Глава 1 «Дай Бог, выживем»

События разворачивались в холодных и безлюдных просторах одного из штатов Америки, где время, казалось, застыло в ледяном плену. Заброшенное зимнее поселение, некогда оживлённое и шумное, теперь стояло в мёртвой тишине, укрытое толстым слоем снега. Деревянные дома, покосившиеся от времени, едва виднелись из-под белого покрывала, а ветер, пробирающий до костей, нёс с собой лишь эхо былой жизни. День был пасмурным, серое небо нависало низко, словно готовое обрушиться на землю. В этой ледяной пустыне, где даже воздух казался хрустальным, разыгрывалась драма, полная напряжения и отчаяния. Группа «Конни», состоящая из опытных, но измотанных бойцов, оказалась в ловушке. Их миссия, которая изначально казалась выполнимой, обернулась катастрофой. Враги, превосходящие числом и вооружением, наступали со всех сторон, и единственным шансом на спасение стала быстрая эвакуация. Радиоэфир наполнился тревожными голосами, запрашивающими поддержку. На фоне этого хаоса люди Макарова, известного своей хладнокровностью и расчётливостью, отчаянно отбивались от оперативной группы 141. Каждый выстрел, каждый взрыв отдавался эхом в заснеженной долине, смешиваясь с криками и стонами раненых. — Быстрее! — раздался резкий голос русского командира, который, не теряя ни секунды, направлялся к последнему приземлившемуся вертолёту. Его лицо, обычно непроницаемое, теперь выдавало напряжение. Он знал, что каждая секунда промедления может стоить жизни. Вокруг царил хаос: бойцы в спешке бросались к вертолётам, пытаясь успеть до того, как враги закроют кольцо. Снег под ногами хрустел, смешиваясь с грязью и кровью, а воздух был наполнен запахом пороха и страха. Вертолёт, наконец, взлетел, оставляя позади поле боя, которое теперь напоминало ад на земле. Пилот, сосредоточенный и хладнокровный, взял курс в сторону безопасной зоны. Владимир Макаров, сидя в салоне, позволил себе на мгновение расслабиться. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает его. Его взгляд скользнул в сторону Андрея Нолана, его правой руки, который сидел напротив. Нолан, как всегда, был спокоен, но в его глазах читалась усталость. Вертолёт был почти пуст — только они, пилот и тишина, нарушаемая лишь гулом винтов. Казалось, худшее осталось позади. Другие вертолёты уже скрылись в облаках, оставляя за собой лишь белый след. Но судьба, как всегда, оказалась коварной. Через несколько минут, когда они пролетали над густым зимним лесом, раздался резкий, пронзительный звук, похожий на свист. Это была ракета. Взрыв потряс воздух, заставив вертолёт содрогнуться. Ещё одна ракета, выпущенная с земли, попала прямо в винты. Металл скрипел и рвался, а машина начала терять высоту. — Чёрт! — выкрикнул Макаров, его голос был полон ярости и тревоги. Он бросил взгляд на пилота, который изо всех сил пытался удержать контроль над падающей машиной. — Командир, мы падаем! — прокричал пилот, его голос дрожал от напряжения. В следующее мгновение всё поглотила тишина, прерываемая лишь треском ломающегося металла и гулом ветра. Снег хрустел под сапогами, как будто земля шептала свои предупреждения. Лес, казалось, замер в ожидании, обволакивая всё вокруг ледяным безмолвием. Деревья, одетые в белые шубы, стояли как молчаливые стражи, их ветви, утяжелённые снегом, склонялись к земле, словно в молитве. Воздух был настолько холодным, что каждый вдох обжигал лёгкие, а выдох превращался в клубящийся пар, растворяющийся в серой мгле. Ветер, тонкий и пронизывающий, словно иглы, пробирался сквозь одежду, оставляя за собой мурашки и дрожь. Тишина была настолько густой, что казалось, будто мир вокруг них умер, оставив лишь этот заснеженный пейзаж и двух мужчин, борющихся за выживание. ... — Приём, это Нолан, мы подверглись крушению. Нужна повторная эвакуация. — Голос Андрея Нолана звучал резко, почти отчаянно, но в ответ — лишь треск и шипение. Он сжал рацию в руке, словно пытаясь выжать из неё хоть каплю надежды, но устройство молчало, его экран потух, как последний огонёк в ночи. — Блядство. — Его рука с силой сжалась, и он швырнул рацию в снег, где она исчезла, словно поглощённая белой пустыней. Нолан обернулся, его взгляд скользнул по обломкам вертолёта, разбросанным вокруг. Металлические осколки, обугленные и искорёженные, торчали из снега, как кости гигантского зверя. Вертолёт, некогда мощная машина, теперь был лишь грудой хлама, напоминанием о том, как быстро всё может рухнуть. Андрей вздохнул, его дыхание превратилось в облачко пара, и он огляделся. Лес, бесконечный и безмолвный, окружал его со всех сторон. Деревья, покрытые инеем, казались призрачными фигурами, а снег, мягкий и глубокий, поглощал каждый звук, кроме редких порывов ветра, которые шелестели ветвями, словно шёпотом предупреждая об опасности. Его внимание привлёк протяжный стон, доносящийся сзади. Нолан резко обернулся, его рука инстинктивно потянулась к кобуре, но он остановился, увидев, что это Макаров. Владимир лежал на снегу, его лицо было искажено гримасой боли, а руки сжимали голову, словно пытаясь удержать её от раскола. Его дыхание было прерывистым, а губы посинели от холода. — Владимир, вы живы… — Голос Нолана звучал с облегчением, но в нём также читалась тревога. Он подошёл ближе, протянув руку, чтобы помочь Макарову подняться. Его пальцы сжали руку русского, и он почувствовал, как холод проникает сквозь перчатки. — Ох, и где же мы? — Макаров пробормотал, всё ещё держась за голову. Его голос дрожал, но не от страха, а от холода, который проникал в каждую клетку его тела. Нолан, почувствовав тяжесть ситуации, положил руку на кобуру, проверяя, на месте ли пистолет. Это было их единственное оружие, и он знал, что в этом лесу оно может стать их последней надеждой. Он встретился взглядом с Макаровым, и в этот момент они поняли друг друга без слов. — У нас больше не остаётся выбора, кроме как просто идти куда глаза глядят. Может, найдём хоть какое-то место, где могли бы хоть немного отдохнуть. — Нолан произнёс это вслух, но его слова звучали скорее как попытка убедить самого себя. — Лишь бы не сдохнуть по пути от холода, как собаки. — Макаров пробормотал, его голос был полон сарказма, но в нём также читалась усталость. Он вздрогнул, когда очередной порыв ветра обдал его лицо холодом. Они переглянулись в последний раз, и в их глазах читалась решимость. У них не было выбора. Они должны были идти, несмотря на холод, несмотря на усталость, несмотря на страх. Лес, бескрайний и безмолвный, ждал их, и они шагнули вперёд, оставляя за собой лишь следы на снегу, которые скоро исчезнут под новым слоем белого покрывала. Их путь был неясен, как и их будущее. Но они знали одно: они должны выжить, несмотря ни на что. ... Снег хрустел под их сапогами, словно ледяные крошки, раздавленные под тяжестью шагов, каждый из которых давался с невероятным усилием. Лес, казалось, сопротивлялся их движению, словно живое существо, обволакивающее их холодом и тьмой. Воздух стал ещё более пронизывающим, ледяные иглы ветра впивались в кожу, заставляя её неметь. Ветер свистел в ушах, его звук напоминал зловещий смех, насмехающийся над их отчаянными попытками найти спасение. Каждый порыв ветра приносил с собой новые порции снега, который кружился в воздухе, как белые призраки, и оседал на их одежде, превращая её в ледяной панцирь. Нолан шёл впереди, его фигура, сгорбленная под тяжестью холода и усталости, казалась тенью в серой мгле. Его дыхание превращалось в плотные клубы пара, которые тут же растворялись в морозном воздухе, словно последние следы тепла, уносимые ветром. Он прокладывал путь через сугробы, которые, казалось, становились всё глубже с каждым шагом. Его руки, обёрнутые в перчатки, уже почти не чувствовали холода, но это было лишь иллюзией — тело медленно теряло тепло, а силы уходили с каждым шагом. Макаров следовал за ним, его шаги стали неуверенными, словно он шёл по зыбкому песку. Его тело дрожало от холода, и он старался скрыть свою слабость, но это было невозможно. Каждый шаг давался ему с трудом, а дыхание становилось всё более прерывистым. Он чувствовал, как холод проникает в самое нутро, сковывая мышцы и заставляя сердце биться медленнее. Его лицо, покрытое инеем, казалось, застыло в маске усталости и отчаяния. — Нам нужно найти хоть какое-то убежище. Скоро стемнеет, а так мы точно сдохнем от холода, — произнёс Макаров, его голос был хриплым, словно пересохшее горло не могло выдавить больше звуков. В ответ он получил лишь понимающий кивок от Нолана, который продолжал идти вперёд, не оборачиваясь. Его молчание было красноречивее любых слов — они оба понимали, что времени осталось мало. С каждым шагом минуты, казалось, ускорялись, приближая день к вечеру. Лес становился всё темнее, а тени деревьев удлинялись, превращаясь в зловещие силуэты. Час ходьбы по холодному зимнему лесу давал о себе знать — ноги становились тяжёлыми, как свинец, а дыхание превращалось в прерывистые клубы пара. Макаров остановился, его взгляд упал на поваленное дерево, которое лежало неподалёку, словно приглашая их к отдыху. Он окликнул Нолана, и оба направились к нему. — Хотя бы несколько минут отдыха, — выдавил из себя Владимир, его голос был едва слышен сквозь шум ветра. Он присел на дерево, не обращая внимания на снег, который покрывал его поверхность. Холод проникал сквозь одежду, но это было лучше, чем продолжать идти. Нолан сел рядом с ним, его лицо было бледным, а глаза усталыми. Он поднял голову вверх, наблюдая за тем, как крупинки снега медленно падают с неба, словно крошечные звёзды, угасающие в серой мгле. Макаров похлопал по своим карманам, его пальцы, почти онемевшие от холода, с трудом находили то, что он искал. Он достал зажигалку и пачку сигарет, в которой оставалась всего одна. Его руки дрожали, когда он сжал сигарету между зубов, а пачку, несмотря на её пустоту, не решился выбросить и положил обратно в карман. Не с первого раза, но ему удалось поджечь сигарету. Он закрыл огонь руками, чтобы ветер не сдул пламя, и наконец сделал первый вдох. Дым, горячий и густой, наполнил его лёгкие, и на мгновение показалось, что он согревает изнутри, хотя это было лишь иллюзией. Макаров закрыл глаза, наслаждаясь этим мимолётным ощущением. — Я знаю, что ты не куришь, но сейчас… — начал он, но не закончил фразу, протянув сигарету Нолану. Его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём чувствовалась искренность. Нолан взял сигарету, его пальцы слегка дрожали, когда он поднёс её к губам. Он сделал глубокий вдох, и дым смешался с его холодным дыханием, создавая призрачный шлейф, который тут же унёс ветер. Он кивнул, благодаря Макарова, и протянул сигарету обратно. Возможно, это была последняя сигарета в их жизни, и они оба это понимали. — Знаешь, Андрей, хорошо, что мы вдвоём. Если бы выжил кто-то один, то думаю, быстро бы согнулся, — произнёс Владимир, его голос был тихим, но в нём чувствовалась глубокая усталость и одновременно благодарность. Его руки всё ещё дрожали от холода, даже с сигаретой в руках, которую он медленно докуривал. Они сидели молча, наблюдая за тем, как снег продолжает падать, а лес вокруг них становится всё темнее. Ветер всё ещё свистел в ушах, но теперь его звук казался менее зловещим. Возможно, это было лишь иллюзией, но в этот момент они чувствовали, что, несмотря на холод и отчаяние, они не одни. И это давало им силы продолжать. — Ладно, пора идти дальше, — произнёс Макаров, его голос звучал глухо, почти растворяясь в шуме ветра. Он выкинул бычок в снег, и тот мгновенно погас, оставив после себя лишь крошечный след пепла, поднялся с поваленного дерева, на котором сидел, и двинулся вперёд, не оглядываясь. Андрей, не говоря ни слова, последовал за ним. Его шаги были такими же тяжёлыми, но он не отставал. Они шли уже несколько часов, и каждый шаг давался всё труднее. Ноги утопали в снегу, а холод проникал сквозь одежду, заставляя тело дрожать. Но останавливаться было нельзя. Остановиться — значит сдаться. Ночь сгущалась, и лес становился всё более враждебным. Деревья, покрытые инеем, казались гигантскими призраками, а ветер, пробирающийся сквозь ветви, напоминал зловещий шёпот. Казалось, что лес наблюдает за ними, выжидая момента, чтобы нанести последний удар. Но Макаров и Нолан продолжали идти, несмотря на усталость, несмотря на холод, несмотря на страх. Они знали, что остановка — это смерть. — Андрей, смотри, сарай, — вдруг произнёс Макаров, его голос прозвучал громче, чем обычно, словно он пытался перекричать ветер. Впереди, сквозь завесу снега и тьмы, показались очертания небольшого строения. Это был старый сарай, почти полностью засыпанный снегом. Его крыша прогнулась под тяжестью сугробов, а стены, покрытые трещинами, казалось, вот-вот рухнут. Но это было укрытие. И в данный момент это было всё, что им нужно. Нолан ничего не ответил, но ускорил шаг, его дыхание стало чаще, а глаза загорелись слабой надеждой. Макаров последовал его примеру, и вскоре они уже стояли перед дверью сарая. Она была засыпана снегом, и чтобы открыть её, пришлось приложить усилия. Макаров упёрся плечом в деревянную поверхность, и с треском дверь поддалась. Внутри царила темнота, но даже в этой тьме можно было разглядеть деревянные стены и бетонный пол. Воздух был затхлым, а сквозь щели в стенах пробивался холодный ветер. Но это было лучше, чем ничего. — Не пятизвёздочный отель, конечно, но выбирать не из чего, — с усмешкой произнёс Макаров, его голос звучал устало, но в нём всё ещё чувствовалась твёрдость. Он шагнул внутрь, оглядываясь по сторонам. В углу лежал старый матрас, покрытый толстым слоем пыли. Он выглядел так, будто его не трогали годами, но сейчас даже это казалось роскошью. Макаров почувствовал, как его тело буквально умоляет о отдыхе, но он знал, что расслабляться рано. Нолан, закрыв за собой дверь, тоже осмотрелся. Его взгляд сразу упал на бетонный пол. Он был холодным и твёрдым, но это было лучше, чем снег. Андрей заметил, что в сарае можно развести костёр, и это дало ему слабую надежду на то, что они смогут согреться. — Можно развести огонь и согреться, — предложил он, его голос звучал тихо, но уверенно. — У вас есть зажигалка. — Помнил мужчина. — Да, костёр – это то, что сейчас необходимо, — согласился Макаров. — Нужно попытаться собрать хоть какие-то ветки для него. Они снова вышли на улицу, где ветер и холод встретили их с новой силой. Снег хрустел под ногами, а руки моментально немели от холода. Но они упрямо собирали ветки, которые могли найти. Каждая ветка казалась драгоценностью, и они складывали их в кучу, стараясь не упустить ни одной. — Я, надеюсь, этого будет достаточно! — крикнул Андрей, обращаясь к Макарову. В его руках был небольшой пучок хвороста, и он с надеждой смотрел на своего командира. — Отлично, Андрей, тащи в сарай! — крикнул в ответ Макаров, и они поспешили обратно. Дверь снова пришлось открывать с усилием, но вскоре они уже были внутри. Макаров положил ветки на бетонный пол, а затем начал готовить место для костра. Он сел на корточки, его пальцы дрожали от холода, но он упрямо продолжал своё дело. — Не зря не выкинул, — пробормотал он себе под нос, доставая из кармана пустую пачку от сигарет. Он аккуратно расположил её между ветками, а затем достал зажигалку. Пламя вспыхнуло, осветив его лицо, на котором читалась усталость, но также и решимость. Русский поджёг бумагу, и огонь начал медленно распространяться по веткам. Макаров подул на пламя, стараясь разжечь его сильнее, и вскоре в сарае загорелся небольшой костёр. Огонь был слабым, но он давал тепло. Макаров и Нолан сели рядом, протянув руки к пламени. Их лица, освещённые оранжевым светом, казались ещё более измождёнными, но в их глазах читалась благодарность за этот маленький огонёк, который давал им надежду на то, что они смогут пережить эту ночь. Сарай, в котором оказались двое мужчин, был старым, с потрескавшимися деревянными стенами, пропускающими сквозь щели холодный ветер. Внутри царила полутьма, лишь слабый свет от костра дрожал на стенах, отбрасывая причудливые тени. Воздух был насыщен запахом сырости и пыли, но теперь, когда костёр разгорелся, в помещении стало чуть уютнее. Огонь потрескивал, языки пламя лизали сухие ветки, а тепло постепенно заполняло пространство, словно живое существо, обволакивая мужчин и даруя им долгожданное облегчение. Нолан, согнувшись, сидел на корточках, его пальцы дрожали от холода, но он старался не показывать этого. Он вспомнил про матрас, который валялся в углу, покрытый толстым слоем пыли. Мужчина встал, отряхнул его, подняв облако пыли, которая закружилась в воздухе, освещённая светом костра. Он подвинул матрас ближе к огню, и оба мужчины, наконец, смогли сесть на него, чувствуя, как тепло постепенно проникает в их замерзшие тела. Матрас был старым, с потёртой обивкой, но сейчас он казался роскошью. — Ляжем на матрасе вдвоём, так теплее, — предложил Владимир, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась усталость. Андрей, не говоря ни слова, просто кивнул, его лицо, освещённое пламенем, казалось сосредоточенным, но в глазах читалось облегчение. Он был молчалив, как всегда, но его молчание говорило больше слов. Макаров, сидя на матрасе, оглядел сарай ещё раз. Его взгляд скользнул по углам, и вдруг он заметил что-то, что заставило его сердце ёкнуть. В дальнем углу, почти скрытая тенью, лежала турка. Она была покрыта слоем пыли, но её форма была узнаваема. Владимир вскочил с матраса, словно его ударило током, и быстро направился к находке. Он поднял турку, осторожно осмотрел её. Пыль стряхнулась, и он увидел, что на ней нет трещин. «Целая, отлично», — подумал он, качая головой, и с лёгкой улыбкой вернулся к Андрею. Макаров сел на матрас рядом с Андреем, держа турку в руках. Он вытянул руку, держась за железную ручку, и стал наблюдать, как снег медленно тает под воздействием тепла. Нолан подбросил в костёр ещё несколько веток, и пламя вспыхнуло ярче, отбрасывая новые тени на стены. Мужчины молча сидели, их лица были освещены огнём, а в глазах читалась усталость, но также и надежда. Когда снег окончательно растаял, Макаров подождал несколько минут, пока сама турка немного остынет. Затем он поднёс её к губам и сделал глоток. Горячая вода обожгла горло, но это было приятное тепло, которое разливалось по всему телу. Он протянул турку Андрею, который сделал то же самое. Она согревала их изнутри, и это тепло было не только физическим, но и душевным. Оно успокаивало, давало чувство, что всё будет хорошо. Когда турка опустела, Макаров снова вышел на улицу, чтобы набрать снега. Он знал, что к утру вода остынет, но даже холодная вода поможет им прийти в себя. Вернувшись, он поставил турку рядом с костром, чтобы снег растаял к утру. Ещё некоторое время мужчины сидели у костра, разговаривая о чём-то незначительном. Их голоса звучали тихо, почти шёпотом, словно они боялись нарушить тишину, которая царила вокруг. Пламя костра постепенно угасало, но тепло всё ещё согревало их. Наконец, они решили лечь спать. Матрас был узким, но они устроились на нём вдвоём, стараясь не мешать друг другу. Огонь продолжал тлеть, отбрасывая последние блики света на их лица. Вскоре дыхание мужчин стало ровным, и они погрузились в сон, укрытые теплом костра и тишиной ночи. Ночь тянулась мучительно медленно, словно каждый час растягивался в вечность. Сон не приносил Нолану покоя — он ворочался на узком матрасе, пытаясь найти хоть какое-то подобие удобства. Холод, словно живой, пробирался сквозь щели старых досок сарая, цеплялся за кожу и проникал в кости. Время от времени он открывал глаза, наблюдая за тенями, которые отбрасывал угасающий костёр на стены. Эти тени плясали в такт едва слышным потрескиваниям дров, создавая иллюзию движения в крошечном, замкнутом пространстве. Владимир спал рядом, его дыхание казалось ровным, но лицо оставалось напряжённым, будто даже во сне он не мог отпустить груз тревог и забот. Казалось, русский мужчина устал куда больше, чем сам Андрей, который вскоре снова погрузился в беспокойный сон и проспал до самого утра. К утру костёр почти погас, оставив после себя лишь горстку тлеющих угольков, едва сохранявших тепло. Холод, словно крадущийся зверь, снова начал пробираться в сарай, но пока никто не обращал на это внимания. Владимир проснулся первым. Его глаза медленно открылись, привыкая к полумраку, и сразу же устремились на Нолана, который спал на боку, спиной к нему. Русский не хотел будить товарища, поэтому осторожно поднялся с матраса, ощущая каждый мускул в теле, напряжённый от неудобной позы. Он вспомнил о чекушке, стоявшей в углу. Она была наполнена водой, но теперь холодной, как лёд. Владимир сделал несколько глотков, ощущая, как жидкость освежает горло и немного возвращает ясность мыслям. Андрей всё ещё спал, и Макаров, бросив на него последний взгляд, распахнул дверь сарая и вышел на улицу. Утро встретило его резким, почти обжигающим холодом. Воздух был свеж и чист, но тело тут же начало дрожать, пытаясь согреться. В голове Владимира пробежала мысль о сигарете — как бы сейчас она пришлась кстати. Но пачка, опустевшая ещё вчера, была сожжена, и теперь об этом можно было только мечтать. Он глубоко вздохнул, выпуская в воздух облако пара, и оглянулся вокруг. Лес стоял тихий, почти безжизненный, лишь редкие птицы нарушали его мёртвую тишину своим щебетом. Владимир зашёл обратно в сарай, чувствуя, как холод цепляется за его руки, норовя проникнуть под одежду. Внутри было не сильно теплее, но хотя бы здесь не дул ветер. Нолан всё ещё спал, и Владимир не стал его тревожить. Он сел на корточки перед догоревшим костром, протянув руки к уголькам, пытаясь уловить хотя бы остатки тепла. Его пальцы слегка дрожали, но это было лучше, чем ничего. Не спеша проснулся и Андрей. Его глаза медленно открылись, привыкая к свету, и тут же устремились на Владимира, сидящего рядом. Сонный взгляд Нолана скользнул по потухшему костру, а затем остановился на наполовину наполненной растопленной водой турке. Он кивнул в сторону Макарова, не говоря ни слова. — Доброе утро, Андрей, — проговорил Владимир спустя несколько секунд тишины, его голос звучал спокойно, но с лёгкой усталостью. — Утро… — пробубнил Нолан сонным и тихим голосом, приподнимаясь с матраса. Он провёл руками по лицу, стараясь привести себя в чувство, и протяжно промычал, ощущая тяжесть в теле. — Можешь допить, станет легче, — предложил русский, кивнув в сторону турки с водой. Андрей вернул внимание на сосуд, взял его в руки и прислонил к губам. Он делал небольшие глотки, растягивая удовольствие, чувствуя, как холодная вода освежает его горло. Остатки он вылил на ладонь и умылся, пытаясь хоть как-то взбодриться. Вода была ледяной, но это как раз то, что нужно было для пробуждения. — И давно вы не спите? — спросил Нолан, поворачивая голову в сторону Макарова. — Наверное, где-то около получаса, — ответил Владимир, не глядя на товарища. Он пожал плечами, представляя время по ощущениям. — Нужно идти дальше и попытаться найти что-то или кого-то. Долго мы здесь не протянем, без той же самой еды. — После этих слов он повернулся к Андрею, ожидая его реакции. — Вы правы, но, на случай, если мы ничего не найдём, нужно будет запомнить это место, чтобы если что опять переночевать, — согласился Нолан, добавляя свои мысли. — Ты готов идти, или тебе нужно ещё время? — поинтересовался Владимир, глядя на товарища, который только что проснулся. — Да, готов, — ответил Нолан, поднимаясь на ноги. Он потянулся, чувствуя, как мышцы слегка сопротивляются движению. — Отлично. Тогда я отолью и пойдём, — сказал Макаров, сообщая о том, что ему нужно справить нужду. Он встал и направился к выходу. — Мне тоже нужно, — проговорил Андрей, следуя за Владимиром, который уже вышел на улицу и направился к ближайшему дереву. — Главное яйца не отморозить, — пошутил Макаров, расстёгивая пояс. — Вы правы, — ухмыльнулся Нолан, становясь за соседним деревом. Холодный воздух щипал кожу, но это было мелочью по сравнению с тем, что их ждало впереди.