Часть 2

      – Вот почему нельзя обойтись без чего-то такого хотя бы одну неделю? – сокрушался наш славный вождь, Стоик Обширный, что сидел верхом на жалобно скулящем Клыкокриве Густава (потому что конечно же, кто ещё оказался доступен из других драконьих всадников, кроме этой маленькой копии Сморкалы…) и явно думал, как вытащить всех из этой ситуации невредимыми. А я, Рыбьеног Ингерман, сидел на Сардельке и боялся даже пукнуть без разрешения…       – Вождь, мы с сеструхой как-то проводили исследования на Йохане, – вякнули близнецы, всё ещё привязанные к носу корабля, – и если брать интеллект человека за 15 очков, то на Олухе у большинства людей он падает до 10 очков в лучшем случае!       – Потому что вы напугали его до потери сознания, болваны!..       – О чем они спорят? – недоуменно спросил меня лорд Виман, покуда Иккинг не выходил из непрекращающегося фейспалма. Ну конечно, Рыбьеног Ингерман ведь ходячий справочник, ага. Наш язык лорд Мандерли, конечно же, не мог магически научиться понимать за минуту. Ох, как же ему объяснить…       – Забияка и Задирака, несмотря на фантастический идиотизм, очень даже не глупые, – заметил я с некоторой неохотой. – Они любят ставить… опыты. Прямо сейчас близнецы доказывают, опираясь на один свой опыт, что любой, кто оказывается вблизи Олуха, стремительно тупеет, а наш вождь утверждает, что тупые тут только они…       – Одно другому не мешает, – отвлёкся от близнецов вождь, перейдя на англский с характерным акцентом. И как только услышал? А потом продолжил, да так учтиво, что у меня чуть челюсть не упала. – Позвольте представиться, я Стоик Обширный из клана Хэддоков, правитель этого острова и вождь здешнего племени, и я боюсь, леди Старк, что этот случай будет не последним.       Леди Кейтилин посмотрела на вождя с каким-то… удивлением, не знаю. Ну уж рот она открыла.       – Леди, очнитесь, – шепнул я ей.       Леди Кейтилин тряхнула головой, выйдя из ступора. Ну да, она, очевидно, не думала, что шкафы умеют вежливо разговаривать.       – Вождь Стоик, я надеюсь, вы поможете другим несчастным и впредь. Не все в этих водах готовы помочь другим, здесь хватает и охотников на рабов, и бандитов с Трёх Сестёр… – произнесла Кейтилин.       – Я надеюсь, что помогать не придется. Как любит мне говорить мой сын, “лучше предотвратить, чем исправлять”...       – И это не помогает, – слегка едко заметил Иккинг, на что Беззубик, понявший наездника даже без понимания языка (а может он и англский понимал, кто ж Беззубика знает), начал слегка смеяться. Правда, под суровым взглядом вождя он быстро завял…       – Я склонен… послушать человека, который может одним взглядом усмирить дракона, – заметил сир Родрик едва слышимым шёпотом.       А потом все замолчали. А вода внизу тихонько булькала…       – Вождь, у вас есть идеи? – спросил я, прерывая тишину.       Стоик задумался. Очень крепко. Потом посмотрел на Иккинга. Тот моментально понял.       – Я не полечу, перенося людей на берег на полной скорости, отец, и не мечтай.       Вождь икнул от неожиданности. Наверное, по тому же принципу он выбрал Иккингу имя – икнул от неожиданности, когда увидел, насколько маленький Иккинг не соответствует образу сурового викинга в лице самого Стоика, да так и икнул…       – Как это “ты не полетишь”?       – Отец, представь, что Беззубик и Сарделька – камень на кусочке ткани, закрывающей дырку на дне ведра. Без камня вода пройдёт сквозь ткань, и ведро утонет.       Мне сказать по этому поводу было нечего. Иккинг был прав. И хорошо, что это объяснение не пришлось говорить мне, а то Стоик бы не послушал…       Идея!              – У меня есть идея. Если вы, лорд Виман, дадите нам прочно закреплённые канаты, желательно привязанные к каркасу корабля, то несколько драконов вполне будут способны его поднять и отнести хотя бы на сушу. Если вы хотите спасти ещё и корабль, а не только людей, разумеется. Боюсь, людей по одному таскать будет долго, и в какой-то момент корабль просто лишится достаточной массы, чтобы плотно сидеть на этой скале.              Лорд Виман скептически посмотрел на корабль, думая, выдержит ли он такое издательство, но все-таки решился.              – Капитан Торланд, отдать носовые и кормовые! Убрать паруса! Сегодня мы будем “летающим кораблём”!              

***

             Вы когда-нибудь видели, как восемь ужасных чудовищ, прельщëнных телегой рыбы, тащат по воздуху корабль? Вот и я, сам Иккинг Кровожадный Карасик Третий, большой эксперт по взаимодействию людей и драконов, не видел, кроме того случая, когда мы всем нашим отрядом Всадников Олуха несли корабль Йохана. Но там были драконы с наездниками, тут же… Про местных и говорить нечего: леди Кейтилин смотрела на неоседланных драконов с ужасом, сир Родрик озирался, думая, за что бы зацепиться, лорд Виман едва держался на ногах, а у стражи, несмотря на бравый вид, руки так и тянулись к мечам, пусть они наверняка и понимали, что любая агрессия в адрес их носильщиков приведёт к падению корабля с пробоиной с высоты двадцати футов прямо в море посреди скал…              С логикой не дружат не только викинги. Вот и пришлось мне выполнять роль её адепта. Благо я, в отличие от остальных викингов, остался вместе с Беззубиком на корабле – как ни странно, именно Беззубик вызывал у местных меньше всего негативных эмоций из-за внешности, а им сейчас явно нужен кто-то, кто проконтролирует все их действия и будет обладать определённым авторитетом в их глазах. Отец отпал из-за отсутствия дракона, а остальные наездники – из-за отсутствия должного происхождения. И опять я крайний…              – Старайтесь их… не провоцировать. Ужасные Чудовища воспламеняют гель на своей коже… – предупредил наших незванных гостей я, Ходячее Несчастье, как меня любили раньше называть олуховцы… олуховчане… и вскоре полюбят снова, учитывая, куда мы попали. А эти места, увы, назвать добрыми нельзя. Для этого мне оказалось достаточно подумать дольше минуты над тем, как ведут себя местные жители.              Это только кажется, что жизнь на Олухе не сахар. Да, она действительно не сахар, но по вполне естественным причинам – отвратительный климат, не самая плодородная земля, неблагоприятная для передвижения местность, агрессивная фауна. Однако именно это – то, что делает нас теми, кем мы есть, пусть одни от этого становятся суровыми, другие осторожными, а третьи изобретательными.              Но наша жизнь не делает нас жестокими к соплеменникам. И один из показателей этого – то, как мы носим оружие. И я не про мелкие кинжалы. Оружие есть у каждого на Олухе, но мы не носим его напоказ, демонстрируя силу каждому встречному. Мы либо храним это добро в арсенале и дома, либо носим за спиной, в походном варианте. Нам нечего бояться нападения соплеменников, а в случае нападения врага мы доберемся до оружия раньше, чем он доберётся до нас. Да и вообще, топор – это не столько оружие, сколько необходимый в хозяйстве инструмент, а палаши и копья у нас хранятся на складах и выдаются при необходимости.              А у воинов лорда Мандерли оружие закреплено на поясах, в ножнах, достаточно искусно сделанных, но практичных. А ещё это не просто оружие, а мечи, вещь статусная, дорогая и не применяемая простыми воинами племени. А значит, оружие они носят постоянно. А значит, они профессионалы, постоянно крутящиеся вокруг лорда. А значит, лорду нужна охрана.              Скажите, Стоику Обширному на Олухе нужна охрана? То-то же.              Окончательно в том, что мы попали в то ещё местечко, меня убедило поведение сира Родрика. Он явно нервничал, не будучи в броне, но при этом держался ближе к леди Кейтилин и постоянно инстинктивно тянулся правой рукой к левой части туловища – туда, где у него раньше, до кораблекрушения, был меч. Так ведёт себя ужасное чудовище, у которого кончились залпы, а рядом его самка. Но то дракон, он со своим огнём родился, да и леди Кейтилин не жена сиру Родрику. А человек с мечом в руке не рождается и чужих жëн просто так не защищает – значит, сира Родрика с детства учили пользоваться оружием и применять его в соответствии с определёнными принципами и нормами. С детства учили убивать при необходимости и по приказу. А судя по однотипной манере действий в обращении с оружием у сира Родрика и охраны лорда Мандерли, у них тут не просто отдельные воины, а целая система их обучения, со своей культурой…              – Кхм… опасные твари… – очень соответственно моим мыслям, но про драконов, сказала леди Кейтилин. Её я тоже изучил мельком, ведь она жена правителя местных земель, наверняка имеет в этих землях некоторый вес, хотя бы через влияние на своего мужа… И тут я окончательно понял, что мы попали в мир, где нам не будут рады. Да, леди Кейтилин Старк сама по себе великолепна. С высокими тонкими скулами и твёрдыми, будто высеченными в камне чертами лица, вьющимися, хоть и спутанными сейчас, после пережитого кораблекрушения, медными волосами… Только это всё ощущалось как тонко сделанная каменная статуя. В леди была красота, но не было той силы, что присуща даже самым невоинственным женщинам нашего племени. Она будто нежный цветок…              И это убедило меня в ещё одной истине – тучность лорда Мандерли не случайна. В здешнем обществе разница между богатством и бедностью как между Вальхаллой и Хельхеймом. Я приврал про то, что близнецы “благородного происхождения “ – скорее уж они из важной семьи важного клана, дети главы клана Торстонов. Ведь в племени Хулиганов есть кланы, и лишь доблесть в бою и усердие в труде определяли, какой из них будет влиятельным, а какой нет. Однако в местном обществе явно имелась небольшая группа людей, которая могла себе позволить содержать профессиональных военных и, что самое интересное, позволять своим жёнам не трудиться. Вообще. Иначе не объяснить такие тонкие и изысканные пальцы леди Кейтилин…              А где есть богатые и влиятельные, там есть и те, кто захочет использовать драконов в своих интересах, стоит им узнать об их существовании. А они узнают…              И мне надо было ей, леди, для которой я наверняка опасный, но все-таки дикарь, дипломатично отвечать. И желательно – так, чтобы не оскорбить, но при этом показать серьёзность моих слов. И я сказал моим фирменным успокаивающим тоном:              – И ещë драконы очень умные, леди Старк. По уму они не сильно отличаются от людей. Наш язык самые умные из них понимают, а в вашем – считывают интонации. Так что ради вашего же блага прошу вас не называть их тварями.              Леди Кейтилин нервно сглотнула, осознав свою ошибку. Сир Родрик нахмурился, но промолчал. Беззубик, лежавший рядом и тайно наслаждавшийся реакцией местных на драконов, молча посмеивался, что было видно по его добро прищуренным глазам и тихому рыку, имитирующему человеческий смех.              – Честно говоря, я думала, от них будет исходить… аура опасности. Но нет, – призналась вдруг леди Кейтилин, внимательно посмотрев на ужасных чудовищ ещё раз. – Я вижу, что они опасны, но я не чувствую… трепета. Возможно, потому, что вы общаетесь с ними, как с разумными…              …эта женщина тоже умеет замечать детали, но далеко не все. Иначе бы она заметила, что мы общаемся с ними не “как с разумными”. Мы общаемся с настоящими разумными. Интересно, она про других недостаточно цивилизованных разумных думает в таком же ключе? Хотя учитывая, что здесь у важных людей есть постоянная охрана, её можно понять – параноики в таком мире живут дольше.              С другой стороны, ей хватило духа хотя бы признать разум в драконах. Это уже полпути.              И тут мы приземлились – так быстро? – на утёсе недалеко от Туманных Зубьев. Корабль жалобно скрипнул, моряки жалобно вскрикнули…              Причина быстрого приземления стала очевидной очень быстро.              Драконы… начали нежиться на огромной поляне драконьей мяты.              – Что это с драконами?.. – спросил озадаченный лорд Мандерли.       – Драконья мята, – ответил ему я, вынужденный придумывать новое название для этого неизвестного местным растения. – Достаточно цивилизованные драконы, вроде моего Беззубика, обычно избегают таких полян, если только не хотят сознательно отдохнуть. На драконов драконья мята действует как валериана на котов…       – А поскольку избегать этих полян обучены не так много драконов, – закончил отец, уже спрыгнувший с облегченно рыкнувшего Клыкокрива, – придётся ждать, когда наши носильщики належатся…              Громкое урчание драконов намекало на то, что это будет ещё нескоро. А взгляды наших невольных гостей, прикованные к нежащимся в траве гигантским монстрам были красноречивой смесью испуга, восхищения и неверия.              Мгновения покоя, как мне этого иногда не хватает…              – А чему же их обучали? – озадаченно спросил лорд.       – В основном – помощи в вылове рыбы, охране стад, переноске тяжестей, удобрении полей… К вырубке леса огнедышащих существ лучше не подпускать, как вы понимаете…       – А для войны? – со скепсисом спросил сир Родрик.       – Нам уже давно не приходилось воевать с людьми, – ответил не менее скептично отец, – а с драконами у нас мир.       – Ресурсы имеют свойство кончаться, – заметил лорд Виман. – И драконы – сила.       – Применение дракона для насилия превращает дракона в дикого зверя, – прервал я начинающийся спор двух воинов о войне. – А со зверем очень, очень трудно договориться. На нём и летать толком не получится – он постоянно будет пытаться тебя сбросить. Драконы у местных наездников, видимо, летали под гнётом плети и цепей. Неудивительно, что они, как вы выразились, захирели. Рабы плохо размножаются.              Лорд Мандерли задумался, и после одобрительно хмыкнул.              – Вы совершенно не похожи на тех драконьих наездников, о которых знают в наших краях. Таргариены и их близкие родственники или бастарды, единственные, кто мог повелевать драконами, были или великими, или сумасшедшими, а иногда всë и сразу, – сказала серьëзным тоном леди Кейтилин. – Последний король Таргариенов был известен как Безумный. Мой муж поучаствовал в его свержении вместе с королём Робертом…       – Роберт больше не король, леди, – вдруг сказал лорд Виман, посмотрев с сочувствием на женщину.       – В каком это… смысле?       – Погиб на охоте. А ваш муж… я не хотел этого говорить, но он арестован по обвинению в измене. Мы, конечно, не поверили в измену, ведь у власти теперь Ланнистеры… ваш сын созвал знамёна, и армия на пути ко Рву Кейлин.              И тут, увидев лицо леди Старк, я понял – вот что ей движет. Вот почему она забралась на спину Сардельке, вот почему терпела нас всех… Любовь к своим детям.              С одной стороны, я могу и хочу ей помочь. С другой стороны, это шанс показать местным нашу пользу и нашу область применения. С третьей стороны, есть риск оказаться ввязанным в войну…              – Тогда мне нужно в Ров Кейлин, к сыну. И срочно.              И все-таки надо вмешаться. Есть у меня ощущение, что более благопристойной возможности не представится. В конце концов, я просто довезу любящую мать до сына…              – Драконья доставка Хэддоков к вашим услугам.              Леди Кейтилин посмотрела на меня, на Беззубика… и твердо кивнула, прося продолжать. Эх, мне бы её уверенность.              – Я доставлю вас к этому Рву Кейлин лично. Вы с сиром Касселем будете там… а сколько до Рва Кейлин?       – На моей памяти, пехоте туда от нас неделя ходу, – произнёс задумчиво лорд Мандерли… – Так это же полторы сотни миль всего!       – Всего… да, для дракона пожалуй… но это страшно, честно говоря… – прошептала леди Кейтилин, которая, кажется, сохраняла уверенность в необходимости отправиться к сыну, но вот над способом доставки очень серьёзно задумалась.       – Осмелюсь заметить, – произнёс галантно Рыбьеног, – что оптимальная скорость Беззубика в полёте составляет пятьдесят миль в час. Даже если сделать поправку на пассажиров… Вы будете у цели через четыре часа после отправления.              Леди Кейтилин аж просияла.              – Иккинг из клана Хэддоков, я понимаю, что вы здесь недавно, но…       – Я помогу. Я, увы, никогда не видел своей матери, но понимаю, что вашему сыну, должно быть, трудно без поддержки… Но если вы хотите нашего вмешательства…       – Это зависит от моего сына, а не от меня, – произнесла Кейтилин уверенным тоном. А потом осмотрела местность, обратила внимание, что корабль всë ещë стоит на земле, и до этой земли от борта немаленькая высота… после чего тихо сказала. – От меня сейчас не зависит даже то, покину я этот корабль или нет.              

***

             – Мне кажется, ваши люди слишком… погорячились, лорд Мандерли, – произнёс отец, когда увидел пару немного севших на мель кораблей Мандерли и ещё десять целых, держащихся поодаль.              Да, мы прибыли в деревню Хулиганов. Леди Кейтилин уже хотела было отправляться немедленно, но после небольшого пробного полёта на драконах (Рыбьеног предложил леди Кейтилин и сиру Родрику долететь до деревни с ним на Сардельке, пока ужасные чудовища тащили корабль до деревни) мы пришли к выводу, что ей и сиру Родрику нужны хотя бы новая одежда, тёплая еда и небольшой сон, чтобы они попросту не упали от усталости на середине пути. Отец согласился всё это предоставить, да и лорд Виман хотел закатить в своём замке пир…              Но проблемы нашли нас неожиданно. Мы как увидели севшие на мель корабли, так и остались все стоять…              – Вождь Хэддок, я думаю, что их можно понять. Меня… довольно долго не было. А мои сыновья нервничают, когда меня долго нет дома, – дипломатично ответил на замечание лорд Виман, хотя по его виду было заметно, как ему стыдно.       – Зато ваш народ и семья вас ценят, лорд Мандерли…       – Спасибо, юный Иккинг, но боюсь, что в этот раз я не слишком… доволен этой заботой.       – По крайней мере, они всего лишь сели на мель, их можно с неё снять, – заметила осторожно леди Кейтилин, хотя по её лицу явно было заметно, как остро она переживала чужие глупости.       – А тут есть проблема. У них на кораблях два скорпиона и множество лучников. И они явно готовы их применить, – сказал отец, посмотревший ещё раз на корабли в подзорную трубу. – А на шлюпке до них не доплыть, течения изменились… сильно.       – Так давайте просто донесëм до них шлюпку со мной, – внезапно предложил с усмешкой лорд Мандерли под общее гробовое молчание. – Или меня просто прокатите на драконе… всегда мечтал увидеть Белую Гавань с высоты птичьего полёта…       – Вы уверены, лорд Виман? – нервно спросила леди Кейтилин, и по её лицу явно было заметно беспокойство за психическое состояние лорда…       – Если найдется дракон, способный поднять вон того молодца, – показал Виман на Рыбьенога, – значит, найдется дракон, способный поднять и меня.       – А как они поймут, что это вы? – задал вопрос Рыбьеног, и на него все посмотрели, ожидая объяснений. – Прошу прощения, но осмелюсь заметить, что подлетать близко к ним будет сродни опусканию ног в пасть голодному дракону, а издали они своего лорда могут и не узнать. Если только у них нет ещё средств наблюдения…       – Нет, увы, – после короткого общего молчания сказал Торланд, капитан корабля, на котором лорд Мандерли к нам попал. – Мирийский глаз – вещь дорогая, и есть не у каждого капитана. Один у меня, один у лорда. И… – он посмотрел в свою подзорную трубу и уверенно сказал: – …да, ни у одного из капитанов тех кораблей, что сели на мель, мирийских глаз нет. Это “Ветер судьбы” и “Дорнийская невеста”, корабли с самой низкой осадкой во всём нашем флоте, и если уж они сели на мель, то остальным и вовсе делать нечего. Интересно только, как на мель не сел наш корабль, а они сели…       – Потому что мы плыли напрямик и до острова доплыть не успели, а они – по привычному фарватеру, которого уже не существует, и им до острова осталось всего полторы мили, – сказал лорд Мандерли, прикинув, кажется, расстояние от нас до кораблей. – Кажется, те двое близнецов были правы, и люди на вашем острове становятся глупее…              Тут к меня на бреющем полёте подлетела Астрид на Громгильде и изящно спрыгнула прямо напротив меня… правда, при этом она напугала наших гостей. Но её вид говорил о чём-то нехорошем.              – Забияка и Задирака пропали вместе с Барсом и Вепрем, – сказала она на ушко, и мне стало плохо.       – Близнецы? – только и спросил отец, отметив моё изменившееся на миг лицо.       – А, да, папа, это они… – сказал я обречённо. А отец выглядел хмуро – ну да, как-то мы все упустили момент, когда эти оболтусы отвязались от носа корабля и улетели. Мой взгляд поймал Сморкалу и Густава, что вместе со своими драконами сидели на крышах домов, и стало чуть легче… самую малость…              А лорд Мандерли мигом заметил, что что-то не так, осмотрел нас, посчитал…              – Астрид, Сморкала, Густав! – крикнул я, и Защитники Олуха вместе с временно присоединившимся мальчуганом (но он хотя бы знает, что такое ответственность, не то что Забияка с Задиракой) мигом поняли, что нужно сделать, организованно взлетели и направились на поиски.              – В этой ситуации снять корабли с мели ещё важнее, – сказал лорд Виман. – Если эти двое ещё и их напугают…       – …то ваши люди нас точно посчитают за психов… – ответил отец, и я едва подавил желание сказать, что это не так уж далеко от истины.       – Тогда, чтобы убедить в обратно, надо вернуть лорда Вимана своим людям, – сказал я вместо этого.       – А может используем парус в качестве знамени? – предложил вдруг Рыбьеног. – По два дракона с двух концов…              И началось активное обсуждение, поиск канатов и шлюпки…              – Четыре дракона сразу? Я думаю, что у кого-то из капитанов точно сердце из груди выскочит… – услышал я тихий шёпот капитана Торланда…              

***

             – Ай! – совершенно неаристократично возопил лорд Виман, когда стрела вонзилась в шлюпку. В этот момент я, Рыбьеног Ингерман, ну или же Самый Осторожный Викинг, порадовался, что выбрал для миссии трёх самых спокойных громмелей – они только переглянулись и продолжили парить, удерживая вместе с Сарделькой шлюпку с лордом. Канаты, снятые с корабля лорда, слегка трещали под тяжестью шлюпки и рулевого треугольного паруса с гербом Мандерли – царственного вида бирюзовым рыбочеловеком.       – Хорошо, что мы догадались посадить вас в шлюпку, лорд Мандерли, а не в корзину… – сказал я, глядя в подзорную трубу, как в нашу сторону разворачиваются скорпионы, и думая, что тут уж никакая шлюпка не спасëт.              Решение нашлось быстро. Иккинг, кажется, догадывался, что так случится, и в сторону лорда полетел какой-то металлический конус…              – Усилитель голоса! Иккинг, ты гений! – воскликнул я (на англском, чтобы и лорд Виман понял, что это такое). Рупоры использовали нечасто, в основном во время строительства и прочих массовых работ, и имелись они только у вождя.       – Капитан Торланд намекнул мне, что такое случится, и я решил… – сказал Иккинг, и тут же умолк, потому что Беззубик заложил крутой вираж, уклоняясь от целой тучи стрел…              – Вы почему в своего лорда стреляете?! – заорал с использованием рупора на всю бухту лорд Виман, моментально осознавший угрозу.              Кажется, на его людей подействовало. Стрелять они прекратили, и мы подлетели ближе…              – Отец, какого Пекла? – спросил не менее дородный, чем лорд Виман, мужчина с усами как у моржа, когда мы подлетели вплотную. – Мы подумали, что драконьи наездники тебя пленили, и потешаются над нами, используя парус с твоего корабля!              Я не выдержал и залепил себе ладонью по лбу. Не только я. Иккинг тоже это сделал, и… Кажется, лорд Виман перенял этот жест.              – Я понимаю, Вилис, и спасибо за заботу, – сказал лорд Виман, когда мы посадили его шлюпку на один из севших на мель кораблей, где и был его сын. – Но мы ещё с тобой поговорим…              Вилис от прорезавшейся стали в голосе отца нервно сглотнул, а я мигом понял – лорд Виман умеет быть не только добродушным толстяком.              – Но по крайней мере всë закончилось хорошо… – заметил Иккинг, и тут же захлопнул рот и посмотрел за спину Вилиса.              Я тоже посмотрел. Из воды торчала недовольная морда кипятильника…