Часть 22. Экстренные сборы / Экстремальные разборки

      Алья нечасто завидовала кому-либо по жизни. Во всяком случае, долго.       Потому что как только она ловила себя на подобном чувстве, как в работу тут же включался аналитический – даже не склад, а полноценный цех с подсобками – ума, и быстренько выяснял, что либо:       а) «Не всё то золото, что блестит» (не всё то правда, что в инстаграм) и в довесок к красивой официальной картинке идёт куча таких попуток, что уже и результата на картинке не хочется (вроде сорванного ЖКТ и раннего рака из-за постоянного голодания у фитоняшек, или потери трёх часов при нанесения макияжа ради пяти минут селфи);       б) «Не по Сеньке шапка» (не по ютубу ролик), а очередной успешный успех очередного гениально молодого молодёжного гения совсем-совсем не завязан ни на десяток-другой родичей в госаппарате, ни на радикальное решение лечить хроническую астму олимпийским биатлоном.       Ну или       в) «Да чё тут думать? Тут прыгать надо!» , (да чё тут думать, тут тапать надо) и пусть реальность настолько офигеет от твоей упоёртости, что сама поднимет лапки и сдаст тебе желаемое с потрохами.       И вот сейчас Алья впервые в жизни завидовала Лиле! По-настоящему!       Потому что так заливать с предельно честно-уверенным лицом – это действительно уметь надо!       А в том, что врать сейчас придётся, блогерша была полностью уверена.       Как и в том, что соврать у неё совершено точно не получится.       Потому что её буквально распирало от двух противоречивых желаний.       С одной стороны – под стать Киму дебильно-счастливо улыбаться от одной мысли о том, что до конца этой поездки ещё несколько дней, в течение которых можно будет повторить шалость в кабинке! А после поездки – снова повторить, но уже у Кима, или у неё (особенно если удастся подгадать момент, когда не будет никого из родичей), или прямо в раздевалке бассейна. Ну, это если только слишком припечёт. (А Алья чувствовала, что припечёт обязательно!)       С другой – хотелось сжаться в крохотную точку где-нибудь в уголке комнаты и сгореть со стыда, потому что она даже близко не представляла, как теперь смотреть в глаза Ундине, и…       Хлопнула дверь, и Алья действительно ощутила лёгкий запах гари. Девушка мотнула головой, словно прогоняя наваждение.       Оказывается, пока мозг был занят выработкой сложносочинённой стратегии об их дальнейших отношениях с Кимом, тело уже выбрало вариант «Да чё тут думать? Тут прыгать надо!» и не только дотопало до двери родного номера, но и прыгнуло в омут с головой. В смысле, вошло внутрь.       Дина, словно наскипидаренная, металась от шкафчика к кровати и обратно, перетаскивая и перекладывая вещи, что-то возвращая обратно или отбрасывая в сторону, а что-то запихивая в раскрытую спортивную сумку.       – Ого! – невольно присвистнула Алья, впечатлённая чужой активностью. – Как на пожаре! Аж дымом тянет! – вырвалось у неё, но под коротким косым взглядом соседки спешно прикусила язык.       Тем более, что на тумбочке, подоконнике и даже в углу комнаты обнаружилось несколько затушенных свечек.       – Очередные спортивные сборы? – как можно жизнерадостнее и беззаботнее спросила Алья, за что соседка тут же одарила её странным взглядом.       – Сборы – да. Спортивные – не совсем.       – Тогда показательные выступления? – блогерша охотно уцепилась за близкую собеседнице тему. – Или тренерство?       – Просто пока не определилась, мне ближе бег или всё-таки гребля. – Дина как-то очень уж агрессивно вжикнула молнией, закрывая сумку, накинула лямку на плечо и, подхватив с кровати какую-то бутыль без опознавательных знаков, развернулась к Алье. – Или, может, вообще между вольной борьбой и метанием выбрать?       – У-ух ты! – слегка нервно присвистнула девушка, чувствуя какой-то подтекст в чужих словах. – Ну и широкий же у тебя выбор!       – И не говори, подруга! – последнее слова пловчиха чуть ли не сплюнула, и потому Алья даже почти успела подготовиться к продолжению фразы. – Знаешь, как тяжело решить… – ладонь легонько подбросила бутыль и тут же её поймала, – …то ли самой бежать, куда глаза глядят, – ещё бросок, чуть выше, – то ли заставить тебя грести отсюда… – и ещё выше. – Это, конечно, если не сводить всё к банальным мордобою и пощёчинам, – уже почти до головы! – а не пытаться сбросить тебя прямо сейчас с балкона. – Бутыль, в последний раз кувыркнувшись в воздухе, застыла в ладони как влитая. Причём в положении, более характерном для биты: пальцы на горлышке, донышко «от себя».       – Дин, я… – у Альи резко пересохло в горле, и она поспешно сглотнула, но увы, судья уже счёл последнее слово оконченным.       – Да, Аль, ты! – пловчиха не тыкала обличительно пальцем в грудь собеседнице лишь потому, что одна рука мёртвой хваткой застыла на лямке сумки, а другая до белых костяшек сжимала бутылку – вот-вот стекло лопнет!        «Лучше бы она мне сразу в горло и лицо вцепилась, чем одним презрительным взглядом с грязью смешивала.»       – Именно ты поразила меня во всей этой ситуации сильнее всего! – голос звучал обманчиво мягко. – И знаешь, чем?       – Чем? – пискнула Алья и на миг потупилась. Но потом, сжав кулаки, выпрямилась. Пить горькую чашу – так залпом и до дна. – Тем, что я оказалась последней дрянью, совратившей парня собственной соседки?       – Совратившей?! – неожиданно искренне хохотнула Ундина. – Я тебя умоляю! Ким, по-моему, вообще готов сношаться со всем, что движется, а что не движется – двигать и сношать. А уж под выпивку!       На миг отпустив лямку и вскинув руку с бутылью на уровень груди, Дина звонко щёлкнула по стеклу.       – Там что, если измена и была, то ты не соучастница и даже не «орудие» преступления…       Вернув левую руку на лямку сумки, правую, с бутылкой она поднесла к лицу с таким видом, словно прикидывала, не сделать ли эту стекляшку настоящим оружием.       – … максимум обстоятельство.       Покрутив бутыль в пальцах, она заметила на нём какой-то клочок бумаги и, изогнув голову, попыталась её рассмотреть. Поза стала обманчиво мягкой: ноги уже не дрожали в боевой стойке, а были просто расставлены на ширине плеч, лямка скользнула с плеча, повиснув уже на согнутом локте – девушка перехватила бутыль обеими руками, чтобы было легче рассматривать своё имущество.       – Ещё попытка? – на миг хитро и опасно сверкнули её глаза. Теперь она исследовала уже не бутылку.       – М… – протянула сбитая с толку Алья, но мозг, профессионально заточенный на хайп докапывание до истины, уже во всю упорствовал там и тогда, когда не стоило бы. – Тем, что я оказалась полной дурой, изменив Нино не с кем-нибудь, а с Кимом?       – Своим полным, безграничным дву-ли-чи-ем! – отчеканила пловчиха каждое слово, а на последнем слоге и вовсе клацнула зубами так, словно хотела откусить Алье нос. Блогерша аж отшатнулась. – ТЫ! – вот теперь бутылочное горлышко было нацелено точно в грудь собеседницы – так, словно Дина собиралась пырнуть им в Сезер. – Это ты регулярно и охотно поддерживала мои рассуждения о Киме! – короткий шажок к блогерше. –Ты вступала со мной в подчёркнуто-дурашливые споры о его «достоинствах» и недостатках! –ещё один. – Ты и только ты всячески намекала на то, что не так уж Ким и плох, буквально из тлеющей головешки разжигая во мне интерес к этому прямолинейному имбецилу! – и ещё. – Ты и только ты видела, как я отправляю Киму свои интимные фото, побуждая его прийти ко мне сегодня! – Алья ощутила, как пробка самым краешком уткнулась ей в солнечное сплетение. – И ТЫ и только ты смогла каким-то образом увести его у меня из-под самого носа в том самый момент, когда я его действительно хотела! Довольна, сука?!       БАМ!!!       – Кх! – рефлекторно согнулась Алья, а когда выпрямилась, чужие шаги грохотали уже где-то по лестничным ступенькам.        «Лучше бы Дина с такой силой мне пощёчину влепила, а не дверью хлопнула», – отстранённо подумала Алья, перекатывая из ладони в ладонь машинально подхваченную бутылку. – «Или даже «розочкой» пырнула…»       Ощущать чужой гнев и жгучее чувство предательства, особенно когда причиной этих чувств являешься ты, было невыносимо – и всё равно Алья, словно мотылёк на огонь, потянулась на балкон, чтобы увидеть…       Как к отелю быстрым шагом приближается ни о чём не подозревающий Ким.       Как он открывает калитку в ограде, и в ту же секунду из-за угла здания выскакивает Дина, бегущая не столько от кого-то, сколько от собственного прошлого в целом.       И как именно в это самое «прошлое» и утыкается носом.       Окрестности огласило разъярённо-безудержное «ТЫ-Ы-Ы-Ы-Ы!»       Она попыталась наотмашь отвесить Киму пощёчину – раз, другой, но тот лишь отступил назад, машинально принимая стойку сродни боксёрской.       Девушка метнулась вперёд, занимая отвоёванное пространство и на ходу перехватывая сумку за лямку, а затем с криком взмахнула ею, словно боевым молотом<footnote>Или, учитывая конструкцию, скорее кистенём-переростком.<\footnote>. Но Ким лишь рефлекторно влупил по чужому оружию встречным ударом, и девушка от неожиданности выпустила лямку. Сумка шлёпнулась где-то сбоку, и вся сцена замерла на несколько секунд, пока до них не дошло.       – Ненавижу тебя! – выпалила Дина, понявшая, что путь к бегству уже и так свободен.       – Дин… – растерянно обернулся за нею Ким, понявший, что девушка собирается уйти даже без сумки.       – «Дин-дин», – эхом отозвалась Алья, пародируя уехавший поезд. Она тоже поняла, за кем отправится Ким.       Тихонько хлопнула пробка на бутылке, но девушка даже не заметила этого.       Парень шагнул в направлении упавшей сумки, и Алья, не выдержав, крутанулась на месте и рванула в номер.       Машинально взмахнула рукой, собираясь со злостью рассадить бутыль о ближайшую стену, как вдруг напиток тонкой плетью хлестнул по лицу, слегка приводя в чувство.       Она замерла, тупо пялясь во всё ещё зажатую в руках бутылку. В нос упорно лез резкий запах самопального (и хорошо, если просто крепкого, а не изначально прокисшего) сидра.       – Ди-и-и-ин! – донёсся зычный оклик Кима с улицы, и блогерша не выдержала. Зажмурив глаза, запрокинула бутылку, жадно и бездумно переливая остатки содержимого в себя. Как будто это ещё могло что-то исправить.       А учитывая, что последний раз она ела давненько, алкоголь упал на благодатную почву в виде полупустого желудка. Мгновенного опьянения не наступило, но девушку всё равно качнуло он нехватки воздуха в лёгких. Звучно выпустив горлышко изо рта, она пошатнулась и не рухнула лицом вниз лишь потому, что привалилась плечом к стенке и сползла по ней вниз.       В душе клокотали горечь и обида.       Но, как не странно, не на Кима, а на себя. И ещё больше – на Дину.        «Получается, она была права?!» – пульсировала в голове противная мысль. – «Получается, я – действительно всего лишь обстоятельство измены Кима?»       Но она ведь видела, что Ким бывает другим! Она поверила ему!       Рука машинально подняла бутыль для очередного глотка.        «Угу!» – скабрезно ухмыльнулась какая-то часть сознания. – «А ещё ты не менее чётко «видела», как давешняя байкерша ему свой номерок оставляла! Поди потом ещё и на соседнюю парковку быстренько отъехали. Ну, чтоб в долгий ящик не откладывать (и на глаза кому не попасться). Интересно, а с ней он тоже прям на сиденье мотоцикла резвился, как сегодня с тобой на сапе? Ему правда настолько «чешется», что всё равно, где трахаться, лишь бы побыстрее? Или это фетиш такой: умышленно использовать транспорт, способствовавший знакомству? Стоп! А кабинка? Или для того он её и свалил, чтобы и она могла считаться средством передви…»       Алья то ли зашипела, то ли истерично расхохоталась сквозь наворачивающиеся слёзы.       Да о чём она вообще думает?!       Весь пляж и половина отеля видели сцену между Кимом и Диной. (А слышали – ещё больше!)       И хотя отношения двух спортсменов никогда не были идеально гладкими, настолько большая размолвка не могла пройти незамеченной.       Алья машинально тряхнула бутылкой, словно проверяя, много ли в ней осталось, а оценив тяжёлый плеск – потянула горлышко к губам.       Что-то зажужжало – то ли оставленный где-то неподалёку телефон, то ли плывущее сознание самой Сезер. Видимо, это была одна из очередных автоматически рассылок Маркова.       Алья машинально скользнула взглядом по экрану, и настроение испортилось окончательно.        «Новый роман?» – значилось в заголовке.        «Потому что стоит хоть кому-нибудь задаться вопросом», – уже с явным запозданием подумала девушка, – «из-за чего именно вся эта ссора произошла, как весть дойдёт до Маркова, и эта исполнительная жестянка… этот бездушный алгоритм… Хорошо, что Нино, похоже, не особо-то и читает подобные рассылки…»       Запрокинув голову для очередного глотка и чувствуя, как алкоголь расползается по пищеводу, а на губах расползается кривая ухмылка, девушка с каким-то извращённым блогерским удовольствием подумала:        «Интересно, а будет ли прямое интервью с «пострадавшей» восторжествовавшей, мол, «Посмотрел он, посмотрел, на эту рыжую очкастую, да и бросил е…»       Телефон вновь ожил, на это раз уже не сообщением рассылки, а полноценным рингтоном входящего вызова. Знакомым рингтоном – Алья аж закашлялась очередным глотком и поспешно отставила бутыль в сторону.       – Д-кха-а? – машинально приняла она вызов, то ли утирая рот тыльной стороной руки, то ли пытаясь хоть как-то замаскировать дрожащие губы.       – Эм… приве-ет… – Дольше обычного растянул слово Нино. – Надеюсь, не помешал?       Вот только взгляд блуждает по экрану, а пальцы машинально массируют загривок, выдавая волнение парня с потрохами.        «Он. Знает.»       Знает, но ещё не верит!       Не хочет верить в возможность подобного!       Алья почувствовала себя последней гадиной на свете.       – Привет-привет! – она знала, что голос её звучит натянуто, но всё равно попыталась перехватить инициативу, чтобы хоть чуть-чуть оттянуть неизбежное. – Как твой день? Я вот сегодня изрядно попотела! – на последнем слове у неё вырвался нервный смешок.       – Да, у вас там сегодня тепло было… – ответил Нино вроде и по теме, но как-то невпопад. – Хотя и в Париже жара местами… – он вновь провёл растопыренными пальцами сзади по шее, но не убрал их, а продолжил движение – через ключицу и по груди, даже зацепил горловину футболки и чуть оттянул её вниз, то ли изображая жару, то ли явно намекая, что прекрасно осведомлён, от чего (или кого) именно «попотела» Алья.       Она закусила губу, но Нино, очевидно, не собирался идти дальше намёков, а самой ей всё ещё не хватало духу для чистосердечного признания. Хорошо, что в недомолвки можно играть вдвоём.       – А я сап сегодня немного освоила. – Она очень старалась, чтобы это звучало с вызовом, а не заискивающе.       – Сап? – Вскинул брови парень, а затем прищурился. – Это такую доску надувную для плаванья? С чего бы это?       – Ну-у…       – Я думал, ты больше по спортивному ориентированию на время – ну там, по эху от взрыва определить, в какой квартал Парижа нужно бежать, чтобы снять акуму до того, как туда доберутся официальные телевизионщики на вертолёте! – Нино хохотнул, а затем принял нарочито задумчивую позу. Даже подбородок пальцами обхватил. – Или кто-то действует на опережение, потому что получила инсайд о скорой акуманизации Ундины? – Стрельнул он в девушку хитрым взглядом.       Алья почувствовала, как у неё начинают гореть уши.       – Или может, оказавшись на берегу моря, вдали от Парижа и привычных героически-злодейских вопросов одна неугомонная блогерша наконец-то расслабилась и решила дать… какому-нибудь спортсмену… шанс проникнуть… в её… ленту блога?       С каждой коротенькой паузой парня девушка чувствовала, что приближается к инфаркту большими-большими скачками. И когда она уже была готова упасть замертво от разрыва сердца, этот гад то ли обратил всё в шутку, то ли, напротив, поставил на паузу, желая помучить неверную подругу подольше.       Впрочем, на подобную жестокость у Альи был достойный ответ. Вернее, вопрос:       – Ну а что прикажете поделаешь, раз ни один подающий надежды режиссёр никак не снабдит нас закулисными подробностями шоу-бизнеса?        «Уж сейчас-то ты про что угодно забудешь, лишь бы хвост распушить посильнее!»       – Да так… Шоу-бизнес – такой шоу-бизнес… – Вопреки ожиданиям парень сник, даже чуть отвернулся, словно тема была нему неприятна. – Много лишней мороки… То одни требуют, то другие отказываются… И кому-то приходится потом утрясать все эти вопросы… Так сказать, «до полного удовлетворения сторон».       Взгляд Нино, и без того глядевший мимо камеры, теперь ещё и расфокусировался.       В голову девушки закралась мысль, что парень в кои-то веки столкнулся с реальной работой «в полях», и работа эта разительно отличалась от его фантазий на тему.       С другой стороны, а откуда ему было набраться практического опыта, если все их школьные проекты, равно как и участие в конкурсах того же ведущего Алика, были по сути хобби и развлечением. Да и, если вдуматься, аудио-оформление на модном показе Габриэля он получил по знакомству дружественного ему Адриана. Зато сейчас…        «Зато сейчас он вместо того, чтобы сосредоточиться на проекте, вынужден ещё и на твои выкрутасы отвлекаться, дура!» – мысленно отвесила себе подзатыльник девушка.       – Но ты ведь справился? – она вложила в голос всю заботу, на какую была способна, даже если не имела морального права на оную.       – Как уж смог… – нервно хохотнул Нино. – Криков было многовато, но пока она вроде бы затихла. Как говорится, «хороша, пока спит зубами к стенке».       И тут Алья вспомнила, о ком упоминал парень во время их утреннего разговора.        «Одри!»       – Дай угадаю, – криво ухмыльнулась девушка. – Фамилия твоей гранд-проблемы – Буржуа?       – Так очевидно, да? – как-то разом сник парень. – Меня выжали буквально до последней капли.       – Бедный! – поджала губы Алья. – Уж кто-кто, а она умеет приложить к такому руку.       – Если б только руку! И рот, и… – парень осёкся, а потом вдруг поднял какой-то устало-избитый взгляд на собеседницу. – Аль… А ты правда так легко относишься к изменам, да?       Сердце девушки сжалось и больно кольнуло.       Мало того, что парень её был лишён моря из-за травмы, а потом ещё и загружен по маковку из-за происков Норы, затаившей недовольство на Нино из-за его ухаживаний за Альей, так теперь ещё и сама Алья ему рога наставила!       И она поняла, что больше не в силах врать.       – Прости, – она смиренно потупилась, не смея поднять на него взгляд. – Прости, я… Я понимаю, что всякое в жизни бывает, и все мы порой увлекаемся…       – Увлекаемся?! – раздался ошарашенный возглас с экрана, но она всё равно не могла заставить себя посмотреть на него.       – …или оказываемся жертвами определённых непредвиденных обстоятельств… – она продолжила, стараясь, чтобы голос не дрожал так сильно.       – Ага, даже если эти самые «обстоятельства» в исполнении некоторых более чем предсказуемы! – нервно поддакнул Нино. – Если не в части непосредственных проявлений, то уж в степени их наглости – уж точно!       – Но некоторым вещам просто нет прощения! – зажмурившись, и наклонив голову так низко, чтобы её лица совершенно не было видно, она всё же вынесла себе приговор. – Прости! – пискнула она.       – Аля!       – Прости, прости-прости меня, пожалуйста, но я правда не могу больше быть твоей девушкой! – Всхлипнув, она подняла на парня лицо, перекошенное накатывающими рыданиями.       – Аль, послушай! – пытался докричаться до неё парень, но она едва ли его слышала.       – Это мерзко, это низко, это… неправильно! – она ещё раз всхлипнула и машинально подняла руку, кулачком утирая катящиеся из глаз слёзы. Оправа с готовностью съехала вверх, и мир перед нею окончательно расплылся.        «С другой стороны, так будет проще сказать…»       – Если от этого тебе станет легче, то знай, что и с Кимом мне уже тоже ничего не светит.       – Не све… Стоп! С Кимом не светит?!        «Это ж какой отборной шалавой я сейчас выгляжу в глазах Нино, раз променяла его даже не на новые чувства, а на банальный секс?! Едва ли не разовый! И с кем! С Кимом! Потому что юной нимфоманке, видите ли, не хватает собственных пальчиков, фантазий и игрушек!»       – Угу! – она громко шмыгнула носом, чувствуя, что ещё чуть-чуть и расплачется. – Он оказался честнее и дальновиднее меня, вернувшись к Ундине.       – Погоди, ты… вы… что? – словно всё ещё не в силах отойти от шока, с экрана летели бессвязные слова.        «Или это я оказалась настолько ничтожной, что только на разовый секс с Кимом меня и хватило. Отвлечь и испортить другому всё – да. Удержать его – уже нет.»       – П-прости меня, пожалуйста, – тяжело сглотнула девушка, потупившись. – Я вообще не представляю, как всё это вышло, и я вроде держалась до сегодня, но…       – Держалась?! – из динамиков раздался нервный смешок. – До сегодня?!       – Я пойму, если ты теперь будешь презирать меня, или не захочешь общаться со мной, но если…       Но Нино уже не слушал – он буквально весь трясся от истеричного смеха.        «А действительно! Как тут не посмеяться над столь жалкими оправданиями и «искренними» извинениями?! Мало того, что с другого парня слезть едва успела, так и каяться побежала только после того, как выяснилось, что это было не «большое чувство перспективного спортсмена», а небольшая разминка для отдельных частей его тела. Что, одумалась и решила вернуться под крылышко предыдущего папика, пока не слишком поздно?»       – Пра-ха-ха-ха-сти-ах-ха-х! – сквозь смех выдавил Нино. – Но я-ха ща-ха-ха-ас не мха-гха-уху-у г-хо-хо-хо-варить больш-хе-хе-ха-ха-ХА-А-А! – экран погас, оставив после себя пронзительную ноту истерики.       Алья, прекрасно осознавая, что жизнь её, как честной и порядочной девушки, закончена раз и навсегда, в последний раз шмыгнула носом и чуть развернулась вбок, чтобы встать, опершись на кровать, и…       – КИ-И-ИМ?! – ошарашенно уставилась она на замершего в балконных дверях парня. – Д-давно ты здесь? – только и смогла она выдавить самый идиотский из всех возможных вопросом.       – Достаточно, – процедил он сквозь зубы.       Алья не знала, смеяться ей, или плакать.       Как там, «нельзя сбить одним камнем двух птиц»? Ха! Это вы просто опытной блогерше камень не давали!       Разрушить всего одним звонком отношения с обоими парнями, хоть как-то заинтересованными в тебе? Ну-ка, подержите мой сидр! (Кстати, где он?)       Надо просто в разговоре с одним облить помоями другого, пока тот вас подслушивает.        «…и с Кимом мне уже тоже больше ничего не светит», значит, да?       Это называется самосбывающимся пророчеством, дорогуша. Если бы тебе хватило мозгов не говорить фразу, в которой упорный спортсмен, привыкший сражаться до последнего, оценивается как какой-то инвестиционный проект, причём не особо-то и успешный…       Алья поджала губы.        «…не представляю, как всё это вышло…»       А когда раздвигала перед парнем ножки, и сама на нём наездницей скакала – очень даже представляла!        «…и я вроде держалась до сегодня…»       Интересно, это о том, как она целую неделю строила перед Кимом недотрогу, набивая себе цену? Или напротив, о том, как она столь долго обходилась без Нино, что в итоге набросилась на первого попавшегося парня, а кому конкретно так «повезло» – вообще без разницы?       А уж как Нино заливисто смеялся над её выбором…       – Прости. – Только и смогла потупиться Алья.       Смысла в извинениях не было – Ким наверняка не хуже Нино оценил и «искренность», и «постоянство» девушки в пристрастиях и предпочтениях.       Но выдержать ещё один сеанс унижения было выше сил девушки, и потому, прикинув в расплывающемся сознании, что же могло сюда привести Кима изначально, закусила губу и качнула головой на что-то из чужих вещей, ещё разбросанных по кровати и около неё.       – За ними?       – Что? – парень как будто растерялся.       – Ох, Ким, пожалуйста! – Закатила глаза Алья. – Да, я не всегда играю по правилам, но я умею признавать поражения.       Брови парня взлетели вверх, вызвав у девушки горькую внутреннюю усмешку:        «Ага, «умеешь», как же! Не удалось соблазнить в ведьминой деревеньке – оседлала на сапе. Спасибо, что хоть на берегу, а не посреди моря.»       – И хорошую иронию тоже я умею ценить. – Она вздёрнула подбородок ещё выше, стараясь держать лицо. – Присылать за своими вещами призовую команду в лице своего главного приза?! Вот уж действительно изощрённая месть!       – Аля! – насупился парень.       – Что «Аля»?! Давай! Хватай все вещи, беги обратно к своей спортсменке! Я ей действительно в подмётки не гожусь!       – А-ля!       – Что, я ещё недостаточно хлебнула?! – она хотела шагнуть к парню, но нога вдруг обо что-то запнулась, и комнату наполнил стеклянный перестук упавшей бутылки. Ким буквально прикипел взглядом к склянке, оставившей после себя на полу след из капель.        «Ну вот не нашла лучшего момента, да?!» – мысленно зашипела девушка.       – Хорошо! Давай, я сама! – она метнулась к чужой кровати, широким жестом сгребла всё, что попалось под руку, и прямо с этим комом выскочила на балкон. – Ди-и-ин! – вскинула она руки вверх, словно собираясь выкинуть чужие вещи прямо на улицу. – Забе…фыф!       Сильные руки похоронили окончание в одной широкой ладони, а другою – обхватили за талию и грубо оттащили девушку обратно внутрь помещения.       Она ещё рванулась из последних сил, но лишь стукнулась головой о дверной косяк.       То ли удар оказался сильнее, то ли алкоголь – коварнее, но дальнейшее она помнила смутно.       Сквозь слёзы и обиду пробивались обрывки каких-то слов и ощущений.       Надсадное «отпусти меня», звучащее как невнятное «уф-фуф-фы ы-а».       Чужая сильная грудь, упирающаяся ей в спину.       Новая боль – теперь уже в затылке – помолам с чужими клацнувшими зубами. («Жаль, что не хрустнувшей челюстью!»)       Солоновато-сладкий привкус во рту и чужая рука, отдёрнутая с недоумённым «Ты чев-а-а-ауч!»       Слёзы, много слёз, переходящих уже в тихие всхлипы и желание сжаться в комочек и спрятаться «в норке».       Ощущение, словно она действительно сжимается в комочек. Вернее, как её сжимают в этот самый комочек, но не сил, ни желания противиться этому уже не осталось.       Короткое ощущение полёта, и неожиданная мягкость. Сперва под собой, потом и вокруг вздрагивающих от всхлипываний рук, плеч, спины.       Кажется, в их – ах, простите, уже её! – номер кто-то стучался, им открывали (или нет?)       Её оттолкнули, и Алья, не удержав равновесие, накренилась вбок, уткнувшись лбом во что-то твёрдое. «Стену, что ли?»       Гул голосов стих, а вместо него кто-то вновь коснулся её плеча – на этот раз мягче, нежнее.        «Наверное, кто-то из девочек».       К горлу подкатила тошнота, к счастью, разродившаяся не рвотой, а всего лишь горькими причитаниями. Но в голове было так много тумана, что выходило лишь невнятное бормотание про «а он мне верил», «кому я теперь нужна» и прочее «даже воспользоваться напоследок побрезговал».       Очевидно, обнимавшие её руки не разбирали и половины – иначе давно бы уже отправились в ванную комнату, мыться по локоть, а лучше – по плечо, брезгливо отряхивая капли.       А может, причиной было чьё-то успокаивающе-баюкающее шипение сквозь зубы?        «Словно белый шум на радио», – промелькнула ассоциация в сознании Альи, и девушка провалилась в небытие.       А утро она встретила на кровати Дины, с развязанным на спине (но почему-то не снятым до конца) купальником, развороченным постельным бельём, похмельем и громким стуком в дверь:       – Аль! Вставай! Там такое! Ким…