3. Спектакль

      В воскресенье все трое мужчин семьи Акияма с нетерпением ждали, пока закончится завтрак и Нао уйдёт на встречу с подругами. Шиничи клятвенно заверил жену, что они с близнецами прекрасно проведут время, и он был уверен, что сказал ей абсолютную правду. Мальчишки всегда поддерживали отца в этом и не особо скрывали радость от того, что мама уходит. Когда за Нао наконец закрылась дверь, они захихикали и первыми побежали в гостиную, куда пришёл и Акияма.       — Ну что? — улыбнулся он двум озорникам. — Готовы подводить итог Игры Лжецов?       Близнецы переглянулись, но в глазках скользнуло беспокойство. Это не ускользнуло от проницательного взгляда психолога, и он не в первый раз за прошедшую неделю задумался, не вобьёт ли шуточная игра клин в крепкие отношения братьев. Однако то, что мальчишки всё ещё сидели рядом, как будто развеивало его опасения.       — Итак, — напомнил отец, — неделю назад я дал каждому из вас небольшую сумму денег и сказал, что в конце недели вы должны вернуть эти деньги мне. Как вы знаете, каждую из купюр я пометил ручкой, так что я смогу отличить, те ли купюры вы мне возвращаете. Победителем будет считаться тот, у кого получится забрать деньги соперника. А если кто-то не сможет вернуть мне всю стартовую сумму, то будет убирать вашу комнату всю следующую неделю. Вы об этом помните?       Мальчики кивнули, и снова в этом жесте промелькнула некоторая обречённость.       — Тогда я объявляю игру законченной. А теперь несите мне свои деньги.       Близнецы убежали наверх, и Шиничи проводил их озадаченным взглядом. Он никак не мог взять в толк, что так беспокоило детей, но надеялся, что пересчёт денег прояснит ситуацию. Не могли же они их потратить, в конце концов. Да, мальчишки ещё только ходили в начальную школу, но финансовой грамотности их точно обучили. В конце концов, пусть сейчас они и жили вполне обеспеченно, и Шиничи, и Нао прекрасно знали цену деньгам. Но тогда что могло случиться всего лишь за одну неделю?

***

      Карасума не задавал вопросов. Если молодым господам нужно было узнать всё, что можно и нельзя, об Амано Хорихито, он это выяснит. Если они решат его убрать, он это сделает. Если им понадобится достать луну с неба, он найдёт знакомых в космической отрасли. Для Карасумы не существовало невыполнимых задач. Поэтому он был полезен, а значит, жив.       Впрочем, текущее задание было даже отчасти скучным. Распорядок дня сорокалетнего безработного был традиционно сдвинут от общепринятого и привязывался к скачкам и графику работы его любимых баров. Спустя три дня Карасума познакомился с любимой хостесс Хорихито, барменом в его привычной забегаловке, владельцем дома, где он снимал квартиру, и, что самое главное, с его кредитором. С последним, как оказалось, они были знакомы ещё со времён прошлой жизни Карасумы, когда он был мальчиком на побегушках у босса якудзы, а нынешний воротила — помощником одного известного чёрного бухгалтера. Они выпили по кувшину сакэ за неисповедимые пути жизни и договорились, что с удовольствием друг другу помогут, особенно если это сулит финансовую выгоду. А когда на руках у Карасумы оказался не только распорядок дня и контакты Амано, но и данные его банковского счёта, он решил, что настало время вернуться и узнать, что ему делать дальше.       Молодые господа как будто тоже времени не теряли. Несмотря на то, что половина их времени уходила на школу, они провели долгие и мучительные переговоры с Йокоей, проинструктировали Нишигаки и занялись какими-то своими приготовлениями, за которыми их и застал телохранитель. Объяснить себе, что именно они делали, Карасума не смог, но нашёл кучу чёрного картона, цветные маркеры и узорные трафареты достаточно милыми.       — О, с возвращением, — Шинджи лишь мельком глянул на пришедшего и вернулся к программе графического дизайна, в которой делал какой-то макет. — Располагайся.       Расположиться предлагалось на диване рядом с Юджи, который внимательно перечитывал правила игры и время от времени отвлекался на записи в блокноте. Когда Карасума сел рядом, Юджи молча отложил чёрное письмо от ТИЛ и повернулся к телохранителю.       — Рассказывай, — спокойно велел он, открывая новую страницу.       Выслушав отчёт и сделав короткий конспект, он пробежался взглядом по строчкам и кивнул своим мыслям.       — Значит, он действительно не работает и просаживает деньги на скачках, — улыбнулся юноша. — Сколько он уже должен?       — Около десяти миллионов.       — Маловато… Видимо, поэтому он до сих пор не покусился на деньги тётушки Нишигаки. Но, ты говоришь, он к ней заглядывал?       — Ходил у дома, присматривался. Он делал это в рабочее время, когда госпожи Нишигаки точно не было бы дома. Один раз он попал на её выходной, но, заметив её, сразу ушёл.       Юджи нахмурился и что-то посмотрел в телефоне.       — Ты знаешь, где он делает ставки? — Карасума кивнул. — Хорошо. Сделай так, чтобы на следующих скачках он крупно проигрался. Есть же какая-то лошадь, которая точно не выиграет? Убеди его, что стоит рискнуть. Если про одно и то же скажет и подружка-хостесс, которая якобы услышала сплетни от других клиентов, и «случайные клиенты» в баре, и кто-то на самих скачках… Амано не настолько умён, чтобы избежать этой ловушки. А когда у него появятся долги, появится и мотивация к действию.       — Вы хотите заставить его обокрасть госпожу Нишигаки? — уточнил Карасума. — Но разве полученные ей деньги не хранятся в поместье? Он может похитить её личные сбережения…       — Об этом не волнуйся, — успокоил его Юджи. — Дядя выдал нам половину суммы на оперативные расходы… Правда, нужно ещё пятьдесят миллионов.       — Да, почему-то сотню дядюшка зажал, — подал голос Шинджи. — А наших карманных не хватит, даже если копить весь год. Или всю жизнь.       — В крайнем случае обыграем всё так, будто тётушка Нишигаки додумалась разделить деньги, — скривился старший брат. — В конце концов, вряд ли он задолжает сотку на скачках, это суметь надо. Пока что заставь его набрать долгов, Карасума. Мы же подготовим тётушку к её роли… И расставим декорации. В конце концов, раунд идёт всего месяц, и четверть его уже почти прошла.       — А когда-то мы говорили, что он идёт «целый месяц», — подхватил младший. — Теперь только и думаешь, как бы всё успеть.       Карасума никак не прокомментировал братскую перепалку. Он успевал всё, что ему поручали близнецы, а так как Йокоя освободил его от прочей работы, то у бывшего якудза даже оставалось свободное время.       — Значит, моя задача — спровоцировать Амано на кражу, — повторил мужчина. — Дальнейшие инструкции будут?       Юджи сверился со своей записной книжкой, но тут его отвлёк Шинджи:       — Смотрите, как вам?       Они подошли к монитору, на котором в окне графического редактора красовался чёрный прямоугольник с белыми узорами. Для сравнения парень поднёс ближе письмо от Офиса ТИЛ — рисунки были почти идентичными.       — Красота, ну? — горделиво поинтересовался Шинджи. — Я в нескольких размерах сделал, всё одинаково. Хоть на дизайнера иди.       — Пойдёт, — согласился старший брат. — Амано вряд ли будет всматриваться. Кстати, Карасума, у тебя есть доступ к его почтовому ящику?       Тот сначала задумался, имеется ли в виду электронная почта или тот ящик, что стоит у дома, но кивнул. Если будет нужно, он доберётся до любого источника информации.       — Если ему придут письма от ТИЛ, приноси их нам, — велел Юджи. — Теперь за его почту отвечаешь ты.       Карасума снова кивнул, мысленно добавив новый пункт в список рутинной слежки. Он примерно понимал, что задумали близнецы, но предпочитал оставаться в своей зоне ответственности. В конце концов, Йокоя ясно дал понять, что его задача — быть инструментом братьев, а не выигрывать игру за них.       Получив распоряжения, Карасума пожелал юношам спокойной ночи, хотя ложиться спать они явно не собирались, и покинул их комнату. Почти тут же он столкнулся с Фуюхиме, как бы ненароком крутившейся под дверью.       — Доброго вечера, — поклонился мужчина. Он не показал удивления, впрочем, поведение девочки его и не удивило.       — И тебе добрый вечер. Как они? — обеспокоенно спросила Фую. — Папа и правда не дал им денег?       Карасума чуть дёрнул бровью. Он подозревал, что девчушка подслушивает разговоры братьев, но не знал, что в поместье настолько тонкие двери. Нужно будет сообщить об этом.       — Думаю, господин Йокоя выдал им ту сумму, которую посчитал необходимой, — Он развёл руками и отошёл от двери, чтобы их разговор не услышали уже с той стороны. — Они сумеют распроядиться этими деньгами с умом.       — Но это ведь не всё, что им нужно, — разочарованно протянула девочка. — Может, я могу как-то помочь…       — Вполне возможно, — кивнул Карасума. Он видел несколько путей, как Фую могла бы подсобить братьям, но прямо говорить об этом не собирался. — Молодая госпожа — не последний человек в семье. Пусть даже пока что вы не можете принимать участие в игре лично.       — Скажешь тоже, «не последний человек», — отмахнулась девочка. — Мама с папой даже на официальные ужины меня не берут…       Какое-то время они шли по коридору молча. Встречающиеся служанки опасливо поглядывали на сурового телохранителя и кланялись молодой хозяйке, не рискуя с ней заговорить. Фую же была слишком погружена в свои мысли, чтобы отвечать на их поклоны и даже замечать людей вокруг.       — Когда папа сказал, что дядя и тётя пропали, у меня даже мысли не возникло, что они могли погибнуть, — вспомнила она. — Я думала, что их забрали плохие люди, как и… как и меня когда-то.       Карасума помнил эту историю. Именно тогда он впервые встретился с Акиямой Шиничи — человеком, способным отправить мать своих детей переговорщиком в логово террористов. Тогда Карасума подумал, что друг его господина ненавидит жену, но впоследствии понял, что на самом деле это было проявлением глубочайшего доверия. В конце концов, именно госпожа Нао помогла им спасти Фуюхиме и её одноклассников, взятых в заложники ради выкупа от богатых родителей.       — Я ругала папу за то, что он не спасает дядю и тётю, — Фую с улыбкой покачала головой, вспоминая свою детскую категоричность. — Отказывалась с ним разговаривать. Какая же я была глупая…       — Вовсе нет. Вы были очень юны, госпожа.       — Разве это оправдание?       — Дело не в оправданиях, — покачал головой Карасума. — Дети не должны решать подобные проблемы сами, для этого есть взрослые. Ваши родители обеспечили вам счастливое детство, и то, что вы ожидали от них решения такой проблемы — вполне нормально. Наверняка и молодые господа ожидали этого, просто не говорили вслух. Вот только даже взрослые, даже такие богатые и могущественные, как ваш отец, не могут всего.       — Однако сейчас он же начал поиски дяди и тёти, — настаивала Фую. — Что, братья стали достаточно взрослыми?       Карасума ненадолго замолчал, останавливаясь возле комнаты девочки. От Йокои он знал, что старт поискам дала внешняя сила — внезапно начавшая Игра, которой никто не мог предугадать. Но стоило ли говорить об этом дочери хозяина…       — Господин определённо так не считает, — медленно произнёс он, — ведь иначе он не приставил бы к ним меня, не так ли?       Губы Фуюхиме тронула улыбка, но глаза оставались всё такими же серьёзными.       — Я хочу сказать, — вздохнул телохранитель, — что вам не стоит искать в действиях вашего отца двойное дно. Иногда его там нет. Лучше подумайте о том, что у вас есть кое-что, чего нет у братьев. И наслаждайтесь жизнью, пока вас не втянули в эту мудрёную затею. Чувствую я, хозяин эту возможность не упустит. Просто он позволяет старшим разведать территорию.       — Уж надеюсь, — Девочка сложила руки на груди и недовольно поджала губы. — Пусть только попробует считать, что я хуже братьев!       Карасума приподнял брови, но тут же напустил на лицо прежнее безразличное выражение. Фуюхиме была настолько нежной и красивой девушкой, что люди забывали, чья она на самом деле дочь, и вдруг проявлявшиеся черты Йокои-старшего могли даже напугать неподготовленных собеседников. Оставалось надеяться, что отец знает, какой тихий омут представляет из себя его наследница.       — Спокойной ночи, — поклонился он. — Прошу, не принимайте мои слова близко к сердцу.       — И тебе спокойной ночи, Карасума, — склонила голову девушка. — Пожалуйста, держи меня в курсе событий.       Мужчина молча проводил её взглядом и вздохнул. Когда он работал на якудза, было проще — тогда у него был только один хозяин. Теперь же приходилось служить целой семье, и каждый член этой семьи преследовал собственные интересы. И это он ещё не учёл тех, кто стоит за Игрой Лжецов. Впрочем, об организаторах пока было рано думать — сначала до них нужно добраться.

***

      Акияма посмотрел на выложенные перед ним банкноты. Из восьми купюр по тысяче йен на столе лежало только шесть. Все они, если верить едва заметным пометкам в уголках, в начале игры были выданы Юджи. Сам мальчик нервно перебирал пальчики, стараясь не смотреть на отца.       — Итак, у Юджи из восьми тысяч осталось шесть, — подытожил мужчина, с трудом скрывая удивление в голосе. — Ты потерял две тысячи йен, их нужно будет отработать.       Мальчик сдержанно кивнул, всё ещё не поворачиваясь к отцу. Акияма перевёл взгляд с одного на другого и вслепую потянулся к другой пачке купюр. Произошедшее его уже удивляло: если бы ему сказали исключить ничью и выбрать из двух мальчишек победителя, он поставил бы именно на Юджи, но не из-за интеллектуального или морального превосходства. При всей своей похожести и неразличимости для посторонних людей, между собой близнецы прекрасно понимали, кто есть кто, и Шинджи уступил бы брату, потому что, сознательно или нет, чувствовал в том лидера. И то, что старший вот так спокойно проиграл младшему, вызывало у Шиничи некоторые вопросы.       Впрочем, стоило ему пересчитать выигрыш младшего сына, вопросов стало только больше.       — У Шинджи из восьми тысяч тоже осталось шесть… — Он пролистал банкноты, и взгляд зацепился за символы в верхних уголках. — Причём две из них изначально были выданы Юджи.       Близнецы потупились, явно предчувствуя наказание, и Акияма догадывался, что дело совсем не в отработке «проигранных» двух тысяч. Сложив деньги на столе, он наклонился и уставился на сыновей:       — И куда же, позвольте спросить, делись ещё четыре тысячи?       Мальчики переглянулись, собираясь с духом, но стоило им начать лепетать о том, как Шинджи решил спрятать деньги в школе, как все подпрыгнули от хлопка входной двери.       — Шиничи! — донёсся из прихожей голос запыхавшейся Нао.       — Что случилось? — Он уже был на пороге гостиной, закрывая собой стол с выложенными купюрами и близнецов.       — Я забыла кошелёк, — На покрасневшем от бега лице женщины нарисовалась извиняющаяся улыбка. — Хотела позвонить тебе и попросить меня встретить, но телефон тоже не нашла. Надеюсь, я их правда забыла, а не…       — Забыла, — Акияма с улыбкой показал на вещи жены, сиротливо лежащие у зеркала. С долей вины он подумал, что заметил бы их, когда провожал Нао, но его мысли были поглощены игрой. — Успеешь добраться?       — Токо пишет, что задерживается, — Нао пролистала сообщения в телефоне. — Фую капризничает и хочет пойти с ней. Так что время у меня есть.       Она бросила кошелёк в сумку и вытянувшись на носочки, поцеловала мужа. Один поцелуй быстро превратился в два, а потом и в пять, и руки Акиямы уже обосновались на её талии.       — Может, ты никуда не пойдёшь? — поинтересовался он, с улыбкой глядя на съеденную помаду на её губах. — Нам и тут хорошо…       — Ты прекрасно знаешь, как давно мы собирались встретиться, — Нао поцеловала его в щёку, и тут заметила происходящее в гостиной: — Тем более что вам и без меня, похоже, весело. Чем вы тут занимаетесь?       — Провожу им вводный урок по финансовой грамотности, — быстро нашёлся Шиничи, но на всякий случай подвинулся, чтобы загородить проход в комнату.       — Они ещё дети.       — Дети или нет, им стоит знать, что кошелёк у папы не бездонный.       «Тем более что четыре тысячи они уже где-то потеряли», — вспомнил он, но вслух, конечно же, этого не сказал. Вместо этого он, незаметно ведя Нао к двери, озвучил другую мысль:             — Ты не против, если я позову Йокою? Он вроде свободен сегодня.       — Он сидит с Фую, если им удастся её успокоить, — уточнила Нао, и в глазах скользнул упрёк: — «Вводный урок», говоришь?       Шиничи со смехом поднял руки, сдаваясь проницательной жене.       — Если он будет перебарщивать, я вмешаюсь, — пообещал он. — Ребята поиграют с Фую, как раз она порадуется. А мы с Йокоей…       — Будете спорить об экономической политике кабинета министров? — Нао насмешливо приподняла бровь, вспоминая, чем закончились их прошлые посиделки. — Я не уверена, что оставлять вас наедине — хорошая идея.       — Если вы задержитесь на своём девичнике до вечера, мы начнём обсуждать, к чему привели решения прошлого кабинета, и вот тогда точно дойдёт до драки. Но обещаю, я оставлю Йокою в живых. Он слишком интересный собеседник.       — Буду верить в твоё благоразумие, — Нао снова прижалась к его губам, словно и сама уже не хотела уходить. — А так конечно, позовите их. И ребятам будет повеселее, а то они от твоих финансовых лекций совсем приуныли, похоже.       Акияма едва заметно хмыкнул — ничего-то от неё не скроешь, — и обернулся к детям.       — Попрощайтесь с мамой! — крикнул он, и из гостиной донеслось разноголосое «Пока, мама!»       — Ведите себя хорошо! — велела им Нао и ласково погладила мужа по щеке: — И ты тоже.       — А ты будь осторожнее, — Он поцеловал её в лоб и нехотя открыл дверь. — Смотри по сторонам, когда переходишь дорогу и, бога ради, не пытайся помогать незнакомым прохожим. Иначе я начну рассказывать тебе, как устроено мошенничество, перед сном, вместо… наших обычных вечерних занятий.       Нао надула губки, с трудом сдерживая улыбку, а на щеках выступил румянец, но уже не от спешки. Она бы явно предпочла, чтобы он натирал мозоли на языке другими способами, и Шиничи прекрасно знал, о чём она думала.       — Договорились, — подмигнула она и выпорхнула на улицу.       Акияма, всё ещё с улыбкой на губах, направился не в гостиную, а на кухню. Помахал жене в окно, включил кофеварку и написал Йокое сообщение.       — Зачем ты хочешь позвать дядю Норихико? — На пороге появились близнецы, осмелевшие после ухода матери.       — Затем, что именно он посоветовал мне вашу школу, — спокойно ответил Шиничи и передразнил Йокою: — «Это элитная школа, что, по-твоему, может с ними случиться?» Вот пусть мне и ответит, что случилось. В моей школе такой фигни точно не было, а она была гораздо проще вашей.       Мальчики переглянулись. Они видели, что отец сердится, но понимали, что сердится он не на них. При этом их вина в случившемся тоже как будто была, и как в итоге реагировать, близнецы не понимали.       Акияма, видя их замешательство, взъерошил сыновьям волосы и ободряюще улыбнулся:       — Надо признать, такого исхода я себе даже представить не мог. Вы двое превзошли все мои ожидания, и я очень вами горжусь. Но расслабляться ещё рано. Сейчас я сделаю себе кофе, и вы перескажете все свои действия, день за днём. Вот увидите, мы найдём того, кто вмешался в нашу Игру Лжецов.

***

      Когда курьер принёс коробку, полную денег, Амано Хорихито подумал, что чёрная полоса в его жизни наконец-то закончилась. Однако, прочитав условия, на которых ему эти деньги выдали, он понял, что рано обрадовался. «Какой смысл в деньгах, которые нельзя потратить?» — недоумевал он, нервно расхаживая по квартире. И ведь даже в банк их не отнесёшь — сразу вызовет вопросы. Только если снимать ячейку. За неё тоже платить надо, а где он возьмёт деньги? И так задолжал уже всем, кому можно. Кто только подумал, что подразнить его деньгами, которые скоро отберут — это хорошая идея?       Однако не успел он свыкнуться с тем, что под футоном лежат сто миллионов йен, как пришло новое чёрное письмо, и вот тут мужчина окончательно поверил, что попал если не в ад, то в чистилище. Ему предлагалось украсть деньги у Нишигаки Сатоко — женщины, которую он хорошо помнил со времён своего детства. Помнил её мягкие руки, похожие на банановые булочки, которые она пекла маленькому Хорихито в школу. Помнил одобряющую улыбку и запах свежей еды, всегда окружавший повариху. Помнил, как приходил к ней после занятий и жаловался на одноклассников, а тётушка Сатоко в ответ рассказывала ему разные истории, пытаясь наставить мальчика на правильный путь. Если взглянуть на то, как Амано жил сейчас, не похоже, чтобы у неё получилось, однако крошечный луч доброты в его душе всё же остался. Проникнувшись воспоминаниями и всплакнув над старыми фото под несколько банок пива из круглосуточного супермаркета, Амано твёрдо решил, что красть у тётушки Сатоко ни за что не станет.       Боги ли услышали его слова и решили над ними посмеяться, или дьявол захотел заманить Амано в свои сети, но чёрная полоса жизни стала ещё чернее. Он надеялся отыграть десять миллионов долга удачной ставкой, но лошадь, как назло, подвернула ногу на середине круга. Сто миллионов, лежащие в безопасности дома, внушали ему уверенность, и он предпринял ещё одну попытку отыграться. В итоге, к моменту, когда Хорихито выпнули на улицу, его долг перевалил за тридцать миллионов йен — почти треть суммы, выданной на Игру Лжецов. Суммы, которую он считал неприкасаемой, потому что отлично знал, на что способны самые обычные выбиватели долгов, и не хотел даже представлять методы людей, которые разбрасываются подобными суммами забавы ради. Однако он не мог объяснить это тем, кому уже был должен.       — Амано-о-о, — протянул Рюдзи, глядя на свои счёты. — С процентами с тебя тридцать пять миллионов четыреста восемьдесят пять тысяч сто йен.       То, что чёрный кредитор пользовался счётами, а не банальным калькулятором в телефоне, делало его не смешным, а ещё более жутким. Большие, словно рыбьи глаза Рюдзи смотрели на бусины из цветных минералов с большим интересом, чем на людей, а бесстрастные щелчки камешков будто отсчитывали последние мгновения жизни должника.       — Что делать будем? — Он перенёс записи в тетрадку, которую всегда носил у сердца, и встряхнул счёты.       За спиной Амано послышались шаги: люди Рюдзи перегородили ему выход. Мужчина сглотнул и нервно облизал губы. Первый порыв сказать, что у него есть сто миллионов йен, быстро затух: стоит только ляпнуть, что денежки имеются, как Рюдзи быстро насчитает процентов на всю сумму. Вот только и выйти из этой комнаты живым Хорихито очень хотелось…       — Я найду деньги, — пробормотал он. — Я… я знаю, где найти…       Стеклянные глаза скользнули по нему, проявив лишь мизерную долю заинтересованности.       — Мне только об этом не рассказывай, — отмахнулся Рюдзи. — Знать не хочу, откуда ты будешь эти деньги брать, хоть органы свои продавай, но чтобы к концу недели деньги были у меня на столе. Все до йены. Иначе твои органы будут продавать уже другие люди и по другой цене. И даже не думай от меня убежать. Ты у меня на карандаше. Понял?       Когда Амано всё же выпустили из неприметного офиса, он чувствовал, что седых волос на голове у него сильно прибавилось. Рюдзи ненавязчиво дал понять, что ждёт мужчину, если он не рассчитается с долгом, а вариантов заработать такую сумму законными способами Амано даже придумать не мог. Искусывая губы в кровь, он шёл куда глаза глядят и прокручивал в голове свои возможные действия. Ноги привели его в зал с автоматами пачинко, но и там мужчине не улыбалась удача. Он просидел за игрой всю ночь, а когда вышел на улицу, почувствовал себя самым отвратительным человеком на свете. Будто пытаясь доказать ему правдивость этой мысли, его тело направилось именно к дому Нишигаки Сатоко.       Амано очнулся, только когда увидел знакомые места. За последние дни он так часто приходил сюда, страдая от мук выбора, что вполне мог спутать дом Нишигаки со своим собственным, но в этот раз всё было иначе. Глядя на дом, словно светящийся в розоватых лучах рассвета, отчаявшийся мужчина понял: само Провидение привело его сюда. Как зачарованный, он смотрел на поднимающееся солнце, чьи лучи будто освещали ему дорогу к небольшому домику за низенькой калиткой.       Вскоре (ощущение времени Амано уже давно потерял) из дома вышла его хозяйка. Тётушка Сатоко поправила сумку на плече, заперла дверь и, широко зевая, прошла к калитке. Запирать её женщина не стала, и это не укрылось от глаз Амано, наблюдающего за бывшей знакомой из-за угла. Поздоровавшись с соседями, которые тоже вставали на работу довольно рано, женщина неспешно направилась в сторону станции метро. Амано проводил её настороженным взглядом, выждал, пока все проснувшиеся обитатели улицы тоже пойдут на работу, и нарочито спокойно вышел из-за угла. Стараясь не оборачиваться и смотреть прямо, как честный человек, он дошёл до калитки дома Нишигаки и как бы невзначай её толкнул. Едва слышно скрипнув петлями, калитка приоткрылась. Амано нервно облизал губы, глянул в оба конца пустой улицы и зашёл во двор.       Он знал, что входная дверь заперта, но всё равно постучал. Просто знакомый, который зашёл проведать госпожу Нишигаки, но не застал её дома. Подождав на крыльце пару минут, он обошёл дом. Любой знакомый сделал бы так же — вдруг пожилая женщина не услышала стук. Поднявшись на террасу, он потянул раздвижную дверь. Та вдруг открылась, и Амано отшатнулся, чуть не свалившись с террасы. Неужели она и правда забыла закрыть дверь, когда в доме лежит сто миллионов йен? Или она настолько уверена, что соперник не станет её обкрадывать, ведь она знала его ещё ребёнком?       Отогнав последнюю мысль, мужчина осмотрелся — свидетелей не было, — и зашёл в дом.       — Тётушка Нишигаки? — негромко позвал он на всякий случай. — Дверь была открыта…       Никто не ответил. Он прикрыл дверь за собой и обвёл взглядом тёмную комнату. Чистые татами, небольшой алтарь с фотографией почившего мужа в углу, книжный шкаф, низенький столик и подушки для сидения. Ничего не говорило о том, что в этом доме хранится огромная сумма денег. Амано шумно выдохнул через сжатые зубы, сделал пару шагов, но остановился. Посмотрев на светлый пол, он снял кроссовки и в одних носках прошёл дальше, в узенький коридор. Кухня была слишком маленькой, чтобы спрятать там даже одну йену, а хранить деньги в ванной было бы глупо, поэтому он направился сразу на второй этаж. В небольшой спальне было пусто — Нишигаки прилежно убирала футон каждое утро. Свёрнутый матрас лежал в стенном шкафу вместе с зимними одеялами, сменным бельём и сезонной одеждой. Оценив завал на трёх полках шкафа, мужчина вспомнил мангу, которую читал когда-то давно. В манге рассказывалось, как в стенном шкафу спальни несколько лет жил человек, и глядя на шкаф Нишигаки, Амано не сомневался, что здесь можно разместиться с относительным комфортом.       Нижняя полка, занятая футонами, его не интересовала. Сверху расположились прозрачные контейнеры, тут же полетевшие на пол, чехлы для одежды и старые коробки. Распотрошив каждую из них, Амано нашёл множество мужских вещей, которые у Нишигаки не поднималась рука выбросить. Поддавшись голосу совести, он побросал вещи обратно в коробки. Хотел было кинуть на пол, но решил убрать обратно на полку, и как раз в этот момент заметил бельевой мешок, спрятанный за всеми коробками. Мешок оказался довольно тяжёлым и очень подозрительно шуршал. Мужчина вытащил его наружу, кинул на пол и всё-таки решил убрать вещи покойного господина Нишигаки прежде чем продолжать своё черноё дело. Он чувствовал, что уже нашёл то, что искал.       Сто миллионов йен, расфасованные по десяткам пачек, валялись в старом холщовом мешке среди одежды и вещей покойника. Амано вытряхнул деньги, пересчитал их на глаз — столько же, сколько пришло ему. Столько же, сколько Нишигаки должна будет вернуть организаторам Игры Лжецов.       — Десять, двадцать, тридцать… — Он отсчитал нужную сумму и застопорился.       Забирать все сто миллионов он не собирался — во-первых, слишком большая ноша, а во-вторых, он не стал бы обрекать добрую женщину на такой огромный долг. Вот только его собственные долги составляли больше тридцати миллионов, а других вариантов найти деньги у него не было. К тому же он и так провёл в доме непозволительно много времени…       Вздохнув, Амано схватил ещё одну пачку, бросил деньги в пустой рюкзак, с которым никогда не расставался, убрал следы своего присутствия, постаравшись расставить вещи в прежнем порядке, и поспешил вниз. Дом Нишигаки оставался всё таким же пустым и тихим — его хозяйка должна была вернуться с работы только вечером, — но сердце мужчины колотилось так громко, что его стук будто эхом раздавался по всем комнатам.       — Сатоко!       Амано уже был в гостиной и готовился влезть в кроссовки, как с улицы раздался визгливый женский голос, и тут же в дверь застучали. Он замер с одной ногой в обуви, боясь даже шевельнуться. Неизвестная женщина постучала ещё пару раз и как будто бы поняла, что хозяйки нет дома, но, не успел Амано перевести дух, как за раздвижными дверями мелькнул силуэт.       — Сатоко, ты дома?! — крикнула женщина ещё раз и задрала голову, осматривая окна второго этажа.       Амано, чудом не свалившись, ринулся в сторону, и как раз вовремя — любопытная соседка тоже дёрнула дверь.       — Запереть забыла, что ли? — проворчала женщина, заглядывая в тёмную гостиную. — Сатоко!!!       Подслеповато осматривая комнату, пожилая соседка госпожи Нишигаки не заметила ни кроссовок, валяющихся у самой двери, ни вжавшегося в стену вора — в тёмно-серой толстовке он почти сливался с окружением. Не услышав гулкого биения сердца постороннего и его сбившегося дыхания, женщина покачала головой и задвинула двери.       — На работе, что ли? — донёсся с той стороны её голос. — Я думала, у неё выходной сегодня…       Амано сполз по стене, изо всех сил стараясь дышать как можно тише. Его ладони вспотели и дрожали. Не получалось даже взять обувь и натянуть её на ноги. Он сжал кулаки — еле-еле, потому что пальцы отказывались сгибаться. Сердце стучало в висках, а шуршание пачек с деньгами в рюкзаке оглушало. Он обхватил себя за ноги и опустил голову на колени, пытаясь успокоиться. Половина дела уже сделана. Ему оставалось только перейти порог, выйти на улицу и спокойно пойти домой. Потом он отнесёт деньги Рюдзи и всё закончится. Быть может, у него получится выиграть в следующий раз, и тогда он сможет вернуть деньги тётушке Нишигаки…       Успокоив себя этими мечтами, Амано выпрямился, обулся и уверенно покинул дом. Натянув поглубже капюшон и поправив почти пустой рюкзак, он двинулся в сторону автобусной остановки, но, не доходя до неё, свернул в первый попавшийся переулок, потом — в следующий, и только после этого пустился бежать. Ноги несли его куда попало, сворачивая в новые и новые улицы, и в конце концов Амано окончательно заблудился. Вокруг него были лишь незнакомые прохожие, владельцы небольших лавок и молодые мамы с колясками, а частные дома сменились малоэтажками со съёмными квартирами. Убедившись, что за ним никто не гонится, Хорихито купил в магазине банку холодного кофе — вытаскивая из рюкзака одну купюру, он содрогнулся и поспешил застегнуть молнию, — спросил продавца, как пройти к остановке, и на негнущихся ногах пошёл к автобусу.       Домой он добрался только к вечеру. Что-то внутри требовало постоянно оглядываться, высматривать в мимо проходящих людях соседей госпожи Нишигаки, выскакивать из автобусов в последний момент и сворачивать в неприметные улочки. К концу дня его ноги гудели, пустой желудок прилип к позвоночнику, а в голове стоял туман из параноидальных мыслей. Дверь своей квартиры стала самым радостным зрелищем дня, и при мысли о промятом футоне к Хорихито даже вернулись силы. Преодолев последние ступени, он потянулся к замку, но рука с ключами замерла в воздухе.       В дверной щели торчал чёрный конверт. Не сводя с него глаз, Амано медленно открыл дверь, и конверт спланировал на пол, прямо к его ногам. Мужчина осмотрелся — в коридоре никого не было, как и на лестнице, но чей-то взгляд на спине ощущался так ясно, будто организаторы Игры Лжецов стояли прямо у него за спиной. Дрожащей рукой он подхватил конверт, заскочил в квартиру и запер дверь на все замки. Усевшись тут же на полу и прижав к груди рюкзак с украденными деньгами, он вытряхнул из конверта такой же чёрный листок и вчитался в белые строки:       «Ваш баланс в Игре Лжецов изменён:       Амано Хорихито: 140 000 000 йен       Нишигаки Сатоко: 60 000 000 йен       На данный момент вы в выигрыше.       До окончания тура осталось 20 дней.»              Мужчина сдавленно вскрикнул и уронил голову на руки. Где-то внутри разумная его часть вопила от ужаса, понимая, что организаторы следят за ним. Следят так пристально, что узнали не только о его проникновении в дом Нишигаки, но и о том, сколько именно денег он украл. Он осознавал эти мысли и понимал, что 20 дней — невероятно долгий срок, за который всё может измениться. Он знал, что должен бежать к Рюдзи, вернуть ему долг, а остатки сохранить и потом отдать тётушке Сатоко. А лучше — заработать ещё, и отдать всю украденную сумму, может, даже с процентами…       В тумане, заполнившем голову после почти двух суток на ногах, разумные мысли доносились до сознания Амано лишь едва слышным, убаюкивающим шёпотом. Даже понимание того, что деньги нужно спрятать, не могло заставить его налившееся свинцом тело сдвинуться хоть на миллиметр. Так и не сняв куртку, Амано завалился на пол, положил рюкзак под голову и провалился в сон.

***

      «Родительство — это бесконечная череда открытий», сказал Акияме его начальник, когда бывший мошенник увольнялся с работы. Близнецы тогда только готовились появиться на свет, а он как раз нашёл более высокооплачиваемое место. На прощальной пьянке их бригадир, на тот момент отец трёх дочерей разного возраста, не прекращая наставлял Акияму, но почти все наставления тот благополучно забыл. Кроме одного. Повторяемых с восторгом слов о том, как дети не перестают удивлять.       Что ж, близнецы действительно выдавали что-нибудь новенькое каждый день. Последняя история, в которую они вляпались, поразила не только Акияму, но и Йокою, и… довольно много других людей, но те были удивлены не в хорошем смысле. Шиничи же не переставал посмеиваться про себя каждый раз, как вспоминал об этом.       Благодаря этой истории у него было прекрасное настроение. Даже бедлам, который дети устраивали во время купания, не мог его испортить, и в спальню он вернулся с весьма определёнными ожиданиями.       — Эти двое опять затеяли любимые водные игрища, — объяснил он. — Так набесились в ванной, что теперь дрыхнут без задних ног. Чувствую себя, будто уже принял душ, но всё-таки надо сходить в ванну. Присоединишься?       Нао не ответила. Она стояла у комода и складывала вещи, но замерла на середине движения. Шиничи практически видел, как щёлкают у неё в голове шестерёнки, выстраиваясь в логическую цепочку, и улыбка медленно сползла с его лица.       — Нао? — позвал он. — Всё в порядке?       Она чуть повернулась в его сторону, но продолжала молчать. Лоб прорезала неглубокая морщинка, будто она пыталась что-то осознать, но мысль ускользала.       — Шиничи, — медленно произнесла жена. — Могу я задать один вопрос?       — Какой угодно и когда захочешь, — вздохнул он, уже догадываясь, каким будет вопрос. — Но после этого мы идём в ванную. Вместе.       Нао легко улыбнулась и продолжила складывать полотенца, над которыми и остановилась, погрузившись в свои мысли. Закончив дело и закрыв ящик комода, она повернулась к мужу и, глядя прямо ему в глаза, с улыбкой спросила:       — Зачем ты устроил мини-версию Игры Лжецов для наших детей?       Его брови взлетели на середину лба прежде, чем Акияма успел овладеть мимикой, и он с неудовольствием отметил, что теряет хватку. Впрочем, удивиться было чему — он подозревал, что Нао спросит о деньгах или о том, какой игрой увлеклись близнецы на прошлой неделе, но чтобы она догадалась даже до этого…       — Что подвело тебя к таким выводам? — осторожно поинтересовался он, и девушка сложила руки на груди.       — Сначала мальчики играют в игру, в которой нужно что-то прятать и искать, — перечислила она. — Потом я вижу, что ты рассказываешь им про деньги — «вводный урок финансовой грамотности», если я не ошибаюсь?       Акияма поджал губы, признавая ложь, но Нао на этом не остановилась:       — А сегодня меня вызвали в школу. Оказывается, на той самой неделе у Шинджи украли четыре тысячи йен, а позже — ещё две тысячи. Директор сказала, что хоть они и решили все вопросы с тобой, она хотела извиниться и передо мной лично. Это было, конечно, приятно, вот только я понятия не имела об этих кражах и уж тем более никогда не давала детям таких денег. Я… я не говорю сейчас об игре. Но ты мог хотя бы о краже мне рассказать?       Шиничи взъерошил волосы, глядя в сторону, на комод, у которого они стояли. На деревянной полке стояли фотографии: первый раз, когда Нао уговорила его сделать фото на свидании (далеко не первом), их свадьба, ещё какие-то значимые события, по мере которых одежда девушки становилась всё более свободной, и наконец — фотография всех четырёх членов семьи Акияма. Семьи, которая была для него важнее всего на свете.       — Я планировал рассказать, как только всё действительно закончится, — признался он. — Кража и меня застала врасплох… мягко говоря. Я сообщил Йокое, потому что это он посоветовал нам школу, он собирается отправить Фую в эту же школу, и его фонд её спонсирует, так что я решил, что ему не помешает об этом знать. Но чтобы доказать это, нам пришлось спровоцировать вторую кражу, и только тогда мы смогли поймать воришку за руку.       — Это было тогда, когда ты неожиданно решил забрать детей из школы сам?       — Да. Пришлось отпроситься с работы, но это того стоило, — усмехнулся Шиничи. — Впрочем, я просто забрал пацанов и получил назад свои деньги. Вот Йокоя там рвал и метал… Мне, конечно, следовало догадаться, что после того, что он там устроил, директор побежит извиняться и к тебе тоже. Она чуть ли не на коленях умоляла нас не забирать детей из школы и не рассказывать о случившемся в соцсетях.       — Получается, кто-то из их одноклассников воровал у других детей? — ужаснулась Нао, будто уже забыв об изначальном вопросе. Акияма кивнул и пожал плечами.       — Видимо, ему не хватало адреналина. Обычно это проявляется ближе к средней школе, когда дети начинают подворовывать в магазинах. Насколько я понял, остальные родители списывали всё на детскую забывчивость и рассеянность, и просто покупали новые вещи. Однако купюры, которые я дал Юджи и Шинджи на игру, были помечены. В общем, так мы это и доказали.       Нао вздохнула и покачала головой.       — Прости, — Он подошёл ближе и приобнял её за талию. — Если что-то подобное случится в будущем, обещаю сразу тебе рассказать.       — И про следующий раунд твоей Игры Лжецов? — усмехнулась девушка. Она пыталась звучать строгой, но глаза смотрели на него с прежней любовью, а морщинки на лбу разгладились. — Мне всё ещё интересно, с чего вдруг тебе пришла в голову такая идея.       — Это такая длинная история, — Акияма прижал её к себе ещё крепче. — Я в красках её тебе расскажу, но только в ванной.       Нао хихикнула и легко поцеловала его в уголок губ. Выскользнув из объятий, она собрала волосы и взяла с кровати полотенца и пижамы.       Уже в ванной Шиничи поведал ей о том, как близнецы случайно нашли старую книгу об Игре Лжецов, и вместо того, чтобы читать детям далеко не детскую историю, он решил опробовать на них первый раунд игры. С коротким промежутком времени — одна неделя вместо месяца, с куда меньшей суммой денег и символическим штрафом за проигрыш в виде уборки комнаты. В ход игры он, как и полагалось организатору, не вмешивался, но говорить о ней матери не разрешил.       — Почему? — возмутилась Нао из ванны, откуда и слушала большую часть его рассказа.       — Потому что тогда никакой Игры Лжецов у них бы не получилось, — пожал плечами Шиничи. — Никто бы не пытался прятать и искать деньги. Такая скука!       В него тут же полетели водные брызги. Шампунь попал в глаза, и мужчина сквозь смех и слёзы безуспешно попытался её остановить. Только когда атака прекратилась, он смог протереть глаза и убрать всё ещё намыленные волосы со лба. Нао лежала в воде, оперевшись локтями на бортик, и смотрела на него с полушутливой обидой.       — Ещё скажи, что я не прав, — посмеялся он, и девушка надула губки. — Зато посмотри, к каким интересным результатам это привело!       — Ты о том, что вам удалось вывести вора карманных денег на чистую воду?       — Не только! — Он выключил душ и развернулся к ней, воодушевлённый своим озарением: — Я никогда раньше не задумывался о том, что могло случиться, если бы в Игру Лжецов вмешалась третья сила, кто-то со стороны!       Нао замолчала, явно собираясь что-то ответить, и мужчина невольно засмотрелся на выглядывающие из воды стройные ноги, заострённые ключицы и длинную шею. От горячей ванны лицо девушки покрылось румянцем, и Шиничи с удовлетворением подумал, что скоро она покажется из воды целиком.       — Но ведь во время нашей игры господин Йокоя использовал сотрудников ТИЛ, чтобы обойти систему, — напомнила она. — До того мы занимались настоящей контрабандой, а ещё раньше ты присылал нам с учителем Фудзисавой поддельные письма от ТИЛ. Ты даже переоделся в сотрудника!       Акияма хмыкнул, вспоминая тот небольшой маскарад. Да уж, подумал он, хотел заработать лёгкие деньги, а в итоге…       — Разве ты сам не стал «третьей силой»? — подытожила Нао, наклоняя голову.       — Игра не ограничивала участников в инструментарии, — возразил Шиничи. — Я был только твоим инструментом, а потом стал одним из игроков. К тому же, если я правильно помню, тебя направил ко мне один из наблюдателей ТИЛ. Моё вмешательство так или иначе было частью их сценария, и мы трое — ты, я и Фудзисава, — действовали в рамках игровой системы. Но что бы было, если бы в дом Фудзисавы пробрались какие-нибудь воры и похитили игровые деньги?       Нао побледнела от одной только мысли и тут же замотала головой.       — Даже думать об этом не хочу! — Она замахала руками, поднимая вокруг себя кучу брызг. — Мы оба оказались бы должниками, и как бы мы объяснили всё это организаторам? Об этих деньгах ведь даже в полицию не заявишь. Представить страшно… Неужели ты и из этой ситуации смог бы выпутаться?       Тут задумался уже Акияма.       — Не уверен, — протянул он. — Я смог разрулить всё в этот раз, потому что игра была очень камерной. Будь всё масштабнее… Хотя пара идей у меня есть. Можно было бы поднять старые связи, отыскать следы. Мы с тобой наблюдали за домом Фудзисавы, мы знали номера купюр, да и украденные деньги, если их много — не всегда актив. Зачастую они тянут воров на дно получше любого камня…       Со стороны ванной донёсся лёгкий плеск, но погружённый в размышления мужчина не обратил на него внимания.       — Я хочу сказать, — Он всё-таки включил воду, чтобы смыть шампунь с волос, — что эта игра вышла даже более обучающей, чем я задумывал. Если близнецы сделают выводы, они поймут, что не всё в жизни идёт по плану. Даже если этот план спущен сверху. Особенно если план спущен сверху. И рядом не всегда будет папа, который решит все их проблемы.       — И для этого жизненного урока тебе понадобилось втягивать детей в Игру Лжецов? — уточнила Нао, и в этот раз её голос раздался прямо у него над головой.       Подняв взгляд, он увидел перед собой обнажённую, разгорячённую после ванны жену, и все мысли, которые он ещё не успел высказать, тут же покинули его голову. Нао забрала душ, села ему на колени, перекинув ногу через его бедро, и провела рукой по мокрым волосам.       — Заставил братьев обманывать друг друга и свою любимую маму, а теперь с таким восторгом об этом рассказываешь, — перечисляла она его грехи. — И что мне с тобой делать, Шиничи?       Его имя слетело с губ таким соблазнительным шёпотом, что Акияма невольно поменял положение, чтобы не выдать своё возбуждение раньше времени. Впрочем, подобные вещи никогда не оставались для Нао секретом. С хитрой улыбкой она тоже сдвинулась, как бы невзначай задевая все его чувствительные точки.       — Может, и мне придумать какую-нибудь игру? — нарочито медленно размышляла она, обрисовывая пальцами линию его скул. — С каким-нибудь большим штрафом за… ложь?       — Признаю своё поражение, — Руки Шиничи прошлись по её бедрам и чуть сжали ягодицы. — И готов понести заслуженное наказание.       Она довольно хихикнула и хотела было наклониться за поцелуем, но Акияма уже держал её за талию, не давая приблизиться.       — Но когда мы сыграем в следующий раз… — Пальцы пробежались по животу и поднялись выше. Поглаживая солнечное сплетение, он обхватил её грудь, вызвав едва слышный вздох. — Ещё посмотрим, кто выиграет.       Нао рассмеялась и вдруг, не дав ему опомниться, вскочила на ноги. Под недоуменным взглядом мужа она завернулась в полотенце и, оглянувшись на него, игриво усмехнулась:       — Ты знаешь правила. Буду ждать в спальне.       Его губы невольно растянулись в улыбке, и Шиничи потянулся за душем, чтобы смыть уже шампунь с волос. Действительно, правило «секс — только в спальне» они выработали давно и неукоснительно ему следовали. В противном случае безошибочно срабатывал закон подлости: стоило хоть на шаг перейти границу приличия, как рядом из ниоткуда появлялись близнецы с очень важными детскими просьбами. К счастью, детей удалось приучить к тому, что родительская спальня — не их территория, и по ночам можно было дать себе расслабиться. Впрочем, Акияма всё равно ждал, когда мальчишки наконец вырастут и начнут сами строить отношения, потому что тогда они либо поймут отца, либо просто не будут выходить из комнаты по вечерам, занятые подростковыми делишками. А они с Нао тем временем смогут вспомнить прекрасные времена, когда готовка обеда могла закончиться чем-то более активным, а уж приём ванны… Хотя нет, подумал мужчина, когда дети вырастут, он уже будет староват для таких фокусов. Мечтать, конечно, не вредно, но нижняя часть его тела вполне явственно намекала, что от фантазий пора переходить к действиям.       Когда он вернулся в спальню, Нао как раз сушила голову. Волосы она вытирала тем же полотенцем, в котором ушла из ванной, и её тело осталось совершенно обнажённым. Полюбовавшись зрелищем пару минут, Шиничи неслышно подошёл к ней со спины и пробежался пальцами по бокам.       — Замёрзла? — улыбнулся он, когда девушка вздрогнула от неожиданной щекотки.       — Не пугай так, — Она повернулась к мужу лицом и сделала шаг навстречу, упираясь бедром в заметно приподнявшееся полотенце. Словно не заметив этого, Нао погладила его по щеке и покрутила в пальцах мокрую прядь волос. — И куда же ты так торопился?       Вместо ответа он притянул её ещё ближе и поцеловал. Отвечая на поцелуй, девушка прижалась к нему грудью, и в следующий момент Акияма почувствовал, как ему на голову набросили махровую ткань. Улыбнувшись ей в губы, он потянул жену к кровати. Полотенце упало с его бёдер, и мужчина улёгся на подушки, усаживая её сверху.       Нао медленно, растягивая общее удовольствие, опустилась на него и откинула волосы с его лба.       — Отдаёшь мне бразды правления? — улыбнулась она, устраиваясь поудобнее.       — Должен же я понести своё наказание.       — М-м-м, — Нао поцеловала его, неспешно двигаясь и нащупывая лучшее для себя положение. Найдя нужную точку, она вздохнула и посмотрела на него чуть помутневшими глазами. — Нет, наказание будет завтра. А пока что…       Его рука нашла её талию и чуть надавила, подстёгивая опуститься до упора, а другой он опёрся на кровать, чтобы дотянуться до её шеи.       — Пока что я не дам тебе спать, — прошептал Шиничи, чуть прикусывая нежную кожу.       Пальцы Нао вцепились в его волосы, притягивая ещё ближе и будто призывая оставить следы, о которых чересчур внимательные дети обязательно будут задавать вопросы. Что ж, его дважды просить не надо было. Будущее «наказание», работа, даже невероятно интересная мысль о вмешательстве посторонних в Игру Лжецов — всё это отошло на второй план. Впереди была целая ночь только для них, и ни о чём другом Акияма думать больше не собирался.

***

      Амано Хорихито уж точно не предполагал, что в таинственную игру, в которую его втянули против его воли, мог вмешаться кто-то третий. Нет, такие мысли приходили ему в голову, но только как ночные кошмары — жуткие картины того, как Рюдзи и его мордовороты вламываются в дом за день до конца игры и забирают все сто миллионов. Рюдзи и так странновато смотрел на должника, когда тот принёс обещанные тридцать пять ещё до того как вышла неделя. Конечно, это можно было списать на состояние Амано: он почти не спал, дёргался от каждого шороха и боялся собственной тени. При передаче денег его руки тряслись как у бывалого пьяницы, одежду он не менял со дня ограбления, а про щетину и думать забыл. Впрочем, Рюдзи наверняка и не такое видел, поэтому спокойно отдал ему расписку и отпустил на все четыре стороны. Спокойствия Амано это не прибавило: он заперся дома, то и дело проверяя, не сторожит ли кто на лестничной клетке, и каждый день пересчитывал спрятанные под футоном сто миллионов йен.       Неделя прошла в тишине. Как-то утром ему послышался лёгкий стук у двери, и мужчина затаился в квартире, ожидая, не застучат ли в дверь, не щёлкнут ли в замке отмычки. Всё было тихо, и спустя несколько часов он осмелился приблизиться к почтовому ящику. Внутри лежало одинокое письмо от Офиса ТИЛ, оповещающее Амано, что сотрудники Офиса придут забирать деньги в следующее воскресенье в 8 часов вечера.       Воскресенье. Вечер. Амано даже забыл, что в субботу проходят скачки — на ипподроме он не появлялся уже месяц. Выходить из дома он почти перестал, а о подработке даже не задумывался — не мог представить, что оставит сто миллионов пусть даже на несколько часов. Не рискуя тратить украденные у тётушки Нишигаки деньги даже на еду, он перебивался кофе и остатками лапши, которые находил дома. К концу игры мужчина сильно потерял в весе, с трудом соображал и мечтал лишь о том, чтобы всё это побыстрее закончилось.       К назначенному часу, когда в дверь позвонили неизвестные, он уже смирился со своей участью, и на вид мужчин в костюмах, масках и солнцезащитных очках почти никак не отреагировал. Последней попыткой его сопротивления стало лишь одно требование:       — Чем докажете? — дрогнувшим голосом спросил он на слова мужчин, что они пришли от организаторов Игры Лжецов.       — Сомневаюсь, что кто-то ещё придёт к вам за такой суммой денег, — устало ответил сотрудник, но всё же вытащил из нагрудного кармана сложенную пополам записку на чёрной бумаге.       В записке указывалось, что два человека пришли, чтобы забрать у Амано Хорихито выданные ему на время проведения Игры Лжецов сто миллионов йен. Однако убедило измученного мужчину даже не это, а то, что в записке были указан диапазон номеров. Тот же самый, что был на самом первом письме от ТИЛ — номера купюр, спрятанных у него в спальне. Дав сотрудникам пройти, Амано запер дверь, убедившись, что коридор пуст. Только после этого он вытащил из-под футона деньги.       — Я тут ещё… ну… — замялся он, пока мужчины невозмутимо раскладывали оборудование для пересчёта денег. — У тётушки… то есть, у соперницы… денег… нашёл.       — Если в течение игры вы заполучили деньги соперника, они остаются вам в качестве выигрыша, — спокойно объяснил один из мужчин.       — Да, но… я их как бы… уже потратил.       — Как распорядиться деньгами — исключительно ваше дело.       Сотрудникам ТИЛ было настолько наплевать на долги Амано, его разборки с Рюдзи и все его страхи касательно денег, что это даже успокаивало. Глядя, как купюры исчезают в машинке для пересчёта, мужчина впервые за долгое время почувствовал, как огромный камень на его плечах медленно растворяется. Однако, не успела эта ноша исчезнуть полностью, как в дверь снова постучали. Амано поднялся было, думая, что пришёл ещё кто-то из ТИЛ, как тут же остановился.       Это был совсем другой звук. Не интеллигентный стук в дверь от безразлично-вежливых сотрудников. Это был грохот кулака, за которым угрожал последовать ботинок, а если не повезёт — то и бейсбольная бита. Это был звук, с которым приходили выбиватели долгов.       Хорихито сковал ужас, стократно усиленный непониманием происходящего. Он рассчитался с Рюдзи. Сотрудники ТИЛ только что сказали, что их украденные в игре деньги не волнуют. Кому он мог задолжать?! Неужели Рюдзи заподозрил, что у него водятся ещё деньжата? Или решил припугнуть старого знакомого на всякий случай? Но почему именно сейчас?!       На негнущихся ногах он подошёл к двери. Стоило открыть щеколду, та тут же распахнулась, снося хозяина и все предметы рядом. На пороге стоял высоченный, накачанный, покрытый татухами мужик в тёмных очках и кожаном жилете. Незваный гость опустил ногу в тяжёлом ботинке, которым и выбил дверь Амано, в миллиметре от его паха и, безразлично перекатывая во рту зубочистку, поинтересовался:       — Кто из вас Амано Хорихито?       Из комнаты на шум показались сотрудники ТИЛ. Амано повернулся было к ним, чтобы попросить помочь, но в квартиру зашёл второй незнакомец. Он был помельче ростом и как будто помладше, зато волочил за собой биту. При виде гостей сотрудники тут же скрылись и, судя по звукам, начали поторапливаться.       — Значит, ты Амано? — бандит глянул на Хорихито. Из-за тёмных стёкол сверкнули такие же тёмные глаза. — Сорок лямов где?       Младший прошёл мимо, не обращая на Амано никакого внимания, но провёл битой в опасной близости от его головы. Прислушавшись, он широко усмехнулся:       — Братан, — повернулся он к старшему, — Они там бабло считают.       — А вот это интересненько, — Тот переступил через Амано, как через кучу мусора, и спокойно прошёл в квартиру.       Хорихито глянул было на всё ещё открытую дверь, но сзади раздалось многозначительное постукивание битой об пол. Младший посмотрел на него и мотнул головой в сторону комнаты. Мужчина покорно прошёл туда, куда ему сказали, а пацан тем временем закрыл дверь квартиры и пошёл за ним. Все свои шаги он отстукивал битой, и Амано этот звук мучительно напоминал заколачивание крышки гроба.       — Чьё? — старший бандит кивнул на стопки денег, которые пересчитывали сотрудники. Те переглянулись. По бледным полоскам кожи между масками и очками можно было понять, что они напуганы не меньше Амано.       — Эти деньги принадлежат нашему офису, — объяснил один из сотрудников, стараясь казаться уверенным. Якудза как будто удовлетворился этим объяснением и осмотрел комнату.       — Сколько он вам должен?       — Сто миллионов йен. Мы пересчитали деньги, это те самые, которые господин Амано должен был вернуть.       — Слышь, как они его величают? — хохотнул бандит, поворачиваясь к младшему, что стоял за спиной Амано. — «Господин»! Этот господин украл у нашего босса сорок лямов. Вы там лишнего не насчитали случаем?       — Нет, — быстро ответил другой сотрудник и захлопнул чемодан, в который они сложили пачки. — В этот кейс помещается ровно сто миллионов йен. Поздравляю с выигрышем, господин Амано.       — Погодите… — до перепуганного мужчины только сейчас начало доходить услышанное. — Я украл сорок миллионов в рамках игры! Это игровые деньги, вы говорили, что это не считается кражей!!!       Сотрудники переглянулись, а старший якудза шагнул вперёд, перегораживая им выход.       — А вот с этого места поподробнее, пожалуйста, — усмехнулся он, криво, чтобы не потерять зубочистку. — Сорок миллионов, значит, украл?       Двое мужчин в костюмах отступили перед лицом татуированного бандита. Один из них крепче вцепился в ручку чемодана, а другой достал из кармана телефон.       — Деньги, которые участвовали в игре, были выданы нашей организацией, — объяснил он, набирая номер. — Могу вас заверить, что это не те деньги, которые вы ищете. Однако я могу позвонить нашим коллегам, которые в данный момент должны забрать выданную сумму у соперницы господина Амано. Если они обнаружат недостачу в сорок миллионов, значит, господин Амано действительно завладел игровыми деньгами.       — А если не обнаружат, — бандит многозначительно обернулся на Хорихито, — значит, ты спиздил не то, правда, «господин Амано»?       Мужчина тяжело сглотнул, переводя взгляд с одного приспешника якудза на другого. Он не знал, на кого они работают, но понимал, что сорок миллионов — неподъёмная сумма, тем более во второй раз. Оставалось только надеяться, что человек, с которым сотрудник ТИЛ сейчас говорил по телефону, спасёт его шкуру.       — Да, мы закончили сбор средств у игрока. Хотел узнать, закончили ли вы… да… каков результат?.. Вот как… Значит, ничья… Да, в таком случае оба считаются победителями… Спасибо.       Мужчина убрал телефон и поправил тёмные очки.       — Госпожа Нишигаки также вернула нам выданные в начале игры сто миллионов, — подтвердил он. — Это значит, что игра окончилась ничьей…       — И что сорок миллионов наши, — оскалился пацан за спиной Амано. — Как выплачивать будем?       — Н-н-но… они были у тётушки Нишигаки, да, но… Там было сто, это должны были быть игровые деньги…       — Не знаем, в какие игры вы там играете, но сто миллионов нашего босса тоже хранились у тётушки, — старший присел на корточки, играя татуированными бицепсами перед лицом должника. — Чтобы их не нашли ненужные официальные лица. И, вот так дела, почти половину из них кто-то упёр.       — Хорошо, что босс умный, — подал голос малец. — Босс поставил у старушки камеры в доме. Твоя рожа на них хорошо засветилась. Небось, обосрался, когда её соседка пришла?       Сердце ушло в пятки. Камеры?! Он даже представить не мог, чтобы в доме тётушки Нишигаки были камеры. А теперь…       — Господин Амано, — вмешался, набравшись храбрости, один из сотрудников ТИЛ. — Поздравляем вас с ничьёй. Разрешите откланяться.       Вежливо поклонившись, они ретировались вместе с деньгами так быстро, что Амано не успел даже осознать, что произошло. Вместе с ними куда-то исчез пацан с битой, и мужчине на секунду полегчало, однако стоило ему попытаться встать, в плечо вцепилась крепкая рука.       — Мы можем тебя посадить, ты это понимаешь? — бандит приспустил очки, чтобы посмотреть ему в глаза, и Амано тут же пожелал, чтобы он надел их обратно. Тёмные глаза незваного гостя смотрели на мужчину как на свежепойманного тунца, которого тот собирался пустить на сашими.       — Пять миллионов лежит в обувной коробке в шкафу, — пролепетал тот, безуспешно стараясь вырваться из железной схватки. — А остальное… я верну! Я найду деньги…       — Ага, рассказывай. Стоит нам выйти, тебя как ветром сдует. С тебя ж взять нечего. Работы нет, денег нет, нихера у тебя нет. С чего возвращать будешь?       Он притянул должника ближе и прошептал ему на ухо:       — Может, отработать хочешь? Есть пара вариантов, правда, придётся переехать…       — Нет! — Амано забился, пытаясь отвернуться от жестокого оскала. — Я верну, честное слово! Не знаю, как, но верну…       — Знаешь, братец, кое-что ценное у него всё-таки есть, — раздался сверху скучающий голос младшего, и мужчины повернулись к нему.       Пацан всё так же опирался на бейсбольную биту, словно жалел, что не может её применить, а в свободной руке крутил чёрный конверт. При виде знакомой бумаги в душе Амано воскресли сразу два чувства — надежда и ужас.       — Это оставили в почтовом ящике, — объяснил парень. — Тут написано «Приглашение на второй тур Игры Лжецов».       — Игра, на которой деньги раздают? — уточнил старший. — Звучит интересно…       — Я не знал, что будет второй тур, — помотал головой Амано. — Я… я не хочу…       — Так если не хочешь, — пацан тоже сел на корточки, помахивая конвертом перед лицом Амано, — отдай приглашение нам? Игра на деньги — это в стиле нашего босса. Если там раздают сотни миллионов, украденные сорок… Приемлемая цена за приглашение, не думаешь?       — Тридцать пять, — поправил другой. — Пятёру он ещё не успел потратить.       — Ну тем более! Сделка становится ещё выгоднее. Для нас.       — Согласен! — Амано бросился на колени, уткнувшись лбом в пол. — Забирайте! Можете забрать всё, что касается этой чёртовой игры, только умоляю, простите долг! Или хотя бы дайте отсрочку! Не сдавайте меня в полицию!       Мужчины встали. Чёрный конверт исчез где-то во внутреннем кармане, и парень разочарованно закинул биту на плечо.       — Мы передадим боссу твоё предложение. Про его решение ты узнаешь, будь уверен, — скучающе произнёс старший. — Только даже не думай убежать. Мы знаем, кто ты, и знаем, где ты. Всегда знаем. Лучше деньги зарабатывай, на всякий случай.       — Да, кто знает, какое настроение будет у босса, — хохотнул малец. — Удачи тебе, «господин Амано».       Хорихито так и оставался в поклоне, пока не услышал, как за ними хлопнула и заскрипела выбитым замком дверь. Только спустя почти минуту он осмелился поднять голову и осмотреть квартиру, ещё недавно переполненную людьми, а теперь — опустошённую во всех смыслах. Из-под футона исчезли деньги, из распахнутого шкафа — коробка. В прихожей будто ураган прошёл, а в душе Амано не осталось ни единого осознанного чувства. Больше всего ему хотелось спрятаться под одеяло, закрыться от всего мира и сделать вид, что никакой Игры Лжецов никогда не было, он не крал деньги у тётушки Нишигаки, не сталкивался с Рюдзи и головорезами неизвестного босса и не получал приглашение на второй тур, которое продал за остаток долга. Если, конечно, ему это позволят.       «Ну, хотя бы от игры этой чёртовой отмазался», — нервно усмехнулся он и в самом деле заполз под одеяло. Сломанная дверь его не волновала — в квартире уже нечего было брать, — а вот хороший сон часов так в двадцать ему точно не повредил бы.       Пока Хорихито забывался сном, на улице его неизвестные гости сели в неприметный фургон и поехали по своим делам. Младший бандит первым делом схватил телефон. Сделал пару селфи и набрал знакомый номер.       — Ну как? — спросил он у собеседника. — Приглашение получили? Мы тоже! Кайф! Правда, отдали за него тридцать пять миллионов… Ну, у нас остался отходной путь, хотя с этого бедняка взять нечего. Правда же, Карасума?       Бывший якудза снял очки и выплюнул зубочистку, а потом медленно кивнул.       — Осмелюсь сказать, что вы психологически раздавили его, — заметил он. — Амано не скоро оклемается.       — Я бы сказал, он сам себя раздавил, — пожал плечами Шинджи, который и притворялся младшим якудза, и вернулся к телефону: — Увидимся дома! Поддержи там тётушку!       Попрощавшись с братом, который отвечал за перевозку денег из поместья Йокои в дом госпожи Нишигаки и их передачу сотрудникам ТИЛ, он рассмотрел приглашение.       — Тут уже указано время и место, — кивнул он. — Времени не так много. Поможешь нам подготовиться, Карасума?       Мужчина кивнул.       — Уверены, что господин Йокоя одобрит такие расходы? — спросил он. — Вы просто так отказались от тридцати пяти миллионов, не посоветовавшись с ним.       — А как бы мы заставили Амано их выплатить? — пожал плечами Шинджи. — Спасибо, что хоть пять миллионов из него выбил, всё возвращать меньше. Впрочем… Можно считать, что это были не дядины деньги.       Карасума приподнял брови, и юноша нехотя объяснил:       — Дядя ведь дал нам только пятьдесят миллионов. Мы думали обойтись этим, но как-то вечером Фую пришла и принесла ещё пятьдесят. Мы пытались отказаться или хотя бы выяснить, откуда она их взяла, но Фую… умеет быть непреклонной, когда хочет, сам знаешь. В общем, половина суммы в доме тётушки была её. И Фую сказала, что мы должны вернуть эти деньги, когда найдём маму и папу. Будем надеяться, до того мы встретим на Игре какого-нибудь мудака, которого не жаль будет обобрать.       — Не сомневаюсь, что встретите, — Карасума едва заметно улыбнулся уголками губ.       Он вспомнил свой разговор с маленькой принцессой и понял, что юная леди всё-таки вспомнила про преимущества своего положения. Конечно, мужчина считал, что выставленные ею условия были чересчур мягкими, раз уж парни потратили часть денег уже в первом туре, но мнение своё, как всегда, оставил при себе. Пока что они возвращались домой с полным успехом, а близнецы могли отпраздновать первую победу и немного расслабиться.

***

      — Вы слышали? Ужас какой-то. Только представьте, что будет, если он и правда придёт на следующий тур…       — Он-то ладно, он просто неудачник. А если те типы отберут у него приглашение? Настоящие якудза… Может, стоит изменить правила?       Человек в узорчатой маске чуть повернул голову, прислушиваясь к разговорам рядовых сотрудников. За их белыми масками, полностью скрывающими лицо, нельзя было распознать эмоции, но даже сквозь механические приборы, изменяющие голос, прорывалась выраженная тревога. Чего они боялись больше — мифических якудза или того, кто отвечал за правила?       Он не смог бы ответить на этот вопрос даже для самого себя.       — Вы о чём? — поинтересовался только что вошедший сотрудник. — Я услышал что-то про якудза.       Подойдя к человеку в узорчатой маске, он протянул ему планшет.       — Это меню для второго тура. Оно одинаковое для всех площадок, здесь два варианта — для игроков и для сотрудников. Утвердите, пожалуйста.       Человек пролистал длинный список блюд и напитков. Для каждого было указано время приготовления и хранения, транспортировка и сервировка. Отдельно была перечислена еда для сотрудников и время обеденных перерывов. До сего момента он и не подозревал, что за Игрой Лжецов скрывается столь огромная организационная работа.       Поставив подпись, он отдал сотруднику планшет и отвернулся, возвращаясь к своей работе. Пришедший же, как и ожидалось, поспешил к остальным, расспрашивать про якудза.       — Ребята из команды сборщиков рассказали, — донеслись до него приглушённые разговоры, — что когда они пришли забирать деньги у одного мужика, к нему в то же самое время пришли выбивать долги настоящие якудза! Все в татуировках и с оружием!       — Правда, что ли?! И как они вообще оттуда выбрались? Или у него не было денег?       — В том и дело, что были. Он вернул все сто миллионов. Похоже, он украл деньги у своего соперника, но те деньги были не игровые, а обычные. Парни сами толком рассказать не могут, перепугались до смерти.       Человек неслышно усмехнулся. Якудза, выбивающие долги, да ещё и в такое удобное время… Неплохой план. Правда, требует определённых денежных затрат. Не каждый может позволить украсть у себя сорок миллионов йен. Конечно, он знал людей, для которых и сотни миллионов были приемлемыми расходами…       Поток мыслей остановился, когда его глаза пробежались по очередному списку участников второго тура.       «13. Амано Хорихито        14. Нишигаки Сатоко»       Перечитав две строки несколько раз, он едва заметно сжал листок в пальцах, чтобы не выдать своих эмоций.       «Получилось, — подумал он, радуясь, что за маской не видно торжествующую улыбку. — У меня получилось!»       План, основанный на тысяче допущений и случайностей, всё-таки удался. Его собственная игра, о которой никто не знал, готовилась вот-вот развернуться за ширмой другой Игры.