Эпилог

      Мороз ветра первых по-настоящему осенних дней бегал под шкурой. Солнце пряталось за пологом туч уже несколько недель подряд. Под лапами лишь грязь и слякоть. Мерзость! Никс поёжилась, переступая лапой с грязной лужицы на более чистую дорожку, усыпанную опавшими листьями. Влага скапливалась и в них, отчего даже без солнца, тропинка как будто сверкала светлыми тонами, отражёнными лучами солнца, пробивших свинцовый барьер.       После смерти Аспида, Никс стала полноценным наблюдателем от третьего лица. Она постоянно сидела на булыжниках с хорошим обзором, лицезря расправы над знакомыми зверьми. Вот её знакомый зайчонок сиганул под поваленное бревно. На него спустился большой старый гриф, заискивающе поглядывающий в дупло укрытия зайца. Мастерски завернув шею, тот пролез в одно из отверстий и достал визжащую жертву. Кажется, этого зайца звали Вилли. А может и нет.       Она очередной раз проснулась в пещере. Дни становились рутиной. Сны становились её неотъемлемой частью. Со временем ей стали снится не только смерти, но и тяжёлые болезни, мигрирующие стада, играющие детишки. Никс перестала понимать, что из этого происходит в настоящем, а что — в будущем. Порой её голова просто раскалывается от дезориентации. А этот... Вилли... он уже мёртв или нет?       И вот она снова идёт по раскиданному листопадом полотну. В её голове роятся мысли от "как же здесь красиво" до "чёртова грязная осень" и "я сплю или нет?" В ближайшем кусту мелькает серебристая шкура. Удивительная деталь, ведь... в их долине нету зверей с таким блестящим цветом шерсти. Но воспоминания о том, где она видела его до сих пор не покинули голову. За те три месяца, что она прожила в кругу семьи, Никс хорошо запомнила лучшего их с братом друга. Но тогда возникает новый вопрос: "Я снова вижу чёртово прошлое?"       Взглянув на собственные лапы она откинула такие мысли. Ведь они были большими, мощными, мускулистыми. Такие не бывают и трёх-месячных волчат. Тогда в каком промежутке времени она находится?

***

      — Хей, Пухлик! — шикнула Леонелла на полосатого друга. Если леопард и был относительно маленьким и полностью скрывался в кустах, то вот Амурский тигр являлся достаточно крупным существом и ему приходилось тщательно выбирать укрытие. — ты куда пошёл?       Леонелла готова была загрызть Тига, что в поисках куста так явно кидался на глаза упитанного кабана, рыскающего в земле под дубом. От злости та тихонько зарычала, пытаясь выбить те самые низкие частоты, которыми умел пугать Аспид. Но тигр уже ушёл слишком далеко, что перестал слышать её шёпот. Благо, он хотя бы додумался до того, чтобы обходить жертву сзади... но.       — Хищник! — захрюкал кабан. И почему Куба никак не научится говорить? Времени нет. Замешкавшийся тигр впал в ступор от визга поросёнка и глупо глядел на разворачивающееся травоядное.       Времени нет. Леонелла выпрыгнула, обнажая когти и вцепилась ими в кабана, целясь в шею. И ведь попала. Глубокий порез не оставлял кабану и шанса на спасение. Тушка безвольно упала на землю. Леонелла смерила Тига недовольным взглядом.       — По-моему это ты должен был учить меня охотиться, а не я тебя! —недовольно произнесла она. Взрослый тигр прижал ушки. Что верно, то верно. — Как ты, будучи на год меня старше, умудряешься охотиться хуже меня?       Тиг ясно видел, что возмущение Леонеллы показушно. Это очередная игра на эмоциях и чувствах. Леонелла, кажется, не умела по-настоящему злиться и лишь имитировала злобу.       — Ну конечно, — недовольно прохрипел Тиг, подходя к трупу, который, по обыкновению, именно ему предстояло вскрыть, — три месяца тренировки с Аспидом будут как три года активной охоты.       Леонелла улыбнулась, вспоминая о друге. По истине удивительная кошка, ведь вместо недовольства от упоминания мёртвых друзей, в отличие от других, Леонелла была только рада, вспомнить их. Ведь если зверя есть за что вспомнить, почему бы этого не сделать?       — А пять месяцев тренировок со мной? — внезапно спросила Леонелла, встав между добычей и Тигом, приближаясь к его морде слишком сильно, нарушая все личные границы, — хочешь сказать, я плохой тренер, если ты всё ещё не можешь охотиться самостоятельно?       — Нет конечно, — Тиг скривился, чуть отступая от напора младшей, пытаясь найти слова, оправдывающие его неуклюжесть, — просто... я плохой ученик.       — Ну что, плохой ученик, — Леонелла подошла совсем вплотную, касаясь носиком носа Тига, — чтобы потренироваться, надо сытно поесть. Так уж и быть, оставлю тебе несколько кусочков от моей добычи.       Тиг обречённо вздохнул. Кажется, в этой пятнистой юной охотнице находится нечто, что он потерял со смертью Лео. Есть в ней какая-то неугомонность и неиссякаемый запас энергии. Пожалуй, именно этого ему не хватало. А ей, самой младшей в компании, не хватало того, кого можно было бы пожурить и посмотреть с высока. Они определённо нашли друг друга. Неужели Никс что-то знала тогда, когда прямо перед столкновением Аспида и медведя сказала ему чаще проводить время с этой мелочью?

***

      Яра окидывала тайгу холодным взглядом. И снова осень. Куда более скучная, чем прошлая. Их компания уже не собиралась вместе, как раньше. Каждый начинал вести собственную жизнь, да и... Что осталось от их компании? Несколько невзрачных и грустных зверят.       У Мапы Пандига появились новые заботы в виде новых детишек. И он снова с упоением рассказывал заученные истории так, словно делится с ними сокровенной тайной, а те лишь разевали свои зубастые пасти в восхищении. Они придумывали новые игры, идеи, походы и занятия. А Яра лишь издалека наблюдала цветастые силуэты резвившихся ребят.       С соседних территорий в тайгу уже забредало несколько рысей. И каждый заигрывал с Ярой. Каждый был заинтересован стройной и грациозной молоденькой самкой. Каждый готов был создать семью с прекрасной кошкой.       Но каждый раз та оказывалась слишком холодной и отстранённой. Она не отвечала на заигрывания и не интересовалась самцами. Казалось, у неё уже есть пара, но почему же никто не видит этого загадочного самца, что смог заполучить сердце красавицы Яры?       Со временем, не получив должного внимания, самец уходил, и на его место тут же приходил новый. Но Яра и его игнорировала также, как и первого. Казалось, её редкие фиолетовые глаза скоро должны приобрести синий или светло-серый цвет, как лёд или снег.       И Яра всё смотрела вдаль. На раскаты грома туч размером с гор, на белые облака, несущиеся по небо, подхваченные ветром, на жёлтое солнце, неустанно светившее каждый день и на белую луну, на которую так любят выть волки.       Он жив. Она это знает. И рано или поздно, она дождётся его.