Глава 14

Елена Васильевна строго смотрела на них, переводя взгляд с Дениса, упрямо глядящего на столешницу парты, на Злату, которая то и дело бросала на своего партнера по преступлению беспокойные взгляды. Денис выглядел так, будто его сейчас хватит удар, и Злата невольно подумала о том, что не стоило ей все-таки уговаривать его прогулять историю вместе с ней. — Объясните мне, пожалуйста, что вы делали на улице? — Голос Елены Васильевны звучал ровно, но нотки ярости так и норовили прорваться сквозь броню напускного спокойствия. — Во время урока истории. Вместе. Злата бросила очередной взгляд на красного, как рак, Дениса и тут же заявила: — Русаков тут ни при чем. Это я его уломала прогулять историю. Елена Васильевна кивнула, но Денис вдруг встрепенулся: — Нет! Это полностью моя вина — я согласился, хотя не должен был. — А можно поинтересоваться, Денис, почему ты вдруг согласился прогулять урок? — спросила Елена Васильевна, и Злата услышала в ее голосе что-то похожее на разочарование. — Что такого тебе пообещала Злата, что ты решил провести время с ней? Денис покраснел еще больше и не ответил, чем Злата и воспользовалась, чтобы вмешаться: — Ничего я ему не обещала. Я просто взяла его на понт. А Русаков поддался. — Нет, я… в смысле, это в какой-то степени верно, — согласился Денис и, метнув быстрый взгляд на Злату, снова посмотрел на Елену Васильевну. — Мне всегда было интересно, смогу ли я прогулять урок без угрызений совести. Злата лишь появилась в нужное время и… — Денис, не оправдывай ее, — оборвала его учительница и сурово посмотрела на Злату. — Значит, это теперь такой способ у тебя вредить хорошим ученикам? Брать их, как ты говоришь, на понт и подстрекать к прогулам? — Елена Васильна, Русаков уже достаточно взрослый, чтобы сам решать, прогуливать или нет, — ринулась Злата в атаку. — Он всегда мог отказаться. Я на него пистолет не наставляла… — Знаешь, Злата, мне это изрядно надоело, — сурово прервала ее Елена Васильевна и строго взглянула на нее своими каре-зелеными глазами — обычно теплыми и обволакивающими, но сейчас — ледяными. — На тебя все время жалуются — что ты прогуливаешь уроки, не делаешь домашнее задание, дерзишь учителям и обзываешь одноклассников. Я с тобой об этом уже не один раз говорила, и с твоей мамой тоже, но как об стенку горох. В общем, мне надоело метать бисер перед свиньями. Елена Васильевна сделала паузу, прежде чем взглянуть в возмущенные глаза Златы и выдать слова, вызывающие трепет практически у каждого школьника: — Завтра жду твоего отца в школу. Ощутив мелкую дрожь в руках, Злата поспешила сжать ладони коленями, которые тоже практически сразу начали дрожать. Если бы классная руководительница попросила прийти маму, было бы лучше для всех. В первую очередь для нее. Однако если Елене Васильевне удастся настоять на встрече с отцом… Злата догадывалась, что если она сейчас скажет, что папа никак не может прийти ни завтра, ни на следующей неделе, вообще никогда, Елена Васильевна просто сама позвонит ему. А это значит, наказания в любом случае не избежать. И Злата боялась представить, как ее накажут на этот раз. Дрожащими губами она прошептала: — Елена Васильна… не надо, пожалуйста… — Надо, Злата, надо! — воскликнула учительница. — Раз ты не воспринимаешь меня или маму, возможно, объяснения твоего отца дойдут до тебя. — Меня же побьют, — тихо проговорила Злата, чувствуя, что сейчас расплачется. Елена Васильевна окинула ее скептическим взглядом: — Да прям! Злата, я уверена, что тебя и пальцем не трогают. Если бы тебя хоть раз ударили дома, может, ты бы наконец перестала задирать одноклассников. — Елена Васильевна! — вдруг воскликнул Денис, и Злата бросила удивленный взгляд на него. — Что вы такое говорите? Никого нельзя бить. — Иногда человек понимает, что чего-то делать не стоит, только когда испытывает это на своей шкуре, — парировала Елена Васильевна, а Злата старалась не пялиться во все глаза на всерьез обеспокоенного Дениса. Пока он продолжал пытаться поспорить с классной руководительницей, Злата продолжала глядеть мимо Елены Васильевны на доску, теребить дрожащие руки и пытаться привести в норму участившееся дыхание. Разрыдаться перед классной и Русаковым ей совершенно не хотелось. Однако тот уже в какой раз за день удивил ее — вдруг положил руку ей на плечо и негромко спросил: — Злат, тебя правда бьют дома? Не глядя на Дениса, она кивнула, а Елена Васильевна добавила: — Хватит давить на жалость, Злата. А ты, Денис, прежде чем ее жалеть, вспомни, как она относилась к тебе все пять лет. — Семь, — поправил Денис, но своей ладони с плеча Златы не убирал. — Елена Васильна, Злата была неправа, но в данном случае я сам виноват. Я согласился прогулять урок, хотя изначально планировал идти на него. Можете… Можете позвонить моей маме, — дрогнувшим голосом произнес он. — А Злата… она и так уже наказана за свое поведение. С ней никто в классе не общается… — Кроме тебя, — поджала губы Елена Васильевна, и Денис неопределенно взмахнул рукой. — Нет, Денис, я не буду звонить Марии Сергеевне. У нее и так полно забот, еще не хватало ее волновать из-за единичного прогула. Это же больше не повторится? — Нет, — автоматически помотал головой Денис. Елена Васильевна заметно расслабилась: — Вот и славно. А что насчет тебя, Злата, я собираюсь поставить вопрос о том, чтобы не принимать тебя в десятый класс. — И так не собиралась туда идти, — пробурчала Злата и наконец скинула с себя руку Дениса, которая утешающе похлопывала ее по плечу. Елена Васильевна сжала губы в тонкую линию: — Замечательно. Но на случай, если хорошее влияние Дениса в конце концов подействует на тебя и ты все-таки решишь пойти в десятый, я буду настаивать на том, чтобы ты попала не в мой класс. А лучше вообще не в нашу школу. Тебе исполнится уже шестнадцать на момент выпуска? — Да. — Вот и отлично. Тогда не должно возникнуть проблем. — Елена Васильна, а разве так можно? — встрял Денис, и Злата посмотрела на него, еле скрывая удивление. — Злата прописана в нашем районе, а значит, имеет полное право продолжать учиться в нашей школе. — Денис, — вздохнула Елена Васильевна и потерла переносицу, — я не знаю, почему ты вдруг решил в рыцаря поиграть, но это совершенно ни к чему. Злата тебя столько лет обижала, а ты за нее заступаешься? — Вы не ответили на мой вопрос, — уже с меньшим энтузиазмом напомнил Денис, и Елена Васильевна сделала останавливающий жест рукой. — Закрыли тему. — Елена Васильевна! — возмутился Денис и даже приподнялся, но учительница жестко повторила: — Дискуссия окончена. Идите на оставшиеся уроки. Зайду проверю, там вы или нет. Злата, — она посмотрела на нее колючим взглядом, — твой отец. Завтра. В школу. Злата медленно кивнула, затем так же медленно поднялась, взяла сумку и направилась на выход. Внутри нее царил хаос. Казалось, выхода из ситуации не было. Завтра ее задница опять встретится с отцовским ремнем, ей снова будет больно сидеть несколько дней, а значит, придется изворачиваться в поиске наиболее удобной и наименее болезненной позы для отсидки завтрашних уроков. При мысли о предстоящей пытке на ее глаза навернулись слезы. Вдруг ее взяли за плечо, и Злата от неожиданности вскрикнула. Денис, явно не ожидавший такой реакции, отскочил немного в сторону, а когда Злата с облегчением выдохнула, спросил: — Ты в порядке? — Тебя это правда волнует или так, вежливость решил соблюсти? — огрызнулась Злата и продолжила свой путь на урок алгебры. Последовавший за ней Денис ответил: — Мне правда интересно. — Все отлично. — Злата резко остановилась и повернулась к нему лицом. — Еще вопросы есть? Денис на мгновение крепко схватился за ее плечи, чтобы не налететь и не упасть на нее из-за того, что она резко остановилась прямо на его пути. Злата зашипела и, обхватив запястья Дениса, стряхнула его руки со своих плеч. Сердито посмотрев в его виноватые васильковые глаза, она рявкнула: — Русаков, ты че?! — Я че? — оскорбленно уставился он на нее. — Это ты внезапно останавливаешься посреди пути! Я чуть не упал, между прочим! — Бедненький, — скорчила гримасу Злата. — Пожалеть тебя? Предложить свое плечо, чтобы ты в него выплакался? Денис жестко посмотрел ей прямо в глаза, его губы сжались, а на его лице заходили желваки. Злата дернула уголком губ, а он сделал глубокий вдох и на выдохе спросил: — Завтра мы занимаемся математикой или нет? А то у меня чувство, что ты не настроена на занятия. — На занятия математикой не настроена, зато на кое-какие другие… — Она окинула его хищным взглядом и хихикнула, заметив промелькнувшие на его лице недоумение, смущение и отвращение. — Всегда. — Фу, блин! Гринёва! — возмущенно воскликнул Денис, до которого, кажется, дошел ее намек. Расхохотавшись в голос, Злата пошла в кабинет математики. А Денис крикнул ей в ответ: — Ты отвратительна! Его слова одновременно возмутили и поразили ее — Денис никогда прежде не выражался настолько несдержанно. Злата была уверена, что на самом деле он не имел это в виду, но несмотря на это, крикнула ему в ответ: — А ты, похоже, уже импотент, Русаков?! Рановато, по-моему! Как она и предполагала, лицо одноклассника стало ярко-розового цвета. Поймав себя на удовлетворении увиденным, Злата продолжила свой путь в нужный кабинет, прокручивая в мыслях голос Дениса, полный возмущения. Разместившись на своем месте, где в очередной раз сидела одна, Злата резко погрустнела. Мысль о том, что она отвратительна даже человеку, который всегда со всеми старался сохранять нормальные отношения, никак не хотела уходить прочь.

***

Когда Денис вместе с Ларисой зашли в квартиру, к их удивлению, к ним вышла Мария Сергеевна. — Мама? А ты чего так рано? — удивился Денис, пока она обнимала Лариску. Отпустив наконец дочь, Мария Сергеевна посмотрела на него и улыбнулась: — Да вот, наконец-то разобралась с завалами и смогла взять отгул на остаток дня, чтобы провести время с вами. Она обняла и его, но интуиция подсказывала Денису, что не просто так мама вернулась домой так рано. По спине вслед за материнской рукой пробежали мурашки. Выпустив его из объятий, Мария Сергеевна объявила: — Обед готов. Мойте руки и садитесь. Денис уже десять минут стоял в ванной и намыливал ладони так, словно хотел смыть с себя все слои эпидермиса. Ужасно не хотелось идти в кухню и садиться за один стол с мамой, которая выглядела на редкость радостной и энергичной. С учетом того, что меланхолический темперамент Денис унаследовал от нее, это было подозрительно. Он всерьез забеспокоился о том, что его классная руководительница все-таки сообщила матери о его сегодняшнем прогуле. — Денис! — раздался приглушенный голос мамы, и Денис выскользнул из раздумий. — Иди есть! Сейчас все остынет! — Иду! — отозвался он. Смыл мыло, Денис выключил воду и, бросив усталый взгляд на свое отражение в зеркале, все-таки вышел навстречу возможным последствиям. Лариска возила ложкой по тарелке, болтала ногами и что-то увлеченно рассказывала матери, но та, хоть и делала вид, что ей очень интересно, все равно выглядела немного отчужденной. Когда Денис сел рядом, Мария Сергеевна вдруг спросила: — Денис, не хочешь завтра остаться дома? Денис порадовался, что не успел пока набрать в ложку супа и отправить в рот. Потому что иначе он бы точно подавился. Настороженно посмотрев на маму, Денис спросил: — Да нет. А что? — Ну ты же сегодня ушел с истории — наверное, переутомился, — пожала плечами Мария Сергеевна и невозмутимо отправила в рот очередную ложку супа, пока Денис уже в который раз за день краснел. Заметившая это Лариса с торжеством объявила: — Мама, он снова с той девочкой гулял! Помнишь, я про нее рассказывала? — Да. — Денис опустил глаза в тарелку, ощущая на себе пристальный взгляд матери. — Помню. А кстати, не та ли эта девочка, которая говорила тебе гадости раньше? Денису очень хотелось ответить, но он молчал. В частности потому что тщательно обдумывал, что именно хотел сейчас сказать: что Злата по-прежнему говорит ему гадости, провоцирует его? Что он с ней, вопреки этому, занимается математикой? Или что он увидел, что она может быть адекватным человеком, и хотел бы дать ей второй шанс? Мама, очевидно, интерпретировала его молчание по-своему — не дождавшись его ответа, она спросила: — Ну и зачем ты с ней общаешься, Денис? — Она… она хочет измениться, — тихо произнес он, почему-то ощущая стыд. Мария Сергеевна склонила голову вбок и внимательно посмотрела на него. — Это она тебе так сказала? — Да. А кто еще? — вскинул свой взгляд Денис. — Откуда ты узнала, что именно она говорила мне гадости? — Я до сих пор помню, как в начальной школе ты приходил после уроков и плакал, — негромко ответила Мария Сергеевна, и Денис опустил глаза, ощутив, как затряслись его губы. — Ты не хотел рассказывать, что происходит, поэтому я спросила об этом у Аиды Александровны. И она мне все рассказала. Потом ты вроде перестал жаловаться на эту… не помню, как эту девочку зовут… Но я все равно замечала, что по сравнению со старой школой, в эту ты ходишь неохотно. Часто грустишь утром. А вечером не слишком хочешь общаться. — Я просто очень устаю, — пожал плечами Денис, принимаясь за суп в надежде, что это поможет ему отвлечься от невеселых воспоминаний, вытащенных мамой на свет. Она же смотрела на него печальными глазами и, поняв, что от него не стоит ждать продолжения, ответила: — Денис… Я не хотела тебе говорить об этом, но раз уж зашла речь… Я хочу быть с тобой честной. Ничего не хочу скрывать от тебя. Я знаю, что эта девочка до сих пор тебя обижает. Денис ошарашенно уставился на нее и как можно спокойнее спросил: — Откуда? Щеки Марии Сергеевны покраснели точно так же, как и у него совсем недавно, и она стыдливо призналась: — Ксюша рассказала. Денис кивнул, а затем положил ложку на стол и быстро вышел из кухни, не обращая внимания на оклик матери. Закрывшись в своей комнате, он съехал по двери вниз и, зажав ладонью рот, расплакался. Оказывается, даже родной сестре нельзя было доверять. Он же так просил ее сохранить все в секрете и никому не говорить! А Ксюша взяла и рассказала маме. Задыхаясь от слез, Денис уткнулся лицом в ладони. Он был безумно расстроен предательством Ксюши, которую считал самым близким человеком, злился на нее, но в то же время тоска по ней отзывалась в его сердце тянущей болью. Если бы только он мог поговорить с Ксюшей и узнать, зачем она это сделала! К сожалению, поговорить с сестрой и выплеснуть на нее негативные эмоции было невозможно. Поэтому Денис молча тонул в обиде, периодически всхлипывая словно в попытках вынырнуть. Когда его рыдания затихли, в дверь аккуратно постучали. Денис не отозвался, поэтому человек, жаждущий зайти в его комнату, зашел сам, когда Денис все-таки отодвинулся от двери. Краем глаза заметив, что это была мама, он не стал поднимать взгляд. Мария Сергеевна же склонилась к нему, мягко провела рукой по его волосам и с грустью произнесла: — Денис, прости меня, пожалуйста. Я не должна была… — Что не должна была? Говорить мне об этом? — зло прошипел Денис, уклоняясь от ее ладони. Мария Сергеевна присела на корточки напротив него, но Денис демонстративно отвернулся. Однако когда мама провела пальцами по его лицу, не стал возражать. — Денис, сыночек, Ксюша очень переживала за тебя. Она сама не своя была. Мне пришлось потратить немало времени, чтобы выяснить, в чем причина такого ее состояния, но в конце концов она сказала, что ей грустно из-за того, что тебя достают в классе, а она не знает, чем тебе помочь. Губы Дениса снова задрожали, и он прикрыл глаза. Мама аккуратно гладила его по щеке, и ему хотелось прижаться к ее нежным пальцам, а потом крепко обнять маму, как в детстве. Но Денис все еще был обижен на нее одновременно за то, что она не рассказала ему обо всем раньше и что она вообще рассказала ему о своей осведомленности по поводу такого неприятного аспекта его жизни. Поэтому он старался не смотреть на нее и не обращать внимание на то, что ему ласково вытирают слезы. Мария Сергеевна тем временем продолжала: — Не злись на Ксюшу, ладно? Это я настояла, чтобы она рассказала, что ее тревожит. Она до последнего не хотела. Очень старалась сдержать обещание. Но у нее не получилось. И у меня тоже. Прости нас, пожалуйста. Денис издал скулящий звук, и Мария Сергеевна, прижав его к себе, легко чмокнула его в макушку. По лицу Дениса снова потекли слезы, и он закрыл глаза. Несмотря на их с мамой редкие разногласия или размолвки, ему с ней было безопасно. Денис знал, что если что, она не будет кричать на него. Даже ругаться не будет — лишь возьмет с него обещание больше не делать того, что он сделал, хотя не должен был. Внезапно Денис подумал о Злате. Безопасно ли ей дома так же, как ему? Действительно ли ее бьют или она просто играла, пока выдавливала дрожь в голосе перед Еленой Васильевной? Правда ли ее родители такие равнодушные или она все-таки может поговорить с ними о том, что ее беспокоит, даже несмотря на то, что их отношения периодами могут быть не самыми простыми? — Ксюша очень тебя любила, Денис. — Мария Сергеевна крепче стиснула его в объятиях. Денис все-таки прижался головой к ее плечу. — Не сомневайся в этом. Даже когда вы ссорились, портили друг другу вещи, настраивали своих приятелей друг против друга — она все равно очень любила тебя и хотела скорее помириться с тобой. Ты же знаешь, она не выносила конфликтов. — Я просил ее не говорить тебе, — прошептал Денис, чувствуя теплую материнскую руку на своем затылке. — Она обещала, что не скажет. Почему она меня предала?.. — Она хотела тебя спасти, мой хороший. Ксюша знала, что травля — это очень опасно. Даже если она всего лишь словесная. Но ты, наверное, считал, что надо немного подождать и эта девочка наконец успокоится? Денис поднял голову с плеча матери: — А разве не это ты всегда говорила — «просто не обращай внимание…»? Я старался, но это не работает. Между прочим, Ольга Игоревна, которой ты так доверяешь, тоже так говорит, поэтому Ларису дразнит один ее одноклассник и не собирается успокаиваться. Лицо Марии Сергеевны будто побледнело, и Денис запоздало подумал о том, что не стоило добивать маму таким откровением. — Господи… — Она на мгновение закрыла лицо руками. — Почему же она мне ничего не сказала… — Наверное, боится, что ты тоже скажешь ей что-то типа «не обращай внимание, ты просто ему нравишься», — аккуратно предположил Денис. Мария Сергеевна печально посмотрела на него: — Кажется, я ошиблась, когда думала, что предлагаю хорошее решение. Денис слегка улыбнулся и обнял ее. — Мам, все хорошо, — мягко произнес он, проводя рукой по спине матери. — Ларисину проблему мы решим. Ты, я, Ольга Игоревна — мы все вместе что-нибудь придумаем. А что касается Златы, она вроде бы меняется. Медленно, конечно, но меняется. Стала чаще нормально со мной общаться. Все еще подкалывает, но… это же Гринёва. Она, наверное, не умеет по-другому. Но в целом она вполне способна быть приятной в общении. Наверное, из-за того, что хочет, чтобы я ее по математике подтянул. — И ты это делаешь? — с обреченным видом спросила Мария Сергеевна и отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. Денис кивнул, и она вздохнула: — Ладно. Но все равно будь осторожен, хорошо? Резкие изменения в людях — это, как правило, плохой знак. По своему опыту говорю. — Хорошо, — заверил Денис, и мама снова потрепала его по голове. — Ты у меня такой взрослый уже, — с улыбкой произнесла она, чем заставила Дениса зарумяниться. — Серьезный. Ответственный. Настоящий мужчина. — Да какой я… — Самый настоящий. — Притянув Дениса к себе, Мария Сергеевна поцеловала его в лоб, и Денис расслабился. — Джентльмен. Потому что только настоящий джентльмен будет защищать даже ту даму, которая ему неприятна, и не скажет ни одного плохого слова о ней. Тут же поняв, к чему клонит мама, Денис ощутил приливший к лицу жар и опустил глаза.