Часть 11. Увлекающие игры

      Жаркое солнце и мягкий (пусть и раскалённый) песочек.       Шезлонг в тени тента и лазурное (пусть и временно недоступное) море.       Гомон пляжного футбола где-то с боку и расслабляющая музыка, льющаяся из наушников прямо в сознание.       Ну и страничка родимого блога на верном мобильнике — куда ж без него?!       Казалось бы, что ещё нужно для полного расслабо…       — Мя-а-ач! — зычный голос обогнал импровизированный снаряд на считанные секунды.       Алья, за время регулярной беготни по улицам Парижа — то по земле от акум, то по крышам за ними — успевшая основательно притупить чувство самосохранения страха, разве что моргнула лишний раз. Зато тут же оглохла от восторженных воплей игравших парней.       — Не, ну вы видели?!       — Ну, чува-ак!       — Ай молодца!       — Да он же как из пушки прям!       — Ну вот сам за ним и беги! — это уже раздосадованный вратарь.       Мимо трусцой пробежала ещё одна фигура.       — О, Аль, привет! — а вот от этого голоса девушка вздрогнула. — Как нога? — она подняла взгляд и увидела перед собой замершего Кима.       — Нрмальн, — невнятно пробормотала девушка, зачем-то вжимая голову в плечи и чуть ли не краснея.       Отчаянно пытаясь скрыть волнение, она упёрлась руками в шезлонг и чуть напряглась, будто пытаясь пересесть поудобнее, но деревяшка предательски скрипнула, мигом вызвав в памяти блогерши несколько иных скрипов, звучавших в присутствии этого спортивного, накачанного…       — Ты тут это… не запарилась ещё? — шагнул Ким ближе, отчего девушке вдруг отчаянно захотелось поколотить его и убежать куда-нибудь подальше.       Но репортёрские рефлексы пересилили: тебя прессуют? Уколи в ответ!       — А сам-то?! Вон, сколько на солнце бегаешь!       — Так голова прикрыта, — он машинально коснулся «банданы», больше всего спахивавшей на «переоборудованную» футболку, — Кстати, твоя! — он заговорщицки подмигнул, и щекам блогерши стало жарче. — Да и в море пару раз обтирался уже. А вот ты с больной ногой так не сможешь.       — Да нормально всё с моей ногой! — огрызнулась девушка, порываясь встать, как вдруг почувствовала прикосновение к плечу, от которого, чёрт побери, стало ещё жарче!       — Эй! — Ким чуть надавил, не давая ей подняться, но и сам, чтобы не нависать сверху, присел перед нею на корточки.        «Спасибо, хоть не на одно колено встал!»       — То, что ты можешь ходить — уже круто, но надрываться-то зачем? Покой нужен. — Ким выглядел непривычно серьёзным.        «Интересно, это Ундина ему с утра успела жупел вставить, чтобы дополнительно проникся чувством вины, или… сам?» — последняя версия облила сердце сладкой патокой, но девушка поспешила отмахнуться от неё.       — Ты ещё шину предложи наложить! — огрызнулась Алья, злясь на собственную шалящую в присутствии спортсмена фантазию. — Или гипс!       — Э, ну ты где там, а? — вклинился в их диалог недовольный окрик кого-то из игроков.       — Ща! — повернув голову к полю, гаркнул Ким, но не тут же побежал за мячом, а вновь обратился к Алье. — Ты точно норм? — короткое прикосновение тыльной стороной ладони ко лбу, отчего щёки обожгло ещё сильнее.        «Это всё неправильно, неправильно, НЕ-ПРА-ВИЛЬ-НО! Какого чёрта я фантазирую, чтобы он коснулся не рукой, а пальцами, и не лба, а подборо…»       — Так-то ты горячая, — Алья была готова убить парня за явную двусмысленность фразы при наверняка полном отсутствии «злого умысла». — Может, те минералки с лимоном принести?       — Ну чува-ак!       — Да иду я уже! — огрызнулся Ким, но вновь вместо мяча повернулся к Алье. — Ты скажи, я сбегаю, если что.       — Н-не надо! — Алья вдруг поймала себя на мысли, что просто не может отвести взгляда от подтянутого торса парня, от его перекатывающихся под кожей мышц, от широкой груди, усеянной бисеринками пота, от сильных бицепсов и предплечий, которые умеют прижимать к себе, или, напротив, держать перед собой, практически навесу! — Т-ты знаешь, у меня голова и правда кругом… — «ещё «от тебя» только ляпнуть не хватало!» — наверное, правда перегреваться начинаю, так что пойду-ка я в номер.       — Правильное решение, — вновь очень серьёзно кивнул Ким, поднимаясь на ноги. — Сама встанешь, или помочь? — он протянул ей руку, и девушка ещё на секунду впала в клинч.       Будь на месте Кима Адриан, он протянул бы руку чисто машинально, да ещё и профессионально улыбнулся во все тридцать два. (Ведь что бы там ни вещали про равноправие полов в СМИ, элита придерживается классических правил этикета.)       Будь на том же месте Нино, он бы больше шумел, чем реально помогал, в режиме квочки то ли причитая о страданиях своей девушки, то ли восхищаясь её силой.       Но Ким…       Ким явно верил, что она может сама справиться с этим, если захочет, и поэтому давал ей выбор!       И когда Алья едва ли не впервые в жизни решила осознанно примерить на себя роль хрупкой девушки…       — Да бля-а!       — Да всё, всё!       Рука Кима дёрнулась вниз за секунду до того, как Алья подняла свою.       — Ладно, прости, пацаны заждались уже! — Ким пожал плечами и как ни в чём не бывало шагнул прочь, направляясь к улетевшему мячу, подхватил его и пару раз лупанул по нему ладонью, счищая налипший песок, а затем потрусил к полю.       Поджав губы, девушка встала. Нога, как назло, разболелась сильнее, но звать Кима теперь, когда она, по сути, проигнорировала его предложение о помощи…       — И помни! — вдруг донёсся до неё окрик. — Мазать надо трижды в день!       Алья чуть не упала обратно на шезлонг.       Выходит, это вовсе не Ундина успела утром смотаться до ближайшей круглосуточной аптеки и принести лекарства к номеру?!       Но тут до неё долетела фраза одного из игроков:       — Что, чувак, вместо одного мяча для ног решил разжиться парочкой для рук?        «Придурки!» — мысленно ругнулась девушка. — «Вечно! Озабоченные! Придурки!»       — А чё, после футбика ещё и волейбол будет?       –Чувак, парочкой!       — О! Петанк?       — Парочкой побольше!       — Буль?        «Причём озабоченные если и вечно, то вечно не в тот момент!»       И под дружный гогот других и недоумённо-обиженное «Ну народ, хорош темнить уже» одного, девушка покинула пляж.       В груди плескался дикий коктейль гнева и обиды.        «Этим самцам только о девичьих «мячах» и думать!»        «Зато один «особо одарённый» никак с мячей спортивных не слезет!»       Поняв, что последняя мысль звучит как-то слишком уж требовательно, Алья одёрнула себя.       Ещё ноющая нога не способствовала быстрой ходьбе, поэтому пока девушка добралась до корпуса, эмоции уже чуть поутихли, а потому, войдя в номер, она не швырнула полотенце на кровать или пол, а аккуратно встряхнула его на балконе и повесила сушиться.       Делать было решительно нечего.       Вернее, не с кем — все знакомые из коллежа сразу после завтрака ещё раз обследовали прибрежные воды, убедились в том, что воды наконец-то стало больше, чем медуз, равно как и поняли, что плавать всё равно невозможно, да и умотали под предводительством Менделеевой на очередную экскурсию. На этот раз — на фабрику духов, расположенную неподалёку, всего-то километрах в двадцати или около того. Не то, что до Ментона!       Из всей группы в отеле остались лишь они с Кимом. Она — как получившая бытовую травму и нуждающаяся в восстановлении, он — как главная причина той самой травмыый возмутитель общественного спокойствия и неугомонный спорщик, способный выкинуть фортель в духе «а слабо кому полсклянки сразу выпить», нисколько не смущаясь, что приехал на завод духов, а не вин. «А чё?! И там и там спирт же!»       И вот теперь, пока где-то там вдали от моря девушки дружно душились новыми ароматами, а парни думали, как бы задушиться одним лишь местным мылом без верёвки, неугомонная блогерша и спортсмен на всю голову коротали время на территории отеля.       Вот только если Ким едва ли не сразу прибился к группе желающих погонять мяч, то Алья решительно не знала, чем себя занять.       Нет, ну правда, что прикажете делать, если в этом приторно-райском уголке даже акумы появиться не могут?! (Хотя где-то в глубине души девушка и признавала, что больше не хочет вновь встречаться с тёмными бабочками, пусть даже и в образе героини — слишком уж высоки были ставки в последний раз!)       Конечно, на ЛедиБлоге ещё хватало старых недооформленных роликов со времён бесчинств Бражника-Монарха, да и ЛедиБаг с Нуаром периодически подбрасывали нового материала, переключившись на помощь в общественных вопросах, вроде популяризации ПДД… (Нуар, во время рассказа «переходя дорогу, не забывайте смотреть в нужную сторону» чуть не угодивший под прибывший из Лондона на выставку даблдекер, а потом едва не откотоклизмивший машину, был особенно убедителен!)       Но всё равно всё это было «не то». От этих сюжетов глаза «не горели»!       Тихонько вздохнув и ещё немного подумав, девушка всё же уселась на кровать и набрала номер Нино.       — Привет-приве-ет! — ожил экран радостной широченной улыбкой. — Ну, как там моя отпускница себя чувствует?       Алья сперва хотела картинно надуть губки и пожаловаться на ноющую ножку, напрашиваясь на сочувствие, как вдруг заметила кое-какое изменение в облике Нино.       — У тебя новая футболка? — заинтересованно вскинула она бровь.       — А? А, да! — парень горделиво выпятил грудь, расправил плечи и чуть отставил руку с телефоном, давая лучший ракурс.       На тёмной футболке одна рука передавала другой геймпад от игровой приставки — явный обыгрыш «Сотворения Адама» из Сикстинской Капеллы — а под картинкой красовалось пафосное «Holdon, Stayon», мол, «держись, оставайся с нами».       — Нравится?       — Сдаётся мне, — прищурилась Алья, — кому-то просто очень-очень хотелось улизнуть из скучного отеля обратно к своим любимым видеоиграм, раз этот кое-кто уже во всю по магазинам одежды шляется!       — Не-хе-е! — заговорщицки усмехнулся Лейф. — Штанга! Футболочку мне домой доставили.       — Значит, совсем обленился, — легко сменила тональность Алья. Ей тоже не нравилось проигрывать спор на ровном месте.       — К твоему сведению, — он многозначительно воздел палец к небу, — такую футболку ты ни в одном магазине не найдёшь! Ни в инете, ни в офлайне.       — Маринетт! — имя само сорвалось с языка.       — Ага! — на лице Нино вновь расцветала широченная улыбка. Только гораздо более идиотски-блаженная. — Ты даже не представляешь, как приятно узнать, что о тебе не забывают!       — Тоже мне, «забывают»! — фыркнула Алья. — Вы ж вчера вечером вместе гамали!       — Ага! Ребята вчера очень удивились моему столь скорому возвращению, а уже сегодня утром Нетти принесла мне этот шикарный подарок, да ещё и спросила, не нужно ли мне чем помочь, мол, если что — только свистни, быстрее ветра примчим!       — О да! Быстрее ветра — это она может, — усмехнулась девушка. С момента, как она узнала о героическом альтер-эго подруги, её странные опоздания, исчезновения (равно как и «внезапные» перемещения из конца в конец города) приобрели совершенно новый смысл и смотрелись уже гораздо логичнее.       — Ну так во-от… Я, услышав о столь щедром предложении, сперва подумал, не попросить ли её размять мне спинку и плечики, а то сижу мно…       — Хэ-эй!       — Ладно-ладно! Шучу я, шучу!       Алья насупилась и обиженно сложила руки на груди, но Лейф этого, похоже, не заметил, продолжая вещать:       — Потому что вместо массажа придумал более интересный способ размяться.       — В очередную игру гонять будете? — закатила глаза девушка.       — Ну да, а что такого? Маринетт предлагала устроить небольшую сидячую пижамную вечеринку на троих — даже обещала принести свою обалденную выпечку! (ну, знаешь, макаруны с манго) — а мой бро предложил отомстить мерзким медузам, сотворившим со мной такое.       — Крис? — вскинула бровь Алья. — О да, вполне по-ребячески.       — Эм… Вообще-то, Адриан.       — Годы идут, а парни не взрослеют! — сокрушённо вздохнула девушка. — И как именно мстить будете? Суши закажете?       — Не-хе! Устроим зачистку от мерзких щупалец, тянущихся на нашу землю!       На задворках сознания возникли смутные ассоциации, и Алья чуть нахмурилась.       — И что же скажут на это «зелёные»? — осторожно спросила она, пытаясь поддержать беседу.       — Скажут?! — фыркнул Нино. — Да они и так всё что могли, сказали уже! Но, — и тут его голос наполнился пафосно-трагическими нотками, — но корпорации желают слышать лишь одно — как падают деньги на их электронные счета! Так что это было лишь вопросом времени, когда они в погоне за наживой применят революционный стимулятор роста для водных созданий! А теперь из-за их алчности и ошибки яйцеголовых учёных полчища морских гадов и бесхребетных уже штурмуют все прибрежные зоны! Хватайте дробовик, или…       — …или завтра же станете обедом для тех, кем вы сами обедали ещё вчера! — закончила фразу Алья, наконец-то поняв, в чём дело. — Ты что, в JellyFarshиграть собрался?!       — У-у-уй! — съёжился парень, только сейчас осознав свою оплошность.       — Нино! — вырвалось у девушки. — Ты же сам предложил нам сыграть в неё после поездки к морю, чтобы не испортить всё паранойей!       — Эм… ну… как бы, формально я же уже вернулся и… — залебезил парень, — Опять же, по факту не такая уж и паранойя это выходит…       — Нино! — Алья говорила тише, но серьёзнее, а в голосе её сквозила обила. — Ты, между прочем, хотел, чтобы мы сыграли в неё вместе!       — Ну правильно! Конечно! — Активно закивал парень. — Надо же нам было потренироваться, чтобы не ударить в грязь лицом в следующем дружеском матче два на два с Маринетт и Адри… — он спешно заткнул себе рот руками, но Алье и так уже всё было понятно.       — Только не говори, что позвал их к себе сегодня. — сумрачно произнесла она.       А в ответ — широкая неискренняя улыбка.       — Что, прям сейчас?!       Улыбка на экране стала ещё шире.       — Нино-о-огх! — уже даже без злобы, а скорее обречённо выдохнула девушка, закатив глаза и накрыв лицо ладонью.       — Аль, ну пожалуйста, ну прости! — зачастил Лейф, молитвенно складывая руки перед собой. — Н-ну так получилось, понимаешь, да? Ребята от чистого сердца предложили развлечься. А чем дома можно? Ну, сериальчик, ну игруха, ну а там слово за слово, и…       — И ты — Алья чеканила каждое слово, — решил сыграть с ними в нашу игру?       — Говорю же, исключительно из спортивного… — перехватив чужой взгляд, он поперхнулся, запустил руку в волосы у основания козырька, сбивая кепку на затылок. — Аль, послушай, — он выпрямился, стараясь придать себе серьёзный, даже деловой вид, но тон его всё равно оставался заискивающим, да и спина невольно гнулась под грузом проснувшейся совести.        «Хорошо, что хоть как-то вину чувствует! Хотя бы когда поймали на горячем!»       — …послушай, я понимаю, что…       Но что именно он там понимает, сказать парень не успел. В его комнате раздался перелив дверного звонка, и взгляд парня судорожно заметался от экрана к двери и обратно.       Опытной блогерше, бравшей не одно и не десять интервью, всё было ясно и без слов.       — Ладно, иди уже. — Сумрачно буркнула она, не столько прощая Лейфа, сколько не желая заставлять общих друзей ждать у двери или, тем более, втягивать их в разборки из-за подобных разногласий.       — Спасибо-спасибо-спасибо, Аль! Ты лучшая! — просиял парень и, коротко чкомнув губами на камеру, прервал звонок.       А сама Алья, отключив гаджет и откинувшись спиной на стену, впала в какую-то странную прострацию.       Почему-то вспомнилось, как когда-то их с Нино застукали в какой-то подсобке, где-то между поцелуем и тихушной игрой в пингвинчика, и как это вылилось в их с Лейфом акуманизацию в Обливио… Правда, тогда это было как раз скорее признаком их близости и схожести, их общего порыва — заставить всех забыть их оплошность.       Порыва столь мощного, что в кои-то веки от акуманизации возник единый злодей! (Чего, на памяти Альи, не было вообще никогда, максимум — одновременная акуманизация Одри и Андрэ Буржуа в пожирателя любви, и то, вышедшая двуликая жуть имела две субличности!)       Зато сейчас…       — Да уж, — невесело усмехнулась девушка. — Недаром говорят, что от видео-игр одни беды…       Гаджет в её пальцах вздрогнул, и она машинально глянула на него… И тут же с остервенением швырнула в подушку.       Телефон кувыркнулся, зацепился за какую-то складку, но картинка с экрана так и не пропала.       В центре новой записи в соцсетях от Нино красовалась Маринетт Дюпэн-Чен собственной персоной. С горящими глазами и дерзкой ухмылочкой.       Нет, Нино там тоже присутствовал — на пару с Адрианом «обрамлял» девушку с двух сторон: каждый стоит боком, лицо чуть повёрнуто на камеру, руки парней вскинуты, а пальцы сжимают контроллеры так, словно это пистолеты.       И подобная отсылка к чему-то явно бондианисто-шпионисто-суперагентскому была бы условно приемлема, если бы не ещё две детали:       Джойстик-«палка», зажатая поднесёнными к груди пальчиками Маринетт и надпись под троицей:

«ВРЕМЯСЭНДВИЧЕЙ с морепродуктами»

      Выпятив нижнюю челюсть и плотно-плотно сжав зубы, Алья с ненавистью смотрела на картинку. Дыхание её было тяжёлым, а из раздувшихся от гнева ноздрей разве что огненные струи не вырывались (даром, что она ни разу не пользовалась Талисманом Дракона!).       Как вдруг девушка всхлипнула и, уронив голову в ладони, затряслась плечами в беззвучном плаче.       Черт возьми, чёрт возьми, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПОЧЕМУ?!       Почему её Нино был настолько невыносим в подобные моменты?!       Да, краем сознания она прекрасно понимала, что ни святоша-Маринетт, ни дуб-Адриан, ни игроман-Нино и близко не вкладывали в картинку какого-либо сексуального подтекста, но парадоксальным образом именно из-за этого девушке было ещё обиднее!       Алья (хоть в тайне и гордилась своими шикарными для её возраста формами), прекрасно понимала, что далеко не всем парням в пубертате нравятся «дойные коровы», и, признавая за Маринетт стройную фигуру и наличие нотки восточного шарма, (а также учитывая, что их собственные отношения с Нино начались в результате неудачной попытке свести Лейфа именно с Дюпэн-Чен) — короче, девушка была морально условно готова к тому, что её парень может заглядываться на свою бывшую пассию с неким «физиологическим» прицелом.       Вот только беда была в том, что дело касалось не только физиологии.       Лейфу было с Маринетт интереснее.       Алья снова всхлипнула, но просто выплакаться не удалось — блогерско-журналистской натуре обязательно требовалось докопаться до истины или хотя бы первопричин.       Может, у них с Нино разошлись вкусы?       Понятно, что они никогда и не совпадали до идентичности, но вот музыка и игры им нравились одинаковые…       Игры…       Может, дело именно в них? В том, что Алья их просто любит, а Нино без них жить не может?       Девушка закусила нижнюю губу, медленно оттянула её зубками. Что-то не клеилось в её внутренней логике, было недостаточно гладким.       При словосочетании «компьютерная зависимость» большинство ребят вспоминало Макса Канте — неспроста же в своё время именно его обратили в Геймера.       Но если приглядеться внимательнее, акуманизировало его не лишение игры как таковой, а проигрыш в конкурсе. Внезапное поражение, сместившее его с пьедестала триумфа и лишившее возможности выйти в финал на городском уровне, к которому он так долго и упорно готовился.       Выходит, для Макса это было чем-то сродни спорту, просто спорту интеллектуальному, и потому более доступному для него, чем спорт классический ввиду меньшей силы физической. А вот для Нино…       Нино слишком уж погружался во все эти выдуманные миры, уделяя внимание не столько «механике», сколько деталям, «оболочке», в которой он буквально жил и творил!       Алья нахмурилась, неожиданно поймав себя на мысли, что «творил» — именно то слово, которое она искала.       Творчество…       Умение использовать имеющееся, создавая из него что-то новое.       Подобно тому, как Нино из обрывков мелодий создавал новый микс.       Подобно тому, как из отрезов ткани создавала новый костюм Маринетт.        «Но ведь и я выкладываю на ЛедиБлоге не просто видео, а его качественную обработку!»       Она вновь прикусила губу.       Выходит, дело было не в творчестве. Вернее, не только в нём.       Потому что и Маринетт, и Нино в своих работах раскрывали не только заказчиков, но и себя тоже!       Теперь губки были поджаты, а брови насуплены.       На языке так и вертелась колкость, мол, а ничего, что настоящий журналист должен быть похож на зеркало, отражающее реальность, и чем меньше «зеркало» пучится отсебятиной — тем лучше?       Вот только беда была в том, что в отношении Нино к Маринетт речь шла не только о восхищении её профессионализмом, но и о признании её личной привлекательности…       Взгляд девушки упал на ростовое зеркало на противоположной стене, и вскоре она уже стояла перед ним, придирчиво разглядывая собственную фигуру.       — И чего ему не хватает? — буркнула она себе под нос, не рискуя приподняться на носочки, чтобы не потревожить ногу, зато выразительно отставив бёдра, наглядно демонстрируя, что некоторые выпуклости для журналистов очень даже допустимы.       — Тут вроде всё на месте… — ягодица звонко отозвалась на шлепок. — Да и тут есть, за что подержаться… — она подхватила грудь снизу полумесяцами разведённых в стороны больших и указательных пальцев, а затем, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, провела ладонями снизу-вверх, оглаживая, и одновременно приподнимая грудь, пока та двумя массивными шарами не ухнула обратно вниз.       Глаз заметил в зеркале какое-то движение, и Алья машинально обернулась в сторону балкона, но в небольшом просвете между шторами-блэкаутами не было никого видно («Разумеется, милочка! И вообще, откуда бы там кому-либо взяться?! Второй этаж, как-никак!») зато весьма выразительно качались кроны деревьев на аллее. (И вывешенные на просушку краденнсные плавки «Нино» — она так и не решила, как же их адекватно вернуть законному владельцу, и всё больше склонялась к идее просто подбросить их ему в комнату, а потом списать всё на типично мальчишескую неопрятность и невнимательность.)       — Ветер просто шалит, — облегчённо выдохнула девушка. — И моя фантазия…       А фантазия действительно разыгралась не на шутку. Вдруг отчаянно захотелось выйти на балкон, раскинуть руки в стороны и подставить себя упругому потоку ветра!       Нет, не так. Подставить ему свою кожу. Желательно всю!        «Я что, правда подумываю выйти на балкон топлес?» — спросила себя девушка, мысленно уже представляя, а как это будет смотреться со стороны.       Пальцы сами собой скользнули по гладкой коже к вызывающе болтающемуся хвостику завязочки, и…       — Ох, я така-ая неловкая-а! — наигранно проворковала девушка, глядя на мигом высвободившуюся из чашечек купальника грудь.       Скромные лоскутки, уже не притянутые шнурками, уже не столько обхватывали и поддерживали, сколько скромно прикрывали выразительные формы девушки, а свисавшие вниз удлинившиеся шнурки щекотали кожу живота и переднюю часть бёдер.       Повинуясь наитию, девушка вновь схватилась за шнурки и оттянула их, но уже не назад, за спину, а вниз, натягивая их, словно вожжи, и превращая лоскуты ткани в совсем уж узенькие полоски, поймавшие сосочки, успевшие затвердеть от воздуха (и собственных шальных мыслей!)       Она натянула шнурки к самому животу и чуть поводила ими из стороны в сторону, заставляя витые нити теребить соски, дразнить их, становиться твёрже, выше, чувствительнее.       В отражении, обрамлённом рамой зеркала, всё чаще и чаще мелькали ореолы.        «Ну почему бы Нино не поиграться с этими кнопочками, а не с теми, что на контроллере?!»       Она вновь свела шнурки к самому пупку, так что они оказались зажатыми между аппетитными, и теперь уже совершенно голыми грудями.        «Уж я бы придумала, какой ему сделать приз за мастерскую игру!»       Пальцы обменялись шнурками и вновь потянули их в стороны, но теперь уже крест-накрест пересекая точёную фигурку — от правой ключицы к левому боку и наоборот, от левой ключицы — к правому боку.       Повинуясь какому-то наитию, девушка стала поднимать руки выше, оглаживая свои бока, так что теперь шнурки оказались под грудью, будоража сознание непривычными ощущениями.       Движение продолжилось, пальцы с зажатыми в них шнурками оказались уже у подмышек, а затем и встретились под шеей, наконец-то обрамляя, обхватывая чувствительную грудь по кругу, словно бечёвка на праздничном подарке.       Она даже не заметила, когда завязала шнурки бантиком, тем самым чуть стягивая грудь, а пальцы уже по всю занимались её сосочками — такими твёрдыми, такими чувствительными, такими требовательными.       От участившегося дыхания и движений рук бантик скользнул вниз, задел за покрывшиеся крохотными бугорками мурашек ореолы, и она машинально отдёрнула руки… забыв разжать пальчики.       Соски мигом пронзила сладкая боль, и девушка, сладострастно выгнув спину, повторила пальцами свою шалость. Теперь уже осознанно!       Чуть ниже лобка живот сводило в сладкой истоме и предвкушении, а трусики между ножек грозили сменить тон на более тёмный уже не только от тени в естественной ложбинке, но и от влаги между набухших половых губ.       Слабо соображая, что и зачем делает, девушка чуть расставила ноги и скользнула одной рукой вниз, сдвигая ещё один лоскут ткани, прикрывавший самый-самый интимный треугольник её тела.       В отражении возникли аккуратно подстриженные (но отнюдь не выбритые!) волоски… и крохотная мордочка лисички, примостившаяся чуть выше и левее, сложенная из нескольких росчерков, похожих на ноты — каприз и причуда на грани безумия.       Её собственный маленький секретик, как напоминание и клятва в своей двойной верности — ЛедиБаг и Нино! Да-да! После того случая, когда она раскрылась Нино, что по-прежнему помогает ЛедиБаг в качестве Рены Руж — точнее, на тот момент уже Рены Фортив — девушка решилась на подобную шалость: сделала эскиз и пришла с ним к тату-мастеру.       Конечно, ей пришлось изрядно краснеть и закусывать губки, пока мастер орудовал своим прибором практически на лобке — Ну а где ещё прикажете разместить такую метку, чтобы даже в самом откровенном купальнике эта тайна оставалась нераскрытой?! Ягодицы, знаете ли, во всяких там стрингах весьма открыты! — Зато с какой гордостью и тайным вожделением она потом раздевалась в танце перед обалдевшим Нино, предлагая тому отгадать, как она прихорошилась для него.       (Справедливости ради, Лейф по чисто-пацанской невнимательности долго пялился на голую подружку, вилявшую перед ним бёдрами, а потом заявил, что «У тебя ж и так кожа смуглая! Лучше б вместо солярия на новую видео-карточку мне подкинула, ну, или на джойстик хотя бы, а то мой уже…» Вот только договорить парень не успел, потому что изголодавшаяся по своему парню Алья набросилась на него словно лиса на добычу!)       Воспоминания о столь интимном подарке для Нино, его «презентации» и последовавшем сексе взбудоражили девушку не на шутку.       Она машинально подняла руку, чуть отводя в сторону указательный палец и мягко коснулась языком подушечки среднего пальца, чтобы тут же скользнуть им вниз, умывая лисью мордочку, лаская её и обходя по едва заметно сжимающейся спирали.       А когда подушечка пальца наконец замерла в самом центре крохотного рисунка, девушка опустила его ещё ниже, смачивая палец уже чуть увлажнившимися половыми губами. Но когда она скользнула вверх, прокладывая за пальцем блестящую дорожку на своей коже, подушечка вдруг коснулась её клитора, и в памяти тут же всплыла иная, но в чём-то очень и очень похожая сцена.       Когда чужие руки хозяйничали в её лобке.       Вот только не в полумраке ухоженной парижской квартиры…       А в кабинке на пляже!       Девушка чуть не задохнулась от накрывших её эмоций.       Нет, разумеется, тогда они ничего не могла видеть из-за чёртового мешка на голове.        «И вообще, всё это было, неправильно! Неправильно! НЕ-ПРА-ВИЛЬ-НО!»       Вот только почему она так и продолжает одной рукой тискать себя за грудь, то оттягивая, то сжимая сосочек (отзывающийся при каждом прикосновении вихрем крохотных иголочек по всему телу), а другой рукою — уже целенаправленно раздвигает свои половые губы, скользит между ними (но пока всё ещё снаружи), представляя, что их влагой пропитываются пальцы Кима?!       Ноготь чиркнул рядом с клитором, и девушка согнулась, словно от удара под дых.       Пострадавшая нога, худо-бедно справлявшаяся с нагрузкой, пока девушка держала хотя бы примерно вертикальное положение, мигом отозвалась болью, и это на секунду отрезвило.       Тяжело охнув и кое-как выпрямившись, она развернулась от зеркала к кровати и неверной походкой шагнула к ней.       Сознание затмевало настоящее торнадо из обрывков воспоминаний и эмоций, слишком ярких и коротких, чтобы обличить их в слова, однако главной была мысль «ты совсем рехнулась, подруга!»       К моменту, когда она, тяжело дыша и пытаясь унять сердцебиение, добралась до кровати, в голове чуть-чуть прояснилось, но тут она, забывшись, наступила на больную ногу чуть сильнее, потеряла равновесие и впечаталась грудью в стенку, благо, до той было совсем недалеко.       Благо?!       В голове тут же с новой силой вспыхнули воспоминания, ощущения того, как всего пару дней назад эти же сосочки прижимались к совсем другой стенке!        «Дева Мария, что я творю?!» — мелькнула в сознании и тут де пропала единственная светлая мысль. Пропала, поглощённая волной тёмной страсти.       Уже не соображая, что делает — лишь чувствуя, что, положив ногу на кровать боком, можно уменьшить давление на неё — девушка обнаружила, что валяется на одеяле с голой грудью и ногами, согнутыми в коленях, но разведёнными в бёдрах на девяносто градусов, (больная — лежит на кровати, здоровая — «стоит» на ней же «домиком»), трусы сдвинуты в сторону и насквозь промокли от её влаги, а всё это непотребство отражается в зеркале. Отражается без головы.       И девушка как с цепи сорвалась.       Закусив губу, она принялась вновь ласкать своё горячее юное тело.       Сжать соски одновременно так, что темнеет в глазах, отпустить их и тут же вжать, вдавить, словно пряча в грудь, вызывая её упругое сопротивление.       И тут же высвободить одну руку, запуская её вниз, к лобку и чувствительному клитору, а второй рукою подхватывая уже обе груди. Подхватить поперёк них. Под ними, словно это уже чужие руки перехватывают её, прижимая к себе, словно это уже не её палец, а член сильного и настойчивого парня скользит внутри ней, получая желаемое им.       Получая причитающееся ему по праву сильного.       Алья застонала, добавляя к среднему пальцы в себе ещё и указательный, а затем чуть разводя их в стороны, словно пытаясь воспроизвести в себе объём, некогда захваченный — нет! отвоёванный!!! — в ней наглым интервентом!       Спина изогнулась дугой вперёд, и тут же дёрнулась назад; затылок буквально ударился о подушку, и тут же столь же резко отскочил от неё прочь.       Девушка чуть не задохнулась от накрывшего её оргазма, а губы невольно выдохнули имя того, чей образ и воспоминания о чьих действиях принесли ей столь мощную разрядку:       — Ки-им… — прошептала она, чувствуя, как дрожат уголки губ, пытаясь и не решаясь сложиться в улыбку.       Замутнённый взгляд, пьяно блуждающий по комнате, машинально скользнул к балкону, желая увидеть те самые чёрно-красные плавки. И когда они наконец возникли в поле её зрения, девушка облегчённо выдохнула, а отяжелевшие веки сами-собой прикрыли уставшие глаза.       Но лишь затем, чтобы через секунду они распахнулись чуть ли не со щелчком — едва девушка поняла, где именно она эти плавки увидела.       — КИ-И-ИМ?! — взвизгнула девушка, рывком садясь на кровати, и таращась на спортсмена, неведомо как и когда оказавшегося на балконе! Да ещё и со спущенными трусами! — Какого чёрта ты там делаешь?!       — Эм… плавки переодеваю? — пожал плечами Ким, поднимая руку с уликой трофеем повыше.       Она даже не помнила, когда и как оказалась у балконной двери и втащила парня внутрь комнаты.       — Ты что, совсем сдурел?! — всё ещё не отойдя от шока, зашипела на него девушка. — Как ты вообще на нашем балконе оказался?!       — Ну это… залез, а чё? Ты разве не помнишь, как я в Ментоне вверх по каменной кладке лазал?       Девушка невольно зарделась и отвела взгляд, потому что из Ментона она помнила ещё и то, как Ким таскал её на себе, а её грудь упиралась ему в спину.       — Ну вот! А тут для меня высота вообще плёвая. — Голос парня вернул девушку из воспоминаний.       — Зачем ты вообще сюда полез?! — буркнула она себе под нос.       — Как зачем?! За плавками. Иду, понимаешь, с пляжа, глядь, а на балконе знакомое что-то на ветру полощется. Ну, я залез, и…       — А больше ты ничего не видел? — вырвалось у Альи.       — А что ещё? — нахмурился парень. — Шапочку плавательную я ещё в парижской раздевалке посеял, меня Динка за это уже раз пять отчитала.       В голове блогерши отчаянно боролись чувство облегчения — «Ким такой Ким! Вижу цель — не вижу препятствий! И ничего другого вокруг тоже не вижу» — и обиды — «Неужели, я ему только с мешком на голове и могу понравиться?!»       — А ты, кстати, что в таком виде? — голос парня вновь привёл её в чувства, но отсутствие в его интонациях даже намёка на влечение (или хотя бы смущения!) окончательно испортило ей настроение.       — А что?! — она подбоченилась и даже чуть расставила ноги, позволяя развязанному верху свободно свисать вниз, ни разу не прикрывая грудь. — Не нравится?       — Да ничо так, — пожал он плечами. — Сквозняк только. — Он качнул затылком в сторону всё ещё открытого балкона и, не дожидаясь реакции девушки, развернулся и шагнул к занавескам.       Стушевавшаяся девушка тоже развернулась спиной к парню, спешно подхватив и накинув на плечи халатик и запахнувшись в него.       Хлопнула дверь, плечи девушки отчего-то поникли.       Зашуршала ткань.       — Ким?! — развернувшись к окну, Алья не без удивления увидела, что парень всё ещё в её комнате. Ещё и плотные шторы чуть задёрнуть успел, создавая полумрак!       — Ну что ещё? — посмотрел он на неё исподлобья. Не столько потому, что отчего-то злился, сколько потому что…       — Т-ты всё ещё переодеваешь плавки?!       — Я, конечно, занимаюсь экстремальным альпинизмом, но лезть на третий этаж голым, да ещё и днём — круто даже для меня. А от моих переодеваний на твоём балконе ты почему-то была не в восторге.       У девушки вырвался невольный смешок:       — И поэтому сверкать своими гениталиями лучше при мне прямо в номере?       — Ну, ты тоже сверкнула кое-чем передо мной недавно, — пожал плечами парень, закончив натягивать плавки и выпрямившись.       Алья невольно плотнее запахнулась в халатик, обиженно отвернулась, и вдруг услышала собственный голос:       — А вот Нино, похоже, не нравится.       — Нино? — судя по голову, парень шагнул к ней ближе, и от этого сердце девушки застучало чаще. — А что ему не так?       — Не знаю. Может, попа недостаточно круглая, или грудь висит.       — Ну, в твоём случае… — она ощутила, как к её спине прижалась чужая грудь, а чужие руки, скользнув у неё подмышками, по-хозяйски подхватили грудь снизу, чуть приподняли её, покачали. Как-то слишком уж профессионально-оценивающе покачали. — В твоём случае не висит, а весит!       Дыхание парня обожгло её ухо, и девушке стоило немалых усилий, чтобы не податься назад, откинувшись головой ему на грудь.       — А попка…       Левая его рука скользнула вниз, ненавязчиво забираясь в щель между полами халата, а затем отводя одну из них в сторону и тем самым открывая ягодицу, тут же покрывшуюся мурашками.       — Знаешь, я слишком слаб в геометрии, чтобы судить о формах… — чужие пальцы продолжили своё движение, продвигаясь всё дальше и дальше, раздвигаясь шире и шире, пока не охватили практически всю ягодицу. — Но как спортсмен, могу смело присудить ей первое место. — Пальцы сжались, заставив девушку содрогнуться и едва не задохнуться собственным вздохом. — За особо выдающиеся достижения!       Оказывается, пока левая рука отвоёвывала плацдарм снизу, правая занималась тем же сверху.       Оголённая левая грудь ощутила, как её вновь чуть приподнимают снизу, а два пальца сомкнулись на торчащем соске.       Сдерживать себя стало нереально. Голова откинулась на чужую грудь, глаза, словно продолжая движение, закатились.       Чужие пальцы сжались сильнее, чуть оттягивая сосок, и девушка выгнула спину.       — Куда это мы? Бежим от награждения? — чужие зубы едва не укусили мочку её уха, зато левая рука переметнулась вперёд, перехватив её поперёк голого живота и свисающих вниз завязок купальника, требовательно прижала к себе. — Неужели, никто не хочет оказаться сверху, на пьедестале?       Бугор, упёршийся в её ягодицы, был внушительным и твёрдым даже через тугие плавки и халат.       — Мне кажется, — выдохнула девушка, чувствуя, как пересохло во рту, и как вот-вот окончательно сорвёт её крышу, — у этого пьедестала уже есть своя спортсменка!       — Спортивная удача капризна. Сегодня ты на пике… — палец игриво вдавил её сосочек в грудь, — а завтра уже где-то внизу списка, — другая рука опасно приблизилась к клитору, отчего Алья машинально отвела бёдра назад, но тем лишь сильнее упёрлась в чужой бугор.       — А ничего, что у меня уже есть тренер? — выдохнула она, не будучи уверенной, старается ли она остановить Кима или, напротив, подзуживает его.       — Вот мы и проверим, насколько глубоко вы материал усвоили, — его палец скользнул внутрь девушки, от чего она вздрогнула и ещё плотнее вжалась в парня, даже не заметив, когда стала мять не занятую чужими пальцами грудь.       — А у тебя сил-то на две проверки хватит?       — Одну я уже напроверялся вдоволь, знаю, что ожидать.       Его правая рука неожиданно отпустила её грудь и скользнула куда-то вниз, но коснулась не живота или лобка, а свободной руки девушки, мягко взяла её за запястье и потянула вверх, пока пальцы девушки не коснулись её собственной груди.       — А вот некоторым нужна поддержка, — его ладонь накрыла тыльную сторону её руки, чуть надавила — побуждая её распластать пальцы по собственным пышным формам — и чуть сжалась, недвусмысленно предлагая девушке заняться собственной грудью.       Палец парня коротко коснулся клитора, вызывая жгучее желание добавки. Сосочки тоже стали ещё выше и твёрже, явно завидуя чувствительной точке внизу, и девушка даже не поняла, в какой момент собственные подушечки сжались на ореоле с такой силой, словно Алья собиралась сцеживать из груди молоко.       — Так-таки и знаешь? — фыркнула девушка, цепляясь за разговор, как за последнюю нить, связывающую её с разумом, мешающую ей сорваться в этот водоворот безумных ощущений.       — Ну… — а вот этой спортивной натренированной сволочи разговор давался явно легче. — Последняя проверка слепым методом прошла на подъёме. Видимо, легче выкладываться, когда не видишь проверяющего.       Догадка, что последняя фраза, скорее всего, относится именно к её с Кимом сексу в пляжной кабинке и с мешком на её голове, и осознание, что это соитие понравилось Киму больше прежних, подкосили ноги девушки. Коленки задрожали, и она почувствовала, что насаживается на чужой палец всё сильнее и сильнее.        «Ох, если бы это был не палец!» — разум сделал очередной шаг, мечтая уже не о продолжении ласок собственного тела, но об удовлетворении тела чужого.       Девушка встрепенулась, возможно, в последний раз ловя проблеск здравой мысли в затуманенном похотью и страстью разуме.       Да, она и раньше хотела внимания к себе и своему телу, хотела быть желанной, но никогда так сильно она не хотела внимания от конкретного парня! («Даже с Нино это желание было гораздо слабее!»)       Воспоминание о Нино внесло сумятицу в чувства, и девушка выпрямила ноги, пытаясь отстраниться.       Парень заметил это движение, но истолковал по-своему.       — Кажется, кто-то слишком много думает о других участниках соревнования, а хороший спортсмен сосредоточен на своих достижениях! — его правая рука вновь поднялась, мягко подхватывая девичьи руки, уже успевшие отпустить грудь, и возвращая их на место.       Чужие и собственные пальцы сжали чувствительную грудь почти синхронно.       — Мы же оба хотим…       Поняв, что последнее сопротивление сломлено, он ещё раз коротко прижал её руки к груди, а потом скользнул пальцами вверх, к приоткрытым от жаркого дыхания губам девушки,       — …чтобы всё прошло…       И без предупреждения вторгся в девушку с двух направлений, захватывая её тело сильными крепкими пальцами, играя с её языком во рту и дразня клитор как бы нечаянными прикосновениями продвигающимся всё глубже и глубже пальцем.       — гладко!       И в тот самый момент, когда Алья хотела, собрав всю волю в кулак, пустить в ход зубы, доказывая не столько ему, сколько себе, что бой ещё не кончен — именно в этот момент этот скотина вынул из неё пальцы — девушка чуть не задохнулась от контраста и… возмущения? — но лишь затем, чтобы смазать её собственные соски её же влагой.       И девушка поняла, что окончательно теряет голову, чувствуя себя уже не гордой самостоятельной блогершей, а всего лишь глиной в руках опытного гончара: обманчиво твёрдой в начале, и до обидного податливой, стоит лишь смочить и добавить оборотов!       — Ну что? — голос парня звучал отдалённо и глухо, словно сквозь подушку. — На старт…       Она вдруг поняла, что между её ягодицами и его членом уже нет ни халата, ни плавок.       — Внимание…       Глаза девушки расширились, а сердце заходило ходуном, когда чужие руки властно легли на её талию, а горячая головка раздвинула ягодицы, подкрадываясь к половым губам.       Пальцы сжались на сосках с такой силой, что их пронзило сладкой болью, а снизу стало настолько влажно, что бёдра уже скользили друг по другу.       — Ма-а-арш! — гаркнул он, входя…       — Да куда ж ты пихаешь-то, а?!       — Дина?! — обе головы развернулись на голос, только Алье для этого почему-то пришлось… задрать голову?!       Фигура спортсменки застыла в дверном проёме, а Алья обнаружила себя лежащей уже на кровати. Тяжесть парня и тепло его рук куда-то пропали, и девушка с запозданием поняла, что последние минут двадцать безумия были всего лишь сном.