Глава 12

Пока Злата, сдвинув густые темные брови к переносице, корпела над очередной задачкой, Денис сидел в раздумьях. Вот уже несколько недель они встречались после уроков, чтобы позаниматься математикой. С алгеброй Злата разобралась на удивление быстро, и Денис невольно подумал о том, что она всю жизнь просто ленилась работать на уроках и дома. А вот с геометрией пришлось повозиться: даже относительно простые задания вызывали у Златы массу вопросов, растерянный взгляд и в итоге — просьбу помочь решить. Несмотря на то, что Денису не слишком верилось в то, что Злата совсем ничего не может решить, он все равно каждый раз пускался в пространные объяснения даже того, что уже объяснял ей на предыдущей их встрече. И когда каждый раз Злата во все глаза смотрела на него и кивала, но на следующем занятии вновь просила объяснить, Денис еле сдерживал растущее раздражение. В первую очередь на себя: это же он согласился ей помочь. Он вообще-то имел полное право отказать и не забивать себе голову этим. К своим экзаменам бы сначала подготовиться. Однако таящаяся в глубине души надежда, что Злата действительно решила измениться, подогревала желание Дениса ей помочь. В конце концов, математика — обязательный предмет. Злата же не просила его подтянуть ее по литературе или физике. — Русаков! — услышал он немного капризные интонации и ощутил, что его дергают за рукав. — Ты че, уснул, что ли? — А? Нет-нет, задумался просто. — Встретившись на мгновение с насмешливым взглядом Златы, Денис отвел глаза в сторону ее тетради. — Что получилось? — Да ни хуя не получилось! — с досадой ответила Злата и, резким движением отодвинув от себя тетрадь, скрестила руки на груди. — Я не понимаю вообще, как тут можно что-то получить! У меня все время почему-то отрицательное число получается! А ты говорил, что это невозможно! Она устремила на него рассерженный взгляд темно-зеленых глаз, и Денис слегка стушевался. Чувства Златы были ему очень хорошо знакомы: в начальной школе ему тоже было сложно решать задачи, и они с мамой проводили не один напряженный вечер в попытке сделать так, чтобы он понял, что откуда берется и как надо решать. В конце концов, Денис набрался смелости попросить помощи у Аиды Александровны, их первой учительницы. Та была очень удивлена, что он так долго не понимал, но не просил помощи. Тем не менее она заверила, что они обязательно повторят этот материал, ведь Денис был не единственным, кто испытывал трудности с математикой. Еще раз объяснив на следующих уроках решение разных типов задач, Аида Александровна потом спросила у Дениса, понял ли он теперь, что надо делать. Тот же с радостной улыбкой ответил положительно — в середине очередного урока на него резко снизошло озарение, и Денис понял, что наконец-то он все понимает. Его радость перекочевала и к классной руководительнице: наверняка ей тоже было приятно знать, что ее ученики понимают ее объяснения и начинают успешно справляться с учебой. Сейчас же Денису надо было взять пример с Аиды Александровны: успокоить разозленную из-за неудач ученицу, выяснить, что конкретно ей непонятно, и еще раз объяснить, не раздражаясь и не восклицая «ну это же очевидно!», от чего он уже несколько раз не смог удержаться ранее. Несмотря на то, что Злата застревала на совершенно пустяковых, по мнению Дениса, задачах, он искренне старался с пониманием относиться к этому. Не все, что очевидно для него, является таковым для Златы. Они же разные люди со склонностями к разным предметам, с разным жизненным опытом и отношением к учебе. Ну и их мозги наверняка банально работают по-разному, поэтому то, что сработало с Денисом, может не подойти Злате. И наоборот. — Ты права, сторона треугольника не может быть отрицательной величиной, — как можно спокойнее сказал Денис и мягким движением подвинул тетрадь Златы к себе. — Можно посмотреть? Злата угрюмо кивнула, а Денис уставился в написанное условие задачи и еле сдержался, чтобы не ударить ладонью себе по лицу. То, что Злата пыталась выдать за чертеж, совсем таковым не являлось. Когда он поднял на нее глаза, та печально усмехнулась: — Что, все совсем плохо, Русаков? — Да… То есть нет, — поспешил заверить Денис, смутившись из-за того, что его взгляд, должно быть, был очень красноречив, раз Злата задала этот вопрос. Почесав в затылке, он несмело добавил: — Просто… ты чертеж сделала неправильно. Совсем. И… ты зачем-то вычла один угол из другого. А тебе надо найти сторону треугольника. Злат, ну как так? Это же совершенно разные величины! — Раз ты такой умный, а я такая тупая, значит, сам и решай, — обиженно надулась Злата и демонстративно отвернулась. Денис тяжело вздохнул. Неужели он сейчас ощущал то, что чувствовала его мама, когда у него не получалось понять хоть что-то и он был готов получить двойку за несделанную домашку, лишь бы не страдать полвечера? — Злата, я вообще-то не считаю тебя тупой, — как можно терпеливо заговорил Денис. — Давай ты успокоишься и мы вместе разберемся, что пошло не так? — Да это бессмысленно! — воскликнула Злата, и он услышал яркую горечь в ее голосе. — Я никогда эту ебаную геометрию не пойму! Да и она мне на хуй не сдалась — чтобы ногти делать, я могу и алгеброй обойтись. — А как же знание… э-э… форм ногтей? — нерешительно спросил Денис, о чем тут же пожалел, когда Злата зло уставилась на него. — Ну… чтобы если тебя попросят овальные сделать, ты не выбрала квадратные? Глаза Златы были готовы метать молнии, и Денис пожалел, что не прикусил себе язык, пока задавал свой вопрос. В то же время он с удивлением обнаружил, что взгляд Златы теперь был не только озлобленным, но и грустным. А глаза блестели так, словно… «О нет, только не это!» — подумал Денис, ощущая нарастающую внутри панику. Конечно, сложно было поверить, что такая, как Злата Гринёва, будет плакать из-за того, что не может решить задачу по геометрии, но судя по тому, как дрожали ее ресницы и губы, Денис предположил, что одноклассница задирала его из-за отличной учебы не столько потому что действительно терпеть не могла тех, кому нравится учиться и у кого это хорошо получается, сколько из-за того, что Злата вполне могла таким образом компенсировать свою неуверенность в собственном уровне интеллекта. Считала, что если она нелестно выскажется о его успехах в учебе и обесценит то огромное количество часов, которое Денис проводил в гонке за пониманием материала и хорошими результатами, то будет чувствовать себя лучше. — Какой же ты пиздабол, Русаков, — выдохнула Злата и потерла ладонью лоб. — Говоришь, что не считаешь меня тупой, а потом… потом, оказывается, считаешь, что я не могу овал от квадрата отличить. — Я не это хотел сказать, — попытался было защититься Денис, но Злата снова смотрела на него колючими глазами: — Именно это. Если ты считаешь, что я безнадежно тупая, зачем согласился помочь? — А зачем ты тогда попросила меня о помощи, если считаешь, что не сможешь понять геометрию? — начал сердиться Денис и, захлопнув учебник, отодвинул его в сторону. — Злат, с таким настроем у тебя, естественно, ничего не получится! Если ты веришь, что ничего не поймешь, ты ничего не поймешь. Мысли материальны. — Спасибо, Капитан Очевидность, — рыкнула Злата, продолжая сверлить его злобными глазами. — Успокоил. — Злат, ты вообще-то сама на это подписалась, — устало вздохнул Денис, потирая переносицу. — Если я правильно помню, тебе нужна четверка по геометрии? Значит, надо стараться понять и решить. А не скандалить и истерить. — Не тебе про истерики говорить, Русаков, — закатила глаза Злата. — Сам недавно рыдал, кровь сдавать не хотел. Ощутив намек на провокацию, Денис усилием воли заставил себя не реагировать. В резко повисшей между ними тишине тут же раздалось недовольное пыхтение Златы. Подперев щеку рукой, которая локтем опиралась на столешницу, Денис пристально посмотрел на одноклассницу, а та враждебно уставилась на него в ответ. Однако когда раздался звук, похожий на урчание в животе, на щеках Златы резко появился румянец, а Денис не смог удержаться от улыбки. — Ты есть хочешь, Злат? — поинтересовался он, изо всех сил стараясь не хихикать над пунцовой одноклассницей. — Поэтому мозг не работает и чертеж правильный не получается? — Че ты ржешь, — пробурчала Злата, но Денис уловил в ее голосе намек на добродушие. — Я с утра ниче не ела. — И всегда ты так? — спросил он снова. В ответ на кивок Златы Денис ответил: — Очень зря. Угробишь желудок. А заодно и мыслительный процесс будет проходить не так хорошо, как хотелось бы. — Блядь, Русаков, ну опять ты нудишь, — застонала Злата и уронила голову на руки. — Мне не до твоих безли… А, ликбезов! Без твоих ликбезов тошно. Я щас с голоду умру. Можно я себе хотя бы бутербродов сделаю? С улыбкой осмотрев одноклассницу, выглядящую несчастной, Денис сжалился: — Что же ты сразу не сказала? Сделай, конечно. Только с чаем тогда, а не всухомятку. — Злата скривилась, и он понял, что она собирается снова упрекнуть его в занудстве. — Ну или без чая. Как хочешь. А я… Вздремну немного, пожалуй. Нам обоим нужна пауза. Не успел Денис положить голову на сложенные друг на друга руки, как прямо у него в ухе раздался голос Златы: — А ты чай не будешь? Резко подняв голову, Денис смерил одноклассницу немного сонным взглядом и пожал плечами: — Можно. — Тебе… тоже бутеры сделать? — немного робко поинтересовалась Злата, и Денис удивленно округлил глаза. — Или ты шоколадку хочешь? Денис почесал немного в затылке в надежде ускорить мыслительный процесс, но прежде чем он успел дать ответ, Злата решила все за него: — Короче, тоже бутеров сделаю. Откинувшись на стуле, Денис расплылся в улыбке: — Спасибо. — Не за что, Русаков. — Злата включила электрический чайник, после чего полезла в холодильник. — Тебе точно нужно подкрепиться, чтобы не растерять остатки терпения. — Да ладно тебе, все не так плохо, — махнул рукой Денис и потер глаза. Повернувшись, Злата передразнила его: — «Все не так плохо»! Ты сам сказал, что я вообще не то вычислила! Это разве «все не так плохо»? По-моему, это просто ужасно! — и выставила на стол большую пластиковую коробку, в которой Денис сумел разглядеть знакомые упаковки сыра и несколько разных видов колбасы. — Удивлен, что ты переживаешь по этому поводу, — усмехнулся он в ответ на беспокойство Златы и тут же получил легкий шлепок по плечу. — Ай! За что? — Экзамены совсем скоро, а я даже порог не смогу перейти по этой сраной математике, — прошипела Злата, снова плюхаясь на свое место. — А ты ржешь надо мной! — Я не ржу… — Помоги мне лучше убрать всю вот эту дрянь со стола, — перебила она, показывая на учебники и тетради. С тяжким вздохом Денис бережно взял учебник и тетради и положил на свободный от всего подоконник. «У нас бы так не получилось, — подумал он о кухне у себя дома. — Цветы мешали бы». Когда они наконец приступили к трапезе, изо рта Златы вылился целый монолог Чацкого по темам, не относящимся к школе. И так было каждый раз при их встрече, когда они позволяли себе сделать небольшую паузу от учебы и поговорить на отвлеченные темы. Правда, говорила преимущественно Злата, а Денис довольствовался ролью благодарного слушателя. Впрочем, он не возражал: самому делиться чем-то со Златой ему не слишком хотелось. Мало ли как она использует эту информацию. Она же поведала ему, что на выходных снова пойдет в гости к дедушке, отцу ее мамы, с которым та по каким-то причинам не слишком хотела общаться. Злата же очень любила своего дедушку, и тот ее тоже. В отличие от родителей, он продолжал регулярно выдавать ей небольшие суммы на карманные расходы. В условиях дефицита карманных денег Злата была более чем довольна тем, что получала от дедушки, и старалась экономить. Она вообще очень много рассказывала о своем детстве, семье, друзьях, — о прошлом. Недели две назад Злата ни с того ни с сего поделилась тем, что когда в детстве, еще до школы, ходила на танцы, педагог все время ставила ее в задние ряды, аргументируя это тем, что Злата слишком высокая. Чуть позже оказалось, что она еще и толстая. Едва Денис это услышал, его глаза чуть не вылетели из орбит. А Злата как ни в чем не бывало добавила: — Мне еще повезло. Другой девочке Елена Игоревна все время говорила, что она толстая и ей надо бы похудеть. Справедливости ради, мы обе с ней были довольно упитанными, но лично мне это не мешало садиться на шпагат и красиво двигаться. А вот та девочка — Даша ее вроде звали — хоть и тоже справлялась, но в итоге перестала заниматься. Просто на одном занятии после замечания Елены Игоревны вышла в слезах и попросила бабушку забрать ее. Денис отказывался верить в то, что Злата была, как она говорит, упитанной. Не столько из-за того, что правда не мог поверить, сколько из вежливости. Ему казалось, что если он не станет активно возражать, Злата подумает, что он считает ее толстой. А ему почему-то очень не хотелось, чтобы она так думала. Злата же явно была всерьез настроена доказать свою правоту, поэтому в один момент на кухонном столе материализовался толстый фотоальбом. Перелистывая страницы, Злата в итоге остановилась на одном из разворотов и ткнула пальцем в одну из фотографий девочки лет шести в белом гимнастическом купальнике и похожего цвета юбке, похожей на балетную пачку. В девчушке легко можно было узнать Злату — те же глаза, та же улыбка. Несмотря на то, что девчушка действительно выглядела упитанной, Денис не смог сдержать улыбки умиления. — Оказывается, ты не всегда была врединой, — шутливо заметил он. — В детстве ты даже очень миленькая. Злата снова легонько шлепнула его по плечу, а Денис айкнул и негромко засмеялся. Мнения своего он не изменил: маленькая Злата действительно была очаровательным ребенком с яркой улыбкой. Сейчас она была очень красивой девушкой, но той беззаботности, искренности и радостного блеска в глазах у нее почти не осталось. Сегодня же Злата рассказывала Денису о бабушке, которая умерла достаточно давно, еще когда она не пошла в школу. Бабушка Златы по материнской линии была марокканкой, но так как родилась в Испании, получила имя Мариам, которое было похоже на популярную в то время в Испании Марию и одновременно с этим отражало наличие у нее ближневосточных корней. Денису тут же пришла на ум мысль, что Злата может быть внешне похожа именно на бабушку, а когда одноклассница вдруг показала ему фотографию родственницы, сомнений не осталось. Сходство было поразительным. Естественно, со скидкой на возраст. У нее были те же темно-каштановые кудри-пружинки, большие каре-зеленые глаза, смуглая кожа и… довольно объемный бюст. К своему стыду, Денис нередко ловил себя на том, что его взгляд так и норовил скользнуть к той самой части тела, которая отличала Злату от него. Однако у него все же получалось удерживать взгляд на глазах Златы. В принципе, это было не так уж сложно: они были большими, яркими и… да, красивыми. А что в этом такого? Это факт. Пусть Злата и обладала мерзким характером, внешне она была все же очень привлекательна. Дальнейший рассказ одноклассницы удивил Дениса и даже поверг в шок. Он не ожидал, что Злата знает подробности не только о своей покойной бабушке, но и об историческом периоде, на который выпала ее жизнь. Когда в Испании началась гражданская война, рассказывала Злата, маленькую Мариам вместе с другими испанскими детьми вывезли в Советский Союз. Там ей все-таки сменили имя на Марию, объясняя тем, что так ей будет легче интегрироваться в советское общество. Несмотря на то, что родители Мариам остались в Испании — они участвовали в сопротивлении, — она так и не вернулась туда насовсем. Более того, Мариам-Мария больше никогда с ними не встречалась — ее родителей убили в самом начале гражданской войны. Пожив какое-то время в Мадриде и заодно разузнав о судьбе своих родных, Мариам встретилась с младшими братьями, но близких отношений у них не сложилось: те выросли во Франции и их родным языком, соответственно, стал французский. Испанский они знали на не очень хорошем разговорном уровне, а арабским или русским не владели совсем. — Русаков, ты че? — вдруг негромко спросила Злата и ткнула его в плечо. Очнувшись от размышлений, Денис понял, что у него глаза на мокром месте. Опустив взгляд, он продолжал шмыгать носом и вскоре получил новый тычок в плечо. — Не надо реветь, Русаков. — Денис покорно взял протянутую салфетку и принялся промакивать лицо. — С моей бабушкой же все в итоге хорошо было: она отучилась в унике, освоила испанский с арабским, стала очень известным преподавателем этих языков — ее приглашали работать универы не только во всем СССР, но и за рубежом. Она потому и поехала в Испанию — по работе. И решила воспользоваться этим, чтобы узнать о своей семье. Ну, настоящей то есть. А еще она познакомилась с моим дедом, и у них родилась моя мама и ее старший брат. Мой дядя то есть. — Ты не говорила, что у тебя еще и дядя есть, — прошептал Денис, наконец подняв взгляд на Злату, которая меланхолично разглядывала его. Наверное, он как обычно ее раздражал своим эмоциональным всплеском, но что он мог поделать? Ранние годы бабушки Златы были поистине печальными. Собственно, как и жизнь его покойных бабушек и дедушек, которым пришлось выживать в войну будучи маленькими. — Не есть — был. — Злата уставилась в столешницу, а затем взяла кружку и отпила немного из нее. — Дядя Сережа в банду попал в девяностые. Так и погиб. Я его не знала, только фото видела. Он очень на бабу Машу похож. Тоже кудрявый, темненький… от деда Володи ему только глаза достались — серо-голубые. Яркие. Ну, — она бросила на него краткий взгляд, — на твои чем-то похожи. Смущенный Денис тоже уставился в столешницу, и несколько минут прошли в тишине. Потом ее нарушила Злата, задав вопрос: — А теперь твоя очередь мне что-нибудь про свою семью рассказать. — Что, например? — снова шмыгнул носом Денис. Ему, возможно, показалось, но взгляд Златы словно смягчился. Она пожала плечами: — Ну не знаю. Что-нибудь интересное. Например… про маму твою. Ее вроде тоже Мария зовут, да? Денис слегка улыбнулся и, окончательно смахнув слезы с лица, кивнул. Злата улыбнулась в ответ: — Это ее отец — дедушка Коля, про которого ты как-то в сочинении писал? Денис изумленно уставился на нее. Они писали сочинения про человека, оказавшего на них наибольшее влияние, несколько лет назад, а о том, про кого он написал свое, Злата помнила до сих пор. В сердце закралось странное чувство, вызвавшее у него легкий мандраж, но Денис поймал себя на том, что это приятное ощущение. Хитро сузив глаза, он произнес: — Отвечу на этот вопрос — и на другие тоже — только после того, как ты разберешься с задачами. Злата возмущенно выдохнула: — Рыжик! Это нечестно! — А если будешь называть меня Рыжиком, тем более ничего не расскажу, — ухмыльнулся Денис. Злата потянулась было к нему, чтобы снова шлепнуть его по руке, но он со смехом увернулся: — А драться не надо, Гринёва. Надо учиться, тянуться к знаниям. Злата недовольно фыркнула и, смерив его взглядом, сдалась. Убрав со стола остатки их трапезы и наспех смахнув крошки тряпкой, она вернула на стол учебник и тетради. Найдя нужную страницу, Злата открыла свою тетрадь и посмотрела на Дениса. — Ладно, черт с тобой, — выдала она, и он улыбнулся еще шире. — Объяснишь еще разок, как решать эту задачу? Только прям понятно объясняй. Как для тупых. — Конечно, — добродушно откликнулся Денис и придвинулся ближе. — Я потому и согласился тебе помочь. Чтобы ты все поняла. И да, — добавил он, глядя в озорно блестящие глаза одноклассницы, — я не считаю тебя тупой.