Часть 4. Молитва

      Из лазарета выпустили на удивление скоро. Девочка оказалась сильнее, чем казалось вначале.       Среди множества документов прибавился очередной листок бумаги. «Приказ о зачислении на 1 курс академии. Магдалена-Мария Де Венсен. 1 ноября 1690. Подтверждено.»       Дали небольшую комнатушку в общежитии. Арлин как-то обмолвилась, что раньше сама тут жила.

***

      — Ты была монахиней? — спросила Магд. Вопрос назрел как-то сам собой, просто сорвался с языка.       Арлин посмотрела на неё чуть изумленно.       — А… Да нет, вообще-то… А что?       — Просто… Я как-то навещала с семьёй один монастырь. Настоятельница украдкой показала мне келью. Вот я и…       Старшая вздохнула.       — И всегда ты… Такая…       — Что?       — Религиозная.       Де Венсен пожала плечами.       — Так ведь положено благородной девице быть такой. Тебя разве так не учили?       — Да как сказать… Я и веры другой, — неуверенно ответила та.       — Католичка?       Как же ей втолковать… Она ведь даже не рассказала толком о том, а кто она, кем была раньше, много веков назад.       — Я из кельтов. Знаешь, друиды и всё такое.       Младшая жница как воздухом подавилась.       — Чего?.. — затем фыркнула, — Быть такого не может. Узнали бы да силком окрестили, — Арлин хихикнула.       Странно порой новенькая себя вела. То была тиха и на всё сказанное лишь кивала коротко, повинуюсь чужой воле и не желая спорить, то становилась на удивление упрямой и настойчивой.       Как не трудно было догадаться, тема разговора тогда касалась религии да различных моральных норм. Потому эти темы, собственно, и старались избегать при разговоре с ней. А то как посмотришь на эту девушку, так и испугаешься ненароком испортить отношения. Всё же, это было не к чему.       Переменчивость характера проявлялась ещё и в том, что Магдалена иногда начинала переставать идти на контакт, отвечая кратко, отстраненно и даже как-то холодно. Хотя обычно была вполне открытой и отзывчивой.       — В то время, как я жила, таким не занимались. Кельтов ещё не трогали.       — И в какое же время ты жила?       — Четвёртый век.       Собеседница снова сделала удивлённое лицо.       — Какой?! — Арлин кивнула с улыбкой, — Это же, ты… Тебе… — мысленно посчитала, — тринадцать веков. Люди столько не живут! А… — хмыкнула сама с себя, — мы и не люди вовсе.       Старшая шинигами цокнула языком. Такие фразы хоть, по сути, являлись правдой, ей не совсем нравились. Как будто этим фактом, " не люди» всё человечное в них убивали. По сути, да, жнец должен быть холоден на работе, но не совсем же бесчувственен. Да и не всегда они находились на этой самой работе, имели право на какой-никакой отдых, могли испытывать голод и усталость, значит и все остальные человеческие нужды, включая эмоции.       — Мы бывшие люди, Магдалена.       Та снова включила упрямость. Право, вроде и ведёт себя спокойнее и мудрее своего возраста, а иногда — сущий подросток, каким и была, по сути. И, по сути, останется навечно.       А навечно ли… Арлин помотала головой, отгоняя плохие мысли. Она ещё в академию только-только должна поступить. Вернее, поступила, и совсем скоро начнёт обучение.       — Впрочем, забудь. Переменим тему. И давай-ка я помогу с небольшой уборкой жилья. И объясню тебе, что ждёт завтра на обучении.

***

      И потянулись первые учебные дни.       Перво-наперво прочитали некий инструктаж. Помнить своё предназначение — отбыть наказание за самоубийство. Забыть то, что было тогда, при жизни. Стать мрачными жнецом. Холодным и серьёзным, погруженным в работу и обучение, постоянно оттачивать навыки.       Магдалена внимала совету, ещё в лазарете, лечась от анорексии, настраиваясь на это сама, без чужих подсказок, являясь склонной к такому сама по себе. Теперь же девушка порой и вовсе уходила в себя за обучением.       Но самым главным она считала соблюдать распорядок дня, который прививали новичкам наравне с дисциплиной и самими знаниями.

***

      6.00. Подъем. Утренняя рутина. Завтрак. 8.00. Начало занятий.       Первый учебный день. Это всегда волнительно.       Само здание академии она нашла легко, Боудикка провела ей небольшую экскурсию по округе.

***

      Вообще, та женщина ей понравилась по-своему больше, чем Арлин. Просто по характеру бывшая Иценовская царица была ей самой как-то роднее, ближе. Словно мать. Кажется, у Боудикка когда-то и были от своего мужа две дочери…       Арлин же больше напоминала ей старшую сестру. Весёлую и заботливую, но сестру.       Она тоже ей нравилась. Арлин была душой компании, общительной, готовой поддержать словом, и, если надо, и делом. Арлин всегда старалась быть рядом, вся такая компанейская, яркая личность.       Боудикка, которую Магд, конечно, видела гораздо меньше, так как женщина была всегда занята, была другой.       Отстранённная, строгая и спокойная, собранная. Она не казалась любящей общение, в основном делая это лишь по необходимости, а инициативу в общении брала и того реже. Она держала с работниками нейтральные отношения, исключая небольшую кучку избранных, среди которых было два жнеца, по характеру совершенно отличных. Упомянутая ранее Арлин и Варден.       Варден был отдельным перснажем, представляя меж двумя своими подругами золотую середину.       Не отстранён, но и не в каждой бочке затычка. Он всегда старался сохранять спокойствие, и, кажется, все задавались вопросом, а бывает ли он вообще зол? Хотя, спокойствие и терпение было общей чертой всей компании. Быть может, таким образом Магд и сама попадёт в эту небольшую компанию когда-то в будущем? Время покажет…

***

      С поиском кабинета при этом дела обстояли гораздо труднее. Девушка даже начала беспокоиться, что опоздает в первый же день. В голове всплыли воспоминания из прошлой жизни.       Мадам Дью, строгая старая леди, нанятая в дом гувернанткой, стоит перед ней с тяжёлым взглядом.       — Дайте руку, Магдалена! — требует женщина. Маленькая ученица протягивает ручку. Линейка со свистом опускается на запястье. Девочка вскрикивает тихонько.       — Прошу прощения, мадам…       — То-то. Нечего опаздывать на занятия. А матушке вашей я доложу…       Де Венсен помотала головой, отгоняя мысли о прошлом. Что было, то было. Как бы то не было, а надо идти дальше, так решила шинигами.       — Где ж оно… — девочка и не заметила, как врезалась в кого-то. Ахнула испуганно, — простите! Простите…       Подняла голову. Высокий бледный мужчина в черном плаще, седые преждевременно волосы черной лентой завязаны в хвост сзади.       Жнец улыбнулся. Изначально кажущееся хмурым лицо вдруг сделалось добрым и приветливым.       — Я вижу, юная леди только стала студенткой.       — Да, я вот кабинет ищу…       Мужчина хихикнул хрипло.       — Вам тогда надо начинать торопиться. Минут пятнадцать осталось, — беловласый глянул на лист бумаги в её руках. Хмыкнул, — Идёмте, я вас провожу до кабинета. А то там очень строгий учитель, он не очень-то жалует опаздавших. Я с ним близко знаком.       — Благодарю…       Незнакомец действительно довёл до нужного класса. Магда по старой привычке сделала книксен и села на свободное место. Старший Жнец однако не спешил уходить.       Прозвенел колокольчик. Начался первый урок. Мужчина вдруг заговорил.       — Для новичков повторю. Я ваш учитель по общим профессиональным дисциплинам. Зовите меня по регистрационному номеру, — он написал на доске. Хихикнул, — ну или просто «Извините, Вы…»       Магдалена хмыкнула. И это тот самый строгий учитель? Ну-ну, мистер 136649.

***

      18.00. Конец занятий.       — Вам сегодня всё было понятно? — К концу дня голова гудела, а вместе с тем и всё тело, в конце концов, физкультура есть физкультура, а занятия есть занятия.       — Да, вполне, мистер… — Магдалена хохотнула, — «извините, вы».       136649 тоже рассмеялся хриплыл, лисьим каким-то смехом.       — Мне нравится ваш юмор, Де Венсен… Фамилия у вас… Необычная. Не английская.       — Мой род изначально — французы. Потом перебрались в Англию.       — Так и думал, хм… По остальным предметам у вас как?       — С математикой проблемы…       Беловласый снова засмеялся.       — Ну, это и не страшно. Считать вы и так умеете, думаю. А уж много знаний вам не понадобится. Раньше так лишь базе и учили. Не знаю, зачем усложнять программу…       — А вы тут давно? — поинтересовалась она.       — Уж три века, — с улыбкой ответил он, — но вы поверьте, это ещё всего ничего. Есть тут те, кто работает много дольше. Ну, о Боудикка то вы должны знать, а вот о, например, Вардене и Арлин…       — Да, интересные личности, — задумчиво кивнула девушка. Тот удивлённо на неё глянул.       — Вы знакомы с ними?       — Встретила сразу как очнулась в посмертии. Арлин и в лазарете навещала.       — Магди! — вспомни солнце, вот и лучик…       — Привет.       — Привет. Ну, как первый день? — как всегда улыбается и интересуется, словно ей это надо, хотя Де Венсен уверена, у Арлин на службе смерти забот и без приятельницы первокурсницы хватает.       — Нормально. После тренировок помыться бы только.       — Здравствуй, Арлин.       — И тебе, Лис, — Лис? Так его называют знакомые?       — Значит, душу её вы с ребятами забирали? — спросил мужчина. Та кивнула. Лис хмыкнул, — Ну, если решила взяться за неё в будущем, то удачи. У этой девочки, мне почему-то кажется, есть определенный потенциал.       С этими словами он подмигнул ей и растворился, исчезая в дымке телепорта.       Потенциал…       У глупой, некудышной Магдалены-Марии есть потенциал.

***

      Но было то, что вне зависимости от обстоятельств оставалось неизменным.       За пару дней до учёбы, под наблюдением Боудикки отпустили в город.       — Ну, может быть, хочешь себе что-то купить? Я заплачу, девочка, не стесняйся.              — Спасибо. Вы очень добры.       Они проходили по знакомым ей с детства улочкам.       Пред одним прилавком она остановилась.       — Христианская символика?       — Прошу…       — Как хочешь.       И вот, стоя на коленях пред распятием и сжимая в руке нательный крестик, сложив ладони в молитвенном жесте, Магдалена просила успеха у высших сил.       20.00. Вечерняя молитва.       — Аминь…       Шепчет она, и задувает свечку, ложась в кровать.       21.00. Отход ко сну.