It's hard to breathe

      Дождь хлестал по витринам цветочного магазина, превращая улицу в размытую акварель из серых теней и фонарных бликов. Внутри было тепло, пропитано сладковатым ароматом роз, лилий и влажной земли, но воздух казался тяжёлым, как будто предчувствуя бурю не только за окном. Деви, в простом платье, стояла за прилавком, её пальцы нервно перебирали стебли хризантем, пока она бросала взгляд на старые настенные часы. Половина десятого. Пора закрывать. Гром грянул так близко, что стёкла задрожали, и она вздрогнула, её рука потянулась к ключам.       Дверной колокольчик звякнул, и в магазин вошёл Кристиан. Как обычно его тёмное пальто было мокрым от ливня, капли стекали с широких плеч, а тёмные волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь прилипли ко лбу. Он явно не просто зашёл укрыться от ливня. Его глаза, цепкие и внимательные, тут же нашли её, и в них мелькнула искра — не просто желания, а чего-то более глубокого, почти хищного. Он закрыл за собой дверь, и замок щёлкнул, отрезая их от внешнего мира.       — Кристиан, — Деви постаралась улыбнуться, но её голос дрогнул. — Магазин закрывается. Может, завтра зайдёшь? Ливень же… мне пора.       Он не ответил сразу, его взгляд скользнул по её лицу, задержался на её губах, затем на её руках, всё ещё сжимающих ключи. Его сдержанная мимика, как всегда, скрывала больше, чем показывала, но в лёгком изгибе губ читалась тень раздражения.       — Я же обещал прийти, — шагнул ближе, оставляя мокрые следы на деревянном полу.       Деви отступила, её спина коснулась прилавка, и она почувствовала, как её сердце заколотилось.       — Правда, поздно… — начала она, но он прервал её, сократив расстояние между ними одним стремительным шагом. Его терпение, обычно железное, лопнуло.       Он схватил её под локоть, и она рванулась, пытаясь вырваться. Ударила его в рёбра, но парень лишь хмыкнул, его хватка стала жёстче. Она брыкалась, её ногти царапнули его запястье, но он, с лёгкостью, развернул её и толкнул на прилавок. Ваза с лилиями опрокинулась, стеклянный звон смешался с её вскриком, а её губа, задев край прилавка, треснула, и тёплая струйка крови потекла по подбородку.       Деви повалилась на пол, её ладони скользнули по деревянным доскам, усыпанным лепестками, и она начала пятиться, её дыхание было рваным, а глаза, полные смеси страха и гнева, следили за ним. Тиан откинул мокрые пряди волос со лба, его движение было резким, но точным, как у хищника, который знает, что добыча никуда не денётся. Он шагнул к ней, его пальто распахнулось, обнажая тёмную рубашку, прилипшую к груди от дождя. Голубые глаза изучали её — не просто её тело, а её реакцию, её сопротивление.       — К чему противиться?       Она попыталась встать, схватилась за край прилавка, но парень был быстрее. Он опустился перед ней, его рука поймала её запястье, прижимая к полу, а другая скользнула к её подбородку, заставляя посмотреть ему в глаза. Кровь с её губы капнула на его пальцы, и он, не отводя взгляда, поднёс их к своим губам, слизывая алую каплю. Деви задохнулась, её тело замерло, парализованное смесью страха и чего-то ещё — притяжения, которое она не хотела признавать.       — Ты боишься, но тебе это нравится, — прошептал он, наклоняясь, его колено раздвинуло девичьи ноги, и он зафиксировал тело к полу.       — Прошу, не трогай. Умоляю, отпусти. В чём я виновата?       Дождь барабанил по крыше цветочного магазина, его монотонный рёв смешивался с гулом крови в ушах девушки. Пол был усыпан осколками керамических горшков, лепестками роз и влажной землёй, а воздух, пропитанный ароматом цветов и сыростью, казался удушающим. Бежевое платье, уже порванное у подола, прилипло к коже.       Слёзы жгли глаза, но в нём всё ещё была искра сопротивления. Она дёрнулась, её нога задела металлический стенд, и ещё несколько горшков с грохотом рухнули на пол, один из них ударил Кристиана по плечу, другой спине. Глиняные осколки разлетелись, земля осыпала его пальто, и он на мгновение замер, его хватка ослабла.       Флористка воспользовалась этим, её руки вцепились в пол, и она поползла из-под него, с трудом поглощая кислород, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она думала, что он отключился, что удар горшка дал ей шанс, но не успела отползти и на метр, как его ладонь сомкнулась на её лодыжке. Она вскрикнула, её пальцы скользили по мокрому полу, цепляясь за лепестки и землю, но парень оттянул её назад, с силой, от которой её платье затрещало, разрываясь ещё больше у бёдер.       Чуть приподнялся, его пальцы запутались в её тёмных волосах, и он натянул их на кулак, закидывая её голову назад. Дивия закричала, боль пронзила голову, но она не сдавалась — её нога с силой ударила его в живот, заставив его выдохнуть с хрипом. Она продолжала ползти, её руки дрожали, но она сумела подняться, шатаясь, и бросилась к двери.       Её пальцы вцепились в ручку, но замок не поддавался. Дверь была заперта. Ключи — она вспомнила, как он щёлкнул замком, когда толкнул её. Они были у него. Паника захлестнула, слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью у губы. Она обернулась, её спина прижалась к двери, и увидела, как Де Клер медленно поднимается.       — Помогите! — сорвался голос, но она заставила себя выпрямиться, глаза заметались по магазину в поисках хоть чего-то. На прилавке, среди разбросанных стеблей и листьев, она заметила садовые ножницы, их металлическое лезвие тускло блеснуло в свете фонаря, пробивающегося сквозь окно. Она бросилась к ним, пальцы сомкнулись на рукоятке, и, не думая, она кинулась на него, размахнувшись. Лезвие полоснуло по его плечу, разрывая ткань рубашки, и тонкая линия крови проступила на его коже, стекая вниз, смешиваясь с дождевой водой.       Кристиан издал низкий рык, его рука перехватила её запястье, и он потянул её к себе. Ножницы звякнули, ударившись о пол, и Деви попыталась дотянуться до них, но он был быстрее. Его тело навалилось на неё, прижимая её к прилавку. Она билась, кулаки колотили по его груди, но его сила была подавляющей. Его рука снова нашла её волосы, сжимая их, но теперь его другая рука скользнула к её шее, не сдавливая, а просто удерживая, заставляя её посмотреть ему в глаза.       — Ты не понимаешь, Деви, — прошептал он, с ноткой одержимости, которая делала его слова почти интимными. — Я не уйду. И ты тоже. Твоя нежная кожа не должна остаться незамеченной и гнить в этой растительности, когда может послужить моей коллекции.       Её платье, уже разорванное, задралось выше, обнажая её бёдра, и его рука скользнула по её коже, грубо, но с пугающей точностью, зная, как далеко может всё зайти. Деви задохнулась, её тело дрожало от смеси страха, гнева и чего-то, что она не хотела признавать — искры притяжения, которая вспыхивала даже в этом хаосе. Его губы нашли её шею, поцелуй был жёстким, почти укусом, и она вскрикнула, её руки всё ещё пытались оттолкнуть его, но слабее, как будто её силы таяли под его напором. Здесь нет ни слова о не любови. И никакого согласия она на это не давала.       Деви закричала, её ногти впились в его плечи, оставляя следы рядом с кровоточащей раной, а её стоны, смешанные с протестом и невольным удовольствием, заглушались шумом дождя.       Её мольбы только разожгли что-то в его взгляде — не просто желание, а тёмную, почти ритуальную одержимость. Он наклонился, его рука грубо запуталась в её тёмных волосах, и он с силой потянул, заставляя её голову запрокинуться. Деви закричала и инстинктивно ударила ногами по полу, её пятки скользили по мокрым доскам, цепляясь за лепестки. Её сопротивление было отчаянным, но Кристиан, рванул её за волосы, заставляя её подняться с прилавка и толкнув её к центру магазина, где стоял стол, заваленный цветами для букетов.       Его рука скользнула к её шее, пальцы сжали кожу до удушения, достаточно, чтобы лицо стало белеть. Кристиан наклонился, его другая рука потянулась к груде цветов на столе — алые розы, белые лилии, стебли с острыми шипами. Он взял длинный стебель розы, усеянный шипами, и медленно провёл им по её груди, оставляя тонкие царапины, из которых выступили крошечные капли крови. Он только улыбнулся, с загоревшимися глазами одержимого коллекционера, который наблюдал за тем, как покидает душа тело, а его замысел оживает.       Она заскулила, сводя брови и еле-еле принимая уготованную ей смерть. Он всаживает ножницы глубже под грудью и продолжает измываться над ней, награждая очередным препарационным надрезом. Та вскидывает слабые руки, утопая в объятиях ненавистного любовника.       — Очаровательная.       Он берёт ещё лепестки, прижимая их к её шее, груди, животу, как будто украшая её, но каждый его жест был пропитан жестокой символикой, как будто он хотел, чтобы цветы проросли сквозь неё. Деви задыхалась, её кашель становился всё более отчаянным, лепестки вылетали из её рта, смешиваясь с её рыданиями.       Она постаралась пошевелить пальцами и удержать органы, которые вот-вот вывалятся наружу. Ощутив сквозь сползающую кожу и повреждённые мышцы брюшины с подлежащими органами, сжимая ладонью, придерживая остатки если так можно выразиться. Грудная клетка в прямом значении заполняется орхидеями, на кишках уже красуются не менее привлекательные каттлеи.       Кровь изо рта вытекает сама по себе, выплевывать она уже не в силах и бежевое платье уже достаточно пропиталось ей.       Он вынимает нож, и пятиться назад. Тело подвисает у этого изобилия цветов и в его глазах, она сейчас приобретает истинное понятие красоты.       И всё же я люблю дождь. Этим вечером он дал переосмыслить многое.