Часть 1

...Голова раскалывалась, затылок болел нещадно.... Потом стали возвращаться звуки... Какая-то девушка, судя по ее звонкому голосу, отчаянно просила некую вторую госпожу открыть глаза. Хуан Лиянь мысленно пожелала упомянутой госпоже таки разомкнуть вежды, дабы разливающаяся в причитаниях щебетушка наконец-то прикрыла клювик и прекратила забивать эфир своими стенаниями. Мысль о том, почему это, интересно, госпожа вторая, и куда тогда делась первая, попыталась постучаться в мозг, но по нему уже и так неслабо постучали. Засим тревожить многострадальную голову мысль передумала и тихо отползла восвояси. Чуть позже серо-черная муть перед глазами начала понемногу проясняться, и Лиянь увидела склоненное над собой лицо той самой перепуганной девушки-щебетушки, которая звала какую-то госпожу, но смотрела прямо в глаза Лиянь. - Ах, вторая госпожа! Хвала небесам! Вы наконец-то пришли в себя! Ах, как я перепугалась! Вы лежали и не двигались. А камень такой большой был! А я так испугалась! А они так бежали за нами! А вы упали... - Пожалуйста, не тарахти, а?.. - голос Лиянь совсем не хотел её слушаться, как после долгого глубокого сна и неприятного тяжёлого пробуждения. Надо было попытаться встать: все-таки лежать на снегу не особо приятно. От тепла тела он уже начал подтаивать и превращаться в кашицу, угрожая промочить подол. "Откуда снег?" - непонимающе подумала Лиянь, но найти ответ не успела: желудок внезапно категорически воспротивился попытке его обладательницы принять вертикальное положение. Сдержать рвотный позыв девушка не смогла, чем вызвала новую волну причитаний от той самой щебетушки, которая неустанно хлопотала вокруг неё, пытаясь помочь вытереть лицо, подняться на ноги, поправить одежду и сесть в повозку. Повозка и лошади почти повергли Лиянь в очередное недоумение, но недоумение требовало сил, а их почти не было, поэтому девушка тупо таращилась на фыркающих и махающих хвостами животных, за которыми возвышалось нечто, напоминающее коробку на колёсах. - Госпожа Е, вы в порядке? Хуан Лиянь обернулась на говорящего, не понимая, к кому он обращается. Но от резкого движения у неё внезапно закружилась голова, и девушка вновь оказалась бы в снегу, если бы не заботливые руки той самой хлопотушки, которая удержала её, не дав упасть, и помогла устоять на ногах. Лиянь попыталась сфокусировать взгляд на говорившем, но тот стоял спиной к зимнему солнцу, которое в этот час сияло еще ярко и слепило глаза. Говоривший явно был молодым мужчиной, одетым почему-то в ханьфу, причём заметно не дешёвое. "Косплеер? Или поборник сохранения культурного наследия?" Тут Лиянь наконец заметила, что и у её помощницы одежда была вовсе не привычная, и у неё самой подол (тот самый, рискующий промокнуть на снегу) спускался до самой земли. Щебетушка, видя, что Лиянь с ответом не торопится, отвесила незнакомцу низкий поклон и, не поднимая глаз, смиренным голосом произнесла: -Ваше высочество шестой принц Сяо Линь! Простите эту служанку. Вторая госпожа сильно ударилась головой и ещё не совсем пришла в себя. Не гневайтесь на нее... "А? Головой же я ударилась... Это она меня что ли второй госпожой называет? Это шутка такая?... " Пока Лиянь пыталась разобраться, с чего вдруг она госпожа и всë-таки почему вторая, молодой человек произносил странную речь о своей любви к некой Е Бинчан, спасении из чувства долга и призывал вести себя достойно. Лиянь стояла молча, откровенно таращилась на этого немного чопорного красавца и абсолютно ничего не понимала. Молодой человек, недавно названный принцем, окончил свою речь и, не дождавшись от девушки какой-либо реакции на неё, вскочил на коня и исчез с поля зрения. За ним двинулись ещё с десяток всадников, которых Лиянь до этого и вовсе не заметила. Девушка-щебетушка, которая опять низко поклонилась тому, которого ранее назвала принцем, после его отбытия вновь потянула Лиянь к странному, похожему на шкатулку, средству передвижения: - Госпожа, скоро вечер. Нужно вернуться домой до темноты. Лиянь, абсолютно сбитая с толку, последовала за ней и позволила усадить себя внутри. Повозка с рывком тронулась, чем вызвала новый приступ тошноты и головной боли. Лиянь, ранее прикрывшая глаза, вдруг резко открыла их. - Кто такая Е Бинчан? Почему-то во всей этой абсурдной и невозможной ситуации, только это имя звучало как смутно знакомое, хотя Лиянь не могла вспомнить, кому оно могло принадлежать. Глаза девушки-щебетушки округлились и заблестели выступившими слезами: - Госпожа, это же ваша старшая сестра!.. - А я тогда Е Сиу, что ли? - с губ Лиянь неожиданно сорвался смешок. - Ах, госпожа-госпожа! - со слезами воскликнула девушка, чье имя пока Лиянь не выяснила. - Неужели вы так сильно головой ударились, что и сестру не помните, и над своим именем смеётесь? Тут Лиянь пробрало уже неудержимое хихиканье: "Всё с тобой понятно, Яньянь! Это ж надо такой шикарный глюк словить! Видать, "удачно" головой приложилась, когда падала". Падение своё Хуан Лиянь помнила прекрасно, как и события, которые ему предшествовали: как спустя месяц после похорон, закончив смену в больнице, шла на кладбище к могилам матери и брата, как пыталась говорить бодрым голосом, как не смогла сдержать слезы и долго рыдала, гладя выбитые на могильном камне родные имена. Как спустя несколько часов уже в сумерках, обессилевшая от плача, с  опухшими от слез глазами, шла почти наощупь, не разбирая дороги. Как наткнулась на "весёлую" гоп-компанию праздношатающихся, которые, не побоявшись камер видеонаблюдения, развешанных на каждом повороте, начали приставать к ней с непристойностями. Как пыталась убежать от них, но подвернула ногу и, не удержав равновесие, полетела с пешеходной дорожки, возвышающейся над обрывом, под которым в канаве в период дождей собирались сточные воды, вниз. Последнее, что она ярко помнила - это вспышка боли от удара головой о что-то твёрдое. А потом пришла темнота... -------- Свистки и окрики полицейских,  вопли и топот убегающих гопников, сирена машины экстренной медпомощи - всего этого Лиянь уже не слышала: девушку доставили в больницу без сознания. Диагноз: черепно-мозговая травма, внутричерепная гематома. Пациентка в состоянии комы... --------- Хотя Хуан Лиянь оставила свою мечту стать врачом и работала в больнице, выражаясь официальным языком, на должности младшего медицинского персонала, а, говоря по-простому, - санитаркой, но информацию с курсов подготовки для поступления в медицинский не забыла, поэтому попыталась разобраться со своим состоянием с точки зрения врача: "Удар головой, после него темнота - значит, была потеря сознания. Раз удар - значит, черепно-мозговая травма. Признаки налицо: тошнота есть, рвота была, голова болит, судя по усилению головной боли после того, как солнце в глаза посветило, светобоязнь тоже присутствует". Лиянь попыталась аккуратно пропальпировать место ушиба. Сделать это удалось не сразу: в волосы было вплетено немало украшений, и причёску венчали несколько длинных шпилек с подвесками, которые затрудняли доступ к травмированным тканям. Так и есть. На месте ушиба под волосами прощупывалась немаленькая шишка. "Что ж, Яньянь, могу тебя - то есть, себя - поздравить: галлюцинации после удара головой ты словила первоклассные! Так и в попаданство поверить можно!" Лиянь даже поняла, откуда ноги росли у такого красочного глюка: в каморке для вспомогательного персонала в ночные часы, когда большинство пациентов спали, а в больнице наступало короткое затишье, девушки, чтоб не заснуть (сон на рабочем месте запрещен под страхом увольнения!), смотрели дорамы. Ну как смотрели: одним глазом и урывками, ведь всегда находились те вредные или страдающие пациенты, у которых и ночью приключались приступы,  обострения, внезапное мочеиспускание или ещё какие-то неприятности, избавиться от последствий которых без медсестры или санитарки никак нельзя. Лиянь, как и остальные работники, когда была её очередь, подскакивала и бежала менять простынь, выносить судно, убирать рвотные массы, мыть пол и делать кучу другой тяжёлой работы. Но в недолгих перерывах, также как и другие её коллеги женского пола, сострадала несчастному принцу-заложнику, возмущалась лицемерным поступкам Е Сиу и эмоциональному маятнику, который та раскачивала всё сильнее. К Е Сиу девушки относились по-разному, но все сходились во мнении: "Будь я на её месте, никогда бы такого красавчика не мучала. Будь он хоть бог демонов, хоть зародыш зла, хоть выкормыш тьмы - согрела бы, обласкала, и жили бы мы долго и счастливо. А вселенский путь скорби и спасение миров и континентов, глядишь, обошлись бы как-нибудь и без нас". Лиянь хорошо помнила, как она и ещё две её коллеги говорили так в перерыве, прогоняя сон болтовнёй и опустошая стаканы с латте из Luckin Coffee. А теперь этот разговор расцвёл пышным цветом в яркий и невероятно правдоподобный глюк. Радовало то, что, насколько Лиянь помнила, подобные галлюцинаторно-бредовые расстройства, как правило, не длились долго. Девушка вполне была готова закрыть глаза в попытке задремать в этой ужасно трясучей повозке, а открыть их уже где-то в больнице и рассказать о странной привидевшейся ей фантазии разве что врачу для получения адекватного и действенного лечения. Но надежды Хуан Лиянь не оправдались. Чунь Тао (имя которой пришлось также спросить) по прибытии в поместье помогла выйти ей из повозки. За время, проведённое в пути, день склонился к вечеру. Брался мороз. Зимнее солнце висело низко над горизонтом, окрашивая небосвод в алый и пурпурный. Слива мэйхуа, вся в нежно-розовом цвету, отбрасывала длинную тень на внутренний двор, посреди которого, сгорбившись, стоял на коленях в снегу принц-заложник.