Часть 23. Не мои проблемы

      Увы, сколь ни быстро (с учётом раскалывающейся головы – и вовсе моментально) поднялась Алья на ноги, к моменту, когда она добралась до двери, за нею уже никого не было – более того, не было никого и в коридоре, а вот распахнутых дверей и выглядывающих из них встрёпанных голов имелось в избытке.       Однако, судя по их озадаченному виду, спрашивать, где «там» и что именно «такое» учудил Ким, было всё равно некого.       И если по местоположению имелись хотя бы какие-то версии – основными были «пляж и море», как естественная среда обитания парня, и «холл перед рестораном», как естественная точка всеобщего притяжения перед завтраком – то предугадать, что именно выкинул неуёмный спортсмен, было решительно невозможно.       Быстро поплескав в лицо водой из-под крана и прополоскав рот – «Фух, полегчало!» – Алья кое-как привела в порядок одежду и выглянула на балкон. Пляж был пуст, не считая одинокого полуголого парня, крутившего пляжный зонтик вместо боевого шеста, но это был явно не Ким, так что девушка поспешила на первый этаж и дальше к ресторану.       И вот там действительно было столпотворение: никто, включая прочих постояльцев, не осмеливался пройти в широкие стеклянные двери. Частично – из-за страха уважения к муштре распорядку дня, установленному Миз Менделеевой. Частично – из-за стола, перегородившего почти весь проход, и служившего импровизированной трибуной для Кима.       Но даже учитывая безбашенность Ли Тьена, это означало, что в ближайшее время грозной химичке тут появиться не грозило. (Ну, или что парень решил гарантированно закончить жизнь самоубийством в процессе наглядной демонстрации стишка «это стул кол, га нём сидят, это стол, на нём его едят».)       Сам Ким стоял, горделиво выпрямившись и расправив грудь. Одна рука была спрятана за спину, а сам парень обводил собравшихся широким, напряжённым взглядом. Ни дать, ни взять – полководец перед строем за считанные минуты до генерального сражения. Ну, или рыцарь, желающий объявить с городской площади о походе до ближайшего драконьего логова.       Алья приткнулась где-то сзади и сбоку – то ли не желая попадаться Киму на глаза, то ли блогерским нутром понимая, что все самые козырные места для трансляции и так уже захвачены, а значит, нужно не пихаться локтями, продираясь вперёд, а затаиться в засаде, держа, образно выражаясь, ноги на педалях. (Ибо чем ты ближе к эпицентру сенсации текущей, тем дальше (и дольше) ты до места сенсации следующей!)       В разрыве гомона толпы Алье вдруг послышался стук упавшей капли, но девушка тряхнула головой, и наваждение пропало.       Минутная стрелка со щелчком перескочила на следующее деление, визуально перейдя символическую границу «условно допустимого» академического опоздания в пятнадцать минут.       Гомон сменился тишиной, и капля с таинственной ноши Ким (нет-нет, да и сверкавшей из-за спины парня сиоренево-филетовым вихрами) шлёпнулась о столешницу уже гораздо громче.       А учитывая, что от Менделеевой по-прежнему не было ни слуху ни духу, происходящее становилось всё более и более зловещим.       Откуда-то из коридора Алье послышались шаги, и она машинально отлипла от стены, обернувшись на звук, но так никого там и не увидела. Зато когда повернулась обратно к импровизированной сцене – поняла, что попалась.       Ким смотрел на неё. Неотрывно, жадно, загнанно.       Вздрогнув, она отвела взгляд, и это сработало спусковым крючком.       – Друзья! – разнёсся над собравшимися голос Кима, и все разом затихли. – Соседи… Я дико извиняюсь, что вы все тут стоите без завтрака, но я просто понял, что дальше так продолжаться не может.       Народ озадаченно переглянулся, но тишины пока не нарушил – лишь у самых стен раздались короткие шёпотки и шиканье.       – Вы все знаете, что я – тот ещё бунтарь и непоседа, – фырканье и хмыканье, – разгильдяй и недотёпа, – ухмылки и качающиеся головы, – но даже на такого, как я, рано или поздно находится управа. Можно даже сказать, «оправа», потому как та персона, о которой я говорю, носит очки.       Народ тихонько загалдел, предчувствуя приближающуюся кульминацию, а вот Алья почувствовала, как у неё сердце подступает к горлу.        «О, Дева Мария! Если только Ким попался Менделеевой, а она всё узнала…»       – И так уж вышло, что я оказался перед тяжёлым выбором: молча смириться с тем, как всё складывается… Или всё же рискнуть и сломать систему, отстаивая собственное место под солнцем, собственное право на счастье?       Очередная капля, сорвавшись с таинственной ноши, плюхнулась в натёкшую лужу особенно выразительно.        «О, нет!» – Алья почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. – «Нет-нет-нет! Он же не мог додуматься нахамить Менделеевой в лицо, фактически бросив вызов её авторитету и власти?!»       – Верно! – вдруг раздался возглас кого-то сбоку.       – Правильно говоришь! – подхватили уже на другом конце.       – Долой тиранию химички! – высоким фальцетом присоединился третий. (Особую пикантность добавлял тот факт, что это вообще был сотрудник отеля.)        «Похоже, мысль о «бунте на корабле» посетила не только Кима!» – чуть не вырвался у Альи нервный смешок.       Однако не успели собравшиеся воинственно вскинуть руки вверх, а рёв возмущения – прокатиться над головами, как Ким отшатнулся назад и изумлённо переспросил:       – Эм… Химички?       Бунт оказался скомканным в зародыше. Все заозирались по сторонам, видя вокруг себя сколь возмущённых пару мгновений назад, столь же и дезориентированных прямо сейчас знакомых.       – Погоди, так ты… вы… не о миз Менделеевой сейчас? – кажется, работник отеля был раздосадован больше всех, потому и высказался громче всех.       – Нет, конечно! – открестился Ким. (Но руку-то из-за спины так и не убрал!)       – Тогда кто? – прокатилось над толпой, а Алья попыталась вжаться в стенку как можно сильнее, стараясь не сорваться в паническое бегство, пока кто-нибудь не додумался, что речь о…       – МА-АКС?! – щупленькая на вид Аликс, схватив очкастого гения за грудки, едва ли не подняла бедолагу над полом. – А ну, признавайся! Что ты своим неуёмным онлайн-мониторингом с функцией ИИ-распознавания устро…       – Да что вы все, с ума сошли, что ли?! – не выдержав, воскликнул уже Ким, шагнув (насколько позволял стол) к друзьям… и машинально вытаскивая руку из-за спины.       Все ахнули.       В гробовой тишине на пол упала новая капля, мгновенье назад сорвавшаяся с… шикарного букета ирисов!       – Ух ты! – раздалось сбоку от Альи, и та едва сдержалась, чтобы с визгом не отпрыгнуть прочь (причём последнему мешала скорее стена).       Блогерша судорожно обернулась на голос, и увидела неведомо когда пришедшую, а сейчас – привалившуюся к противоположной стене коридора и небрежно поигрывающую какой-то висюлькой на шее…       – А раньше он цветами почему-то не размахивал… – криво ухмыльнулась Дина.       Убийственно холодный – даже не так, мертвенно безразличный – тон говорил блогерше больше, чем она хотела бы.       Дина стояла здесь в качестве Королевы и Истинной Повелительницы происходящего, чей безмозглый, увлекающийся, но по-своему преданный шут вот-вот принесёт символический подарок, почти жертву, призванную подтвердить его исключительную лояльность и покорность…       А вот её, Алью, ждём плаха…       И какая же ирония, что именно ирисы – одни из любимых её цветов! – украсят её фигуральную «могилу».       – Эм… – похоже, появление Дины и для самого Кима стало несколько неожиданным.        «Может, он просто рассчитывал накрутить самого себя, борясь со страхом и неуверенностью, как бы публично побиться об заклад, что сейчас пойдёт и бросит и букет и самого себя к её нога…»       – Вообще-то, это не тебе, Дин… – смущённо поджал губы парень.       – Что?! – изумлённо выдохнула вся толпа.       – Ой, а они что, встречались? – подал голос Макс, за что тут же схлопотал затрещину от Аликс, и все вновь обратили свои взоры на спортсменку.       – Я знаю, – просто ответила Дина, небрежно поведя плечиком.       – ЧТО?!?! – это уже больше походило на крик.       – Тогда кому?! – подал голос теперь уже сотрудник отеля, откуда-то уже раздобывший стеклянную вазу, причём с водой. (Не иначе, как профессиональный рефлекс сработал.)       Вместо ответа Дина лишь загадочно улыбнулась, продолжая теребить висюльку на шее, ни словом, ни жестом не намекая на свою рыжеволосую соседку. (Разве что самые-самые внимательные могли заметить, что в мгновения, когда ногти были направлены на блогершу, пальцы спортсменки сжимались на кулончике чуть сильнее.)       – Сам, Ким, – с ленцой протянула Ундина, не спеша отстраняться от стены. – Теперь всё сам, дорогой…       И Ким решился. Вздёрнул подбородок, расправил плечи, блеснул глазами и, коротко кивнув, спрыгнул на пол, чтобы уже в следующую секунду замереть коленопреклонённым перед своей избранницей.       – Алья! – Девушка почувствовала, что заливается краской до корней волос. – Я знаю, что когда-то ты выбрала другого, но прошу! Дай мне хотя бы шанс! Дай, потому что если ты откажешься, я пойду и брошу вызов Нино Лейфу! Брошу, чтобы мы поединком выяснили, кто достойнее претендовать на тебя!       – Эм… а разве это не выбор без выбо… ауч! – Макс словил ещё одну затрещину.       Алья, заворожённая происходящим, протянула было руки к букету, но вдруг замерла, переведя взгляд на так и стоявшую статуей Дину. И этому движению вторили десятки других глаз.       – Ну что сказать… – Дина наконец-то выпустила безделушку на шее, оказавшуюся на поверку медиатором с изображением какого-то клыка. – Как же хорошо, что это больше не моя проблема! – и, коротко хлопнув Алью по плечу, под ошарашенными взглядами окружающих  просто развернулась и, виляя бёдрами.       Лишь на миг из-под сползшей набок широкой бретельки спортивной майки сверкнул выразительный засос на ключице.       А в дальнем конце коридора девушку уже поджидала  чья-то фигура с волосами до середины шеи, окрашенными на концах синей краской.       – А-гхэам… – кашлянул Ким, и по помещению прокатился общий вздох – многие и не заметили, что до этого задержали дыхание. – Ну так вот… – облизав мигом пересохшие губы, парень поелозил на месте, поудобнее устраиваясь на колене перед своей избранницей, всё ещё румяной от смущения, и всё ещё не принявшей от него букета. – В общем… Во имя сохранения твоей чести – (Ох и истеричный же смех сейчас звучал в сознании Альи!) – и доброго имени… Я прошу принять тебя букет в знак своего расположения, чтобы я мог начистить морду вызвать твоего нынешнего парня, Нино Лейфа, на дуэль за право…       Откуда-то с дальних рядов зрителей раздалось нестройное треньканье оповещений и уведомлений. Народ машинально захлопал по карманам, выуживая гаджеты – ибо одиночный сигнал, может, и прошёл бы бесследно в столь торжественной обстановке, но что ж такое должно было случиться, чтоб «накрыло» всех, массово?!       Трекьн! Бреньк! Пирлим! Фьюти-тиу       – Ох!       – Нифига…       – Народ, вы это вообще видели?!       – Не, ну нормально, да?!       – Это каким же…       – Ну чува-ак! Ну ты и…       И лишь двое оставались в стороне от общего безумия – коленопреклонённый парень с букетом ирисов, и девушка, какую-то минуту назад считавшая собственную жизнь оконченной, а сейчас чувствовавшая, как у неё за спиной распахиваются в ангельском размахе огромные неосязаемые крылья!       Потому что этот букет дожидался прикосновения её! рук! И ради её внимания затевался весь этот балаган! Ради её внимания и решения!       Решения, которое она примет, несмотря ни на какие…       – А знаешь, Аль… – вклинилась в эту идиллию неизвестно когда и как оказавшаяся рядом Аликс. Глаза девушки хитро блестели. – Я бы на твоём месте тоже глянула. Всё-таки, сенсации – это по твоей части…       – Нгрррх! – натуральной тигрицей зарычала блогерша, мечтая задушить одноклассницу голыми руками, но, зная характер той («тоже мне, «лучше, чем у Кима»!) всё-таки вытащила гаджет и мазнула по экрану, на который тут же вывалился…        «Ну что, » – гласила надпись под открывшимся фото. – «Угудаете, КТО получил роль через у местного продюсера?»       А на картинке стояла, горделиво приосанившись, полуголая Хлоя Буржуа, с размазавшейся вокруг губ помадой и растрёпанными волосами, спадающими ниже лопаток.       Одна её рука скорее подхватывала, чем прикрывала грудь, и проще было уже засветить соски целиком, чем спрятать отлично видные ореолы; зато вторая держала лист бумаги, обращённый к зрителям жирным заголовком «контракт» и прикрывающий самым-самым уголком лобок девушки.       Где-то за плечами девушки на заднем фоне угадывались заполненные стеллажи на втором ярусе комнаты и игровые автоматы на ярусе первом, зато на уровне бёдер было совершенно чётко видно разворошенную кровать и валявшегося на ней в отключке полуголого (хотя кто знает, много ли одежды под тонким одеялом, едва закрывающем ягодицы и одну ногу) и красующегося несколькими чёткими следами губной помады на плечах…       – Нино?! – кто-кто первым выдохнул чужое имя.       – Не, ну точно Лейф!       – Ба-лин! Я его без одежды как-то и не узнал.       – Фиг с ней, с одеждой, как он без своей кепки там оказался?!       – А плечи ничего так, накачаны!       – Да ты видел, сколько он эти свои пластинки за пультом крутит?       Мир вокруг взрывался новыми возгласами и эмоциями, но для двоих он вновь ужался до крохотного пятачка вселенной, где были только они…       – Ну что казать… – Алья чувствовала, как подрагивают уголки её губ. – Как же хорошо, что это больше не моя проблема!       …и этого было им достаточно. <i>Вместо послесловия</i>       Лето. Лазурный берег. Отель, оплаченный из средств коллежа «на восстановление душевного равновесия учащихся после всех этих атак акум».       Казалось бы, о чём ещё можно мечтать?       Ну, для подавляющего большинства приехавших – хотя бы об установлении хоть какого-то надзора со стороны миз Менделеевой.       Ну то есть, нормального надзора, когда идею пойти ночью втихаря искупаться голышом в бассейне злобная химичка рубит ещё на пороге корпуса номера, надменно выпрямившись и выразительно сложив руки на груди. А не вываливаясь в обнимку с местным управляющим из ближайшей подсобки в момент, когда затейники только-только ногу в бассейн опустили.       Впрочем, была на территории отеля одна парочка, достаточно безбашенная, чтобы при подобном явлении учительницы раздосадовано цыкнуть зубом и с фразой «ба-алин, да тут уже, походу, занято» и отправиться искать новый укромный уголок.       И прямо сейчас эти двое нежилась в объятиях друг друга, лёжа на одном шезлонге на берегу предзакатного моря.       – А всё-таки, – промурлыкала Алья, поплотнее прижимаясь к парню. – Как же ты понял, что тогда в кабинке была именно я? – спрашивала девушка с ленцой, не столько из блогерской привычки получения правдивый и максимально полной информации, сколько из чисто девичьей привычки подкалывания своего («Наконец-то!») парня.       – Я бы сказал, «на ощупь», – в тон ей ответил парень, принимая игру и стараясь сохранить интригу побольше.       – М! Кто-то намекает, что у меня кожа радикально отличается от кожи спортсменок? И в какую же сторону? – она добавила в голос рычащие нотки, показывая, что готова как вознаградить за правильный ответ, но и оригинальным образом «наказать» за неправильный.       – Исключительно в выгодную! И не только кожа… – его руки с боков обхватили девушку, соединившись на миг на её животе, а потом каждая отправилась своей дорогой: одна – вверх, другая – вниз. – Хотя, дай-ка, ещё раз проверю…       – Э-эй! – она с показным возмущением шлёпнула его по пальцам. – Кто-то сегодня уже «проверял»! Три раза! Неужели думаешь, какие-то новые оттенки различия уловишь?       – Ну давай тогда для тебя мастер-класс проведу, – он перехватил чужие пальцы и мягко направил из вниз, под ткань купальных трусиков.       Девушка закусила губу и выгнула спину, ожидая ласки, однако вместо движения вниз парень сдвинулся чуть вбок, осторожно прижал её палец к какой-то точке, чуть сдвинул в сторону, и…       – Ой! – выдохнула девушка и от изумления даже чуть приподнялась на локте, чтобы лучше увидеть, за что за задел её палец. – Это что?       – Твоя татушка, – фыркнул парень. – С характерным таким уплотнением… Видимо, мастер плохо смазывал в процессе… – и теперь действительно повёл пальцы дальше и глубже, верно уловив чужое настроение.       Алья жарко выдохнула, приоткрыв рот и запрокинув голову, однако тут под боком что-то завибрировало, и парочка, возмущённо бурча себе под нос, была вынуждена принять хоть сколько-то приличную позу.       Тем более, что звонил Нино.       – Ну и что ж ты мне хочешь сказа-а-а-ай-ай-а-ай… Во-хоу! – нервно хохотнула блогерша, разглядывая изображение собеседника на экране. – Ты что, решил, что одной травмы за время каникул тебе мало, и решил, что раз головку жалко, то пусть голова страдает? Тебя что, черепушкой ступени считать заставили?       – Очень смешно! – огрызнулся парень, действительно выглядевший, мягко говоря, помятым. – И да, возможно бы, лучше я и вправду ступеньки пересчитывать отправился.       – Да чё у тя там случилось-то? – вклинился в разговор Ким. – Проблемы какие-то?       Судя по тону, Ким не то чтобы был готов выдвинуться в Париж прямо сейчас – как-никак, бывший парень твоей девушки – всегда раздражающий фактор, но сейчас похоже, речь шла о защите знакомого и даже одноклассника.       Однако ответ Нино огорошил обоих.       – Да так… Адриан раздумывал, не избить ли меня «за совращение подруги детства»…       Алья поперхнулась воздухом, представив перспективы.       Более практичный Ким требовал конкретики:       – И чё, избил?       – За совращение? Нет. За нервный срыв Маринетт – да.       – У-у-уй! – вжала голову в плечи Алья, прикидывая, как подруга по возвращении в Париж из неё всю душу вытрясет.       – А чё она сорвалась-то? – пожал плечами Ким, за что тут же получил острый локоть под бок. «Спортсмен», конечно, «диагноз» прямолинейный, но чтоб настолько?!       – Ну, если вкратце, она предлагала сжечь комнату Адриана после того, как мы с Хло её «осквернили».       – Угу, – глубокомысленно хмыкнул Ким. – А избили в качестве моральной компенсации за то. что Адриан не дал своё жильё в обиду?       – Ну-у… – уклончиво протянул Нино.       – Скорее за оскорбление чувств некоторых особо-верующих брюнеток! – нервно хохотнула Алья в сторону.       – Погоди, – Ким повнимательнее всмотрелся в собеседника на экране. – Адриан и Маринетт – это двое только, а тебя словно толпа целая избила. Пусть и по очереди.       – Да лучше б они на меня все разом накинулись! – взвыл диджей. – Кто меня только ни приложил за эти дни! – в голосе появились патетические нотки. – То Боб Рот…       – За срыв контракта с Хлоей?       – За то, что «где ж ты раньше был, пока я голову, как эту блонду-стерву на что-либо уговорить»!       Нервное покашливание на пляжном шезлонге.       – А потом месье Астрюк ещё!       – За то, что теперь Хлою с площадки не вытащишь?       – За то, что раньше ему приходилось эту «блонду-стерву» «уговаривать»!       Кашель становится надсадным.       – Меня даже Мадам Бюстье за шкирку оттаскать попыталась!       – За совращение ученицы в её классе?       – За то, что не сделал этого раньше! – поник плечами Нино.       Кашель перешёл в гогот, но диджей уже словно не слышал этого.       – Один Андрэ Буржуа с понимание отнёсся! Подошёл и по плечу похлопал. Устало так, понимающе, что ли… Сказал, у него тоже всё с «кастинга» началось…       Гогот перешёл в сдавленный сиплый писк. Ребята честно пытались отдышаться, ну или хотя бы вернуться обратно в кадр, но всё равно сползали с шезлонга на песок.       В затянувшемся не-молчании с экрана прозвучал один-единственный вопрос. Скорее даже просьба:       – Ки-им… А ты точно не хочешь меня на смертельный поединок вызвать, а?       Вместе со всхлипывающим мехом на берег накатывал ночной прибой.