Вода слышит и понимает

Алина привыкла к тому, что ей каждый день является Дарклинг. Она видела его между стеллажами в библиотеке, во время совещаний, и даже когда она пыталась уснуть после напряженного дня. Это было странно и вызывало много вопросов, на которые ни у кого не было ответов, но Алина могла смириться с его визитами. Дарклинг не докучал ее вопросами, и не было похоже, что он мог узнать что-то важное об их планах благодаря таким посещениям, поэтому девушка без пререканий относилась к его посещениям. И все-таки, должны же были быть какие-то границы. — Тебе не кажется, что это уже слишком? — пробормотала Алина, опускаясь ниже и ниже, пока не коснулась подбородком воды. Сейчас она порадовалась, что согласилась с предложением служанки добавить в воду мыльный раствор, создающий пену. Стоявший у двери Дарклинг усмехнулся. Он прислонялся спиной к стене, а руки скрестил на груди. Алина с удивлением отметила, что сегодня он был без кефты: закатанные рукава белой рубашки обнажали длинные царапины, о происхождении которых оставалось только догадываться. — Если тебя это утешит, мне ничего не видно. — Меня бы утешило, если бы ты не посещал меня, когда я принимаю ванну. — Между прочим, это моя ванна. С этой мыслью Алина свыклась еще в первую неделю своего пребывания в Малом Дворце. Убедившись в том, что в Дарклинге было достаточно человеческого, чтобы как и все спать на кровати (пусть и удивительно роскошной для кого-то вроде него), она практически без шока приняла ванную комнату — небольшую, отделанную черной плиткой, пространство которой на две три занимала сама ванна. — Трудно поверить, что ты ее когда-либо принимал, — сказала Алина, отдавая себе отчет, что в лучшем (худшем) случае, она разговаривает со своей галлюцинацией, а в худшем (лучшем) случае — с действительно посетившим ее Дарклингом. Дарклинг удивленно поднял брови. — Почему? — Образ главнокомандующего Второй Армии, которому несколько сотен лет, не вяжется с ванной на львиных ногах, да еще и обрамленной золотом, — ответила Алина, чувствуя, что щеки покрываются смущенным румянцем. А может, это было из-за жары: сегодня в середине дня температура воздуха резко упала, и она приказала служанкам набрать самую горячую воду, которую только может вынести человеческое тело. От пара единственное в помещении зеркало запотело, и Алина не могла проверить, отражается ли в нем Дарклинг. — А как же преданность черному цвету? — Может, это подарок. От одной особы, дочери керчийского банкира, которой эта ванная досталась в наследство. Алина фыркнула. Он что, хотел заставить ее ревновать? Это тоже не было на него похоже, что говорило в пользу нереальности происходящего. — Что, более подходящих подарков не нашлось? — спросила Алина, решив поддержать эту игру. — Почему ванная, а не, скажем, часы с кукушкой или старинное зеркало? Или наследство ограничивалось только этим предметом? — Ее не устроила моя прежняя ванная, когда она гостила у меня в последний раз. По ее словам, ей было неудобно мыться в чем-то, похожим на деревянное корыто. — А с чего вдруг она мылась в… — Алина проглотила конец вопроса и запретила себе краснеть. Судя по озорным огонькам в глазах Дарклинга, он догадался, что она хотела сказать. — Тогда я должна быть ей благодарна за эту ванну. Не думаю, что меня бы устроило деревянное корыто. Почему твои руки в царапинах? За этим тоже стоит какая-то особа? Дарклинг опустил глаза на свои руки. Похоже, до этого он не замечал, что они покрыты царапины. Алина слукавила, выдвинув версию, что следы оставила девушка. Скорее это было какое-то животное. Или птица. Например, жар-птица. — На самом деле, это был коршун. Почти угадала. — Коршун? Серьезно? Дарклинг пожал плечами. Очевидно, он не хотел распространяться на эту тему. Информация, требующая осмысления, но с этим можно было подождать. Николай, конечно, сможет сузить радиус возможного нахождения Дарклинга основываясь на месте гнездования коршунов, однако Алина не собиралась идти к нему прямо сейчас, да еще и объяснять, откуда она об этом узнала. — Почему же твой целитель не залечит их? — Алине не была уверена, спросила она это ради интереса или чтобы узнать, если ли среди верных Дарклинга гришей корпориал. — Это всего лишь царапины. Алина аккуратно приподнялась, чтобы рассмотреть Дарклинга. Ей хотелось понять, нет ли на нём ещё каких-нибудь отметин, которые могли подсказать, где он сейчас. Губы Дарклинга изогнулись в усмешке, когда он поймал ее изучающий взгляд. Однако затем он нахмурился. В один шаг Дарклинг оказался рядом с Алиной. Вода пролилась за край ванны, когда девушка резко притянула к себе ноги и обхватила руками колени, пытаясь хоть как-то прикрыться. — Что ты… — Откуда это? Потребовалась секунда, прежде чем Алина поняла, что он говорит про отметину на ее плече. Одна из тренировок с фабрикаторами прошла не очень хорошо: приспособление, которое должно было усилить ее силу, не выдержало нагрева от солнечных лучей и разлетелось на части, зацепив заклинательницу. Николай настаивал на том, чтобы Алину осмотрел целитель, но, как и Дарклинг, она не считала повреждения серьезными. Красное пятнышко размером чуть больше монеты — подумаешь, трагедия. Но, возможно, Дарклинг решил, что эта отметина имеет другое происхождение. Алина неопределенно пожала торчащими из воды плечами, повторяя движение Дарклинга. — Я даже не заметила. Мы с Малом сегодня утром немного… увлеклись. Дарклинг прищурился. Приятное тепло удовольствия растеклось по ее животу от осознания, что он ей поверил. Древний, умеющий контролировать свои эмоции и не видящий в отказниках серьезной помехи, всего на краткое мгновение, но приревновал ее. Святые, это поистине пьянящее чувство. Он опустился на колени рядом с ванной. Протянул руку и коснулся отметины на ее плече. По телу Алины пробежала мелкая дрожь, когда он обвел пятнышко подушечкой пальца. Дарклинг склонил голову на бок и слабо улыбнулся. — Неправда. — О происхождении отметины — возможно. Но не о том, что я провела утро с Малом. Дарклинг сел на пятки. Он убрал руку от ее плеча, но вместо того, чтобы положить ее себе на колени, опустил в воду. Алина перестала дышать. — Утро со следопытом, вечер со мной, — сказал Дарклинг, болтая пальцами на поверхности воды. Рукава рубашки были завернуты до локтей, и край материи быстро намок, соприкоснувшись с лужей на бортике. — На ночь позовешь принца-отказника? — Я тебя не звала, ты сам пришел, — Алина вспомнила, как несколько недель назад Дарклинг признался ей, что он не оставляет ее одну, поскольку тогда сам останется в одиночестве. — Что, не нашел кого-нибудь, кто мог бы скрасить твое одиночество? — Предпочитаю твою компанию. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. На кафель с бортика капала вода. Было ли ему холодно сидеть на полу? Оставлял ли неприятное ощущение намокший рукав? Что из этого было реальностью, а что — иллюзией? Алина расцепила руки. Осторожно, она подняла ладонь и прижала ее к ладони Дарклинга. Ее рука оставалась под водой, его — над. Прошла целая вечность, прежде чем Дарклинг переплел пальцы с ее. — Я должна быть польщена? — во взгляде Дарклинга промелькнуло недоумение. Похоже, он так сосредоточился на их сцепленных пальцах, что забыл, о чем они говорили до этого. — Что ты предпочитаешь меня, а не кого-то другого. — Я всегда говорил тебе, что ты единственная, кто меня волнует. — Я — и Равка. Дарклинг промолчал. Поддавшись внезапному порыву, Алина стала постепенно распрямляться. Ей пришлось немного сползти вниз, чтобы вода с пеной оставалась на нужном уровне и скрывала от глаз Дарклинга то, что видеть ему было не положено. Выпрямила ноги (ванна, в которой можно было вытянуться в полной рост — ну разве не прелесть?), откинулась на бортик. Дарклинг сглотнул, губы чуть приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но не проронил ни звука. Алина расплылась в довольной улыбке. Радость от того, что ей так легко удалось выбить его из колеи, подпортило осознание, что рано или поздно пена растает. Ее слой уже был наполовину меньше, чем в начале, а ведь прошло всего сколько? Полчаса? Больше? Меньше? Она потеряла счет времени. — И что теперь? Ты не уйдешь? — спросила Алина, смотря на их переплетенные руки. — Я, может быть, хочу побыть в одиночестве. Весь день только и думала о том, как буду расслабляться в горячей ванне, наслаждаясь компанией самой себя. — И чем же ты занималась сегодня? — словно бы невзначай спросил Дарклинг. — Хорошая попытка. Алина наблюдала, как Дарклинг медленно убрал руку от ее ладони. Сердце глухо забилось в груди, когда он опустил руку ниже, пока не коснулся ее ноги. Вздох застрял в горле, наступило легкое головокружение. Алина боялась пошевелиться. Не моргая, она смотрела на бортик, не рискуя опустить глаза, хотя и знала, что не сможет увидеть через слой пены ладонь Дарклинга, лежащую чуть выше ее коленки. — Значит, наслаждаясь компанией самой себя, — пробормотал Дарклинг, ведя рукой вверх. Алина схватила его за запястье, когда он достиг бедра. — Я не это имела в виду, — прошептала Алина. Говорить громче сил не было: она внезапно почувствовала себя маленькой и беспомощной. Вода еще должна была быть горячей, но девушка почему-то стала замерзать. Температура воздуха словно резко упала до нуля, и единственным теплым в помещении оставался только сам Дарклинг. Алина ощущала его равномерный пульс под пальцами, сжимающими его запястье, и жар в том в месте, где он все еще касался ее ноги. Медленно, давая себе время одуматься и остановиться, Алина подняла его руку со своей ноги и положила на талию. Сделала несколько глубоких вдохов, успокаивая нервную дрожь по всему телу, а затем запустила пальцы в волосы Дарклинга и притянула его к себе для поцелуя. Вода снова полилась за край и должна была нещадно пролиться на его брюки, когда Алина придвинулась ближе, обхватывая второй рукой его за плечи. Губы Дарклинга были теплые, как и ладонь, прижавшаяся к ее щеке. На краю сознания Алины мелькнула мысль, что она слишком сильно вылезла из воды, но ей было плевать. Их разделяла только стенка ванны, а белая рубашка Дарклинга так намокла, что стала практически прозрачной. Хватка на талии Алины усилилась. Дарклинг потянул ее на себе, и девушка испуганно распахнула глаза, испугавшись, что он собирается полностью вытащить ее из воды. От холодного воздуха комнаты Алина вздрогнула и покрылась мурашками. Почувствовав, что Алина замерла, Дарклинг отстранился и открыл глаза. Его беспокойный взгляд скользнул по ее лицу, расширенные зрачки выдавали желание. — Как бы я хотел присоединиться к тебе, — Дарклинг тяжело дышал. Он все еще держал Алину, как жар-птицу, норовящую улететь от него и оставить ни с чем, но не опускал глаз ниже ее подбородка. Алина не знала, что сказать. Она поймала себя на мысли, что совершенно не против его присутствия, а тот факт, что он не опускал глаз, почему-то ранил ее. Как назло вспомнились слова про дочь керчийского банкира, которой не понравилась его ванна. Это могла быть галлюцинация. Могла быть правда. Но кого это сейчас волнует, когда Алине так хорошо и легко? Не ее уж точно. Дарклинг осторожно убрал ее руки и сложил на бортик. Он хмурился, и было видно, что ему самому неприятно прерывать объятия. — Мне нужно идти. — Даже если я скажу, что хочу, чтобы ты присоединился ко мне? — вырвалось у Алины, прежде чем она обдумала свои слова. Он замер и недоверчиво на нее посмотрел. У Алины заныло сердце, когда она увидела, как он был прекрасен в этот момент: со взъерошенными намокшими прядями, падающими на бледный лоб; прилипающей к коже прозрачной от воды рубашке, открывающей чудесный вид на его грудную клетку; стекающим по рукам тоненьким ручейкам, заканчивающим свой путь на его брюках. Она могла уже представить, как он встает и раздевается прямо перед ней, после чего залезает в ванну, где достаточно места для них двоих. Алина едва сдержала нервный смех, когда Дарклинг и правда поднялся ноги — правда, снимать одежду он не стал. Ее так волновало, останется ли он, что не было даже смущения от того, что его взгляд скользнул по ее обнаженному телу. От пены остались только плоские островки пузырей, но даже без этого Алина сидела, высунувшись из воды по пояс. Девушка непроизвольно стиснула пальцы в кулаки, но не сделала попытки прикрыться. — В следующий раз, — смиренно сказал Дарклинг. Он наклонился и поцеловал Алину в макушку. — Не сиди здесь долго. Простынешь. А затем он исчез, и Алина оказалась в одиночестве. В остывшей воде, огромными лужами на полу и беспорядочными попытками осознать, что рано или поздно наступит этот «следующий раз».