8. Путём Смерти I

      Северус направлялся к Чёрному озеру. Сегодня ему было недостаточно быстрой ходьбы по коридорам Хогвартса — стены давили на него, воздух казался застоявшимся, а его собственные мысли звучали в голове слишком громко.       Он медленно прошёл несколько шагов вдоль берега, вглядываясь в черную гладь воды. Он почувствовал её прежде, чем услышал. Холод, слишком отчётливый для обычного февральского вечера, скользнул по его коже, будто чужое дыхание на затылке. Он обернулся не сразу.       — Тебе не кажется, что ты слишком жестоко поступаешь с мальчиком, игнорируя его? — голос Северуса прозвучал неожиданно мягко, почти задумчиво.       Мара, стоящая в полутьме у самого берега озера, чуть склонила голову.       — Ты беспокоишься за него?       — Это так удивительно?       Она улыбнулась — тенью, намёком, игрой лунного света на её губах.       — Ты и сам с ним неласков. Почему тебя волнует, на сколько с ним жестока я?       Северус отвернулся, глядя на чёрные воды.       — Я учу его выдержке. Ты же…       — Я даю ему свободу, — перебила она, её голос был ласковым, но в нём чувствовалось что-то неуловимое, опасное. — Он думает обо мне как о матери. Разве это не прекрасно?       Северус медленно выдохнул, но не отразил её слова сразу. В этом было нечто неизбежное — её присутствие. Как сумерки, как тень, следящая за тобой, как голос в ночи, который зовёт тебя по имени, и ты не можешь не обернуться.       Мара стояла у самой кромки воды, её волосы, чернильные, как само озеро, двигались, будто под водой. Он видел её глаза. Они отражали звёзды, но в них не было света.       — Разве ты не пыталась заменить ему Лили все это время?       — Нет, Северус, — ответила она, пристально наблюдая за его лицом. — Я никогда не пыталась заменить ее ни ему, ни тебе…       — Ты знаешь, что это невозможно.       — Именно.       Он сделал шаг к ней. Мара смотрела на него так, будто знала о нем все. Она часто так делала, когда пыталась загнать его в угол — не словами, а ощущением, что он уже давно принадлежит ей.       Она вновь сократила дистанцию, позволяя ночному воздуху сгуститься между ними.       — Почему ты здесь? — спросил он, тише, чем собирался.       — Я прихожу, когда ты хочешь меня видеть.       — Ложь. — Он выдержал её взгляд. — Ты приходишь, когда хочешь ты.       Она улыбнулась — мягко, но в этой улыбке была капля коварства.       — Я кое-что понял о тебе, — сказал Северус.       — Я вся внимание.       — Ты хочешь меня.       Мара рассмеялась.       — С чего ты взял, Северус?       — Твои прикосновения, твои поцелуи, поддразнивания — ты хочешь, чтобы я думал, что это всё мои желания, когда на самом деле они твои.       Она не ответила сразу. Мгновение между ними растянулось, и в этом молчании он понял, что прав. Он подошёл к ней вплотную, не касаясь, но взламывая её взглядом.       — Почему бы тебе просто не признать, что ты делаешь это только потому, что сама этого хочешь?       Мара склонила голову набок, её длинные волосы окутали плечи, как тонкая вуаль.       — И что же именно я хочу, Северус?       — Чтобы я сдался. Чтобы я покорился тебе.       Она медленно моргнула, затем подняла руку, чуть касаясь его лица кончиками пальцев.       — Мне не нужна твоя покорность…       — Что же тогда? — он почти прошептал. — Моё тело? Мой разум? Груз моих ошибок? Что ты хочешь от меня, Мара?       — Зачем тебе это знать? Тебе ведь нравится... Наслаждайся моментом, Северус...       Он медленно наклонился ближе, почти касаясь её губ своими.       — Если я узнаю, — его голос был низким, почти хриплым, — я смогу решить, хочу ли я отдавать тебе это.       Она смотрела на него долго. В её глазах мелькнул голод, скрытый, затаённый, но Северус его успел заметить.       — Ты уже решил, Северус, — прошептала она, её губы едва коснулись его. — Знание не имеет ничего общего с желанием.       Он не отстранился.       — Зачем тебе моё желание?       — А зачем кто угодно хочет, чтобы его желали? — её пальцы скользнули вдоль его шеи, поднимаясь к скуле. — Потому что это доставляет ни с чем несравнимое удовольствие.       Он чувствовал её дыхание на своей коже, чувствовал этот холодный, почти гипнотический зов.       — Но ты не человек…       — А что, если бы я могла стать человеком? — её голос стал шелковым, тёплым, завораживающим. — Хотя бы на час?       Он замер.       — Разве это возможно?       — Нам это ещё предстоит узнать…       Она схватила его за ворот мантии, рывком притянув к себе, и впилась в его губы жадным, глубоким поцелуем. Её язык прошёлся по его губам, настойчиво, властно, словно она хотела впитать его вкус, запомнить его дыхание. В этом поцелуе не было насмешки, не было игры—только чистое, необузданное желание.       Она отстранилась медленно, задержавшись всего на миг, дыханием касаясь его кожи. А затем она растворилась в ночи, оставив после себя привкус холода и пепла на его губах. Он не знал, сколько минут стоял там, глядя на чёрные воды, пока что-то внутри него не надорвалось. Он чертыхнулся и бросился в сторону замка.       Очередное ночное дежурство. Очередная пустая трата времени. Северус стремительно шел по коридорам Хогвартса, мантия развевалась за ним подобно тени. Он уже знал причину — Люпин. Дамблдор решил, что держать оборотня в школе — прекрасная идея, но не подумал о том, что в полнолуние кто-то должен обеспечивать безопасность студентов. И, разумеется, этим кем-то оказался он.       Но как только он свернул за угол, его шаг замедлился. Вдоль стены, на холодных каменных плитах, сидел Поттер. Он согнулся так, словно пытался сжаться в маленький комочек. В свете факелов его лицо выглядело мертвенно-бледным. Рядом с ним, без движения, лежал Уизли.       Рон не дышал. Сердце Северуса пропустило удар. Он бросился вперед. Поттер поднял голову, и Северус заметил — у него дрожат руки. Губы пересохли. В глазах — не просто страх. Ужас.       — Я не могу понять, жив ли он… — голос Гарри был хриплым, словно он израсходовал все слезы, что были у него в запасе.       — Не ожидал, что мне придется избавляться с тобой от трупа так скоро… — саркастично отозвался Снейп.       Поттер вздрогнул. Лицо исказилось, и в нем вспыхнул гнев.       — Помоги мне! — Этот тон. Не приказ. Не требование. Откровенная мольба.       Северус опустился на колени рядом с мальчиком и быстро проверил пульс. Слабый, но проступает. Он провел диагностику: просто обморок. Напряжение внутри него слегка ослабло, но не исчезло. Он поднял глаза и встретился с потемневшим взглядом Гарри.       — С ним все в порядке…       Северус молча поднялся, жестом приказал Гарри встать. Тот замешкался, но, поколебавшись, взял протянутую ему руку. Северус рывком поднял его на ноги. Он левитировал Уизли и направился в больничное крыло, Поттер следовал за ним, словно его тень. Прошло несколько минут, прежде чем Северус снова заговорил.       — Что случилось?       Пауза.       — Я пытался убить его крысу.       Северус остановился.       — …Крысу.       Он повернул голову и увидел что-то новое в лице Гарри. Что-то взрослое. Что-то, чего там не должно было быть.       — Это не просто крыса.       Северус не шелохнулся.       — Говори.       — Это Питер Петтигрю.       Эти слова ударили по нему сильнее, чем любое проклятие. Его мышцы напряглись. Его дыхание оборвалось.       — Ты лжешь.       Но он уже знал, что это правда.       — Крыса без пальца. Он появился у Уизли ровно двенадцать лет назад, в ту ночь, когда исчез Петтигрю. Мы оба знаем, что он анимаг...       Северус почувствовал, как что-то внутри него переворачивается. Питер Петтигрю был жив. Значит, он предал Поттеров. Не Блэк. Значит, все эти двенадцать лет он направлял свою ненависть не на того человека. Но теперь он мог наконец-то отомстить. Он стиснул палочку так сильно, что казалось будто она вот-вот треснет.       — Я убью эту крысу, — его голос был тихим, но смертельно опасным.       Гарри посмотрел на него. Его зеленые глаза зажглись чем-то темным, понимающим.       — Мы убьем его вместе.       Северус резко вскинул голову.       Он изучал Поттера долго, дольше, чем хотел бы. Он не видел в нем больше просто мальчишку, просто сына Джеймса Поттера. Он видел кого-то, кто понимал. Он видел себя.       Он вспомнил слова Мары. «Ты должен позволить ему принимать собственные решения.» Но как он мог позволить тринадцатилетнему мальчику совершить его первое убийство?       — Для начала его нужно найти. — Голос Северуса был жестким. — Иди в свою гостиную. Завтра после занятий поговорим.       Гарри замер. Потом, медленно, упрямо произнес:       — Нет.       Северус обернулся. Гарри стоял напротив него, его глаза не дрогнули.       — Он забрал у меня все. — Голос был тихий, почти спокойный, но в нем слышалась решимость. — Я не пойду в гостиную.       Северус хотел спорить. Но что-то в этом мальчике… Что-то, чего он не мог объяснить… Он вздохнул.       — Тогда подожди меня в моих покоях.       Северус появился в своей гостиной вскоре после Гарри. Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком. Он не сказал ни слова — лишь стремительно пересек комнату, распахнул один из своих тайных ящиков и извлек оттуда кинжал. Лезвие было черным, как обсидиан, а в рукояти темно-зеленым пламенем мерцал изумруд. Он положил его перед Гарри.       — Что ты помнишь о ритуале Iter Mortis?       Гарри скривился.       — Я все еще не выучил латынь, Северус!       — А зря… — голос Северуса был низким, почти насмешливым. — Ритуал называется Путь Смерти. Темная магия, чтобы отслеживать жертву через предначертанную ей смерть.       Глаза Гарри вспыхнули.       — Да, точно! От него нет контр-заклинаний, оно действует даже на огромных расстояниях… Это гениально!       Северус смотрел на него с холодной сосредоточенностью.       — Это темная магия практически уровня крестражей, Гарри. Я бы на твоем месте не был так воодушевлен.       — Найти убийцу — не то же самое, что добиваться бессмертия!       — Темная магия, какую бы цель ты ни преследовал, оставляет след. — Северус скрестил руки на груди, его голос стал жестче. — Она очерняет твою душу.       Гарри криво усмехнулся.       — Ты ведь не испытываешь угрызений совести, когда сам пользуешься темной магией. Как насчет твоей души?       Северус резко выдохнул.       — Мне незачем больше заботиться о невинности моей души, — его взгляд потемнел, стал почти тяжелым. — Но у тебя еще есть выбор.       Гарри рассмеялся коротким, жестким смешком.       — Мой выбор уже давно был сделан за меня. И мне все равно, сколько темной магии пройдет через мою душу, пока мы не выиграем эту войну.       В комнате повисла напряженная тишина. Северус внимательно изучал лицо мальчика. Не мальчика. Человека, который был готов на любые меры.       — Тогда начнем, — наконец сказал он.       Он взял кинжал и шагнул в центр комнаты, жестом приказав Гарри следовать за ним. Он поднял кинжал, и, очертив в воздухе тонкую, едва заметную линию, создал вокруг них невидимый круг.       — Не двигайся.       Северус схватил Гарри за руку. Кольцо Мары на его среднем пальце больно впилось в ладонь. Лезвие было так остро, что кровь выступила на коже раньше, чем Гарри почувствовал боль. Северус сделал такой же надрез на своей руке, а затем соединил их ладони в подобии рукопожатия. Их кровь смешалась, капая на холодный каменный пол.       Воздух в комнате стал густым, словно напитанным чем-то древним, опасным. Северус начал произносить заклинания на латыни. Гарри не понимал, что он говорит, но слова звучали как-то… неправильно. Они были сырыми, тяжелыми, слишком громкими для человеческого голоса. Воздух дрожал от магии, а пол под их ногами начал светиться мертвенно-зеленым светом.       Внезапно круг заискрился. Разряды молний вырвались из круга и разлетелись во все стороны, как хищные твари, почувствовавшие запах своей добычи. Как вдруг… Свет изменился. Из зловещего зеленого он вдруг стал густо-красным, будто напитанным кровью. Северус резко сжал Гарри за запястье.       — Он нашел Петтигрю, — тихо сказал он.       Кинжал в его руке задрожал, а затем развернулся в сторону, словно стрелка компаса, направленная на желанную цель.       — Теперь он приведет нас к нему.       Гарри сглотнул. Он чувствовал, как кровь пульсирует у него в висках. Комната все еще вибрировала, отголоски темной магии не спешили угасать. Теперь оставалось одно — следовать за проклятым лезвием, которое вело их к предателю.       По пути Смерти.       Тьма давила со всех сторон. Ветви хлестали по лицу, сухие листья хрустели под ногами, но Гарри не чувствовал боли — только бешеный ритм собственного сердца. Они мчались сквозь Запретный лес. Северус, чуть впереди, удерживал палочкой кинжал, который вел их за беглецом, словно зачарованный компас. Лезвие дрожало, вибрируя в воздухе, направленное строго вперед.       Гарри слышал его. Маленькие, быстрые лапки царапали землю, шуршали по мху. Где-то там, впереди, крыса Петтигрю. Они загнали его в ловушку, но он все еще ускользал, как склизкий паразит.       Северус резко свернул в сторону, ухватил Гарри за мантию, не давая ему врезаться в ствол дерева. Ветер сорвал с головы капюшон, и волосы Гарри запутались на влажном лбу, но он не замедлил шаг.       — Быстрее! — выдохнул Северус, ускоряя темп.       И вдруг… Хруст ветки слева. Гарри резко развернулся. В полумраке мелькнула чья-то тень — смазанная, нечеткая, словно движущаяся параллельно с ними.       — Ты это слышал? — прохрипел он.       Северус не ответил, но сжал палочку крепче. Лес шелохнулся. Казалось, деревья дышали, листья шептались, укрывая чье-то присутствие. Гарри оглянулся через плечо — и почувствовал взгляд. Кто-то — или что-то — бежало рядом.       Запретный лес расступился перед ними, открывая полуразвалившуюся лачугу, маленькую, с осевшей крышей, покрытую мхом. Хижина выглядела так, словно кто-то вырвал её из прошлого и забыл о ней на полвека. Полусгнившие доски, магия, пронизавшая стены, разлагаясь, как труп, оставленный на солнце. Северус знал эту ауру. Заколдованные дома, заброшенные, но не забытые. Ловушки, питающиеся собственной гнилью.       Кинжал в его руке замер, указывая на угол единственной комнаты внутри. В метре от него Северус заметил магическую воронку, похожую на нестабильный портал.       — Прячешься, как последняя крыса, Петтигрю, — процедил Северус и взмахнул палочкой. — Ревелио.       Воздух взорвался вспышкой, и из темноты возник жалкий, взъерошенный силуэт.       — Гарри, Северус, мои спасители!       Как же он отвратителен. Потный, с дрожащими пальцами, с глазами, которые метались, как будто даже он сам не знал, куда кинется в следующий момент. Но Северус не собирался давать ему шанс. Он поднял палочку, и слова убийственного заклинания уже сформировались у него на языке.       Но тут в комнату ворвался зверь.       Чёрная тень, оскал, вспышка клыков — и Петтигрю завизжал, когда челюсти вцепились в его ногу. Крысиный визг слился с человеческим криком, кровь залила пол. Этот запах — страх животный, всепоглощающий.       — В сторону, Блэк, мы здесь все хотим одного! — выкрикнул Гарри.       Конечно, мальчик решил взять на себя ответственность. Конечно, Блэк всегда появляется именно тогда, когда он не нужен. Северус сжал палочку сильнее, но Петтигрю уже извивался в судорожных попытках сбежать.       Мгновение — и он исчез. Превратился в крысу, серый комок метнулся по полу и прыгнул в темную дыру, в воронку, где магия дома скопилась смертоносным сгустком.       Северус шагнул вперёд… и замер. Что-то пронзило его, не болью, но силой, необъяснимой и древней. Невидимая рука сомкнулась на его теле, пригвоздив к месту. Он не мог пошевелиться, не мог даже ничего произнести. Блэк застыл рядом, взгляд его метался, но Северус не тратил на него времени.       Он смотрел на Гарри. По какой-то абсолютно непонятной ему причине, Гарри мог двигаться. Почему? Почему мальчишка мог, когда магия связала их с Блэком, словно двух глупцов? Но Гарри не замечал этого. Он уже рванулся к воронке, огонь в его глазах был слишком ярким, пылающим. Северус хотел предупредить его, но голос как будто заморозили.       И тут Гарри закричал. Северус видел, как мальчика выгнуло дугой, как его шрам вспыхнул, открываясь, словно расколотая молнией рана. Магия пронзила комнату, воздух задрожал, а тело Гарри поплыло… Сначала незначительно, как дрожь в воздухе. Потом больше. Словно его разрывало на части, будто его существование пытались стереть. И Северус не мог ничего сделать. Он. Не. Мог. Ничего. Сделать. И это ужасало его больше, чем любое проклятие.       Дверь хлопнула, и в проеме появилась Грейнджер. Она не вошла внутрь. На удивление умная девчонка. Значит, она поняла. На её шее качнулся маховик времени, в глазах застыл первобытный ужас. Она не дышала. Она не была готова к тому, что увидела.       Кинжал лежал на полу перед ним, и Северус почувствовал, как что-то щёлкнуло в его сознании. Гермиона подняла палочку, и кинжал взлетел в воздух, остановившись прямо у ладони Северуса, легко касаясь ее.       — Профессор, — её голос дрожал, но звучал уверенно. — Вспомните: вы связаны ритуалом крови с Гарри. Вы можете его призвать.       Как он мог забыть? Гарри — его кровь. Они теперь связаны глубже чем когда-либо. Северус закрыл глаза, вызывая в уме картину их сцепленных рук, смешанной крови. Призвать через связь. Вернуть его назад.       Он собрал всю силу воли, сосредоточился, а затем произнёс заклинание — без слов, одним лишь разумом, но этого было достаточно. Гарри полетел к нему. Его вырвало из воронки, выбросило через комнату прямо в руки Северуса. В тот же момент магия дома разжала свои тиски на мужчинах. Гарри врезался в него с такой силой, что у Северуса перехватило дыхание, но он не отпустил.       Он никогда бы не отпустил.       Хижина тут же вздрогнула. Северус не раздумывал. Он схватил Гарри крепче и бросился к выходу. Сириус метнулся за ними, тени сотрясались, гниющая магия здания сдавалась, поглощая саму себя. Они выбежали наружу, и через секунду хижина схлопнулась как карточный домик, исчезая в пустоте.       Гермиона кинулась к Гарри. Она обняла его крепко, всем телом, будто боялась, что он растворится у неё в руках. Северус собирался отступить, но заметил, как она медленно разжала объятия, как её лицо вспыхнуло, а пальцы на секунду замешкались на его мантии.       Она покраснела. Интересно.       Он сузил глаза, и прежде чем она успела что-то сказать, его взгляд резко метнулся к ней.       — Что вы здесь делаете, Грейнджер?       Она подняла голову, в её глазах мелькнула тень страха.       — Вы… вы сами меня прислали, — тихо ответила она, указывая на маховик.       Северус медленно моргнул. Что она несет? Он незаметно соскользнул в ее память на секунду. Он увидел себя — убитого горем, сломленного, усталого, опустошённого. Себя, каким он был только один раз в жизни до этого момента, в ту ночь когда не стало Лили. Но в ее мыслях он, каким он мог бы быть, если бы Гарри умер, стоял перед Гермионой, сжав кулаки так, что побелели костяшки.       — Ты должна спасти его, — его голос был охрипшим, но не от злости — от чего-то более глубокого. — Я не смог… я не успел…       Он вынырнул из ее памяти со страхом смотря ей в глаза, но она больше ничего не сказала, как будто понимала, что его связывает с Гарри. Как будто она может его раскрыть, но не станет этого делать.       Блэк стоял в стороне, он не мог найти себе место. Его грудь, кости обтянутые кожей тяжело вздымались, руки сжаты в кулаки. Он смотрел на Гарри, но тот даже не пытался встретить его взгляд.       — Это ты виноват, — голос Гарри прозвучал тихо, но от этого только резче. Он не кричал, не обвинял с истерикой, он просто констатировал факт.       Сириус вздрогнул, будто от удара. В глазах мелькнуло непонимание, страх — но поверх всего этого прорезалась глубокая, всепоглощающая вина.       — Ты дал ему уйти, — продолжил Гарри, и его голос больше не дрожал. Он смотрел прямо перед собой, на затоптанную траву, словно отказываясь видеть лицо крёстного.       — Гарри… — голос Блэка сорвался.       Он сделал шаг вперёд, но Гарри не поднял головы. Он просто выдохнул и повторил:       — Уходи.       Наступила тишина. Северус наблюдал, как эмоции сменялись в глазах Блэка. Вина. Боль. Непонимание. Но больше всего — опустошение. Он смотрел на Гарри так, будто пытался увидеть что-то, что уже было давно потеряно. Как будто пытался узнать мальчика, которого так хотел защитить. Но этот Гарри — холодный, жесткий, закрытый — был ему чужим.       Сириус медленно перевел взгляд на Северуса. Ненависть. Не вспышка, не секундный гнев, а нечто более тяжелое, вязкое, выжигающее изнутри. Северус мог почти услышать его мысли: Это ты. Это ты его таким сделал.       — Убирайся… Сейчас же! — повторил Гарри, его голос обострился, но он всё ещё его контролировал.       Сириус, сжав кулаки так сильно, что вены выступили на высушенных костлявых кистях, замер на секунду. Северус ожидал, что он что-то скажет. Может быть, попытается оправдаться. Может быть, сорвется. Но он не сказал ни слова. Только развернулся и ушёл. Тяжелые шаги растворились в ночи. Где-то вдалеке пронёсся протяжный вой, полный злости, боли и чего-то почти… смертельного.       Гарри медленно опустился на траву, сжал голову руками. Он не смотрел на него. Он не смотрел ни на кого. Северус молча наблюдал.       Он не стал говорить Гарри, что прочитал его мысли. Не стал говорить, что видел, почему он это сделал. Гарри не винил Блэка. Он защищал его. Он знал, что может случиться, если он останется. Если Министерство его поймает. Если Волдеморт доберется до него. Гарри сделал выбор. Он разорвал единственное звено, которое связывало его с родителями. Он только что убил в себе то, что ещё могло стать для него детством. Но, черт возьми, откуда мальчишка все это знает? Не просто знает, он все это как будто уже когда-то прочувствовал...       А в тени деревьев стоял Дамблдор.       Он видел всё. Он знал, эту хижину. Он заколдовал ее еще во время Первой магической войны. Он знал, что произойдёт. И он просто наблюдал. Когда-то лачуга давала защиту Ордену, сегодня она была испытанием. Теперь Дамблдор наконец понял, что не так с мальчиком.