Часть 5

      Давно Бринден не чувствовал себя таким… свободным.       И плевать, что он находился среди совершеннейших, казалось бы, дикарей, говорящих на языке, который Бринден выучил только для того, чтобы понимать говорящих на нём горцев… да и какие из этих, как они сами себя называют, викингов дикари, у них мечи прочнее любой самой добротной стали! У них, может, нет замков, слуг, вина, музыки и прочих несомненно важных атрибутов аристократической жизни, зато у большей части местных на столе мясо (“Мясо! Минимум раз в неделю! Немыслимо для обычных людей!”)... Разве что из овощей только дурацкая брюква да морковка. Но, судя по всему, у них в том мире климат другой был, слишком холодный для нормальных растений. Ели они, как заметил сир Бринден, ржаные каши да рыбу, иногда мясо, в основном дичь… в общем, точно богаче крестьян Долины будут. Но и на лордов не тянут, даже вождь с сыном.       В общем, Бринден встречал рассвет у двери в кузницу после бессонной ночи в ней же и был доволен. Впереди ждало сложное и ответственное дело, от которого будет многое зависеть в этой войне, но сейчас у него был деятельный отдых. Естественно, его беспокоило, как доберётся Кэт, но Иккингу и его дракону он доверял – поспрашивал он моряков, что пострадали от кипятильника, так они готовы были Иккингу ноги целовать, так он отважно встал на их защиту. Немудрено, конечно, он с таким драконом готов был и на ту гигантскую тварь, что драконами управляла, пойти – эту историю Бриндену рассказал Плевака ночью, когда Бринден, во время создания очередного инструмента скрытного проникновения, спросил кузнеца, отчего его ученик ногу потерял. От рассказа, конечно, пришлось отделять зëрна истины, но общий посыл внушал доверие к сыну вождя. Умный, храбрый, немного идеалист, но всё равно рассуждает здраво…       А ещё почти что рыжий. Ну точно был бы идеальным Талли, так подумалось Бриндену. “Уж всяко лучше дурака Эдмара – тот в возрасте этого Иккинга горазд был только девкам сиськи мять, и то неумело…” – думал старый рыцарь, смотря на молодых викингов, проводивших утреннюю, как они это называли, предполетную подготовку. “И всë без своего лидера, какая дисциплина!” – только это и мог сказать себе Бринден, видя, как Рыбьеног (“Ну и имечко!”) Ингерман измеряет силу ветра и ведёт какие-то записи угольком на каменную табличку, близнецы Торнстоны (“Такая шутка над Ланнистерами мне нравится – викинговские золотые близнецы воняют только снаружи!”) с шутками-прибаутками приводили в порядок седло и своего драконов (“Сложно иметь дракона с двумя головами – вдруг одному нравятся не самки, а самцы, а клинок-то у них один…”), Сморкала Йоргенсон собирает лишний воспламеняющийся гель с чешуи своего Кривоклыка перед полётом (“Тяжело ухаживать за драконом, который любит поджигать твоё седалище – поджигать во всех смыслах…”), а Астрид Хофферсон ведёт учёт питания драконов, отмеряя каждому определённое количество рыбы, курицы и каких-то местных трав… а про эту даму Бриндену и шутить не хотелось. Он ещё во время Восстания имел дело с девами-воительницами Медвежьего острова и помнил собственные слова королю Роберту – “Эти свирепее любого мужика будут!” По словам Плеваки, Астрид любила только родителей, покойного дядю, Громгильду и… Иккинга, о чём по секрету сообщил ему Плевака. Да Бринден и сам это понял – то, как Астрид смотрела с беспокойством в сторону горизонта, куда ночью улетел Иккинг с Кейтилин, говорило об этом лучше, чем любые чужие свидетельства.       Бринден был против брака. Он не желал связывать судьбу с девушкой против его и её воли. Однако, кажется, на здешних берегах так делали редко даже среди аристократов, если можно считать таковыми членов местных влиятельных кланов… ну раз тех же Вуллов, Флинтов и прочих жителей гор считали на Севере за аристократов, то чем местные хуже? Ничем. Особенно если добавить маленький пункт про драконов…       Правда, и без драконов викинги внушали. И напоминанием тому стал вождь Стоик Обширный, подошедший прямо к началу утреннего собрания драконьих наездников. С утра Бринден видел, как этот могучий человек, почти великан, ростом уступающий Большому Джону Амберу едва ли пару пальцев, зато в ширине плеч превосходящий Амбера на целую голову, в качестве утренней разминки поднимал камень. Размером с Бриндена. В тот момент старый рыцарь посмотрел на себя и понял, что у него начались сомнения в собственном мужестве…       – Сегодня, как мне сообщил Иккинг перед отлётом, у нас важная работа! – объявила, как только подошёл вождь, отряду наездников Астрид Хофферсон, стоя перед своей драконихой с лицом непоколебимой серьёзности, пока сама дракониха, будто собака, слизывала рыбий жир с её руки. – Мы исследуем берег и бухту! Задача первая – исследование глубины в гавани, нанесение на карту, поиск лучшего фарватера! Это приоритет, потому что скоро долгая зима, к которой местные готовились десять лет, а мы – не готовились, а значит, нам нужно срочно забить амбары рыбой, а для этого нужно помочь рыбакам выйти в открытое море! Вторая задача – поиск других выживших в кораблекрушении, проверка берегов на наличие угрозы проникновения вражеских шпионов. Сомневаюсь, что тут будет результат, но лучше сказать вождю именно это, чем промолчать и выяснить, что это не так.       …да, Бринден окончательно понял, что сын вождя в ней нашёл. Вон как на неё все смотрят серьёзно.       – …но сначала, – повернулась Астрид к Бриндену. – Мы посмотрим, что же для спасения лорда Старка и его дочерей изобрели за ночь Плевака и сир Бринден.       И на этих словах из-за спины Бриндена раздались: грохот металла, лязг металла, скрип металла, звон металла, стук металла – и только под самый конец этой какофонии послышались невероятное амбрэ и деловитое бормотание местного кузнеца, которого все звали дурацким именем Плевака (“И я не хочу слушать, что дурацкие имена отпугивают гномов и троллей! Тогда почему не назвать всех “Сдохни”, “Умри”, “Чума” и так далее? Или гномы и тролли боятся умереть от смеха?!”).       – И теперь мы представляем вашему вниманию плоды нашего совместного мозгового штурма! – пафосно изрëк кузнец, выкатив стол на колёсиках с нашими придумками.       На общем коллективном вздохе Бринден понял, что ситуация ему не нравится.       – Плевака, а ты уверен, что будет не как с седлами? – скептично пробормотал Рыбьеног, смотря на наши… изделия.       – За кого ты меня принимаешь? – возмутился Плевака…       Вопрос остался без ответа. Буквально. Все драконьи всадники и вождь остались молчать, смотря на Плеваку нечитаемыми взглядами.       Бринден уже обожал этот стиль общения. На лицах викингов так и было написано: “Ты сам всë знаешь…”       – Ай, ну бросьте!       – Плевака, ты всегда отличался мастерством, но иногда его… чересчур, – дипломатично заметил вождь Стоик, косившийся на… переносной скорпион. Но эй, он полезен для забрасывания кошек на стены!       – И ничего не чересчур! Я просто привношу баланс в этот мир. Компенсирую, вот! Отсутствие половины моих конечностей компенсирую.       – В сторону безумия? Да, судя по размерам, ты явно компенсируешь, – высказался Сморкала, фыркнув в сторону когтей из железа громмеля… чересчур больших когтей, пожалуй, но зато полезных и в бою, и в лазании по стенам!       – Назовем это креативом, – ответил неохотно Плевака, недоверчиво покосившись на близнецов, которые, кажется, тянули свои загребущие лапы к специальной маске, предназначенной для усыпления жертвы жидким концентратом газа престиголова. Предсказуемо вмешалась Астрид и за шкирки оттащила Забияку и Задираку, чем вызвала у Бриндена исключительно одобрение. Рано им ещё такое в руках держать – этот концентрат ещё получить нужно. У них же.       – Плевака, мы все тебя любим и ценим, и именно поэтому мы напоминаем тебе, что излишний креатив в твоём случае не всегда уместен, – заметила Астрид, уже бросившая близнецов их дракону и вернувшаяся к выставке достижений олуховского кузнечества. Хотя её взгляд постоянно скользил по паре небольших клевцов для лазания по стенам… сразу видно, кого нужно знакомить с Мормонтскими девами. Только до этого, подумалось вдруг Бриндену, надо выдать её за Иккинга, не то наслушается их, пойдёт к Иккингу в спальню, появятся у неё дети от медведя нагуленные – и вроде понятно, что от Иккинга, да только у викингов это не считается правильным…       – …но вот набор отмычек из железа громмеля – это действительно вау, – восторженно прошептал Рыбьеног, держа эти маленькие шедевры как самую хрупкую вещь в мире. – Никогда не сломаются.       – Не зарекайся, Рыбьеног, – насмешливо осадил его Сморкала, держа в руках “мягкие ботинки” с шерстью на стопе и очень мягкой подошвой. – А то сам же и сломаешь, и тогда оба творца этого “вау” устроят тебе просто “ау”. И заставят делать железо громмеля до самого конца времён.              Плевака усмехнулся, быстро, но аккуратно отнял у Рыбьенога отмычки и положил их к щупу.              – А это ещё зачем? – спросил нас Задирака (“...или Забияка… но тогда она спросила, получается?”), беря в руки…       – Мы назвали это кометой, – гордо произнёс Плевака. – Метательный снаряд в форме четырёхконечной звезды. В отличие от ножа, не требует времени на расчёт того, как бросить так, чтобы попасть лезвием, а не ручкой.       – Но стража же будет в доспехах, зачем вам это тогда? – озадаченно спросил вождь.       – Так эти “кометы” из железа громмеля, – возразил я, беря одну в руки. – Мы проверяли, они пробивают кольчугу и простые доспехи… правда, не входят глубоко…       – В общем, это не против стражи, скорее против слуг, – добавил Плевака. – Убивать их нехорошо, конечно, но если, допустим, вы в другом конце коридора…       – Возьмите с собой этот… как его… арбалет и дело с концом, – сказал Сморкала, наставив на деревянную балку переносной скорпион (“А ведь это действительно арбалет, как я сам не понял сначала. Глупеют чужаки на этом острове что ли?”)... и выстрел пробил её насквозь и раздробил, обрушив державшийся на этой балке навес почти что на голову Плеваке.              Вот и устроили “ау”.              И тут раздался другой “ау”. Все тут же повернулись.       Посреди улицы стоял низенький одноногий викинг, тащивший телегу с сеном. А из неё торчала нога и… протез. Иккинг? Приземлился прямо в телегу с сеном? Да, именно Иккинг, без своего дракона. Беззубик ещё летал в воздухе… хотя Бринден точно помнил, что этот проныра настолько любит своего названного (“...ну или нарыченного, хехе, драконы ведь не говорят.”) брата, что отказался покидать его, даже когда Иккинг сделал ему полноценный протез.       Стоило Иккингу выползти из сена, как в телегу под громкий насмешливый гул ночной фурии приземлился ещё один…       – Ты мне лук сломал, бестолковая рептилия! – прокричал второй приземлившийся. Прокричал на Общем языке, что характерно.       – Зато он доказал, что точнее тебя, Грейджой! – воскликнул Иккинг…       “Теон Грейджой?!”       – Какого Пекла ты притащил сюда заложника Старков от железнорождëнных, Иккинг?! – закричал Бринден, не веря своим глазам. И правда, золотой кракен на сюрко, нахальная улыбочка…       – А, ну… я договорился, да! Робб мне ничего не сказал против…              Раздался звук столкновения ладони и лица. Кажется, это вождь Стоик. Как я его понимаю.              – Расскажи, сынок, почему ты так любишь влипать в неприятности и какого Одина с тобой прилетел этот молодой человек?              Беззубик приземлился у телеги, Иккинг помог вылезти Грейджою, и они начали рассказывать…              

***

             – …и так Иккинг и его друг спасли лорда Мандерли и его людей от участи быть сваренными заживо, – закончила рассказ о нашем сражении с кипятильником, услышанный от меня же, леди Кейтилин, выговаривавшаяся после долгого и нервного полёта, всë ещё слегка бледная после оного. Я тактично молчал, зная, что все эти люди поверят ей, а не мне, а люди эти…              Все тридцать человек вернулись назад. Да, их лошади были в ужасе от Беззубика, но наездники в какой-то момент попросту пересилили. И когда они уже готовы были ворваться с боем, чтобы спасти своего лорда… они увидели, как мы с Роббом разделываем пойманную Беззубиком в небольшой речушке неподалёку немаленькую такую рыбину, леди Кейтилин сидит у дерева, смотрит на нас и, кажется, молится всем богам о счастливом окончании полёта, а Беззубик и Серый Ветер играются неподалёку. Тогда воины тактично представились по одному (и все как один оказались детьми и родичами северных лордов, как я и предполагал), но потребовали объяснений. Леди Кейтилин, обратив внимание на мой жалобный взгляд, вздохнула и принялась рассказывать.              И вот, рыба съедена, рассказ выслушан, дракон и волк уснули на солнышке…              – Так это что же получается, вы почти как железнорожденные живёте? – спросила Дейси Мормонт, статная красавица, носившая доспехи и булаву – вот кто точно понравился бы Астрид из здешних обитателей. – Ну только вы грабежами не занимаетесь. А так и одежда у вас похожая, и занимаетесь вы овцеводством да рыбной ловлей, и корабли у вас ну точно драккары, и на этих драккарах вы в броне ходите… хотя драконы, конечно, не к месту…       – Да разве ж это драконы?! – воскликнул громогласный Маленький (только из-за наличия его Большого отца) Джон Амбер, за что получил острый взгляд Беззубика. – Хэй, без обид, но ты слишком хорош, чтобы зваться драконом! Я слышал, что у Таргариенов это были тупые ящерицы, а на тебя взглянешь, так сразу по глазам видно, что ты меня понимаешь получше многих людей, да?              Беззубик на это только кивнул и издал свой рокочуще-воющий смех.              – Я ж говорю! Ну где вы видели неразумную тварь, которая бы смеялась? Вот именно! Он разумен! Я бы назвал его демоном, но я не думаю, что демонам нужны протезы…       – А ещё это означает, что драконы ваши не всемогущи, – вставил с усмешкой Теон Грейджой, оканчивавший трапезу последним. – Их можно ранить. Их можно сбить. Их можно убить.       – Попрошу без намёков, – ответил ему я, нагнав в голос серьёзности. – Мы не убиваем драконов без крайней необходимости. Драконы, если и сражаются, то защищают свой дом, а на большее мы не претендуем. Мы не Таргариены. И не железнорожденные. Хотя, кажется, по многим традициям мы и похожи на этих… грабителей, убийц и насильников.              Теон Грейджой, кажется, оскорбился последним заявлением. Но остальные только понимающе кивнули.              – Теон, ну ты же понимаешь, что это правда, – сказал Робб, заметив, что его товарищ обиделся. – Твои сородичи приходят и берут своё железом. Попросту говоря, они грабят… но ведь когда ты станешь новым правителем Железных Островов, это изменится, правда?              Лицо Теона просияло, а вот я задумался.              – А ему дадут стать правителем Железных островов? – спросил я тихо, и остальные тут же посмотрели на меня… кто-то непонимающе, а кто-то, как Дейси Мормонт, всë понял сразу.       – Что ты имеешь в виду? – спросил недоуменно Робб.       – Вы смотрите на это как лорды. А надо смотреть как викинги. Я ведь тоже был… не очень своим для викингов. Щуплый мальчишка, что топора поднять не может и думает больше, чем делает… Знаете, что мне сказал отец, когда узнал, что я подружился с Беззубиком? Помимо того, что я предатель и прочее? “Ты мне не сын”, – на лицах северян начало скользить понимание. – И только когда я доказал обратное, только когда оказалось, что я был прав, только когда я заслужил своё по праву воина, спасая воинов племени от неминуемой гибели в бою с Красной Смертью… вот тогда отец сказал мне, что гордится тем, что я его сын.              В этот момент раздался вздох – кажется, Теон всë понял.              – Ты прав, Иккинг, – неожиданно для всех, кроме меня, произнёс тихо Грейджой. – Я только сейчас об этом подумал, но ведь… но ведь это было так очевидно. Всë моë детство я только и слышал от отца и братьев про Старый Закон и слабых, ничтожных зеленоземцев. – Теон оглядел свои одежды из чёрного бархата с вышитым на них золотой нитью кракеном, свои руки с перстнями, свой пояс с золотой бляшкой… – А теперь я стал таким же зеленоземцем. Я всë это купил. А у моего отца даже одежда была не куплена, она была сделана замковыми невольниками. Я ведь помню, как отец ворчал на дядю Родрика, лорда Харлоу, за его поддержку Нового Пути. Все называют моего дядю Чтецом, но это не признание его ума – это оскорбление, потому что так он уподобился зеленоземцам.              Весь монолог Теона мы слушали в абсолютной тишине.              – Но ведь… но ведь он твой отец… – сказал неуверенно Робб, но умолк тут же, а потом прошептал. – Но прежде всего он правитель Железных Островов. Как и мой отец – правитель Севера. И им ведёт долг, просто в его понимании.       – Именно, – подтвердил я соображения Робба, вспоминая, что мне рассказывали вчера о королевствах сир Бринден и леди Кейтилин. – Вы все как-то забываете, что железнорожденные живут на куче обветренных скал. И жителей там не от силы полторы–две тысячи, как на нашем Олухе, а много, много больше. А ресурсов у них меньше – деревья почти вырублены, а значит и дичи нет, рыбы на всех не хватает, почвы совсем плохие, только для пастбищ и годные. Для них сильный наследник – залог простого выживания. Ты, Теон, не плохой наследник – просто не для Железных островов.              Снова установилось молчание.              – Тогда мне нельзя туда возвращаться, – сказал Теон обречённо и серьёзно (“Опять эта обречённая серьёзность, что у них тут за мир такой?”). – Отец воспримет это как сигнал к действию. Это как… как когда ты видишь издалека свою любимую кружку на пиру и хочешь её назад. Пока ты не посмотрел в неё, ты не можешь сказать, полна она эля или пуста. Но ты знаешь, что эта кружка есть. В тебе теплится надежда, что в ней есть эль… даже если эта кружка стоит напротив короля Роберта, мир его праху, и тот уже основательно напился.              Кажется, даже леди Кейтилин не удержалась и издала лёгкий смешок.              – И что ты будешь делать? – спросил Робб. Переживает за друга, это было заметно.       – Заслужу своё правом воина, как сказал Иккинг, – уверенно сказал Теон. – И моё лучшее умение – это лук и тихий шаг. Недавно я подстрелил дезертира Ночного Дозора, который захватил Брана в заложники… – за эти слова Теон незаметно для себя удостоился благородного взгляда леди Кейтилин. – Значит, так и буду сражаться. Собирать вокруг себя людей… а потом, когда придёт время вернуться на Железные Острова, я прибуду туда не один.              И тут у меня созрела гениальная идея.              – То, что я скажу, должно остаться между нами, – сказал я, и все принялись слушать. Ну да, попробуй не послушать драконьего наездника… – Я и сир Бринден намереваемся спасти лорда Старка и его дочерей прямо из Красного Замка. Делаем всë тайно. Но проблема проста – язык. Мой народ говорит на том, что вы называете Старым Наречием. На нем говорит сир Бринден, он научился у горцев Долины. Однако на Олухе кроме меня на вашем языке говорят только мой отец, мой наставник Плевака да ещё пара викингов, которые кто угодно, но не воины. Мы и так рассчитываем взять двух моих товарищей, которые хороши в скрытности, но не говорят на Общем языке. А нам нужны люди, говорящие на Общем – допросы, разведка, подслушивание… сами понимаете. На Олухе мало людей, способных на такое. А вот ты, Теон…              Грейджой аж засиял. Действительно, кто упустит такой шанс прославиться?              – Я согласен. Лорд Старк всегда относился ко мне хорошо… признаться честно, лучше, чем собственный отец. Я хочу отплатить ему за это.       – Я согласен, – добавил вдруг Робб, поймав на себе удивлённые взгляды. – И не только потому, что ты действительно можешь помочь освободить моего отца. Мне нужно, чтобы ты сработался с сиром Бринденом. Мы идём на юг освободить отца, но у меня есть неприятное чувство, что теперь, с появлением… Олуха, ну и дурацкое название у острова… Ланнистеры от нас не отстанут. Да и Речные Земли под нападением, а мой отец чтит союзы. Значит, будет война. И нам потребуется сир Бринден. А ему потребуются помощники.              Теон, кажется, стал по цвету как золотой кракен на его сюрко.              – Робб, это опасно, – заметила леди Кейтилин. – Я ценю вашу дружбу с Теоном, но он заложник. Ты же понимаешь, как мы рискуем?       – Хо, леди Старк, так он ведь не на Железные острова бежит, он вашего мужа освободить хочет! – вставил Маленький Джон Амбер, хитро прищурив глаза. – И я думаю, что у драконьего наездника и легендарного старика может получиться наступить на хвост льву. В наших же интересах им помочь!       – Маленький Джон прав, и я осознаю риск. Это сложно, но нужно, мама. Ты же понимаешь, что пока отец и сестры в плену, нам могут угрожать. Тирион же больше не у нас…              Робб тактично замолчал. Леди Кейтилин вздохнула. Все знали, что это её вина, однако я отчётливо понимал – лорда Старка объявили предателем не поэтому. В конце концов, ну какая разница Ланнистерам, кто десница и регент, если король – внук лорда Тайвина и явно находящийся под его крепким влиянием, если я правильно всë понял из местных политических раскладов, а невеста короля – дочь десницы и регента? Власти Ланнистеров в таком раскладе не угрожало ничего, ведь Старки, а с ними и Талли, и Аррены, в таком случае крепко привязаны к королю. Ну да, какое-то влияние Старки получали, но оно меркнет рядом с богатством Утëса Кастерли.              Значит, лорд Старк сделал что-то такое, раскрыл такую тайну, из-за чего ему суждено умереть. А этого я допускать не хотел. В этом мире и так острый недостаток честности.              

***

             – Вот именно в такие моменты я осознаю, что ты мой сын, – с суровой нежностью сказал вождь Иккингу, когда тот закончил рассказ. Да, кто бы мог подумать, что отец такого задохлика действительно Обширный. Видимо, подумалось Теону, Иккинг действительно пошёл в мать. Интересно, она тоже с драконами дружила? Было бы забавно.              Вообще эти олуховчане (“Олуховцы? Олуховичи? Олухами этих дракононаездников назвать язык не поворачивается.”) оказались крайне забавным народом. Одному Утонувшему Богу известно, кто их сюда перенёс из другого мира, но у него определённо было чувство юмора. Всë на этом острове смотрелось до чрезвычайности серьёзно и в то же время – столь же смешно. Дурацкая юбка с шипами у той суровой блондиночки с секирой? Малюсенький шлем с погнутыми крыльями у задумчиво-восторженного толстяка? Самодовольная улыбка у абсолютно комичного подростка с бараньими рогами на шлеме? Пародия на близнецов Ланнистеров, у которых на мордах написано, что психи они ещë те? Или как вам кузнец с протезом руки со сменяющимися насадками? Вот у тебя была рука-молот, а поменял – и сразу стала щëтка для роскошных усов.              Всë у них забавное. Даже драконы. Нет, Теон не спорил, твари страшные. Изо рта пованивает (ну разве что у Беззубика меньше прочих, этот, кажется, тот ещё чистюля, прямо кот, а не дракон), клыки больше, чем кисти рук к человека… но стоило просто посмотреть, как та забавная сарделька на ножках и с крыльями, как у шмеля, высовывает язык, прямо как собака… и Теона пробирало на улыбку.              Нет, они и правда психи.              Теон даже не принимал всерьёз вероятность, что против этих викингов есть хоть какой-то шанс победить. Эти шестеро подростков были главным отрядом, защитниками острова с самыми обученными драконами (“Если слово “обученный” применимо к таким разумным драконам, как Беззубик, конечно…”), но тут явно имелись другие. Везде стояли навесы для драконов, кормушки с рыбой… Теон даже видел несколько других наездников, что явно патрулировали остров – летали двойками, организованно и собранно. Были и драконы-носильщики, и драконы-рыболовы, и даже парочка тех забавных сарделек на ножках, что исполняли роль кузнечных печей и изрыгали из себя куски металла. В общем, эти психи использовали драконов даже в хозяйстве… или скорее именно в хозяйстве. Не для войны.              О причинах Теону рассказал Иккинг в полёте. Драконы – довольно мирные существа. Насколько мирными могут быть стайные хищники, конечно. У драконов очень сильно чувство единства, защитные инстинкты, а уж если они пожили с людьми… На людей они, к слову, обычно не нападают, потому что едят рыбу. Исключение – если речь идёт о полноценном Гнезде с альфа-драконом, сидящем в нём и требующим добычи, иногда человеческой. А такое бывает нередко, ведь драконам для выведения яиц нужны вулканы, поэтому и селятся они обычно на вулканических островах, где такие альфы как раз и окапываются. На Олухе нет вулкана, но местные научились выводить яйца с кипящих котлах – а то неправильно отложенные яйца имеют свойство взрываться… дракончики рождаются недоношенными… Теона забавляла мысль, что драконье яйцо для употребления в пищу варить строго не рекомендуется, но он эту мысль оставил при себе. В конце концов, он летел на высоте пары миль на драконе за спиной у человека, что оседлал дракона. Спорить с ним было можно, а вот оскорблять не рекомендовалось.              Смотря же сейчас на милое общение этой ходячей рыбьей косточки с гигантом, мало чем уступающим Джонам Амберам, Теон думал, что викинги хоть и психи, но всё ещё люди. И что его собственный отец, не менее суровый, чем вождь Стоик, не мог при других людях потрепать его по голове. А этот мог. И никто его не осуждал. Видимо, суровая борьба с драконами, где люди реально погибали, сгорая заживо в пекле огня, сделала их не жёсткими и закрытыми, а куда более склонными к проявлению чувств здесь и сейчас…              – Ну рассказывай, парень, что ты умеешь, – раздался сзади хриплый голос. Повернувшись от драконьих наездников, которые уселись на драконов и полетели куда-то по делам, Теон сразу узнал по описанию леди Кейтилин сира Бриндена. Чëрная Рыба не внушал трепета своим видом, но ему это и не требовалось – работа у него была другая.       – Я, сир Бринден, отлично крадусь и стреляю из лука. Недавно, когда Брана схватили дезертиры и одичалые, я незаметно подкрался и подстрелил с тридцати футов того дезертира, что держал Брана. Убил я его моментально, так что Бран выжил.              Сир Бринден осмотрел Теона внимательно. Кажется, тон Теона его не устроил.              – Эти свои тряпки тебе придётся снять. И лука у тебя нет, как ты сам завопил после падения. У местных есть неплохие луки, вручим тебе один. Но самое главное – это их металл.              И сир Бринден, отведя меня к кузне принялся восторженно рассказывать про металл местных – железо громмеля. Так, оказывается, называются те сардельки на ножках, и они питаются камнями, чтобы лучше переваривать пищу… только вот в сочетании с огненным дыханием это породило ходячую плавильню. И как-то раз тот забавный толстяк, Рыбьеног из клана Ингерман, открыл сочетание пород, создававшее отличный металл. Прочность почти как у валирийской стали, вес даже меньше, отличная плавкость и гибкость при ковке… Сир Бринден и местный кузнец, Плевака, всю ночь придумывали идеи, и вот…              – Это замечательно, конечно, но я могу дополнить, – сказал Теон, осматривая плоды их трудов. – И ещё… мне бы лук и стрелы. Эта наглая ящерица, когда скинула меня в стог сена, забыла предупредить об этом…       – В этом весь Беззубик. Он с тебя так спесь сбивает, – хитро заметил сир Бринден, и Теон инстинктивно насупился. – Брось. Он тебя не обидит. Этому прохвосту только дай поиграться…              Теон вспомнил, как Беззубик играл в салки с Серым Ветром и ухмыльнулся. Да уж, тут не поспоришь. Эта рептилия в обычной обстановке и правда безобидна и очень общительна.              – Я не обманываюсь на его счёт. Он может быть серьёзен. Но сомневаюсь, что ему есть чем компенсировать потерю моего лука.       – А лук из драконьей кости не хочешь? – ухмыльнулся в ответ сир Бринден. – Остались у них из старых запасов, ещё до мира с драконами. Отличная вещь. Сейчас покажу…              Сир Бринден достал из-под стола необычайно изящный белый лук. Из настоящих костей. Надел тетиву, кряхтя и ругаясь в процессе, поставил на металлическую стойку приличного вида железный шлем, взял стрелу с наконечником из железа громмеля, отошёл на двадцать шагов, в другой край кузни…              Стрела пробила шлем насквозь и наполовину вошла в деревянную балку за ней.              Теон молчал. Долго. А потом прошептал:              – Научите меня Старому наречию, сир Бринден. Пожалуйста.              Теон понял, где ему нанимать людей в отряд, чтобы заслужить право воина на Железные острова. Жители Олуха – психи. Но в исключительно хорошем смысле. Именно в том, в котором и нужно Теону.