Часть 7. Заячья стратегия

      Миновав ограждение, Ким уверенно взял Алью за руку и, прикинув что-то в уме, пошёл в дальний конец платформы, к хвосту поезда.       — Ты чего? — вновь изумилась она, нервно косясь на станционные часы. До отправления оставалась хорошо, если одна минута.       — Просто доверься мне, — шепнул он ей тихонько, и ребята, как ни в чём не бывало, зашли в вагон.       Створки дверей с тихим шипеньем захлопнулись буквально у них за спинами.       — Фу-ух! Успели! — выдохнули они, располагаясь на свободных местах.       Правда, Алья всё равно сидела как на иголках:       — Слушай, а если у нас сейчас билеты проверят — как тогда?       — Не проверят, — небрежно отмахнулся Ким, уже во всю разминая свои икры (так что Алья старалась не смотреть на то, как его сильные пальцы мнут крепкие мышцы). — Кондуктор сейчас от этого конца поезда к началу состава топает.       — Откуда такая уверенность? — фыркнула девушка.       — Богатый опыт! — горделиво вздёрнул нос парень, и они оба рассмеялись.       И вот в этот-то момент девушку и накрыла усталость от всего прошедшего дня.       — Фу-ух! — выдохнула она, машинально заваливаясь на бок. — Что-то я вымоталась за сегодня…       — А уж я-то как давно без такой тренировки был! — раздался голос Кима почему-то прямо над у… — Ай! Ты чего дёргаешься?!       — П-прости-прости! — вскинула руку в извиняющемся жесте девушка, едва не подскочившая на месте после того, как поняла, что голова её только что покоилась не где-нибудь, а аккурат на плече одноклассника.       Так, чёрт победи, удобно покоилась!       — У-у меня просто ногу стрельнуло что-то… — ляпнула она первое, что пришло в голову.       — Эта? — нахмурился Ким, показывая почему-то на здоровую.        «Он что, уже забыл, на какую я хромаю?!» — но, чтобы не смущать парня, столь сильно выручившего её сегодня, она просто молча кивнула.       Ким неожиданно подхватился со своего места, но тут же опустился перед ней на одно колено и потянулся пальцами к её ноге.       — Эй, ты чего?! — опешила Алья.       — Ты напрягала её больше, стараясь удержать равновесие, и опираясь на неё при как можно более длинном шаге, чтобы не нагружать больную и хоть как-то успевать за мной, — пояснил Кимы. — Тебе нужна помощь. Можно, я сниму напряжение?       — Эм… ну… — девушка окончательно стушевалась. — Может, не надо?       — У тебя уже судороги пошли, это нехорошо. Мог защемиться нерв. Давай, я просто начну, а ты, если что, остановишь, ладно?       Поджав губку, девушка кивнула.       Было что-то неправильное в том, как Ким сейчас смотрел на неё. Снизу-вверх, стоя на одном колене — словно принц, просящий руки своей избранницы. И её собственная ножка, покоившаяся на его ладонях, лишь подчёркивала параллели с Золушкой.       Но не это было главным. Взгляд. Собранный. Серьёзный.       Но прежде, чем она успела передумать и отдёрнуть ногу, он уже склонился к её икре.       Прикосновение. В первый миг мягкое, за считанные секунды набирающее силу стальных тисков, и исчезающее за мгновение до того, как становится нестерпимо больно.       Из её груди невольно вырвался вздох.       — Ти-ихо, ти-ихо… — не глядя, одним лишь голосом стал успокаивать её Ким. — Знаю, неприятно. Но это только в самом начале…       Едва уловимое смещение, и всё повторяется вновь.       Его пальцы действуют быстро, чётко, уверенно. Без малейшего намёка на привычную кичливость и заносчивость Кима.       Он не выпендривался. Он делал дело. Дело привычное, отработанное буквально до автоматизма.       Так опытный пианист, едва оказавшийся перед клавишами и увидевший первые ноты на листе, но уже готовый сыграть всю мелодию. Сыграть по памяти, даже не подсматривая на лист, не глядя на клавиши — просто растворяясь в своей игре.       Хотя нет, Ким смотрел на её ногу. Смотрел внимательно, пристально.       Словно скульптор, ваяющий очередной свой шедевр.       Девушка неожиданно ощутила себя полностью во власти парня.       Одной рукой он бережно, но твёрдо придерживал её за щиколотку, идеально контролируя положение её ноги, а второй рукой он мял её икру, подхватывая то тут, то там, выбирая следующее место прикосновения по одному ему ведомым причинам, но с каждой секундой девушка ощущала, как ноге становится всё жарче и жарче, но вместе с тем легче и легче.       Уж действовал ли Ким по учебникам, или опирался исключительно на свой личный опыт, но он явно не был новичком в этом деле.       Его пальцы мерно опускались от колена к щиколотке, всё ниже и ниже — словно убегал песок из верхней чаши песочных часов, и Алья всё отчётливее хотелось… нет, не просто «обратить время вспять», а заставить его сдвинуться намного, намного выше. Дальше.       Чтобы его пальцы вновь очутились почти под самым коленом, а затем вдруг скользнули вверх, выше, прошлись но бедру — сперва по внешней стороне, потом снизу… а потом и по внутренней, закладывая виток безумной спирали по её ноге, залезая кончиками пальцев под край ткани…       И тут же выскальзывая из-под неё, чтобы продолжить путь уже поверх неё — туда, прямо к машинально раздвинувшимся ножкам — потому что ей хотелось облегчить ему доступ туда, к лобку, к горячей, изнывающей плоти, спрятанной под чуть более плотной верхней одеждой и совсем уж легкомысленными трусиками.       Туда, где его ловкие и умелые пальцы найдут ещё одну точку для прикосновения, чтобы помочь ей сбросить напряжение уже для всего органи…       — Потерпи, — короткое слово вырвало её из омута расшалившейся фантазии, и девушка невольно ойкнула, когда парень потянул носок её стопы вперёд и вверх, как бы сгибая навстречу колену.       — А-ай-с-ш!       — Извини, сейчас легче станет, — повторил Ким, ослабляя нажим. — Надо было немного растянуть мышцы напоследок… — он наконец-то посмотрел ей в лицо. — Ну что, как ты?       Полыхнув щеками, она невольно отвернулась к окну. Трудно, знаете ли, смотреть в глаза парню, о котором только что мечтала, чтобы он поигрался с твоим клитором. Особенно, если это чужой парень.       — Н-нормально, спасибо, — выдавила она, наконец, из себя, и неожиданно ощутила лёгкий дискомфорт в нижней губе.       И когда только она из поджатой стала прикушенной?!        «Совсем сбрендила!» — мысленно обругала себя девушка, чувствуя, как щёки заливает румянцем всё сильнее. — «Ещё бы до мастурбации в вагоне додумалась!»       — Ну, вот и славно. А вторую, пока сустав ещё болит, лучше трогать не будем. — И Ким, к счастью по-прежнему не блиставший наблюдательностью, с удовольствием уселся на своё прежнее место рядом с девушкой и, вытянув ноги, расслабленно закинул руки за голову.       А вот девушка ощутила себя неожиданно загнанной в угол. Да тут ещё и…       — Ой, прости, я тебя совсем в угол зажал? — Ким дёрнулся, сел прямее и чуть дальше от окна.        «Нет, твою мать, ты меня в нём недожал!» — едва не вырвалось у девушки, только сейчас понявшей, что она машинально прижалась бедром к его бедру.        «Тело, сволочь, ты вообще на чьей стороне, а?!»       — Н-нет-нет, — поспешила оправдаться она вслух. — Наоборот, мне с тобой хорошо… Ну, то есть, — засуетилась она ещё больше, пока брови Кима не полезли на лоб. — В смысле, из окна немного поддувает, вот я и отстранилась, и…       — А! — понимающе протянул Ким. — Знакомая тема, да. У мест рядом с тамбуром бывает такое. Хочешь пересесть?       — Нет-нет, уже нормально. Хорошо даже, — слегка натянуто улыбнулась она. — Опять же, тут вид хороший… — хватаясь за последнюю ниточку, девушка спешно отвернулась к окну, за которым змеилась, изгибаясь и уползая прочь, береговая линия.       — Ну, наше дело — предложить. — Пожав плечами, Ким вновь растянулся в своей позе: ноги почти в противоположную стену, руки на затылке. — А хорошо — это хорошо. — запрокинув голову назад, он слегка потянулся, выгибаясь всем телом. — Время у нас ещё есть. Минут двадцать пять — тридцать в запасе.       Повисло молчание.       Алья, опершись локтём об узкую раму окна, а большим, указательным и средним поддерживая голову в области виска, тупо пялилась наружу. От размятой икры вверх по ноге поднималось непривычное, но приятное тепло, а мерный стук колёс действовал на неё убаюкивающе, почти гипнотически.       Где-то сбоку мерно дышал Ким, добавляя ещё одну нотку спокойствия в этот сонм умиротворения.       Мягкая волна тепла докатилась уже до бёдер и даже ягодиц, как вдруг стала значительно более твёрдой, осязаемой, почти материальной.       Девушка вздрогнула, но не осмелилась повернуться к соседу.        «Ким, поди, просто в карман за чем-то полез, а я тут уже его в сексуальных домогательствах обвинять готова!»        «Ага. В карман, значит? А почему тогда не отодвинулся хотя бы, чтоб легче в тот самый карман залезть было?» — возразил здравый смысл.        «Ну… Устал? Норами лень ворочать… Вон, сама-то как находилась, а?! Чуть не засыпаешь сидя!» — поспешил ответить на возражение адвокат дьявола Кима.       — Тебе нужна помощь…       От голоса, раздавшегося из-за спины, девушка вздрогнула, а от его интонаций сердце в её груди предательски заколотилось быстрее.       — Можно, я сниму напряжение?       Она почувствовала, как чужие пальцы уже более вольготно расположились на её ягодице. Даже сжали её, словно примеряясь.       — Давай, я просто начну, а ты, если что, остановишь, ладно?       Какой там «остановишь?!» Она и так цепенела от его прикосновений, словно кролик перед удавом.       То же самое чувство, которое посетило её, когда он мастерски придерживал её за щиколотку, вернулось вновь, но уже стократ сильнее.       Сейчас он вновь контролировал её тело, только уже в большем масштабе.       Давление на ягодицу усилилось.       Она почувствовала, как губы невольно разомкнулись, чтобы выпустить короткий вздох.       — Ти-ихо, ти-ихо… Знаю, неприятно. Но это только в самом начале…       Всё те же псевдоуспокаивающие интонации. Всё та же ложь, призванная стать бесплатным анестетиком, обманным обещанием того, что скоро всё это закончится.       Ничего не закончится!       Потому что всё только начинается!       Вот, он уже привалился плечом к её спине, и уже не пальцы, но его собственное бедро давит на её ягодицы. А пальцы уже как бы невзначай скользят по нижнему обрезу ткани.       — Ой, прости, я тебя совсем в угол зажал?       Тонкий сарказм и откровенная издёвка.       Не-ет! Этот Ким был совершенно не похож на того прямолинейно-грубого Кима, что зажал «купальщицу» ночью в пляжной кабинке для переодевания.       Нынешний, двуличный Ким, привыкший лишь косить под дурачка, был самим исчадием ада, приготовившимся растянуть удовольствие — поглотить свою жертву максимально медленно и со вкусом.       Одинокий палец, всё ещё двигаясь подушечкой где-то по стыку ткани и кожи, скользнул между её ног, и она машинально сжала бёдра — чужая рука отдёрнулась, словно лапа хищника, в последний миг избежавшего капкана.        «Что ты творишь»?! — хотела закричать девушка, но язык почему-то не слушался ей. И тем не менее, Ким каким-то образом понял её:       — Знакомая тема, да. — В голосе звучала откровенная ухмылка. — У мест рядом с тамбуром бывает такое.        «Нас же увидят…» — вновь хотела воскликнуть девушка, но на этот раз успела остановиться сама.        «И это — твой лучший аргумент против?» — с грустью и укоризной спросила её то ли совесть, то ли уже опыт, понявший, куда всё идёт.       На этот раз интервенция была масштабнее и жёстче — словно уловив её внутренние метания, парень пустил в ход уже всю пятерню, и не по низу шортов, а почти у самого пояса.       Огладив её упругую ягодицу и бок бедра, пальцы вновь требовательно скользнули вперёд и вниз, между ног.       Она вновь машинально сжала их, но лобок уже был у него в доступе. Пусть и не весь, а лишь верхняя часть…       — Наше дело — предложить…       Чужое дыхание у самого уха выбивало из равновесия, путало мысли, и заставляло сердце отбивать совсем уж бешеную чечётку.       — А хорошо…       Его пальцы беспардонно надавили на самый край доступного ему плацдарма, и девушка поняла, что размякает под его прикосновениями, словно глина под руками умелого скульптора.       — …это хорошо.       И она сдалась. «Дрогнула», как показалось вначале.       Малейшей бреши в её защите хватило, чтобы он запустил пальцы в щель между короткими штанинами. Опомнившись, она тут же вновь стиснула ноги вместе, и тем самым обрекла себя на окончательное поражение.       Потому что его палец уже был у самых её половых губ, и одним своим присутствием распалял уголёк страсти, тлевший всё это время внутри неё.       Да, пока он не касался непосредственно её кожи, но уже ощущал жар её тела. А она в ответ ощущала всю твёрдость его пальца, а чёртова фантазия уже предательски прикидывала, что будет, если поступиться предельной твёрдостью, зато существенно нарастить диаметр… и длину!       В сознании настоящей бомбой взорвались воспоминания из кабинки — тот самый момент, когда он, стоя также сзади, как он стоял и сейчас, беспощадно входил в её разгорячённую, влажную, хлюпающую киску.       Как его сильный член по-хозяйски раздвигал головкой её половые губы, и скользил дальше, всё глубже и глубже внутрь. Двигаясь так резко и решительно, что парень буквально шлёпал её по ягодицам своим плоским, мускулистым животом.        «Чё-о-о-орт!» — чуть не вырвалось у девушки. — «Такими темпами он скоро почувствует не только, какая я там горячая, но и какая мокрая! Да, прямо через два слоя тка…»       — Время у нас ещё есть…       Если бы чужие пальцы уже не расстегнули молнию её шортов и не оказались прямо поверх трусиков, воспринимать чужие слова было бы проще.        «Время? Ещё есть?! Он что, издевается?! Да я же вот-вот кончу от одних его прикосновений!!!»       — Есть… Ещё… — чужие слова эхом отзывались в её сознании, бессмысленным набатом взывая к здравому смыслу, но тело уже окончательно предало девушку, определившись со стороной, за которую оно будет сражаться.       По телу словно разряд молнии прошёлся, когда его палец впервые коснулся её клитора.        «И ведь это ещё только через трусики!» — девушка едва удерживалась, чтобы не застонать в голос.       — Время…       Поняв, что за прежнюю точку удерживать свою жертву уже не столь эффективно, он свободной рукой коснулся её плеча, крепко сжал его.       — Пора! — сообщил он, и Алья закусила губу, предвкушая, как чужой палец сейчас аккуратно подцепит тонкую резиночку у верха трусиком и залезет под неё, чтобы добраться до клитора.        «Или он, наоборот, пойдёт чуть ниже и, отодвинув промокшую насквозь ткань в сторону, запустит пальцы между набухших половых губ, прямо в сочащуюся киску?»       Но вместо этого, словно насмехаясь над нею. Желая показать всю её беспомощность и зависимость от неё, парень сильнее стиснул пальцы на её плече, и даже тряхнул её.       — Аля! — в его голосе прорезались требовательные нотки. — Вставай!        «Вставать?! Зачем?!»        «Как зачем?! Чтобы все увидели, какая ты озабоченная потаскуха, текущая от ласок прямо посреди вагона междугороднего поезда!» — но произнёс это не голос Кима, а «всего лишь» жизненный опыт.       — Встава-ай! — ещё встряска.       Настойчивости в чужих движениях стало больше, но вместо повелительных ноток в голосе слышалось… волнение?!       — Аль, встава-ай! Нам в туалет нужно!       — Что?! — язык с явной неохотой, но наконец-то послушался девушку.       В глаза ударил неожиданно яркий свет из-за окна вагона, а голова оказалась чудовищно тяжёлой.        «Я что, умудрилась кончить от одного его прикосновения, и мне срочно нужно бежать, менять бельё?!» — всплыла в сознании паническая мысль.       — А-ля. — Теперь её держали уже за оба плеча, и девушка наконец-то смогла сфокусировать взгляд на замершем перед нею улыбающемся лице Кима.       — Вставай, соня! — светлая и открытая, совершенно не злобная улыбка на его губах стала ещё шире. — Пойдём, пора выдвигаться уже.       — А-а мы уже приехали?! — заморгала она часто-часто, пытаясь сбросить с ресниц налипшую дрёму.        «Это ж надо было, чтобы такое приснилось?!»       — Не-ет! — усмехнулся парень, снимая ладони с её плеч, зато подхватывая её руки в свои. — Но в туалет сходить нам всё-таки стоит. — И заговорщицки подмигнув, выпрямился, побуждая и девушку подняться на ноги.       Она встала и покачнулась — то ли от резкого толчка вагона, то ли от так и не выветрившегося из головы сна.        «Всего лишь сна…» — к небывалому облегчению примешивалась тонкая нотка горечи и… обиды?       — Пойдём, — отпустив одну её руку, он потянул её за вторую, разворачиваясь к дверям тамбура.       И она машинально шагнула за ним.       Пострадавшая нога тут же заныла, хотя и меньше, чем перед посадкой на поезд — отдых, пусть и короткий, явно пошёл девушке на пользу.       А вот качка вагона напротив, пришлась не по вкусу — остатки сна стремительно выветрились из головы.       Зато Ким топал вперёд уверенно, словно по ровному и неподвижному.       — Это ты благодаря опыту сёрфинга так хорошо держишься? — ляпнула девушка в слух, по-видимому, ещё не до конца контролируя своё тело.       — А? — удивлённый чужим вопросом Ким притормозил и даже оглянулся на девушку, а затем, усмехнувшись, пошёл дальше вперёд, пусть и чуть медленнее. — Опыта — да. Только не сёрфинга, а, собственно, поездов.       Но не успела Алья вскинуть бровь в изумлении, как Ким в очередном тамбуре вдруг остановился и распахнул перед нею какую-то дверь.       — Нам сюда.       — Чего?! — не поняла девушка. — Я думала, про туалет — это шу…       Громыхнула дверь тамбура соседнего вагона.       — Шухер! — Ким резко толкнул девушку внутрь крохотного помещения, и тут де заскочил внутрь сам, спешно захлопывая дверь и приваливаясь к ней спиной.       — Это что сейчас было?! — опешила Алья, пытаясь прийти в себя.       — Фух, обознался… — выдохнул Ким, и девушка только сейчас заметила на его лице следы уже отступающей паники.       — Погоди-погоди. Ты что, правда раньше бегал от кондукторов?       — Почему «раньше»?! Ещё как! — фыркнул парень не без скрытой гордости. — Причём сначала я именно бегал на станциях, но эти гады дежурили в тамбурах, и выгорало не всегда, так что пришлось изгаляться и придумывать новые хитрости. Вроде этой, с туалетом. Подвинься-ка…       И пока Алья тупо хлопала глазами, он ловко протиснулся поближе к унитазу и, закрыв крышку, встал на неё сверху. Конструкция скрипнула, но устояла.       — В общем, обычно если ног сквозь решётку снизу не видно, кондуктор тупо мимо проходит. — Заявил этот безбилетник со стажем, лыбясь откуда-то из-под потолка. Затем лицо стало задумчивым. — Только я хз, выдержит ли он, если мы оба встанем…       Девушка прыснула в кулачок.       — Можно подумать, тебя одного так никогда не ловили!       — Не, почему же?! Ловили! И не раз. У меня даже что-то типа соревнования с одним кондуктором было.        «О, Дева Мария! И тут «соревнование»!»       — Мужик из ветеранов, воевал где-то, а как ногу перебило — получил протез и устроился на работу поспокойнее. А вот характер остался — такой же дотошно-вредно-прямолинейный. При нашей последней встрече обещал выкинуть из поезда на полном ходу, если ещё раз поймаем. К счастью, походка у него была очень уж примечательной. Такая грузно-шаркающая, с лёгким металлическим лязгом. Мы со старыми корешами его «Барбароссой» звали — ну, в честь одноногого то ли друга, то ли соперника у капитана Джека Воробья из «Пиратов Карибского». А кто постарше был почему-то Сильвером звали. Может, из-за того, что протез металлический, типа, под серебро?       — Смотрю, у кого-то руки до «Острова Сокровищ» так и не дошли, — хохотнула Алья.       — Ну, знаешь, набегу особо не почитаешь, — отшутился и Ким.       — А аудиокниги не пробовал — не?       Ким замер, распахнув глаза. Зрачки его сузились.       — Что, правда о них не слышал? — искренне изумилась девушка.       — Сы-с-слышал… — эхом отозвался парень, вот только спокойствия ему это не добавило ни на йоту.       Но не успела Алья спросить, в чём дело с парнем, как вдруг и она услышала из-за туалетной двери:       — Биле-етики… Билетики готовим!       Тамбурная дверь — Бух!       Во мгновение ока девушка поняла, что происходит, и сама спала с лица. «Чёрт! Контролёр!»       И шаг — Лазьг! Шарк!       Она почувствовала, как руки Кима вцепились в её плечи, и Алья вдруг осознала, что все его россказни о проезде зайцем не были банальными байками и бахвальством.       Лазьг! Шарк!       Они были историями из его собственной жизни! Реальными!       Шаги приблизились к самой двери туалета, и в мозгу девушки словно пружина какая-то щёлкнула.       — Иди сюда! — её руки схватили Кима за грудки прежде, чем она закончила фразу.       Отчаянно потянула на себя, но тот словно врос в стену, и тогда, не видя иного выхода, девушка сама прильнула к парню. К его груди, телу и… губам!       Чёрт возьми, она же собиралась только изобразить поцелуй, а не…       А вот губы словно только этого и ждали — жадно накрыли собой рот Кима!       Ладно бы, только губы!       Зубы!       Она что. Только что прикусила его верхнюю губу?!       Поезд тряхнуло особенно сильно, и то ли эта встряска, то ли отрезвляющий укус, но что-то заставило Кима отмереть. Парень дёрнулся, правда скорее вбок и прочь от девушки, чем к ней, да ещё и так неудачно, что он грохнулся на унитаз.       Алья, сжатая в плечах чужими руками, да и сама вцепившаяся зубами в губу пальцами в футболку, потянулась следом, и даже не поняла, когда оказалась сидящей поверх его ног.       — Так, кто там в туалете прячется, ваши биле…       Дверь скрипнула, и даже сквозь перестук колёс наступило мгновение изумлённой тишины.       — О-о-ох, молодёжь! — в чужом, уже стареющем голосе слышалось больше ностальгии с завистью, чем упрёка. — До дома подождать не могли, да?       Едва ли слышавшая его Алья ощущала лишь то, как Ким пытается раздвинуть ноги и оттолкнуть её от себя, а потому — лишь настойчивее стискивала бёдрами его ноги и усерднее оплетала чужую шею и лопатки собственными руками.       Ким чуть наклонил голову, приоткрыл рот, но вместо вырвавшихся наружу слов, внутрь его рта проник требовательный язычок девушки.        «Если нас вышвырнут находу из поезда, то только вместе!» — вспыхнула в сознании совершенно безумная мысль.       Потому что Алья, чёрт возьми, упивалась тем коротким реваншем, что даровала ей сама судьба. Потому что это она сейчас крутила Кимом, как ей заблагорассудится, в тесном пространстве кабинки!       — Значит так! — голос откуда-то из другого мира стал чуть строже. — Я, конечно, понимаю, что вам припёрло, голубки, но советую вам на следующей станции выйти проветриться. Самим. А то потом уже я высажу и оштрафую. За нарушение общественного…       Судя по продолжившейся возне, глас власти едва ли достиг адресатов.       — Гхэ-ам… — Похоже, в попытках засмущать других, кондуктор смутился сам. — В общем, у вас полторы минуты до станции, поняли?       И дверь наконец-то захлопнулась.       Вот только Алья едва ли слышала это, потому что сердце в ушах стучало ещё громче.       Подавшись ещё ближе к Киму, она почувствовала, что он подался назад, и это раззадорило её ещё больше.        «А, думаешь, у меня был шанс сбежать из кабинки?!»       И она ещё больше усилила напор, да так резко и неудачно, что равновесие потеряли оба. Ким завалился назад и вбок, судорожно раскидывая руки в стороны в поисках опоры, а нашёл её на стене. Затылком.       Самой Алье повезло чуть больше — она машинально выставила руку вперёд, и оперлась предплечьем и локтём о стену над головой Кима.       Слабо (или, возможно, напротив, слишком хорошо) соображая, что делает, девушка одним коротким движением пересела ему практически на пах и сжала бёдра вокруг его бёдер, как бы фиксируя взятие очередной высоты.       Кстати, о «высотах» — хватка ног чуть ослабла, зато девушка тут же потёрлась лобком о выразительно торчащую вверх ширинку парня.       Поезд резко дёрнулся, Алью чуть качнуло прочь от стенки, а их страстный поцелуй прервался с громким чпоком. И вот это наконец-то открыло парню глаза на происходящее и собственные перспективы.       Он дёрнулся следом за девушкой, явно недовольный тем, что её пухлые губки ускользнули от его ответной нежности — даже руки его схлестнулись у неё на лопатках, не желая отпускать её ещё дальше.       Грудь девушки тяжело вздымалась, а сердце и душа пели от триумфа.        «Наконец-то! Проняло! Даже такого тормоза!» — и девушка сильнее подалась бёдрами навстречу его ширинке, сожалея, что не может сомкнуть ноги кольцом вокруг его поясницы.       Они замерли в этой странной позе, опаляя друг друга жарким дыханием из приоткрытых губ, одновременно желая и не решаясь возобновить поцелуй, потому что это означало бы окончательную потерю самоконтродя.       Впрочем, Алья краем сознания понимала, что она и так уже слетела с катушек, потому что вместо «банального» поцелуя» её воображение уже во всю рисовало картину того, как Ким, отбросив в сторону все условности, запустит обе пятерни прямо под свободную футболку и, задрав её вверх, приспустит край бюстгальтера, чтобы полакомиться её торчащими и чертовски возбуждёнными сосками.       Она почувствовала, как ноги и плечи парня напряглись, и замерла в сладком предвкушении.       — Приехали, — коротко выдохнул Ким, очевидно, признавая своё поражение в попытке сохранить свою верность Ундине.        «Ох, сказала б я тебе, что ты уже часов восемнадцать, как изме…»       — Аль, мы приехали. — В голосе парня, в его напрягшихся мускулах и сдвинутых бровях безошибочно читалась готовность действовать. Только действовать как-то не так, как рассчитывала Алья.       — Ч-что? — захлопала она глазами, не понимая, в какой реальности находится. Ну, во всяком случае, Ким ещё не начал тискать её за гру…       — У-у-уй! — невольно взвизгнула она, когда парень со смачным шлепком впечатал ладони ей в ягодицы, легко подхватил, приподнимая.       Она машинально тоже чуть помогла ему ногами, и вот они уже стоят, слившись воедино в объятиях: он легко держит её перед собою, поддерживая за бёдра, а она, обхватив его ногами за поясницу и руками за шею и плечи, старается как можно плотнее прижаться разгорячённым лобком к его торчащей ширинке.        «Глупая, она же ниж…»       — ДВЕРЬ! — Вдруг рявкнул Ким, и, рванув ручку вниз, буквально вывалился в тамбур.       Алья взвизгнула, цепляясь в парня с новой силой, но уже не из страсти, а от страха. И даже не столько от страха, что что-нибудь увидит, как она появляется из уборной верхом на парне, сколько от банального страха упасть.       — И-и-ик! — пронзительно взвизгнула девушка, когда парень перехватил её под ягодицы одной рукой, а второй схватился за её ногу.        «Он что, хочет меня отыметь? Или стащить?» — в голове плескалась дикая смесь похоти и паники.       — Пусти! — гаркнул Ким, подтверждая последнюю, худшую версию, и девушка ощутила, как мышцы превращаются в натуральный кисель — ноги расцепились сами собой, и едва не коснулись пола… как её вдруг вновь подхватили! Под колени! Словно принцессу!       — Дава-а-а-ай! — она ощутила, что падает вниз — ан нет, это просто Ким мягко спружинил на согнутых коленях, и её тут же вновь прижало к его груди — столь резко парень рванул наружу.       И уже в следующую секунду Алья поняла, что они стоят на перроне, а за спиной с грохотом захлопываются двери вагона, а сам поезд, издав протяжный «пши-и-и-их», отправляется дальше по маршруту.       Ким, всё ещё прижимая девушку к себе, машинально обернулся к отъезжающему составу, а Алья вдруг поняла, что он держит её не просто на руках, а как самую настоящую принцессу: её руки всё ещё обвивали его шею, а его руки аккуратно держали её под спиной и коленями.       — Успели-и-их, — протяжно выдохнул Ким, и его грудь в этот момент показалась Алье такой удобной и родной, что она, зажмурившись от удовольствия, прижалась к ней и предпочла, чтобы так они и простояли хоть до самого вечера.       Оставалось только замурлыкать себе под нос от накатившего ощущения тепла и уюта.       — Ну что? — раздался голос откуда-то сверху, и Алья, разлепив веки, увидела над собою такое прекрасное, притягательное лицо Кима с лёгкой, всё понимающей усмешкой на губах. — Добро пожаловать… — подмигнул он с таким видом, словно приглашал её в тайное общество, и девушка вдруг поняла, сколь жестоко всё это время заблуждалась.       Как вообще она могла всё это время видеть Кима под самым боком, и не замечать того, что его подчёркнутая грубость и недалёкость — лишь маска. Шутовской колпак. Осознанно надетый на голову, чтобы скрыть под ним такого хорошего, такого нежного и отзывчивого…       — …в зайцы.       Её словно ушатом ледяной воды окатило.       — А? — невольно открыла она рот, цепляясь за шею парня, словно за последнюю надежду.        «Нет-нет-нет! Это ведь он шутит, правда?!»       — А знаешь, я так раньше от кондуктора не прятался.       Алья почувствовала, что у неё краснеют щёки. «Неужели он всё это время…»       — Конечно, нас чуть взашей не вышвырнули, но для встречи с Барбароссой всё прошло, считай, идеально гладко. Прям не ожидал, что ты его так мастерски разведёшь!       Теперь вместо бесценной принцессы она себя чувствовала многофункциональным мешком картошки: и бицепсы подкачать, и дверь, если что, подпереть.       Девушка заелозила на чужих руках, заодно перехватывая своими пальцами чужой загривок и отчаянно борясь с желанием придушить тупоголового гада!       — Ой, прости, неудобно, да? — Ким истолковал чужие действия по-своему и споро поставил её на ноги.       Щиколотка тут же вновь заныла, но эта боль даже близко не могла сравниться с той, что сковывала её грудь. Хотелось одновременно обессиленно упасть на колени и убежать как можно дальше. Горькие рыдания прилагались к обоим пунктам.       А этот кретин всё продолжал и продолжал сыпать ей соль на рану.       — Вот бы он удивился, если б узнал, что прошляпил меня!       — Можно подумать, у вас с ним прям личная вендетта.       — И не только с ним! — горделиво выпятил грудь Ким. — Знаешь, сколько маршрутов я в своё время зайцем проездил?! Но да, одноногий — считай, вершина моих безбилетных похождений.       Алья мысленно махнула на всё рукой.       — Угу. Ты ещё статистику предоставь для наглядности, — брякнула она просто чтобы поддержать разговор.       От сексуально-романтического флёра не осталось и следа, а под ним оказался всё тот же прямолинейный рубаха-парень и спортсмен на всю голову, готовый даже из безбилетных поездок устроить соревнование.       — Не. За статистикой — это к Максу. Хотя и он вряд ли тебе ей даст, потому что это ещё до того, как я с ним познакомился, было.       — Я думала, вы с ним друзья давние и закадычные.       — Закадычные — да, а вот давние — как сказать. Хотя да, — он на миг задумался. — Года на полтора-два больше, чем вы с Маришкой. Гы! Так мы с Максом, считай, старпёры в вопросе корефанства!       — А до этого?       — А до этого я в Париже скорее наскоками бывал — катался на пригородных от дома до хоть какой-нибудь столичной школы, какие уж тут друзья.       Алье стало неожиданно неловко. И хотя Ким говорил о своём прошлом легко и свободно, она всё равно попыталась переменить тему:       — А потом ты успешно сдал вступительные, и тебя приняли во Франсуа Дюпон?       — Не, — гоготнул Ким. — Потом маме повезло зацепиться за крохотную, зато умеренно дорогую однушку на окраине Парижа, и я стал бегать не по вагонам от кондукторов, а просто от дома до школы. Собственно, один раз я так обогнал на повороте такси, в котором ехал наш месье Дамокль, и тот, догнав меня и тормозув чуть не прямо на тротуаре, предложил мне тёплое местечко в своём коллеже. Мол, у него как раз полка со спортивными наградами заведения пустует.       Алья невольно поёжилась. Пока получалось только хуже.       Нечаянно выбить из одноклассника признание, что он, по сути, работает за еду получает учебную стипендию только пока приносит славу коллежу на соревнованиях — да если ещё при этом сам одноклассник не видит ничего серьёзного в своём почти рабском положении…        «Это ж в сколь жёстких условиях ты рос, что даже такое почитаешь за благо?!»       И сочувствие к незавидной доле парня несколько смягчило сердце девушки.       Правда, лишь до того момента, как они стали перелезать через ограждение перрона в дальней его части, чтобы не идти через турникеты. Вот тут уж девушка вдоволь нашипелась на парня, «поддерживающего» её за ягодицы. (Правда, после замечания «извини, за больную щиколотку не рискну», ей опять пришлось умерить свой пыл.)       Наверху ограждения Алья замешкалась, понимая, что и со здоровой ногой прыгать с такой высоты надо было с осторожностью, а уж теперь…       Но Ким, прекрасно понявший причину задержки, легко подпрыгнул, подтянулся, перевалился через край и, свесившись уже с другой стороны ограды, вновь очутился на земле.       — Давай, — призывно протянул он руки вверх, показывая, что страхует девушку.       Перекинув вторую ногу через забор, Алья медленно выпрямила руки, и ощутила, как чужие ладони легли на её талию. В этот раз это не вызвало волны романтических иллюзий в отношении парня, зато девушка по достоинству оценила силу его рук — он держал крепко, уверенно, полностью контролируя её положение и вес. И девушка разжала пальцы.       Уже очутившись на земле и отдав шутливое «да с тобой хоть в разведку, Аль! Дай пять!», она вдруг поймала себя на мысли, что… С Нино она так бы не смогла.       Не в том смысле, что Нино был физически слабее (хотя и это тоже), а в том, что он не был склонен к авантюрам. Точнее, не к авантюрам как таковым — участвовал же он, в конце концов, и в шоу талантов с неимоверным конкурсом на место, и подпольную организацию сопротивления создал — о нет, по-своему Нино всегда был честолюбивым. Но вот участвовать в авантюре не ради некоей высшей цели или барыша, а ради самого процесса его реализации, ради бурлящего в крови адреналина и чувства драйва от того, что ты достигаешь чего-то, ранее немыслимого для тебя…       Она невольно покосилась на Кима.       Чтож, даже если ей и не светило расшевелить в нём романтический интерес к своей скромной персоне, (а по здравому размышлению ей и не следовало этого делать — если не из верности к Нино, то из уважения к Ундине) то всё равно возможность побыть рядом с Кимом «своим в доску «парнем» приятно грела ей душу.       И отчего-то вызывало грусть.       — Ну что, двинули к отелю? — как не в чём не бывало предложил парень, и они зашагали по дороге, даже не догадываясь, что впереди их ждёт как минимум один серьёзный разговор.