III — Буйволсон/Анабель

      Вечер окутал Центральный район Зверополиса необычным холодом. Похолодания случались и раньше, но Буйволсону казалось, что их дом неведомым образом перекочевал в ледяной Тундра-таун. За окном снег задорно искрился в свете уличных фонарей и фар проезжающих автомобилей, будто дразня закрывшихся от холода жителей и намекая, что пройдёт нескоро. В просторной гостиной царила уютная полутьма, рассеиваемая торшером, а на столе исходили паром две кружки горячего шоколада с зефирками, придавая каждой порцию сладкой радости.       Анабель, устроившись на мягком диване и обнимая колени, задумчиво смотрела в окно, где кружились снежинки, словно танцующие феи. Буйволсон подошёл ближе, ловя её взгляд, когда она повернулась. Как и многие годы, чувствуя невидимую нить привязанности, она встретила тёплый взгляд мужа, полный любви и заботы.       — Красота ведь? — спросила Анабель, неспешно поднося кружку к губам.       — Эта красота несёт простуду, — сказал Буйволсон, садясь рядом с женой и дотрагиваясь до её лба.       Сильно простудившись во время похолодания и сильного ветра, Анабель коротала время дома — брат не позволил ей выйти на работу. Но она и не собиралась. Летели дни, и температура у Анабель вскоре снизилась. Своими умениями и заботой мужа она прогоняла простуду.       Буйволсон обнял её за плечи. Улыбка, которая так нравилась жене сурового капитана полиции, для неё могла растопить даже самый крепкий северный мороз. Буйволсон чуть наклонился и поцеловал Анабель в висок, отзываясь на тихое желание соединиться с ней ещё ближе. В ответ на нежный жест жена повернулась к нему, прижавшись щекой к его крепкому плечу, и, чтобы эта связь стала ещё крепче, потянулась за его теплом.       — Мне всегда нравилось, как снег делает мир таким волшебным, — тихо произнесла Анабель, смотря на его серую морду с искренним любованием. — При таком красивом снеге каждый раз хочется почувствовать и сказать себе, что это сказка.       — Сказка, которая тянет за собой лечение, — с усмешкой ответил Буйволсон. — Предлагаю выпить за скорое её окончание!       С этими словами он взял кружку с шоколадом и сделал глоток. Сладкий вкус горячего шоколада, нежный вкус маленьких зефиринок и ароматы специй прочно поселились на языке. Он продолжал обнимать свою Анабель за плечи, которая тоже наслаждалась дивным напитком, согревающем и тело, и душу. Их обоих. Каждая капля шоколада наполняла сердце настоящим счастьем, которое можно найти даже во время болезни, даже среди зимы.       Дома они были вдвоём — Гилберт, несмотря на непогоду и холод, ушёл на свидание с Вероникой. Конечно же, одевшись теплее. Родители были предоставлены самим себе, своим чувствам и близости. Вокруг них царила тишина, нарушаемая лишь их дыханием. После ещё двух глотков Буйволсон дотронулся до лба Анабель и тихо спросил:       — Лучше?       — Намного, — так же тихо ответила ему жена. И с нежностью, которая всегда заставляла сердце Буйволсона подпрыгивать и переворачиваться, улыбнулась.       Свой шоколад она допила быстро, а кружка Буйволсона опустела едва ли наполовину. Он поставил её на стол и, придвинувшись своим мощным и тёплым телом к жене, поцеловал её. Анабель закрыла глаза, наслаждаясь моментом, чарующим ощущением полной согласованности их душ. Всё остальное исчезло, даже непогода и сопротивляющаяся заботе болезнь. Но ей оставалось удерживаться в организме Анабель совсем немного. Сейчас Буйволсон не только исцелял любовью главную женщину своей жизни. Он, как уверенный в себе полицейский, арестовывал болезнь и запирал за прочнейшую решётку заботы. Оставались только эти добрые мгновения и тепло, и никто из супругов не хотел, чтобы они заканчивались.       — Моя светлая… — прошептал Буйволсон, вновь целуя Анабель. — Полицейские тоже умеют лечить.