Часть 1

Леголас медленно приходил в сознание. Сначала вернулся слух. Его разум начал упорядочивать тусклую какофонию звуков, разделяя их на что-то отдельное и осмысленное: треск и шипение огня поблизости, скрежет точильного камня по лезвию, приглушённый шёпот, болезненный стон с тихими словами ободрения. Хотя его глаза ещё были закрыты, звуки рисовали в разуме Леголаса знакомую картину лагеря после сражения. Память последовала за возвращением звуков. Запланированное наступление против орков, сражение — всё пошло ужасно не так, а затем боль и тьма. Воспоминания разожгли в его теле настоящий огонь. Острая боль в боку дала о себе знать, Леголас напрягся и попытался свернуться, чтобы облегчить ощущение. — Полегче, Леголас, — сказал голос. Руки осторожно прижали его плечи к земле. — Будь осторожен, мы только что остановили кровотечение. Леголас медленно открыл глаза. Галатил наклонился над ним, на лице проступили морщины беспокойства. Свет и тени танцевали на ветвях окружающих деревьев. Леголас глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и медленно повернул голову, оценивая обстановку. В лагере было тихо: многие воины спали или были без сознания — Леголас не мог сказать точно из своего положения на земле; другие возились с оружием или товарищами; кто-то заботился о лошадях, которые выглядели встревоженными и нервными. Его взгляд снова вернулся к Галатилу. Его друг и лейтенант выглядел уставшим, но в остальном казался здоровым. В прошлом они вместе тренировались, становились воинами, отправлялись на первые патрули и поднимались по служебной лестнице. Он был незаменимым другом и надёжным советчиком. — С тобой всё в порядке? — тихо спросил Леголас, удивившись тому, насколько грубым прозвучал его голос. Галатил кивнул: — Я в порядке. — Он отвёл взгляд к огню, и его глаза стали рассеянными, когда он вспомнил тот ужасный момент, когда осознал, что его принц, а главное, его друг, был ранен. Он вспомнил, как Леголас упал на землю, как его руки слабо сжались на боку в попытке остановить кровь, которая сочилась между пальцами. Галатил сделал судорожный вдох и снова сосредоточился на Леголасе: — Я боялся, что рана хуже. Тебе повезло, лезвие прошло по рёбрам, но не сломало их. Рана сильно кровоточила, но серьёзных повреждений не было. Ты быстро поправишься, если отдохнёшь. Леголас кивнул. Он был измотан, рана болела, но в целом чувствовал себя не так уж плохо, учитывая полученное повреждение. Леголас порылся в памяти, пытаясь сложить воедино кусочки битвы: — Что случилось? Я помню, как сражался на деревьях, а потом меня повалили на землю. Помню, что был ранен, но вскоре после этого… — он замолчал, взглянув на своё туловище, обмотанное бинтами. — Могло быть и хуже. — Галатил опустил взгляд. — Ты не пропустил многого. Орки отступили, их силы значительно сократились, но сражение пошло не по плану. Пять погибших, семь тяжело раненых, многие с лёгкими повреждениями. Мы не потеряли земли, но и вернуть ничего не смогли. Леголас вздохнул. Их послали оттеснить тварей Дол Гулдура, а не просто сдерживать их. Тьма, растущая на юге с тревожной быстротой, всё больше распространялась на север. Непреодолимая тень, нависшая над южными пределами когда-то великого леса, теперь подошла к Старой Лесной Дороге. Этот участок оставался спорным уже несколько месяцев, и эльфы постоянно пытались вернуть потерянные земли, но безуспешно. Совет решил отправить Леголаса с большим отрядом лучших воинов королевства на юг, чтобы встретиться с угрозой лицом к лицу и оттянуть её назад. Чтобы это произошло, были нарушены графики патрулирования. План заключался в том, чтобы вернуть земли, снова наладить регулярные патрули в этом районе и удерживать его. Даже мысль о том, что они могут потерпеть неудачу, была немыслимой. Вместо того чтобы вернуться с отчётом об успехе, Леголасу придётся рассказать Королевскому совету, что они понесли потери и не добились никаких успехов. Он напрягся от страха, просто думая об этом. Он ненавидел неудачи, и в последнее время они были слишком частыми. Все думали, что этот план сработает: вытащить лучших воинов из северных патрулей, собрать их силы и застать врасплох тёмных существ юга. Как оказалось, у врага были похожие намерения. Пришло понимание, что, совпав с атакой с юга, момент их наступления был весьма удачным. Если бы они прибыли чуть раньше, эльфы, вероятно, смогли бы вернуть земли, но потом усталое войско столкнулось бы с наступлением. Если бы они прибыли чуть позже, патрули, охранявшие границу, были бы сильно в меньшинстве. От этих мыслей Леголаса передёрнуло: оба варианта привели бы к ещё большему числу эльфийских жертв. Потеря жизней была гораздо хуже, чем потеря земли. К сожалению, Леголас подозревал, что совету может понадобиться время, чтобы полностью оценить эту перспективу. Но совет был проблемой на потом, а у Леголаса сейчас были более насущные задачи: — Среди тяжело раненых, чьи жизни всё ещё под угрозой? — спросил он. — Ни одного. Все они стабильны, есть надежда, что они полностью выздоровеют, если пройдет время. — Тогда это уже что-то, — с облегчением сказал Леголас. Он был рад, что этой ночью больше не будет потеряно жизней, но он оплакивал уже погибших эльфов и тот факт, что их будет больше. Возможно, не сегодня, но вскоре будут и другие битвы. Леголас вновь огляделся, его разум заработал быстрее, и он стал обдумывать свои обязанности — прежде всего нужно убедиться в безопасности тех, кто под его командованием. Он снова внимательно осмотрел окружение и нахмурился при осознании, что знает это место. Глубокая боль, не связанная с его раной, охватила его. — Кто выбрал это место? — спросил он. — Я надеялся, что мы уйдём до того, как ты придёшь в сознание, но это была самая удобная защищённая позиция, которая была у нас после сражения. Знаю, что ты избегал этого места, и мне жаль, что нам пришлось здесь остановиться, — с грустью ответил Галатил. На что Леголас покачал головой: — Нет, если это был лучший вариант, значит, это был правильный выбор. Лишние воспоминания не имеют места в этой части леса. В этой поляне едва ли можно было узнать прежнее место, где когда-то стоял дом семьи королевы. Леголас сжал губы: его матери не было уже долгое время, но мысли о ней всё ещё причиняли боль. Он вновь присмотрелся к деревьям вокруг. В его воспоминаниях это место было полотном света и радости, теперь же деревья казались зловещими — искривлёнными, плотными, тёмными. Потребовалось много воображения, чтобы увидеть это место таким, каким оно когда-то было. До того, как выйти замуж за его отца и стать королевой, мать Леголаса жила здесь, в поселении своих родителей. Но это место было заброшено давно и теперь почти целиком поглощено лесом. Леголас хранил много хороших воспоминаний о времени, проведённом с матерью и бабушкой. Однако поселение оказалось слишком удалённым на юге, чтобы эльфы могли его удержать, и жители, среди которых были и его бабушка с дедушкой, были вынуждены уйти на север. Когда же пришло время покинуть родные земли, многие из местных решили отплыть в Средиземье, включая и его родных. Когда Леголас стал воином, ему не раз пришлось сражаться в этих местах, и воспоминания о былом счастье всё чаще переплетались с образами потерь и разрушений родного края. После того, как поселение было расформировано, в этом месте находился аванпост воинов, но вскоре и этот пункт был оставлен, когда орки и другие мерзкие существа с юга начали наступление на север. Когда воины покинули это место, поселение было уничтожено огнём, возникшим во время сражения с орками. К счастью, большинство деревьев осталось неповреждёнными, но дома и постройки, которые когда-то стояли здесь, сгорели. Сейчас этот уголок леса уже не находился под контролем сил Дол-Гулдура, но и эльфам он тоже не принадлежал. Оставаться здесь было небезопасно, и эльфы обычно не устраивали лагерей в этих местах. Леголас не возвращался сюда с тех пор, как поселение сгорело. Не было ни причин, ни безопасности, чтобы остаться в этом южном регионе. И хотя Леголас никогда бы не признался в этом вслух, воспоминания, которые навевал этот край, были болезненны и только усиливали чувство утрат. Он избегал этого места, и, если и приходил сюда, то только по острой необходимости. Оказавшись здесь, он только сильнее чувствовал боль. Тьма опустилась на этот уголок леса и беспрестанно продолжала распространяться. Когда-то мать Леголаса говорила ему, что где бы ни были эльфы, там тьма не сможет победить. Эльфы — дети света, а тьма — лишь отсутствие света, объясняла она. Следовательно, где бы эльфы ни находились, там всегда будет свет. На мгновение Леголас задумался, верила ли бы она в это сегодня. Он сомневался, верит ли он в это сам. Когда-то они свободно ходили среди деревьев, и молодым эльфам не требовалось изучать военное искусство: сама мысль о смерти эльфа была чужда. Теперь же они были вынуждены прятаться за стенами, посылать солдат на смерть, жертвовать сегодняшним днём в надежде, что завтра будет лучше. Леголас не хотел быть здесь. Он хотел вернуться домой. Хотел доставить своих воинов в безопасность и как можно скорее доложить совету, чтобы оставить это место и сражение позади. Он хотел времени — как бы мало его ни было — чтобы восстановиться и перегруппироваться. Леголас с трудом оторвался от воспоминаний и снова сосредоточился на неотложном: — Как долго мы здесь? — На самом деле не так долго. Орки тоже понесли значительный урон, и в ближайшее время они не нападут. Мы в безопасности. — Но они не отступят. А в этом лесу есть и другие чудовища, помимо орков. Патрули отступили на север, и нам нужно остерегаться пауков. — Леголас снова попытался подняться, и Галатил протянул руку, чтобы помочь ему. — Доверься своим воинам. Наши разведчики выполнили свою работу и говорят, что мы всё ещё в безопасности. — Я доверяю им, но я всё ещё несу за них ответственность. Мне не нравится упускать важные вещи, когда мы так далеко на юге. — Леголас наклонился вперёд, на мгновение опустив голову на руки, ожидая, пока пройдёт волна охватившего его головокружения. — Дыши, — напомнил Галатил, удовлетворённо услышав, как Леголас глубоко вдохнул. — Тебе нужно будет отдыхать какое-то время. Я знаю, что не могу заставить тебя лежать, но постарайся не двигаться больше, чем необходимо. Ты потерял достаточно крови, так что будь осторожен со швами. Мне не нравится идея зашивать тебя заново, не заставляй меня делать это снова. Леголас осторожно пошевелился, проверяя диапазон своих движений. Боль отдавалась в швах, но не настолько, чтобы он не мог с этим справиться. Он медленно встал и удивился тому, как резко мир вокруг него наклонился. Галатил крепко схватил его за руку, удерживая его. — Потеря крови, помнишь ведь? Достаточно, чтобы ты потерял сознание, — упрекнул его Галатил. — Тебе всё равно следует, чтобы целители очистили и осмотрели рану, когда мы вернёмся. А сейчас ты можешь просто отдохнуть — В лагере всё будет в порядке, в независимости от того на ногах ты или нет. Леголас покачал головой, сделав шаг в сторону, чтобы встать на ноги и снова осмотреть окрестности. — Я буду осторожен, — пообещал он. Леголас ходил по лагерю, разговаривал с воинами, которые не спали, проверял их и утешал после потери товарищей. Даже Галатилю пришлось признать, что все были явно воодушевлены видом своего капитана и принца, поднявшегося на ноги. Леголас же, в свою очередь, был рад обнаружить, что все в состоянии продолжить путь. Для некоторых это будет болезненно, но им нужно было вернуться на север. Битва была долгой, и все они устали. Те, кто был здоров, не смогли бы защитить раненых и себя, если бы на них снова напали. Чем дольше они здесь задерживались, тем больше была опасность. Леголас говорил с каждым эльфом, кто был в сознании, хваля их за усилия в битве и уверяя, что они сражались хорошо и сделали всё, что могли. Он знал их всех лично. Знал их любимое оружие, друзей и семью, знал, когда они в последний раз патрулировали и когда были в отпуске. Он помогал одному чинить стрелы, перевязывал рану другому и строил носилки для мёртвых и раненых. Рассвет был уже близок, когда Леголас впервые проснулся, и за сборами время пролетело быстро. Лес здесь был слишком густым, чтобы пропускать много света, но в конце концов темноту вокруг них постепенно начала заменять дневная серость. Все были готовы в путь. Пока никто не говорил об этом вслух, но потери давили на всех, и никто не был доволен результатом сражения. Четверо были слишком тяжело ранены, чтобы ехать верхом, и их уложили на носилки. Трое не могли ехать без помощи и делили лошадей с другими. Пятеро были с почтением уложены на носилки. Раны, которые никогда не заживут, тем не менее были очищены. Глаза, которые оставались открытыми даже во сне, были закрыты в последний раз. Ещё вчера они жили, восхищались красотой леса, наслаждались надеждой, которую приносит рассвет. Они сражались и горевали, любили и были любимы. Теперь они замолчали навсегда. Они отправились в путь на рассвете. Эльфы чувствовали, что солнце взошло, хотя даже дни в этой части леса были тёмными. Их темп был медленным, но ровным. Когда они уходили, Леголас обернулся и позволил себе мгновение взглянуть на когда-то приветливую поляну, пытаясь представить её такой, какой она была, а не такой, какой она стала. Он обнаружил, что не может — тьма здесь была слишком сильной, а память слишком слабой. Вздохнув, он повернулся и двинулся вперёд усталой колонны, ведя своих людей домой.