IV — Рагнар/Луцилла

      — Эй, не так быстро! — крикнул запыхавшийся и пытающийся подняться хотя бы на колени Рагнар. — Я только учусь!       — Смелее, Раг! — с задорной и обаятельной улыбкой подбодрила его Луцилла. — Даже дети лучше катаются!       Глядя, как жених пытается подняться на разъезжающиеся ноги, Луцилла не выдержала и рассмеялась.       — Преступников ловить легче, чем кататься на коньках, Лу! — кое-как выдавил Рагнар.       Один из двух выходных Рагнар решил провести весело. Правда, он не ожидал, что к веселью присоединятся совсем нежелательные гости в виде ушибов колен и локтей. Луцилле весело, а Рагнару каток был чуждым гостем. Они сейчас развлекались на одном из замёрзших озёр Тундра-тауна, где, помимо них, в яркой юдоли смеха и веселья катались такие же пары. Рагнар приглядывался к многочисленным приехавшим в ледяной район Зверополиса — и стар, и млад резвились. Постоянная зима Тундра-тауна укутала мир вокруг них в снежный жемчуг, а в воздухе витали сладковатая пряность продаваемого у входа на каток горячего шоколада и хрупкое дыхание морозного вечера.       Рагнар, с растрёпанной пушистой гривой, кое-как поднялся на ноги и тут же снова оказался на льду, на этот раз пятой точкой. А Луцилла не спешила расставаться с весёлым настроением. Лучисто смеясь, она мягко подъехала к Рагнару на коньках — кататься она научилась ещё в школе.       — Я предлагал способ провести время с пользой, — выдохнул Рагнар, потирая мягкое место. — А ты меня потащила в ледяную нервотрёпку… уже четвёртый раз!       — Ничего страшного, у тебя ещё лыжи через десять минут, а на них я плохо умею кататься, — улыбнулась Луцилла. — Зато я согрелась.       Рагнар — наоборот. Немного рассерженный, он взглянул на Луциллу, но недовольство сразу улетучилось. Улыбка любимой львицы всегда была похожа на лучик солнца, пробивающийся сквозь зимние облака.       — Ты уже неплохо стоишь на коньках, — довольно сказала Луцилла, когда Рагнар кое-как подъехал к бортику.       Она, закутавшись в тёплый шарф, смеялась, когда Рагнар подталкивал её к выходу с катка. Рагнар довольно выдохнул и вытряхнул из гривы кусочки льда. Оказаться на твёрдой почве для него было сейчас равносильно празднику. Луцилла с очередной тёплой улыбкой обняла его.       — Не злись, пушистик, — шепнула она ему на ухо.       Что мог поделать Рагнар, когда Луцилла так называла его? Правильно, ничего. Она сейчас чувствовала, как его тёплые лапы, большие, уверенные и сильные, нежно обнимают её.       — Большой круг — семь минут и четырнадцать секунд! — торжествующе провозгласил Рагнар, тормозя рядом с Луциллой. Он нагнулся, чтобы снять лыжи.       — Теперь я замёрзла, пока ждала тебя, — ухмыльнулась Луцилла.       Рагнар молча подошёл к любимой, ласково прижал её к себе, и в его прикосновениях звонко ощущалась многообещающая мелодия тепла. Луцилла обняла его за шею, чувствуя, как его сердце трепещет в ритме любви, и с каждым дуновением ветра они становились ближе друг к другу, будто хотели раствориться в единстве.       Рагнар, смеясь, вдруг закружил её в незатейливом танце, и ему казалось, что Луцилла будто порхает в воздухе. Он остановился через полминуты, прижал её к себе и поцеловал кончик её носа, искренне желая подарить тепло. Им Рагнар наполнился во время заезда на лыжах. Луцилла ощутила, как её сердце будто расширяется в груди, раскрывается только Рагнару. Как любимая книга, наполняясь новыми страницами, полными нежности и страсти.       — Ты — моя зима… и солнечное лето, — прошептал Рагнар, гладя по пушистым щекам Луциллу.       — Потерпи чуть-чуть, и я подарю тебе настоящее лето… — тихо сказала Луцилла и поцеловала своего Рагнара.