обеспокоенно осматривающий лежавших перед ним зверей: детёныша леопарда и большого белого волка. Вокруге собрались остальные звери, обсуждающие друг с другом произошедшее.       Аспид лежал как обычно отстранённо, под большой веткой ближайшего дерева, посматривая то на друзей, то на сестру и медведя. Пандига был единственным, кого можно было позвать в подобной ситуации. Два зверя в отключке, ещё и был Лео с общипленным кончиком хвоста, из которого торчала свернувшаяся недавно кровь. К нему специально прижался Тиг, обхватывая его тело по кругу, чтобы тот быстрее согрелся, но проблем со здоровьем он уже нахватался. Кроме него потерпевшими были Леонелла и Никс.       Леопардёнок просто сломала заднюю лапу. Мишка очень крепко и в тоже время аккуратно перевязал её плотными листьями, укрепив хорошо гнущимися ветками, и назначил очень долгий лежачий режим. Не взирая на то, что такой растущий организм должен играть, веселиться и развиваться, последующие 2 месяца ей придётся одиноко лежать в пещере. Это Аспида настораживало больше всего, и он наверняка всеми силами будет стараться скрасить её серые будни.       А вот с Никс ситуация сложнее. Пандига очень долго думал, осматривал её и расспрашивал о её действиях, но какого-то конкретного вывода кроме как "может переволновалась" не вышло от него добиться. Аспид внимательно бдил за гималайским медведем, непроизвольно сужая зрачок. Где-то на уровне инстинктов и шестого чувства Аспид понимал, что он не договариает. Что он знает причину, но почему-то не хочет её рассказывать.       А если он хочет избавиться от неё? А если он хочет её убить, чтобы она больше не мешала ему своими сновидениями, которые так не нравятся Мапе? Что если он только и ждёт момента, когда чёрный волк отвернётся, и воткнёт свой посох ей в глазницу, продавливая все внутренности до мозга?       — Аспид, — послышался голос сбоку, — ты как себя чувствуешь?       Повернув голову влево, Аспид зацепился глазом за бурую окраску, красивый силуэт и кисточки на ушах. Очевидно, что только она готова была прийти поддержать после того, что случилось с его сестрой. Заметно успокоившись от того, что она рядом, Аспид обнаружил, что оголил клыки и напряг глотку. Быстро скинув ненужное напряжение мускул на морде, он наконец снизошёл ответить:       — Плохо... очень плохо.       Яра приблизилась вплотную, незаметно ни для кого на поляне лизнула ему треугольное ушко и уселась рядом, прижимаясь поближе к своему самцу. Шерсть приятно защекотала обоих, и Яра от приятных эмоций тихонько замурлыкала.       — Всё будет хорошо, — сквозь мурлыканье прошептала она, облокачивая свою голову на спину волку. Тот лишь устало опустил уже свою голову на передние лапы, прикрывая глаз. Зрачок и радужка приняли нормальное положение.       — Ужасный день, — прорычал Аспид, снова оскалившись, но тут же спрятав клыки в пасти под губу.       — Согласна.       Сколько оставалось до нового года? Один день? Уже завтрашней ночью добрый и волшебный белый мишка положит подарки под ёлочку всем, у кого она есть... А у них её нет. Так ещё и Лео заболел. Так ещё и Леонелла вышла из строя, а с его сестрой произошло непонятно что. Ужасный день, ужасные события, ужасный новый год...       В уши особо сильно ударилось мурлыканье Яры, которая лишний раз высунув язык легонько лизала его шею. Это было единственное, почему этот день был не так ужасен хотя бы для него.

***

      Аспид выпустил когти, готовый к нехилой такой драке. Безусловно, один сравнительно небольшой волк против медведя — достаточно нечестная драка с очевидным итогом. Конечно же Аспид проиграет Пандига, но в подобной ситуации помощи ждать не от кого.       Мапа позвал чёрного волка на какой-то приватный разговор. Пришлось оставить за спиной и Яру, и Никс, и Лео, и остальных. Под предлогом важности только для одного Аспида, медведь выпихнул его из компании. А ведь перечить ему никто не мог, ибо два единственных звери, знающие о нём больше чем нужно, сейчас были далеко не в самом лучшем состоянии.       И вот они отошли от остальных на приличные двести метров. Медведь идёт с угрюмой мордой и молчит всю дорогу. Это знатно напрягало волка, чья шерсть уже успела встать дыбом. Аспид искоса поглядывал на Мапу, что в один момент заметил пенёк и в развалочку, опираясь на посох двинулся к нему медленным шагом, коим и шёл всю дорогу.        Усевшись на него, разворачиваясь мордой к Аспиду, Пандига глубоко вздохнул, изучая одноглазого волка, особенно цепляя взгляд на скрытые покровом снега выпущенные когти. Но мишка и бровью не повёл от такого зрелища.       — Ты знаешь, зачем я тебя сюда привёл? — низким баритоном спрашивал Пандига.       — Подозреваю... — сдерживая рык отвечал тёмный волк. Зрачок сузился, радужка расплылась как это обычно и бывает.       — Твоя сестра... — угрюмо начал Мапа, положив морду на лапы, сдерживающие посох за его рукоять, — Она не здорова.       — Почему? — нельзя поддаваться на его дружелюбие, когти с клыками обязательно должны быть нагими, чтобы вызывать страх у оппонента. Но его слова про нездоровую сестру... здорово поубавили пыл горе-воина.       — Она же тебе рассказывала?.. — продолжал медведь недоговаривать фразы, выражая мордой крайнюю серьёзность и озабоченность.       — Рассказывала про что? — допытывал Аспид.       — Про сны... — полу-шёпотом отвечал Пандига, прикрывая рот лапой, — ...про их происхождение и сущность.       — Да. — абсолютно уверенно ответил тот. После драки со Спайком они с сестрой обсудили множество моментов по этому поводу, и чёрный волк с уверенностью мог заявить, что Никс рассказала ему про вещие сны всё. В том числе и про их наследственное происхождение.       — Она тебе говорила про то, что ваша мама могла как видеть такие сны, так и изменять события после них? — уточнял Мапа Пандига. С каждой новой репликой его голос переростал в глухой и тихий шёпот.       — Да, — погружённый в воспоминания о диалогах с сестрой, Аспид и не заметил, как его когти втянулись, а на смену клыков пришла лёгкая ностальгичная улыбка, — но сама она ничего не может сделать. Она рассказывала как в тот самый день со Спайком, она чувствовала что-то, что её сдерживало. Она не могла ничего сделать. А мама... она умела сопротивляться этой силе?       — Да-а-а... — протянул мишка, усаживаясь на пеньке поудобнее, — она не чувствовала ничего подобного. Она могла спасать чужие жизни. И я знаю ещё одного зверя... который может также.       Мапа в ожидании глянул на Аспида. Его зрачок уже принял нормальную форму. Волк вполне догадывался к чему клонит Пандига. И догадывался он уже давно. Мишка словно прочитал мысли своего подопечного и слабо улыбнулся.       — Никс знала что сегодня будет. Видела в мельчайших подробностях льдину, упавшую на голову Лео. Видела, как кусочки его черепа вылетают вместе с кровью и наружу. А ещё она видела вас двоих, сидящих на берегу вместе. Но когда пришло время... кто не почувствовал препятствий, и побежал поперёк сценария, выстроенного вещим сном?       Аспид с придыханием слушал Мапу. Пускай он вставлял в речь слишком много вопросов, но намёк слишком жирный.       — Мы оба унаследовали способности матери...       — Да-а-а... — снова протянул Мапа, — не одна Никс умеет вмешиваться в ход времени.       Аспид буквально завилял хвостом, высовывая язык. Его догадки оказались верны. Он столько времени размышлял над этим, и теперь с точностью уверен, что он силён. Силён не в физическом плане, а в... духовном. Он способен вмешиваться туда, куда вмешиваются исключительно духи, и куда обычным зверям дорога закрыта. Но...       — Мапа Пандига, — обратился чёрный волк, разко затормозив и развернувшись в сторону медведя с мрачной мордой, — а что тогда сейчас происходит с Никс? Вы же для этого меня сюда отвели?       — Состояние твоей сестры... — Пандига опять нахмурился, в мгновение стирая улыбку со своей морды, — это результат ваших безрассудных действий. В своём стремлении сохранить жизнь Лео, вы вторглись в планы духов. Понимаешь ли... за каждую жизнь необходимо расплачиваться жизнью. Но каждая жизнь, которую было суждено забрать, вскоре упокоиться в мир духов. Когда ты убил Спайка, ты выкупил для Лео несколько месяцев жизни. Сейчас все выжили, в том числе и Лео...       — То есть... — испуганно шипел волк, опуская взгляд на снег.       — Либо произойдёт чудо и все выживут, либо твоя сестра скоро умрёт. Подумай, стоит ли несколько месяцев жизни одного, пускай и талантливого, лепарда таких жертв?       Клыки Аспида вновь показались наружу. Из пасти послышался громкий и ургожающий рык. Зрачок сузился. Он был зол только на одно существо. На того, кто вообще придумал такую систему. На того, кто придумал смерть. Напрягая все мышцы, слегка дрожа, Аспид развернулся, направляясь обратно на полянку, где находятся остальные.       — Куда ты? — не меняя положения окликнул его Мапа, покрепче хватаясь за посох.       — Убивать леопарда! — пролаял Аспид, не меняя направление головы.

***

      Не Лео. Только не Лео! Именно леопарда. Да, он идёт убивать леопарда. Обезличивание своей цели сведёт проявления совести к минимуму. Он именно так и охотиться. Так все охотятся: представляют, что добыча — это никто. Что у добычи нет семьи, нет детей, своего стада. Нет имени, воспоминаний, прошлого, мыслей... Если нападать на каждого травоядного с мыслью о том, что у него есть что-то кроме мяса, например... жизнь, то все хищники мигом подохнут от нехватки пищи или угрызений совести, заставивших их спрыгнуть со скалы.       Цель безлична. Она — добыча. Поэтому Кубу никто и не воспринимает как добычу. Он — Куба. Он — личность. Он — член их стаи. Член его стаи. Но Лео...       Смерть Спайка он пережил. Он защищал друзей, либо они, либо Спайк. Иного выхода не было. Поэтому убить Спайка было легко. Но вот что делать с Лео? Он его друг... Что делать с остальными? Как на него будут смотреть его друзья? А как будет смотреть на него Никс? Что она скажет? Что готова обменять жизнь Лео, чтобы выжить самой?       Убив Лео, он убьёт их дружбу. Он убьёт себя. Убьёт Никс, самку Лео. Убьёт Леонеллу, сестру Лео. Убьёт Тига, лучшего друга Лео. Убьёт Кубу, который будучи травоядным, видел намного меньше крови, чем остальные. Убьёт Милу, проявив свою жестокость по отношению к другу. Убьёт Яру и её чувства к нему, Аспиду.       Все размышления, которые крутились у него в голове были прерваны звуком удара копыта о снег. Навострив треугольные уши, волк моментально соориентировался где он. И где неизвестный зверь тоже...       Он находился метрах в ста пятидесяти от поляны. Достаточное расстояние, чтобы никто не услышал чьи-то вскрики, либо они были бы приглушёнными. А повернув голову в сторону зверя, он увидел кабана. Чтож... Дальнейшие действия Аспида очевидны.       Пригнувшись корпусом к снегу, Аспид стал быстро подкрадываться к травоядному, шедшему в сторону полянки. Внезапно, кабан остановился и без толики страха развернулся.       Светлая шерсть, реснички, знакомые глаза и пятачок... Это была Лада, самка Кубы. Она радостным хрюком поприветствовала Аспида, не обращая внимание на его охотничью походку, решив, что это просто розыгрышь.       Лада... В чём она виновата? Разве она как-то повлияла на то, чтобы Никс сейчас пребывала в коме? Но других вариантов попросту нет.       — Прости... — тихо шепнул Аспид и кинулся на свинку.       Он убьёт её. Убьёт подругу, с которой они когда-то вместе играли, хотя и редко. Убьёт самку своего друга.       План был прост: вгрызться в горло, поймав на внезапности атаки. Это будет быстрая и наимение мучительная смерть. Но план с самого начала пошёл по причинному месту. Лада почти мгновенно отпрянула, разворачиваясь в сторону. Когти Аспида вошли в её бедро, оставляя глубокие раны, и, отрывая частички шкуры, вырвались из тельца свинки.       Распугав своим визгом всех птиц вокруге, кабаниха начала стремительно удирать от хищника. Но к сожалению Лады, Аспид был одним из быстрейших волков и никогда не испытывал проблем с тем, чтобы догнать жертву.       Свинка побежала в сторону от полянки. Её взгляд выражал ужас и тотальное непонимание ситуации, в которой она оказалась. Она же не могла знать про сверх-способности волков. Она же не могла знать, как себя чувствует сейчас Никс, и что для её спасения нужна чья-то смерть. Спроси Ладу про её готовность принести себя в жертву — она гарантировано отрицательно замотала бы головой. И Аспид не стал бы её упрекать. Он бы и сам не согласился... Но иного выхода нет.       В один прыжок он настиг визжащую свинку, положив её на снег. Как можно быстрее, он вгрызся в её горло, вырывая гортань. Лада больше ничего не произносила. Она всё ещё двигалась в предсмертных конвульсиях, хаотично двигая копытцами, пока из её рта вытекает пузырящаяся и густая кровь, окрашивающая пятачок и щёки в красный цвет. Пасть Аспида также была вымазана кровью, но иного пути не было.       А что теперь будет делать Куба? Поставив себя на его место, он представил, как под ним сейчас в луже крови задыхается не Лада, а Яра. Его Яра, его рысь. Аспид тут же отпрял и огляделся.       Лес был абсолютно тих. Даже ветер не ходил между стволов. Снег всё также лежит на земле, разве что теперь на нём есть следы копыт и волчьих лап, вместе со свежей кровью одной общей подруги, которой не повезло оказаться не в то время не в том месте.       Прямо перед ним лежало бездыханное тело кабана. Он уже видел достаточно много мёртвых кабанов. И Аспид всегда смотрел на них как на кусок жира и мяса, способный надолго обеспечить его едой. Но теперь перед ним лежало тело не обезличенного кабана. Теперь перед ним лежала его подруга — Лада. А вокруг тишина.       Но как бы лес не хранил молчание, поминая свинку, появился один чужеродный и громкий звук. Это был клич довольного и огромного ворона, усевшегося на одну из сосен. На фоне побелённых снегом стволов, белых облаков на небе, и белых сугробов под ногами, чёрный ворон выглядел вычурно.       Но он видел. Он видел то, что сделал Аспид. А это значит, что Никс и Лео будут жить счастливо какое-то время.       Какое-то время...