2. Молодой господин

      — Наверх! Ещё наверх! Стоп!       Шинджи вцепился пальчиками ног в деревянные полки тяжёлого стеллажа, занимавшего целую стену отцовского кабинета. Высунув язык от напряжения, он переступил между полками, чтобы устроиться поудобнее, и посмотрел на книжные полки.       — Направо или налево? — спросил он.       Юджи, стоящий у кресла внизу с закрытыми глазами, задумался.       — А ты очень высоко? — поинтересовался старший. — Третья полка сверху, да?       Шинджи посмотрел наверх, потом вниз.       — Да! — крикнул он. — Тут стоят всякие разные книги. Они не на японском.       — Хм-м-м, — Юджи поднял голову, не отрывая ладошки от глаз. — Тогда… Десятая книга справа!       Шинджи посчитал книги перед собой и, медленно переступая по полке, двинулся вправо. Полка скрипнула, но мальчик продолжал ползти по стеллажу, как по отвесной скале. Добравшись до десятой книги, он издал победный клич и взял небольшую книжку в чёрной обложке, но только он собирался показать её брату, как ноги соскользнули с нижней полки, и он упал прямо в подставленные руки Акиямы, который с облегчением перевёл дух.       — Папа! — удивлённо воскликнул Шинджи, и Юджи отнял ладони от лица, чтобы тоже посмотреть. — Ты пришёл играть с нами?       — Ещё пара таких фокусов, и папа сыграет в «инфаркт в сорок», — проворчал мужчина и поставил сына на пол. — Причём не факт, что выиграет. Сколько раз я говорил не шариться в моём кабинете без разрешения? А если бы ты упал?       Близнецы синхронно показали на кресло, которое тактически пододвинули ближе к стеллажу. Акияма только покачал головой.       — Больше по книжным полкам не лазать! — пригрозил он. — Они вас уже еле выдерживают. Если вам моих слов недостаточно, представьте, как мама расстроится!       Мальчишки потупились и зашаркали ножками по полу, выражая муки совести. Впрочем, их отца таким актёрством было не провести.       — Ладно, — вздохнул он. — Во что вы тут играли? В своей комнате игр мало?       — Они нам надоели, — буркнул Шинджи.       — А все книжки мы прочитали, — добавил Юджи. — Поэтому мы решили взять твои. Взрослые книжки интересные, хотя в них нет картинок.       — В одной были. Четвёртая полка, седьмая книга слева. Юджи её доставал.       «Так это не в первый раз,» — кивнул Акияма, оглядываясь на стеллаж. Седьмой книгой слева на четвёртой полке был анатомический атлас. Что ж, картинок в ней и правда было много.       — Значит, один загадывает книгу, а второй за ней лезет? — Близнецы закивали. — Да, без развлечений вы себя не оставите. Ну и что нашли в этот раз?       Шинджи посмотрел на книгу, которую всё ещё держал в руке. Название для него почти ничего не значило.       — Она на английском, — разочарованно протянул он. — Папа, ты знаешь английский?       — И немецкий, — кивнул Акияма. — Когда-то я читал Фрейда в оригинале.       Он на секунду уставился в пустоту, вспоминая прошлое.       — Да, были времена, — покачал головой мужчина. — Давайте я уберу эту книгу обратно и найду вам что-нибудь на японском, а вы не будете больше лазать по книжным полкам, договорились?       Он протянул руку, но Шинджи не спешил отдавать книгу. Мальчик напряжённо вглядывался в обложку, стараясь составить из букв знакомые английские слова.       — Тут написано «геему», — неуверенно прочитал он. — «Геему» это «игра», да ведь? Это книга про игры?       — Если она про игры, прочитай её нам! — подхватил Юджи. — Ты ведь знаешь английский!       Акияма нахмурился и, уже не дожидаясь разрешения, забрал книгу у сыновей. На потрёпанной чёрной обложке белыми буквами значилось название старой истории, которое поднимало в нём огромное цунами воспоминаний.       — The Liar Game, — прочитал он, и близнецы восторженно закивали. — Нет, вы для этой книги ещё слишком маленькие.       Под разочарованное мычание он встал и собирался уже поставить книгу обратно, но рука остановилась на полпути. Акияма открыл старую книгу, которую когда-то одолжил у Йокои и так и не вернул, пролистал первые страницы и дошёл до момента, который мог пересказать, даже не глядя в текст. Посмотрел в расписанные мелким шрифтом правила, потом — на замолкших близнецов, которые заинтригованно смотрели на него.       — Впрочем, — мужчина медленно отвернулся от стеллажа и сел в то самое кресло, — может быть, я смогу придумать для вас новую игру.       Близнецы радостно захлопали в ладоши, а Акияма нервно усмехнулся. Он думал даже не о том, как адаптировать правила под семилетних детей, а о том, что ему устроит Нао, если узнает про эту затею. Впрочем, риск того стоил, ведь результат игры обещал быть очень интересным. Однако на тот момент он даже не подозревал, насколько удивительным станет итог шуточной «Игры Лжецов».

      ***

      В последнюю субботу месяца после школы близнецы провожали Фуюхиме до машины, добирались до своей прошлой школы, где учились вплоть до старших классов, а потом шли к небольшой пекарне. Там они здоровались со старым пекарем и его сыном, брали, «как обычно», три тайяки с шоколадной начинкой и один миндальный круассан, а на предложение оплатить получали привычное «Запишу на вашего отца». Поблагодарив хозяина, они выходили из пекарни и, обкусывая запечённых рыбок, брели той же дорогой, которой раньше возвращались домой, чтобы вместе с родителями уплетать выпечку под вкусный чай. Эта традиция была единственным, что осталось у них от прошлой жизни. В первые выходные после пожара близнецы по привычке пришли в пекарню, глядя вокруг пустыми глазами, и хозяин отдал им обычный заказ, пусть даже один тайяки и круассан уже некому было отдавать. С тех пор они приходили туда каждый месяц, а затем возвращались к дому, которого больше не было.       Оставшееся после пожара пепелище выкупил Йокоя, выплатил остаток ипотеки, за которую не успел рассчитаться Акияма, расчистил землю и оставил там лишь гранитную плиту вместо памятника. У этой плиты близнецы доканчивали перекус и, как раньше, рассказывали о прошедшем дне и делились планами. Обычно их разговоры касались всего вокруг: школы, семьи дяди, Фукунаги, — но сегодня тема была только одна.       — Итак, первый тур уже на носу, — Юджи облизал шоколад с губ. — Жаль, что тебя нет, пап, потому что без тебя нам приходится опираться только на книгу. Почему только дядям повезло влиться в игру позже?       — И это такая подстава, что именно этот тур идёт целый месяц, — вздохнул Шинджи. — У нас уже такие планы на второй… Я всё ещё под впечатлением от рассказа дяди Юджи.       — Да уж, — хмыкнул старший брат, но сразу посерьёзнел: — Давай вернёмся к началу. У нас ещё месяц впереди, и пока нет данных о противнике. Мы даже не знаем, кто это может быть.       — Судя по книге, это должен быть знакомый тёти Нишигаки, — Шинджи достал третий пирожок-рыбку, предназначавшийся отцу, и разломил его пополам. — Тебе хвост или голову?       — Голову, потому что я — голова, — усмехнулся Юджи и взял свою долю. — Это должен быть не просто знакомый, а человек, которому тётушка доверяла бы. Конечно, учитывая, сколько мест работы она сменила и сколько людей знает, выборка большая. Но это ерунда. Главное, что её деньги в дядином сейфе. И кем бы ни был её противник, это не изменится, потому что ни она, ни сам дядя не знают код.       Код от сейфа знали только близнецы, это было условие, на котором Йокоя согласился помогать поварихе. Та не возражала — слишком испугалась большой суммы и сложных условий игры. Она обещала передавать близнецам все новые письма от ТИЛ, и парни с нетерпением ждали, когда станет известен противник и игра наконец-то начнётся.       — Так или иначе, — подытожил Шинджи, — по правилам подразумевается, что либо знакомый тёти Нишигаки сопрёт у нас её деньги, либо тётушка Нишигаки сопрёт деньги у него.       — Но, как показывает практика, всегда есть третий вариант.       Они переглянулись и рассмеялись, вспомнив забавную историю из времён своей младшей школы. Именно тот курьёз стал основной их плана победы.       В поместье Йокоя они вернулись уже во второй половине дня. Мамин миндальный круассан был для них слишком сладким и шёл только с кофе, поэтому они остановились ещё в паре мест, а потом долго шли пешком. За это время они обсудили все возможные варианты действий, нашли слабые места своего плана и поняли, что не знают, как исправить одну небольшую проблемку. Но, видимо, Йокоя, несмотря на все слова, всё же переживал за их победу, и решение проблемы уже ждало их дома.       Когда близнецы открыли тяжёлые двери, их встретили звуки фортепиано — это Фуюхиме занималась музыкой с частным учителем. Йокоя считал крайне важным достойное воспитание наследницы, и мальчишки Акияма были очень рады, что на них подобное рвение не распространялось. Да, когда-то они занимались шахматами, сёги и даже го, но это было инициативой их родного отца. Теперь же дядя позволял парням выбирать себе увлечения, поэтому Шинджи фокусировался на программировании, а Юджи — на юриспруденции. Они знали, что в будущем поступят на разные факультеты, но метили в один вуз, чтобы как можно дольше оставаться вместе.       — Молодые господа! — всплеснул руками завидевший их Танака. — Вы вернулись! Велеть приготовить обед?       — Нет, спасибо, — улыбнулся Юджи, и братья отдали прислуге школьные пиджаки. — Мы дождёмся ужина. Дядя нам ничего не передавал?       — Господин Йокоя сказал, чтобы вы зашли к нему, как придёте, — кивнул дворецкий, — но сейчас он занят.       Братья переглянулись. Видимо, у дяди были какие-то новости.       Звуки фортепиано затихли, и вскоре в холл вышли Фуюхиме и её учитель. Завидев братьев, девочка радостно бросилась к ним.       — Ну наконец-то! — Она обняла обоих сразу. — Вы же помните, что сегодня мы смотрим кино вечером?       Парни переглянулись и ухмыльнулись.       — Сложно забыть о том, о чём ты напоминала всю неделю, — Юджи погладил её по голове. — Смотрим, конечно. Ты уже выбрала?       — Ага! Хочу посмотреть новый фильм про Годзиллу, — широко улыбнулась Фую. — На большом экране!       — Будьте любезны лечь вовремя, — прервал её холодный голос с лестницы, и дети обернулись.       Йокоя смотрел на них сверху вниз, а рядом с ним стоял мужчина в кожаной куртке. Когда они спустились, вся троица наконец узнала гостя.       — Карасума! — Фую прижала руки ко рту. — Мы не видели тебя уже…       — Очень много лет, — закончил за неё Шинджи. — Но как круто, что ты вернулся! Снова будешь охранять Фую?       Карасума вместо ответа перевёл взгляд на Йокою. Высокий, молчаливый, с ног до головы покрытый татуировками, он пришёл в семью из распавшейся банды якудза. Норихико спас бывшего бандита от смертной казни, и тот поклялся Йокое в верности. В сложные времена он защищал жену и дочь хозяина, а когда в семье появились близнецы, учил их драться и тренировал, чтобы они могли постоять за себя. Впоследствии Карасума уехал в Гонконг, контролировать новый филиал корпорации, и никто из детей даже не подозревал, что он вернулся в Японию.       — Нет, — ответил Йокоя. — Он будет помогать вам. Теперь Карасума — ваш телохранитель. Я ввёл его в курс дела, можете поручать ему, что посчитаете нужным.       — В курс какого дела ты их ввёл? — поинтересовалась Фуюхиме, и близнецы обменялись ошарашенными взглядами. Они не ожидали, что дядя вывалит эту информацию перед Фую, но у Йокои явно было своё видение ситуации.       — Мальчики приступили к поиску родителей, — коротко объяснил он дочери. — Я решил, что помощь надёжного человека им не помешает.       Фую прижала ладошки ко рту и посмотрела сначала на одного смутившегося брата, потом — на другого. Парни рассматривали стены и пол особняка, не зная, куда себя деть. Они не планировали рассказывать Фую об Игре Лжецов, и подобная откровенность дядюшки застала их врасплох, но его выбор слов сыграл свою роль, и вместо расспросов девочка ещё раз крепко обняла братьев.       — Я верю, у вас всё получится! Я тоже очень по ним скучаю, — в миндалевидных глазах сверкнули слезинки, которые Фую тут же сморгнула. — Если вам нужна будет моя помощь, только скажите! Я, конечно, не Карасума, но тоже… Ох, а я вам надоедала со своим фильмом!       — Всё в порядке, — заверил её Юджи. — Спасибо, Фую-чан. Мы с удовольствием посмотрим с тобой кино. В конце концов, жизнь продолжается.       — И школа тоже, — недовольно добавил Шинджи. — Но да, Фую-ччи, не волнуйся за нас. Уж с помощью Карасумы мы точно вернём маму и папу домой!       Они заулыбались, но Йокоя и Карасума сохраняли серьёзные выражения.       — Перед своим вечерним киносеансом зайдите ко мне, надо будет поговорить, — велел Норихико и повернулся к дворецкому: — Танака, подготовьте комнату Карасумы. Он приехал надолго.       — Как прикажете, — поклонился тот, и слуги ушли.       Близнецы снова переглянулись, на этот раз недоумённо, но дядя быстро ушёл, никому ничего не объяснив. Спустился он только к ужину, на котором за столом вместе с семьёй сидел и телохранитель. Говорил в основном тоже Карасума — Норихико и Токо расспрашивали его о делах, а дети — о жизни в Гонконге и других странах, где успел побывать бывший якудза. Ничего не говорило о том, что вскоре дети этой семьи вступят в игру за сто миллионов йен.       После ужина, как и обещали, близнецы зашли к дяде в кабинет. Йокоя как раз приступил к вечерней работе: после ужина он обычно занимался разбором счетов, согласованием закупок и прочими делами дома вместе с Танакой. В этот раз, завидев молодых господ, дворецкий поклонился и вышел, оставляя хозяев наедине.       — Тётушка Нишигаки получила новое письмо? — нетерпеливо поинтересовался Шинджи, но Йокоя покачал головой, не отвлекаясь от сортировки документов.       — Пока нет, но я рассчитываю, что скоро получит, — Он встал из-за стола и переместился на диван, приглашая парней сесть напротив.       — Тогда о чём ты хотел поговорить? — спросил Юджи. — Наш план ты знаешь, а пока мы не узнаем соперника, сделать мы всё равно ничего не можем.       — Я хотел бы объяснить свои действия. Для вас стало неожиданностью возвращение Карасумы, но я считаю, что он вам необходим. Понимаете, почему?       Близнецы переглянулись.       — Как минимум, наши руки будут связаны большую часть тура, — предположил старший. — Школа-то никуда не денется. А Карасума всегда здесь, он будет следить за ситуацией в наше отсутствие.       — Кроме того, — добавил Шинджи, — Карасума — взрослый человек. Мы, конечно, тоже не младшеклассники, но разница заметная. Он одним своим видом страх внушает.       — С его-то татуировками, — хмыкнул Юджи. — Мы правы, дядя?       — В общем и целом, да, если смотреть в рамках этого тура игры, — кивнул Йокоя. — Если смотреть дальше, вам вполне могут пригодиться его физическая сила и навыки владения оружием. В конце концов, вы хотите не просто выиграть Игру Лжецов, а забраться внутрь её системы и выдрать из неё людей, которых, возможно, там даже и нет.       Последние его слова детям не понравились, но они сдержались и промолчали. Логически Йокоя был прав: у них не было никаких подтверждений, что родители как-то связаны с третьей Игрой Лжецов. Только интуиция и сам факт того, что забытый турнир начался вновь, вопреки всему, что им рассказывали.       — Мы понимаем, почему ты рассказал Карасуме об Игре, — подал голос Юджи. — Но зачем упоминать Игру перед Фуюхиме?       — Да, мы как-то не ожидали, что ты вот так вот все карты выложишь, — поддакнул второй близнец. — В конце концов, разве это не слишком опасная затея, чтобы втягивать её?       Йокоя втянул носом воздух и задумался.       — С одной стороны, да.       Он отвернулся к окну и ещё какое-то время помолчал, а когда продолжил, то заговорил уже совсем о другом:       — Вашей матери на начало Игры было восемнадцать, она ещё училась в колледже. Когда я пришёл на Игру Лжецов, я был немного старше, но учился в университете. Игра была для меня способом быстро заработать денег, а в итоге… В итоге она изменила мою жизнь. Хотя денег я тоже заработал. Но, учитывая то, какой экспресс-курс жизни представляет из себя Игра Лжецов, я хотел бы, чтобы и у Фуюхиме была возможность его пройти.       Близнецы переглянулись.       — Но, дядя, ей всего шестнадцать, — неуверенно возразил Шинджи.       — И она… как бы так помягче сказать… не похожа на тебя. Да, Фую — принцесса средней школы, но ей для этого не нужно управлять людьми. Она просто… есть.       — Да, Фую умная, красивая и уверенная в себе. Ей этого достаточно.       Норихико усмехнулся тому, какую характеристику близнецы выдали названой сестре. Он был согласен с тем, что школьные годы Фуюхиме были совсем не похожи на его собственные, и это было замечательно. К тому же нельзя было забывать о естественных различиях в том, как управляют мужчины и женщины, и о том, насколько иначе он воспитывал дочь, стараясь не повторять ошибок своего отца.       — Всё же я рассчитываю, что в какой-то момент она к вам присоединится, — повторил он. — Поэтому ей стоит знать, зачем всё это затеяно. Позже я дам ей книгу, чтобы она тоже была посвящена в историю Игры Лжецов.       Немного подумав, он добавил:       — К тому же у неё так или иначе возникли бы вопросы. Большинство туров занимают два дня, вы будете уезжать с ночёвкой. Мне не хотелось бы, чтобы вы врали сестре.       С этим доводом парни не могли не согласиться.       — Но пока что мы справимся сами, — подчеркнул Юджи. — У нас есть план на первые туры. Карасума поможет нам подготовиться. А дальше… Ну, как пойдёт.       — Сказал бы я «дотяните до третьего тура», — вздохнул Йокоя, — но сначала вам нужно завершить первый так, как я вам велел. И не думайте, что я перестану следить за вашей учёбой.       Парни обменялись насмешливыми взглядами и кивнули. В конце концов, им было не привыкать совмещать Игру Лжецов с обычной школьной жизнью.

***

      Если хочешь что-то спрятать — спрячь на самом видном месте, рассуждал Шинджи, рассматривая кухню. Самое видное место — то, где постоянно все бывают. Гостиную и прихожую он уже осмотрел. Оставалась кухня. Но на кухне часто бывала мама, а от мамы игру нужно было держать в секрете. Впрочем, его старший братец наверняка смог бы спрятать так, чтобы мама не заметила. И, если он достойный младший брат, то сможет найти спрятанное.       — О чём задумался? — с улыбкой спросила Нао, глядя на насупленного мальчика.       Малыш усиленно засопел, оглядывая нижние ящики кухонных шкафов и столешницу. Что находится на ней, он мог разглядеть с трудом, но прятать там что-либо было бы глупо.       — Шинджи? — позвала мать и присела на корточки, чтобы быть с ним вровень. — Всё в порядке, милый?       — Ага, — Он сморщился, когда она взъерошила каштановые волосики, и поспешил их пригладить.       Нао только улыбнулась: в последнее время мальчики очень старались всеми силами показывать свою самостоятельность, даже в школу собирались сами. Она терпимо относилась к носкам разного цвета и незаправленным рубашкам, но следила, чтобы все мужчины её семьи, большие и маленькие, выглядели прилично и были уверены, что это их собственная заслуга. В конце концов, именно в этом, по словам Токо, и состояла женская мудрость.       — Что-нибудь хочешь? — спросила она. — Скоро придёт папа, и мы будем ужинать.       — Ага, — повторил мальчик. — Я тут просто поищу кое-что.       Женщина недоумённо оглядела кухню. Она не заметила ничего, что могли бы забыть дети, и не представляла, что ищет Шинджи. Впрочем, если задуматься, в последнее время мальчики и правда безостановочно шарились по дому, явно что-то ища, хотя их день рождения уже прошёл, а до Рождества было ещё слишком далеко.       — Если ты ищешь ключ от папиного кабинета, я вам его не дам, — посмеялась она и выпрямилась. — Но если это что-то другое, давай поищем вместе? Что ты потерял?       Шинджи почесал затылок, раздумывая, что бы сказать.       — Не, — Он помотал головой, избегая смотреть маме в глаза. — Я сам. Это секрет.       — Секрет? — Нао немного напряглась, и сын сразу это почувствовал.       — Мы играем в новую игру! — быстро объяснил он, но тут же стушевался: — Мы… прячем и ищем. А потом мы смотрим, кто нашёл больше… Как-то так…       — А, если я буду тебе помогать, будет нечестно? — предположила Нао, и мальчик быстро закивал. — Ну хорошо. Тогда можешь поискать, но аккуратно, не лезь под руку.       Она вернулась к готовке ужина, вполглаза наблюдая, как младший ребёнок открывает и закрывает кухонные шкафы. Время от времени он находил что-то новое и спрашивал, что это такое, но, по-видимому, искомого так и не обнаружил. К верхним шкафам Нао его не пустила, опасаясь, что ребёнку на голову что-нибудь упадёт, и Шинджи продолжал крутиться у её ног. В какой-то момент его внимание привлекла духовка, и цепкие пальчики тут же вцепились в ручку.       — Нельзя! — подняла голос Нао, захлопывая духовку. — Это очень опасно! К тому же там всё равно ничего нет.       — Но ты же не готовишь, почему опасно? — Шинджи прилип к стеклу лицом, пытаясь рассмотреть, что внутри.       — Ты можешь прищемить пальчики или пораниться об стекло, — начала перечислять мать. — К тому же не готовлю я только сейчас, обычно я часто делаю для вас что-нибудь вкусное. Когда вы подрастёте, я и вас научу.       — А почему ты не готовишь сейчас?       — В доме и так жарко, — вздохнула Нао. — А с духовкой станет ещё жарче. Пока что я буду кормить вас прохладными десертами, а как похолодает, снова начну печь.       — А когда похолодает?       — Кажется, в прогнозе погоды говорили, что к концу недели жара спадёт, а на следующей уже начнутся дожди. Так что если хочешь домашних вкусностей, потерпи немного!       Шинджи, казалось, не удовлетворился её объяснениями: его всё так же привлекала духовка. Мальчик прижимался к стеклу то одной щекой, то другой, пытаясь рассмотреть в темноте что-нибудь интересное. Спугнул его только звук открывающейся входной двери.       — Я дома! — раздался от порога усталый голос Акиямы-старшего.       — С возвращением! — Нао вытерла руки и пошла встречать мужа, на ходу велев сыну: — Духовку не трогать, Шинджи!       Тот рассмеялся и вперёд матери выбежал в прихожую. Заметив отца, мальчонка взорвался хихиканьем и убежал на второй этаж.       Шиничи непонимающе посмотрел ему вслед и усмехнулся.       — Они снова играли в моём кабинете и боятся, что им за это достанется? — Он разделся и с наслаждением потянулся, а потом крепко обнял молодую жену.       Нао поцеловала мужа, и сверху тут же раздалось новое хихиканье, на этот раз — от обоих мальчишек. Взрослые едва сдержались, чтобы не закатить глаза: близнецы вошли в тот период, когда любые нежности вызывали у них либо смех, либо звуки отвращения, и нормально выразить свои чувства теперь получалось только в спальне. Акияму-старшего, который и так большую часть дня проводил на работе, а вечером предпочитал нежиться в объятиях любимой, это выводило из себя.       — Когда-нибудь я накажу их десятичасовым просмотром романтических комедий, — вздохнул он. — Посмотрим, как они будут хихикать после этого!       — Будут, и ещё как, — Нао нежно потрепала его по щеке. — Ничего, настанет время — и они будут тебе завидовать. А твой кабинет я заперла на ключ.       — Конечно, будут, — без тени сомнения заявил Шиничи. — Канзаки Нао на этом свете только одна, и она уже замужем.       Нао посмеялась, но от его зорких глаз не скрылся мелькнувший на щеках румянец, и Акияма тоже улыбнулся. Проследовав за женой на кухню, он поймал её у кухонного стола и крепко поцеловал.       — Раз уж они от меня прячутся, надо пользоваться моментом, — прошептал он в паузу между поцелуями, на которые она с удовольствием отвечала. — Какие у нас планы на вечер?       — Кроме того, что нужно проверить у мальчиков домашние задания — никаких, и сегодня это твоя работа.       — Ты меня не жалеешь, — притворно расстроился Шиничи. — Ты же знаешь, в какой цирк они превращают проверку заданий!       — Зато, если ты справишься, и мы уложим детей спать вовремя, то вечер обещает быть… очень приятным, — многозначительно улыбнулась Нао. — Хотя ещё я бы хотела, чтобы ты поставил на духовку защиту от детей.       — Опять? — не понял мужчина. — Мы же сняли её где-то год назад, нет? Мальчики уже достаточно взрослые, чтобы понимать, куда лезть не стоит.       — Да, но сегодня Шинджи крутился рядом с духовкой, и меня это беспокоит. Они придумали какую-то новую игру…       Акияма напрягся, но не подал вида.       — Что за игра?       — Похоже, что-то вроде пряток, — Нао принялась доставать тарелки и столовые приборы. — Один прячет, другой ищет… Он толком не объяснил. Видимо, они теперь считают, что я не пойму их игры. Даже не думала, что мои мальчики так быстро вырастут!       В голосе мелькнула острая печаль, Акияме даже показалось, что он увидел слёзы в уголках её глаз, и его тут же кольнуло чувством вины. Именно он строго-настрого запретил близнецам рассказывать матери о том, в какую «игру» они играют, но он надеялся, что за всего одну неделю Нао не успеет заметить ничего необычного. Что ж, в который уже раз он недооценил проницательность этой незаурядной женщины, и в который раз почти довёл её до слёз.       — Ну, не расстраивайся, — Он обнял её со спины и поцеловал в шею. — Уверен, им очень сложно хранить от тебя секреты, и они держатся из последних сил. Когда игра закончится, они точно побегут всё тебе рассказывать.       — Ты так говоришь, будто знаешь, что это за игра, — Нао попыталась повернуться, чтобы посмотреть ему в глаза, но её очень крепко держали за талию. — Это ты её придумал?       — Всё может быть, — Шиничи снова её поцеловал. — Но тогда я был бы обязан хранить секрет, пока игра не закончится, верно?       — Вы все сговорились против меня! — шутливо возмутилась Нао, грозно помахав ложкой. — Но так уж и быть, я вас накормлю, но только если вы вымоете руки и переоденетесь! Все трое!       — Уже бегу собирать свою армию клонов, — посмеялся Шиничи, и под мелодичный смех жены тоже поднялся на второй этаж.       Проходя мимо спрятавшихся на лестнице близнецов, он подмигнул мальчишкам, и те захихикали в ответ. Он уже с нетерпением ждал выходных, когда будут подведены итоги маленькой «Игры Лжецов».

***

      Прозвенел звонок с последнего урока, но Акияма Шинджи продолжал лежать на парте, невидящим взглядом глядя в окно. Одноклассник и один из ближайших друзей, Миямура, помахал рукой у него перед глазами, но Шинджи только отмахнулся. Миямура собирался что-то сказать, но другие ребята позвали его на клубные занятия и, попрощавшись с Акиямой, он ушёл. Шинджи продолжил лежать на парте, рассматривая облака и думая о холодных словах дяди.       — Я понимаю, что у нас нет сегодня занятий в клубах, но это не значит, что нужно спать, — раздался у него над головой насмешливый голос старшего брата.       Не услышав ответа, Юджи сел за соседнюю парту и стал молча дожидаться.       — Как думаешь, мы зря всё это затеяли? — подал голос Шинджи спустя какое-то время.       Этого вопроса было достаточно, чтобы брат всё понял. Вспомнил как бы невзначай брошенные слова Йокои пару дней назад, осознал, что про нынешних организаторов Игры Лжецов они не знают совершенно ничего, и никаких идей у них тоже нет. Не знали они и того, как эти организаторы связаны с родителями, и почему похитили только их, если Йокоя Норихико тоже приложил руку к разрушению ТИЛ. Они знали только, что человек, организовавший две предыдущие игры, давно умер, как и большинство его соратников, а среди участников последней игры могло найтись только трое достаточно умных, чтобы организовать новый турнир. Двое из них приходились близнецам Акияма назваными дядями, а третий был их пропавшим отцом. Зачем кому-то понадобилось похищать только одного из гениев Игры Лжецов, оставалось загадкой. Зачем вместе с гением похищать его жену, загадкой для близнецов не было, но ответ на этот вопрос им совсем не нравился. А ещё была запись последней игры, которая каким-то образом исчезла даже из интернета, хотя казалось, что интернет помнит всё. Именно эта загадка в своё время сподвигла Шинджи заняться программированием, но он и по сей день не мог найти следов фильма про Игру Лжецов.       — Может быть, — честно ответил Юджи, взвесив все «за» и «против». — В том плане, что дядя может быть прав, и эта игра никак не связана с родителями. Хотя я считаю вероятность этого микроскопической, но допустим. Но если посмотреть с другой стороны, мы всё правильно делаем.       Шинджи лёг на другую сторону, повернув голову к брату.       — Ты говоришь о том, что мы продолжаем дело родителей?       — Именно. Они спасли участников второй игры, не без помощи дяди Норихико, наверное, хотя у них с папой наверняка разный взгляд на ту ситуацию. Но сути это не меняет — благодаря родителям множество людей избежали огромных долгов. Теперь, когда Игра Лжецов вернулась, это уже наша задача — воспользоваться их знаниями и снова остановить этот снежный ком никак не задокументированных долговых обязательств. Даже если, вдруг так случится, что эта крошечная вероятность выстрелит и мы не найдём даже следов мамы и папы, мы всё равно поступим как достойные сыновья и продолжим их миссию.       Закончив эту пламенную речь, он какое-то время помолчал, а потом добавил:       — Но я почти на сто процентов уверен, что пожар в нашем доме и исчезновение мамы и папы связаны с этой игрой. Мы точно что-то выясним, если будем смотреть несколько глубже, чем простые игроки. А с книгой и с помощью дяди Юджи и дяди Норихико это будет не то чтобы сложно.       — А ещё и с помощью Карасумы, — Шинджи наконец поднялся и размял шею. — Хорошо, что у мамы и папы столько друзей.       — И всех их они встретили именно на Игре Лжецов, — поучительно поднял палец старший брат. — Быть может, и мы встретим там стоящих людей. Так что давай уже, поехали домой. Месяц пролетит незаметно!       В поместье они вернулись вдвоём: Фуюхиме до вечера была на клубных занятиях, и водитель забирал только старших. Их, как обычно, встретил Танака, но в этот раз дворецкий выглядел встревоженным.       — С возвращением! — Танака махнул рукой лакею, чтобы помог молодым господам, а сам вытащил что-то из комода, куда складывались письма и посылки: — Господин Йокоя просил передать вам это, как только вы приедете.       — Что это? — Юджи с замиранием сердца взял плотный конверт и осмотрел его. Это был конверт из письменного набора самого Йокои, видимо, чтобы никто не увидел содержимого.       — Не могу знать, — развёл руками дворецкий. Господин и госпожа уехали на званый вечер, поэтому ужин будет накрыт только для вас и для господина Карасумы. Надеюсь, госпожа Нишигаки справится хотя бы с этим, — добавил он уже вполголоса.       — С тётушкой Нишигаки что-то случилось? — уточнил Шинджи, многозначительно глянув на брата. — Если она плохо себя чувствует, мы всегда можем заказать пиццу.       — Надеюсь, до этого не дойдёт, — покачал головой дворецкий, провожая их к лестнице. — Но сегодня после обеда она и правда сама не своя. Даже поднималась к господину Йокое, просила о разговоре. Нам она ничего не сказала, но хотелось бы верить, что у неё всё хорошо.       Шинджи притормозил, хотя старший брать уже спешил наверх, и обернулся к дворецкому:       — Если тётушка не против, она могла бы заночевать в доме сегодня, — предложил он. — В доме прислуги ведь достаточно комнат? Так и ей будет спокойнее, и нам, а завтра дядя решит, что делать дальше.       — Это… неплохая идея, — осторожно согласился дворецкий. — Я передам ваше предложение госпоже Нишигаки, уверен, ей будет приятна такая забота.       Когда он договорил, близнецы уже умчались вверх по лестнице, в свою комнату. В свои почти восемнадцать они настаивали на том, чтобы жить вместе, и Йокоя выделил им одно из самых больших жилых помещений на этаже. Каждый из братьев обустроил свою половину по собственному вкусу, но не знакомым с близнецами людям обе части комнаты показались бы одинаковыми. Разве что с одной стороны было чуть больше книг, а с другой — больше мониторов на столе.       — Это то, чего мы ждали? — с нетерпением спросил Шинджи, запирая дверь.       Юджи уже сидел на их общем диване и вытряхивал из конверта ещё один, угольно-чёрный с белым орнаментом.       — Именно оно, — широко улыбнулся он, рассматривая письмо.       На конверте не было обратного адреса, только имя госпожи Нишигаки и название «Офис Турнира Игры Лжецов», или ТИЛ, как о нём чаще говорили бывшие игроки. Внутри лежало краткое досье с фотографией человека, которого близнецы раньше не видели.       — Амано Хорихито, сорок лет, — прочитал Юджи. — Безработный.       — Там есть его адрес? — Шинджи тут же сел к компьютеру. — Сейчас разузнаем…       Пока один брат искал информацию о сопернике в сети, второй изучал бумаги, предоставленные Офисом ТИЛ.       — Судя по всему, тётушка Нишигаки раньше работала в семье этого человека, — пробормотал Юджи. — Здесь не очень много вводных, думаю, она сама расскажет больше.       — Верно, семья Амано числилась среди бывших работодателей в резюме тётушки, — подтвердил Шинджи, просматривая веб-страницы. — Этот неудачник — последний наследник семейства. Судя по новостям, он пустил по миру компанию своего отца. Журналисты подозревают, что виноваты в этом в основном ставки, в которых ему явно не везёт.       — Игровая зависимость? Тогда он должен быть в долгах как в шелках.       — Данные, которые есть в сети, довольно старые, — Шинджи откатил кресло от стола и повернулся к брату. — Но это вполне возможно. Нам нужно выяснить, чем он занимается сейчас, и быстро.       — А ещё нам нужно предупредить тётушку Нишигаки, что к ней может заявиться незваный гость, — Юджи начал загибать пальцы. — Кроме того, надо ввести в курс дела Карасуму, лучше прямо сегодня. А затем, когда мы поймём, с кем имеем дело, уговорить дядю выдать нам денег на «оперативные расходы». Если у этого мужика и правда проблемы с долгами, это будет рискованная инвестиция.       — Как-нибудь отработаем, — махнул рукой Шинджи. — Разве дядя сам не хвастался, что заработал на Игре под миллиард йен? Уж сто миллионов наскребём как-нибудь.       — У дяди были другие цели, — возразил брат. — Как бы то ни было, нам есть от чего отталкиваться. Позови Карасуму, а я схожу на кухню и поговорю с тётушкой Нишигаки. Заодно передам ей твою идею, что ей лучше пока пожить в доме. Но действовать надо быстро, а то рыбка сорвётся с крючка.       Шинджи кивнул и нажал кнопку вызова прислуги. Младший брат попросил пришедшего лакея позвать телохранителя, а старший лично отправился на нижний этаж, где располагалась кухня. До ужина у них ещё было время.       Когда близнецы появились в столовой вместе с телохранителем, их ждала злая на весь мир Фуюхиме и два лакея, которые стояли вдоль стен и боялись шевельнуться.       — Кто обидел нашу маленькую Фую? — с улыбкой поинтересовался Шинджи, но девочка лишь яростно воткнула вилку в нарезанный шницель.       — Президент клуба каллиграфии заявила, что я недостаточно ответственно подхожу к делу, — процедила она, — водитель опоздал почти на полчаса из-за пробок, а мама с папой уехали на званый ужин без меня! Я должна быть с ними и есть устриц, а не сидеть в четырёх стенах и давиться пересоленной едой!       — У тебя явно был тяжёлый день, — медленно кивнул младший брат и осторожно попробовал еду. Мясо и правда было пересолено. — И, похоже, не только у тебя…       Дети запереглядывались, не зная, что теперь делать. Только Карасума, привыкший ко всему, невозмутимо уплетал пищу, и это как будто злило Фуюхиме ещё больше.       — Так, — Юджи на правах старшего щёлкнул пальцами. Один из слуг тут же оказался за его спиной. — Отнесите это на кухню, но как-нибудь незаметно. Передайте Танаке, что тётушке Нишигаке нужно отдохнуть, а для нас пусть закажет пиццу. Фую, тебе какую?       — С курицей, брокколи и соусом карри! — радостно выпалила та. — И большую колу!       — Куда тебе большую, маленькой хватит, — осадил её старший брат и снова повернулся к лакею: — А нам одну пиццу с морепродуктами и одну сырную.       — С сырным бортиком, — добавил Шинджи.       — С сырным бортиком, — кивнул Юджи. — Всё понятно?       — Как скажете, — поклонился мужчина, и лакеи поспешили очистить стол.       — Я иду в свою комнату, — Фую резко встала, почти отбрасывая стул. — Буду смотреть сериалы и ждать свою пиццу.       — Мы тоже будем в комнате, — поднялся Юджи. — Если что-то понадобится, звони.       Когда сестрица ушла, они посмотрели на Карасуму.       — Я доем и присоединюсь к вам, — спокойно ответил он. — Не имею ничего против солёной еды.       Близнецы многозначительно переглянулись и ушли к себе. Им было очевидно, что тётушка Нишигаки в ужасном стрессе то ли от нового письма от ТИЛ, то ли от новости о её сопернике.       — Тётушка сказала, что знала этого Амано ещё мальчишкой и практически воспитала его, — вздохнул Юджи. — Неудивительно, что она сама не своя. Всё причитала, мол, как же она пойдёт против молодого господина. До сих пор его так называет, представляешь?       — Да уж, организаторы Игры ответственно подходят к делу. Среди всех работодателей найти именно того, к кому тётушка была бы больше всех привязана. Интересно, остались ли у него к ней светлые чувства?       Юджи скептически глянул на брата.       — Да, фигню сморозил, — усмехнулся Шинджи. — Он наверняка уже спит и видит, как бы своровать сто миллионов у добродушной женщины.       — Пусть радуется, пока может. Скоро мы превратим его сон в настоящий кошмар.       Близнецы злорадно усмехнулись, предвкушая, как незнакомый человек попадётся в уже сплетённую ими паутину ловушек и полуправды. Игра Лжецов началась по их правилам.