Глава 11

После очередного пятничного занятия со Златой Денис все еще сидел за домашкой. В этот раз они занимались у нее дома, и видимо, Злате было очень хорошо в родных стенах, потому что большая часть времени ушла не на занятие, а на ее болтовню о том о сём. Она рассказывала о своей ссоре с Никой Селивановой — еще до бойкота, а также о том, как она расстроилась, что подруга поддержала его; о разрыве с очередным парнем, о несправедливом отношении родителей к ней — как они забрали ее карманные за плохую учебу, хотя знали, что она никогда не блистала особыми способностями к учебе. Денис же, как ни странно, не стал прерывать ее. Отчего-то ему захотелось дать Злате высказаться. Возможно, где-то глубоко в душе он хотел лучше узнать ее. Не была же Злата такой противной с самого детства. Наверняка в течение ее взросления случилось что-то, что так сильно изменило ее. Быть может, ее родители действительно слишком много требовали от нее — гораздо больше, чем она была способна сделать. А может, Злату травмировали ее друзья детства — Денис очень удивился, заметив, что при рассказе о Нике она сильно расстроилась. Как будто заново переживала их ссору. О расставании с парнем Злата рассказала сухо, бесстрастно и практически без подробностей. Лишь обозвала его похотливым козлом и сказала, что начинает разочаровываться в парнях. Денис постарался не выдать того, что принял эту ее реплику на свой счет. Ему почему-то захотелось стать тем самым парнем, благодаря которому Злата не утратит веру в мужской пол. Когда Злата отлучилась по малой нужде, он хлопнул себя по лбу. Да какая ему вообще разница, что Злата думает о парнях? Если она резко в них разочаруется и прекратит любые контакты с ними, парням же лучше будет. Одной домогательницей станет меньше. Из раздумий его вырвало внезапное вторжение Ларисы. Денис раздраженно повернул голову в ее сторону: — Стучаться не учили? — Учили, — согласилась Лариска и деловито подошла к нему. — А тебя не учили, что нужно не с девочкой гулять, а младшую сестру вовремя из школы забирать? Ошарашенный Денис отложил ручку и, сложив руки на груди, повернулся лицом к Ларисе. — Вообще-то, — заговорил он, стараясь сохранить ровный тон голоса, — ни с какой девочкой я не гулял. — Да? А с кудрявой такой, темненькой и в короткой юбочке? — хитро улыбнулась Лариса, и Денис ощутил, что его бросило в жар. — Как… Откуда… Лариска же коварно захихикала: — Я в окошко сегодня увидела, когда мы с продленкой гулять собирались. Это твоя девушка, да? Денис покраснел еще больше: — Нет! — Ты краснеешь, значит, я говорю правду, — с торжеством произнесла Лариса, и Денис решил прибегнуть к аргументу, который всегда был у него и которого никогда не будет у младшей сестры. Резко притянув ее к себе, он закинул ее на плечо вниз головой и поднялся на ноги. Лариса тут же завизжала: — Денис, отпусти! Денис же просто улыбнулся: — Если пообещаешь не быть крыской, Лариска, то отпущу. — Обещаю! — тут же откликнулась девочка, и Денис сделал вид, что размышляет. — Денис, ну отпусти меня! Я никому не расскажу! — Что не расскажешь? — вдруг раздался голос матери, и Денис с брыкающейся Ларисой на плече замер. Мария Сергеевна заинтересованно разглядывала их, а потом улыбнулась: — Да отпусти ты ее уже. А то у нее сейчас голова закружится. Со вздохом сожаления Денис все же поставил Лариску на землю. Та поспешила спрятаться за мамой и теперь озорно выглядывала из-за ее спины. Лариса пристально смотрела на Дениса и взглядом давала понять, что расскажет обо всем матери. Тот коротко помотал головой, стараясь не паниковать и намекая на то, что ей не следует отвечать на мамин вопрос. Сделав вид, что размышляет, Лариса — предательница мелкая! — вдруг ехидно заявила: — Мама, а Денис с девочкой гуляет! Щеки Дениса раскраснелись еще больше, и он опустил глаза. А вскоре услышал, как мама попросила: — Ларис, оставь нас с Денисом наедине, пожалуйста. Нам надо с ним поговорить. Он улыбнулся и, подняв глаза, заметил, что Лариса явно расстроилась. Увидев расцветшую на лице Дениса улыбку, сестренка показала ему язык, после чего направилась в свою комнату. Мария Сергеевна погрозила пальцем, чтобы Лариска не подслушивала, а затем закрыла дверь и снова взглянула на Дениса, который смотрел куда угодно, только не на нее. — Денис, — неловко начала мама, и он все-таки бросил на нее смущенный взгляд, — я знаю, что ты, наверное, не хочешь мне рассказывать об этой девочке, но… — Да, не хочу, — внезапно даже для самого себя согласился он, и Мария Сергеевна удивленно вскинула брови. — Хотя бы потому что это не моя девушка. — Нет? — Денис помотал головой. — А кто тогда? — Да так, одноклассница одна, — отмахнулся Денис и снова сел на свой стул. — Нам просто по дороге было, вот и пошли вместе. Мария Сергеевна удовлетворилась таким ответом. Тем не менее она решила снова закинуть удочку: — Это же про Яну Крюкову Лариса говорила, да? Или про кого-то другого? — Да, — с облегчением выдохнул Денис. — Про нее. — Странно. А почему тогда вдруг такая секретность? — подозрительно уставилась на него Мария Сергеевна, и Денис едва удержался от закатывания глаз. — Вы же вроде дружите. — Мам, ну что ты меня допрашиваешь, — поморщился Денис, беря ручку и начиная крутить ее между пальцами. — Да, дружим. И иногда ходим вместе до дома. Просто меня раздражает, что Ларка все время подкалывает меня из-за этого. Мария Сергеевна ласково улыбнулась: — Ну она еще маленькая, Денис. Подрастет — тоже будет с мальчиками гулять. А так она тебе просто завидует, наверное. Он недоверчиво хмыкнул, а Мария Сергеевна подошла к нему и ласково потрепала по волосам. — Как у тебя дела, мой хороший? — Нормально, — нетерпеливо ответил Денис и посмотрел на родительницу как можно спокойнее. — Мам, я вообще домашку делал, пока Лариска не пришла. Можно я продолжу? Мария Сергеевна вдруг смутилась: — Да. Конечно. Когда она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь, Денис услышал, как Лариса громко прошептала: — Я видела девочку, с которой Денис сегодня гулял. Это была не Яна. На мгновение Денису показалось, что его сердце как в песне группы «Сплин» — отдышалось немного и снова пошло.

***

Перед тем, как отправиться в школу, Денис в очередной раз зашел в комнату Ксюши. Сев в кресло, которое когда-то поддерживало старшую сестру во время долгого сидения над домашкой, он снова оглядел обстановку. С того момента, как Ксюши не стало, никто ничего здесь не трогал. Даже если мама, он или Лариска заходили сюда, то когда уходили, старались оставить комнату в таком же виде, в каком она была. Никто из них, наверное, не смог бы объяснить, почему они продолжают это делать, но тем не менее каждому из них это явно было очень важно. Это было что-то вроде ритуала, который помогал им чувствовать себя лучше. Окинув взглядом Ксюшин рабочий стол, Денис вдруг заметил симпатичный ежедневник в светло-розовой блестящей обложке, призывно выглядывающий из стопки тетрадей и учебников. Несмотря на свою серьезность, собранность и строгость, Ксюша обожала и типично девчачьи вещички вроде этого блокнота. Хоть Денис и был воспитан так, что считал неприличным читать чужие записи, он все-таки не смог устоять перед любопытством и открыл блокнот. Все записи, оставленные на страницах аккуратным чистым Ксюшиным почерком, были датированы. Вернувшись в самое начало, Денис с удивлением обнаружил, что первая запись была сделана всего год назад. И именно в тот день, когда он рассказал сестре про то, что Злата обидно шутит над ним, а одноклассники дружно поддерживают ее смехом. 7 февраля 2017 Сегодня узнала, что Дениса буллят в классе. Не все, конечно, но есть там одна заноза по имени Злата Гринёва, которая свербит особенно сильно. Я не раз слышала о том, как она с кем-то подралась или нагрубила кому-то из учителей. Но я и подумать не могла, что эта тварь портит жизнь и моему брату. Какая же мразь! (Гринёва, естественно!) А я-то думала, почему Денис вдруг стал напряженным, начал каждый вечер закрываться в своей комнате и рычать, когда я приходила к нему пообщаться. Если бы я узнала раньше, что ему не дают спокойной жизни в школе, я бы нашла способ помочь Денису и он не был бы таким грустным все эти полгода… Он ощутил, как в глазах у него защипало, но тем не менее продолжил читать. …Он всегда был раним и беззащитен, хоть ему с детства и пытались внушить, что он будущий воин и защитник. Денис не такой. Он, скорее, созидатель, творец (и это при том, что математика ему всегда нравилась больше того же ИЗО!). Но тех, кого он любит, Денис если не защитит сразу, то обязательно поможет поддержкой и добрыми словами. И это одна из многих причин, почему я люблю своего брата. — Денис? Он резко отшвырнул от себя блестящий блокнот, быстро поморгал, чтобы прогнать слезы, и повернулся к матери, стоявшей в дверном проеме. Она, очевидно, все же заметила его покрасневшие глаза и не смогла скрыть обеспокоенности. — Ты что тут делаешь? — аккуратно поинтересовалась она, заходя в комнату. Денис пожал плечами и заставил себя улыбнуться: — Да так, просто захотел… ну… побыть немного тут. — Ты читал Ксюшин дневник? — Нет, просто… Да, — не сумел он соврать и крепко зажмурился, как делал в детстве, когда мама уличала его во лжи. — Да, читал. Но я совсем немного… — Денис, даже если Ксюши больше нет с нами, нехорошо лазить по ее вещам, — с горечью произнесла Мария Сергеевна и поцеловала его в макушку. — И тем более читать ее дневник. — Но, мам, мы так и будем хранить эту комнату… вот так? — Денис обвел помещение рукой и посмотрел матери в глаза. — Мы же не можем всю жизнь жить так, будто Ксюша все еще есть и живет тут. — Я знаю, знаю, — ответила Мария Сергеевна и опустила глаза. — После сорокового дня начнем все разбирать. Но читать дневник… — Я больше не буду. Обещаю. — Денис посмотрел на нее честными глазами, и мама ласково потрепала его по волосам. — Ты сегодня снова допоздна? — Надеюсь, что нет, но посмотрим, как получится, — вздохнула Мария Сергеевна. — Заберешь Ларису после школы? — Куда ж я денусь, — добродушно проворчал Денис. А Мария Сергеевна вдруг поинтересовалась: — А кто у нас вчера был дома? — Денис изо всех сил старался не выдавать своего волнения, но тем не менее спина его была прямой как палка. — Я когда вернулась, учуяла чужой запах духов. — Может, Лариска взяла какие-то из Ксюшиных? — предположил Денис, хотя прекрасно знал, что Ксюша вряд ли стала бы пользоваться таким парфюмом, каким пользовалась Злата. Мария Сергеевна нахмурилась — видимо, тоже так считала, — и он добавил: — У Ксюхи много духов было. Она даже не успевала пользоваться ими всеми. Может, Лариска нашла и стащила? Ты спроси у нее. Не факт, что она признается, но по ее поведению можно будет предположить, правду она говорит или нет. Мария Сергеевна немного подумала, прежде чем наконец ответить: — Ладно, спрошу. Так, все, мне пора. Будьте умницами. — Пока, — меланхолично отозвался Денис. Услышав хлопок входной двери, он снова потянулся было к дневнику, но тут раздался голос Ларисы: — Денис, мы уже опаздываем! Пойдем! — Щас пойдем. Обувайся пока. Взяв дневник, Денис быстро оглядел полки и шкафы в попытках определить, куда лучше спрятать блокнот от любопытной Лариски, и не придумал ничего лучше, кроме как спрятать его под матрас Ксюшиной кровати.

***

Вечером, когда Лариска смотрела мультик, Денис как можно бесшумнее прокрался в комнату Ксюши и вытащил дневник. Его никак не покидала мысль о том, что покойная сестра упомянула его готовность позаботиться о любимых как одну из причин, почему она любит его. Целый день Денис размышлял над этим, а сейчас намеревался продолжить чтение дневника в надежде увидеть другие причины, по которым Ксюша любила его. Пролистнув с десяток страниц, Денис не смог найти четкого списка качеств, которые Ксюше нравились в нем. Зато нашел кое-что другое. Что после прочтения ему показалось куда более любопытным, чем его возможные достоинства согласно мнению старшей сестры. Запись, датированная одиннадцатым января этого года, привлекла внимание Дениса из-за нарисованного на полях восклицательного знака красного цвета. Он принялся читать. Я не знаю, что мне делать. У меня сильное чувство, будто меня обманывают. Ненавижу, когда мне врут! Даже когда я только задумываюсь об этом, мне становится тяжело дышать, а слева, где сердце, как будто колет. Маме я ни о чем пока не говорю: она либо сразу скорую вызовет, либо отправит меня к педиатру, чтобы он перенаправил меня к кардиологу. Но я-то знаю, что это не из-за проблем с сердцем, а из-за того, что моя интуиция ощущает, что что-то не так. Сейчас три сорок семь ночи, мне в семь тридцать вставать, а я не могу уснуть, потому что плачу. Стараюсь в подушку, чтобы мама, Деня и Лара не услышали и не пришли ко мне. Не хочу их тревожить. У них и так много проблем. Не хочу становиться еще одной… «Ничего не напоминает?» — ехидно поинтересовался внутренний голос, но Денис отмахнулся и принялся читать следующую запись, датированную неделей позже. Я поговорила с Лёшей (опять, да!), но он снова все отрицает. Ты мнительная, никого у меня нету, займись чем-нибудь — всегда одно и то же… Но я-то чувствую, что у него кто-то есть и уже довольно давно! С самого первого нашего свидания у меня было ощущение, что я не особо Лёше интересна. Но он говорил, что ему просто нужно больше времени, чтобы привыкнуть и все такое. А я, дура, верила. Когда-то давно мама слушала песню про то, что влюбленные мужчины всегда дураки. Думаю, это и к женщинам относится. Особенно если им — всего шестнадцать. Денис ощутил тяжесть в груди, пока знакомился с содержанием этих двух не самых простых записей. Он начал сомневаться в том, что хорошо знал сестру, — о том, что у нее был парень, никто из их семьи не был в курсе, иначе та же Лариска точно бы упомянула этого Лёшу. Денис вдруг стал по-настоящему переживать за состояние Ксюши незадолго до гибели. Судя по ремаркам, полным отчаяния, оно было явно нестабильным. В его голову внезапно пришла ужасная мысль, что Ксюшу могли не случайно сбить из-за того, что не заметили, а что она добровольно пошла под колеса автомобиля, но Денис изо всех сил старался гнать ее от себя. Ксюша не могла так поступить. Она очень любила их всех, открыто строила планы на будущее, мечтала после выпускного из одиннадцатого класса поехать в Питер с подружками вместо того, чтобы сидеть всю ночь в ресторане с одноклассниками, учителями и родителями. Мама даже согласилась оплатить эту поездку. Сказала, выйдет дешевле, чем выпускной. Кроме того, Ксюша не раз обещала Лариске свозить ее в Японию, когда устроится на работу по специальности. Обещать то, чего не сможешь выполнить, Ксюше было несвойственно, поэтому Денис все же пришел к выводу, что смерть сестры с большей вероятностью была именно несчастным случаем. Пролистнув еще несколько страниц и сделав глубокий вздох, он продолжил читать. Может, я неправильно сделала, что не рассказала маме о Лёше. Она бы сказала, конечно, что он птушник, которому ничего в жизни не интересно, но я бы пообещала помочь ему заинтересоваться чем-нибудь, продолжить учиться, поступить в вуз. А если бы в итоге у меня ничего не вышло, я бы пришла к маме и признала бы, что она была права. Если бы я рассказала ей о Лёше, я бы могла спокойно рассказать о своих подозрениях и попросить совета, как лучше поступить. А так я могу только прикинуться, что у меня подруга это спрашивала, а я не знаю, как ответить, поэтому пришла к маме как к более взрослой и опытной. Может, если бы мама знала о Лёше, она помогла бы мне расстаться с ним гораздо раньше. А сейчас… я не знаю, что делать. Мне кажется, он меня так просто не отпустит. Кто меня защитит тогда? Денису стало жаль сестру. Весь последний год она заботилась о нем, все время интересовалась его делами, но ни разу ни словом, ни знаком не дала понять, что тоже нуждается в помощи. Денис не был уверен в том, что смог бы как-то реально ей помочь, но по крайней мере предложил бы возможность выговориться, выплакаться. Не оставаться один на один с тем, что так сильно тревожило. По его лицу снова побежали слезы, а из груди вырвалось несколько болезненных всхлипов. Денис попытался тут же успокоиться, но безуспешно. Чувство вины за то, что он заботился о Ксюше меньше, чем она о нем, теперь давило на него особенно сильно. Почему-то ему казалось, что сестре очень не хватало любви и поддержки в семье, и от этой мысли Денису стало нехорошо. Внезапно его шею обвили тонкие ручки, а рядом послышался голос Лариски: — Денис, почему ты плачешь? Отложив дневник на стол и повернувшись к ней, Денис сквозь слезы увидел ее обеспокоенный взгляд. Расплакавшись еще сильнее, он отвернулся, чтобы Лариса не видела его таким. Однако сестренка не выходила из комнаты и не мчалась звонить маме, чтобы узнать, что ей делать, а деликатно погладила его по плечу. Денис всхлипывал и не смотрел на Ларису, но та подошла так, чтобы оказаться к нему лицом, и так же аккуратно провела по его лицу, размазав проложенную одной из слез дорожку. Открыв глаза, Денис увидел размытый силуэт Ларисы и почувствовал, как ее маленькие пальчики смахивают слезы с его щек. Он не смог сдержать легкой улыбки и услышал торжествующий голос сестры: — Ура, ты улыбнулся! Подавшись чуть вперед, Денис притянул Лариску к себе. Удивительно, но сестра как будто не обратила внимания на то, что он читал нечто в блестящей розовой обложке. Наверное, так переживала за него, что не думала ни о чем другом. При мысли об этом внутри Дениса разлилось тепло. Он все еще всхлипывал, но искренняя радость сестренки от того, что у нее получилось заставить его улыбнуться, вызвала у него нежность. Хоть Лариска не умела хранить тайны и регулярно подначивала его, Денис все равно очень любил ее и, как любой нормальный старший брат, был готов порвать за нее. Он крепче прижал ее к себе, а Лариса провела рукой по его спине и ласково произнесла: — Не плачь, Денис. Все будет хорошо. Мама сказала, что Ксюше теперь точно не больно и что она теперь живет на небе. Сердце Дениса болезненно сжалось. По его мнению, ни один ребенок возраста Лариски не должен сталкиваться с потерей родственников. Тем более довольно близких. Придав своему лицу как можно более спокойное выражение, Денис согласился: — Ну-у… в принципе, мама правильно говорит. Лариса немного отстранилась и, во все глаза глядя на него, поинтересовалась: — А как ты думаешь, Ксюша… она здесь? С нами? В виде призрака? Денис очень хотел придумать что-то, что не звучало бы страшно для маленькой девочки, которая еще с год назад очень сильно переживала насчет того, что все люди когда-нибудь умрут, но все же решил остаться верным самому себе и быть честным. — Не знаю, — ответил он. Лариса сокрушенно произнесла: — Жаль, нельзя поговорить с ней. Я бы хотела спросить, можно ли мне взять духи, которые она не использовала. Денис вдруг рассмеялся. Несмотря на то, что на похоронах Лариса, как и все присутствующие, плакала, сейчас она выглядела так, словно полностью оправилась от потери. Он не был уверен, что так оно и было, но допускал, что в силу возраста Лариса просто не полностью осознавала произошедшее. Вполне возможно, ее накроет позже. — Что смешного? — обиженно спросила Лариса и выскользнула из рук все еще смеющегося Дениса. — Почему духи должны тут лежать и портиться, если Ксюша больше не придет за ними? Утирая выступившие от смеха слезы и вновь ощутив печаль, Денис выдавил: — Завидую твоим нервам, Лар. Кто о чем, а ты думаешь только о том, как бы присвоить себе вещи старшей сестры. — Не присвоить, а… — Лариса почесала затылок в поисках подходящего слова. Денис насмешливо подсказал: — Унаследовать? — Да, точно! Унаследовать! — воскликнула Лариска, а из Дениса снова вырвались хихиканья. Она настороженно посмотрела на него и заявила: — Странный ты, Денис: то плачешь, то смеешься… Да еще и без причины. Смех без причины — признак дурачины. Нам так Ольга Игоревна говорит. — Наша Аида Александровна тоже так говорила, — кивнул Денис. — Но я считаю, она… скажем так, не совсем права. — Учителя нам врут? — округлила глаза Лариска, а он развел руками: — Скорее… фантазируют. Как дети. Только тс-с-с! — добавил Денис, сделав страшные глаза и приложив палец к губам. — Они не должны знать, что ты их раскусила! Лариса заговорщически захихикала и закивала, а Денис с облегчением выдохнул. Теперь он мог быть уверен, что сестра не скажет учительнице то, что является плодом его воображения и что определенно может вызвать скандал. — А мама скоро придет? — вдруг поинтересовалась Лариска, кося взгляд куда-то в сторону. До Дениса тут же дошло, что сестра таки увидела блестящую розовую книжку. — Скоро. — Он подвинулся на кресле так, чтобы загородить Ларисе обзор на дневник. — Ты уроки сделала? — Да. А пойдем погуляем? — загорелись ее глаза. Денис покачал головой: — Я еще не закончил домашку. Давай попозже, ладно? Лариска театрально тяжело вздохнула: — Ладно. А что у тебя за розовая книжечка лежит? Дениса прошиб холодный пот. — А-а-а… Это Яна мне дала. На хранение. У нее очень строгие родители, — тяжело вздохнул он и покачал головой. — Все время пытаются контролировать, что она делает, с кем общается и о чем пишет в дневнике. Представляешь? — Кошмар, — авторитетно заявила Лариса, повторяя его жест. — Хорошо, что наша мама не такая. — Это точно. — А почему ты здесь сидишь, а не у себя? — Ну… тут света больше. — Денис украдкой бросил взгляд на окно, за которым стремительно наступали сумерки. — Ну… несколько минут назад было больше. Пойду тогда к себе, у меня лампа поярче, чем у Ксюхи. А ты, — он снова слегка улыбнулся Ларисе, — иди пока сделай нам чаю. Я закончу с домашкой, мы выпьем чаю и пойдем немного погуляем. Хорошо? Просиявшая Лариска закивала и умчалась на кухню, а Денис схватил дневник и, привычно окинув комнату Ксюши прощальным взглядом, пошел к себе. Ему стало очень интересно узнать, кто был тот загадочный Лёша, которого Ксюша упоминала в своих записях и из-за которого так страдала. Возможно, он что-то знал о жизни Ксюши в последние дни перед тем самым ДТП. Может, он даже стал последним, кто видел ее живой. Не из-за встречи ли с этим Лёшей Ксюша так задержалась в тот день?