Unpleasant impression

      Люблю дождь. Он словно стирает с улиц весь дневной шум и людскую суету, оставляя лишь звук капель, танцующих на окнах моего магазинчика. Это всегда успокаивает. Сегодняшний день не был исключением: редкие прохожие торопились укрыться от ливня, а я стояла за прилавком, перебирая свежие лепестки роз. Они были бархатистыми, почти как крылья бабочки, и я улыбнулась, чувствуя, как аромат цветов растворяется в воздухе.       Я стояла за длинным столом в углу магазина, аккуратно срезая засохшие листья с папоротника. Лезвие секатора блестело в свете тусклой лампы, каждый щелчок отдавался тихим эхом в пустом помещении. Влажная земля мягко оседала на пальцах, когда я меняла горшок у одной из азалий. Её корни плотно оплели старую почву, и мне пришлось осторожно вытряхнуть их, чтобы не повредить.       Посмотрела на часы. День шёл к вечеру, но посетителей всё не было. Возможно, погода их отпугнула. Я подняла взгляд на витрину, где пёстрые цветочные композиции выглядели почти неуместно на фоне серого пейзажа за окном.       Щелчок ножниц нарушил тишину, когда я срезала ещё один жёлтый лист. Потом потянулась за лейкой, поливая нежные белые орхидеи, которые только начали распускаться. В такие моменты я чувствовала себя почти невидимой — словно весь мир исчезал, оставляя меня наедине с растениями.       Тогда дверной колокольчик звякнул, заставив меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела его. Мужчина, высокий и аккуратный, с каплями дождя на плечах чёрного пальто, словно сошёл с обложки журнала. Он улыбнулся, но в этой улыбке было что-то трудноуловимое, что я не могла сразу понять. Я вздрогнула, машинально уронив лейку. Она ударилась о стол, и на пол брызнуло несколько капель воды.       Его чёрные волосы были влажными от дождя, отдельные пряди прилипли к лбу. Глаза, светлые, голубые, почти как лёд, смотрели прямо на меня.       — Добрый день, — его голос был низким, с мягким британским акцентом. — Простите за вторжение, но я ищу цветы. Для… — он замялся, как будто выбирал правильное слово. — Для похорон.       Я кивнула, чувствуя, как что-то сжалось внутри. В моём магазине редко просили букеты для таких событий, и каждая такая просьба оставляла осадок.       — Проходите, я покажу вам несколько вариантов.       Он шагнул ближе, и я почувствовала слабый аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом дождя. Его взгляд скользнул по полкам с цветами, но я заметила, что он задержался чуть дольше на мне.       — Вы сами собираете букеты? — спросил он, не спеша следовать за мной.       — Да. Это… неотъемлемая часть моей жизни, — ответила я, невольно улыбнувшись.       Он что-то записывал в голове, я почти ощущала это. Но я отогнала странное чувство, сосредоточившись на своей работе.

***

      Он стал заходить чаще. Без повода. Иногда просто проходил вдоль полок, молча. Брал в руки какой-то цветок, рассматривал его, будто впервые видел. Потом клал обратно, не спрашивая цены. Говорил немного. Спрашивал о редких сортах, а иногда — о пустяках: как часто я одна, не скучно ли здесь целыми днями.       На третий визит принёс кофе. Бумажный стакан. Латте. Без сахара. Не спросил, какой пью. Просто протянул. — Решил, что не ошибусь, — коротко. — Вы не похожи на тех, кто любит британский чай.       Я взяла. Не потому что хотела — потому что было проще, чем отказать.       Он оставался на границе. Говорил тихо, сдержанно. Не приближался. Но в каждом его визите было что-то от выверенного плана — будто он, как хищник, принюхивался к жертве.       Мне не было страшно. Пока. Скорее — настораживающе интересно.       В нём было то, что невозможно не заметить: осанка, взгляд, движения. Всё выдавало человека, привыкшего к контролю. К распоряжениям. К власти.       — Чем вы занимаетесь? — спросила я однажды, не глядя.       — На данный момент готовлюсь к защите степени. Научная работа, — короткий ответ. — Её, как и смерть, никто не ждёт, но оба всё равно рано или поздно догоняют.       Фраза была нарочито странной. Я её запомнила.       Он одевался строго. Чисто, чёрное или серое, максимум синее. Ничего яркого. Никаких деталей, кроме часов — тёмный корпус, ремешок из кожи, дорогой. Я сразу поняла: он не из моего круга. Даже не с соседней улицы. Он — оттуда, где нет просроченных карт, долгов, сломанных дверных замков и дешевыми наборами чая никто не угощает.       Я не спрашивала, зачем приходит. Он — не объяснял. Но каждый его приход будто вбивал в меня новое «почему».       И каждый раз, когда он уходил — магазин становился будто пустее. Хотя я ненавидела, что замечаю это.       Я закрывала магазин. Щёлкнул замок, выдохнула — день закончен. Устала. Пахло сыростью и корнями. Дождь моросил мелко, вязко. Я натягивала капюшон, когда услышала:       — Позвольте?       Он стоял рядом. Как будто вырос из неоткуда. Пальто, зонт, взгляд. Всё — сухое, собранное. Только капли на лацкане, как доказательство: он здесь давно.       Я дёрнулась, не сразу поняв, что он протянул зонт — молча, спокойно, не слишком близко, но так джентльменски.       — Я подумал, что вам будет неудобно идти одной. Здесь не самые спокойные улицы.       — Я справляюсь.       — Не сомневаюсь, — лёгкая усмешка. — Но сегодня — позволите угостить вас чаем, кофе?       Пауза. Я колебалась. Всё тело будто напряглось, как перед прыжком. Внутри — чёткое «не стоит». Но я уже кивнула.       Он не прикасался. Просто держал зонт и шёл рядом, молча. Его шаги были размеренные, взгляд — немного в сторону, но я чувствовала: он изучает. Всё. Каждую деталь.       Кафе было на углу. Маленькое, с облупившейся вывеской. Стекло в трещинах. Он открыл дверь первым, задержал её для меня. Сел напротив.       Он явно сюда не вписывался. Этот район — не его территория. Он чужой здесь, слишком чистый, слишком богатый. Но не выглядел растерянным. Наоборот — как будто наблюдал.       Я сняла капюшон, убрала волосы за уши. Он всё ещё молчал.       — Здесь не самый уютный район, — сказала я. — Не думала, что вы вернётесь.       — Вернулся, — спокойно. — Вы — интереснее, чем все букеты вместе взятые в вашем магазине.       Я посмотрела на него. Впервые — в упор.       Он улыбнулся — чуть. Глаза не смеялись. Только наблюдали. Голубые, холодные.       — И чем же?       Он не ответил. Я только отвела взгляд. Пальцы сцепились на коленях. Сердце било в горле. Он наблюдал это тоже. Я это знала.       Он не прикасался к чашке. Но в этот раз — я уже не была уверена, что хочу, чтобы он ушёл.

***

      Я промыла руки, сняла перчатки, вытерла ладони о передник. За окном — мелкий дождь, не стена, но достаточно, чтобы не хотелось выходить. Магазин был тёплый, но воздух — влажный. Пахло сырой древесиной, корнями, пластиком. Я расставляла орхидеи по новой стойке, когда услышала, как скрипнула дверь.       Обернулась — сразу.       Он стоял у входа. Без зонта. Волосы влажные, пальто темнело на плечах. Руки в карманах. Ни спешки, ни позы. Просто стоял. Я посмотрела на него молча. Он — так же.       — У вас с утра всегда так тихо? — спросил он.       — Если никто не лезет — да.       — А если лезет?       — Тогда делаю вид, что не слышу.       Он шагнул внутрь. Медленно. Я наблюдала. Он не смотрел по сторонам — взгляд был на мне. Не в лоб. Ниже. В ключицы. В шею.       — Вас сложно не заметить, — сказал.       Я усмехнулась.       — Вам что-то нужно?       — Нет.       Пауза.       — Разве что капля вашего внимания.       Он подошёл ближе. Теперь между нами было не больше метра.       — Вы же сами знаете, — продолжил он, — что для некоторых женщин одиночество — не выбор, а наказание. И вы его принимаете. Как должное.       Я застыла. Не от смысла. От наглости, с которой это было сказано. Но в голосе — ни тени давления. Он говорил не ради реакции. Просто произнёс.       — Не стоит ставить диагнозы по незнакомкам, — отрезала я.       — Не ставлю. Я знаю достаточно, чтобы это утверждать.       Я наклонилась к ящику, чтобы прервать зрительный контакт. Руки двигались точно, автоматично. Спина напряжена. Он видел. Знал.       — Я зайду вечером, — сказал он. — У вас к этому времени всё равно останется только один невыставленный букет. И вы сами знаете, для кого он.       Он не улыбался. Просто вышел.