Эпилог

— Денис? Повернувшись на звук женского голоса, он обомлел. Перед ним стояла та самая незнакомка с портрета, написанного Ксюшей. В реальности девушка была куда больше похожа на свое изображение, выполненное карандашом, чем на немногочисленных фотографиях в соцсети. Звали ее Сашей Мирошкиной. До восьмого класса она училась вместе с Ксюшей, а в восьмом перешла в школу с музыкальным уклоном. В переписке Саша рассказала, что в прошлом учебном году они с Ксюшей поссорились из-за какого-то пустяка, но никак не могли помириться — ни одна не хотела идти на попятную. Сейчас же Саша стояла перед ним и во все глаза разглядывала его. Денис слегка улыбнулся: — Обалдеть. Вы… ты… В общем, вот. — Он протянул ей картину. — Сходство феноменальное. Неуверенно взяв в руки собственный портрет, Саша посмотрела на него несколько удивленно, но потом на ее лице отобразилось умиление. Нежно прижав холст к груди, она бросила на Дениса счастливый взгляд: — Спасибо. — Да не за что, — отмахнулся он и, скрестив руки на груди, уставился на проезжающие вдоль широкого проспекта автомобили. — Ксюше спасибо. За ее талант. Едва Денис это произнес, краем глаза он заметил, как Саша погрустнела. Ее руки крепче перехватили картину, а светлые глаза влажно блеснули в лучах весеннего солнца. Вдруг Саша произнесла: — Если бы я знала, что мы с ней больше не увидимся, я бы сама пошла и помирилась бы с ней. Она с горечью посмотрела ему в глаза. Денис попытался ободряюще улыбнуться, и Саша слабо улыбнулась в ответ. Ее взгляд снова упал на ее портрет, заботливо написанный Ксюшей, и Денис негромко заговорил: — Я не знаю, что она собиралась с ним делать, но мне кажется, правильнее будет отдать его тебе. Как… как дань памяти. И еще… Если хочешь, можешь забрать какие-нибудь ее вещи. Мы с мамой хотим их выкинуть, но… — Хорошо, — отозвалась шепотом Саша и, наспех проведя ладонью по лицу, снова вперилась взглядом в картину. Вновь подняв глаза на Дениса, она спросила: — А где вы Ксюшу похоронили? Я хотела бы… съездить к ней. Денис тяжело вздохнул. Коротко почесав затылок, он назвал кладбище и номер захоронения. Саша кивнула: — Спасибо. Съезжу как-нибудь. — А может… сегодня съездим? — вдруг предложил Денис и столкнулся с удивленным взглядом Саши. — Ну… Сейчас. Если ты не занята. Бережно уложив холст в сумку-шопер, Саша печально улыбнулась: — Не занята. Теперь я точно никогда не буду занята для нее. Только… Надо цветов купить. Когда Саша вышла из цветочного ларька неподалеку от автобусной остановки, Денис увидел в ее руках два нежно-розовых тюльпана. Внутри разлилось тепло: Ксюша часто во всеуслышание признавалась в любви к тюльпанам, и в течение нескольких последних лет на Восьмое марта Денис приносил ей именно этот цветок. Ему было приятно знать, что не только ему не все равно. До нужной остановки они ехали в молчании. Когда же они направились к нужному захоронению, Саша вдруг поинтересовалась: — Какой Ксюша была весь этот год? Денис немного поразмыслил, прежде чем ответить: — Я бы сказал, уязвимой. Я это заметил где-то в декабре еще, но сформулировал, к сожалению, только сейчас. — У нее были проблемы, да? Снова взглянув на Сашу, Денис кивнул: — Ей изменял тот, кого она считала своим любимым человеком. На нее давил отец — пытался переманить ее жить к нему и его новой семье. Про то, что она присматривала за Лариской, ты и так знаешь, наверное… Но еще Ксюша переживала из-за того, что мне не дают спокойной жизни в школе. В общем… ей было несладко. Саша покачала головой: — Кошмар. А меня не было рядом… Пожав плечами, Денис продолжил свой путь. Саша следовала за ним — он слышал шуршание ее шагов. Когда они наконец пришли к нужной могиле, Денис перешагнул через низкую оградку и оказался на участке. Снова перед ним была фотография Ксюши из ее школьного альбома, который она получила на выпускном из девятого класса. На фото Ксюша слегка улыбалась и как будто светилась изнутри. Денис невольно опустился на землю, поджав под себя ноги. — Привет, — неуверенно произнес он, ощущая неловкость из-за того, что где-то рядом стоит совершенно посторонний для него человек и слушает, как он разговаривает с фотографией на кресте. Однако Денис чувствовал, что именно это ему нужно сейчас — поговорить. Поделиться. Проститься. Принять то, что Ксюши больше нет, и наконец отпустить ее. Сделав глубокий вдох, Денис повторил: — Привет, Ксюш. Наконец-то я здесь. Раньше я не мог прийти… вернее, не хотел. Я до сих пор не могу принять, что тебя больше нет с нами. И, честно говоря, не хочу этого принимать. Потому что для меня ты все еще жива. Просто уехала куда-то. Куда-то… очень далеко. Во Владивосток, например. Не сводя взгляда с фото сестры, Денис издал нервный смешок. — Помнишь, ты рассказывала про подружку, которая ездила во Владивосток на соревнования и привезла тебе оттуда шоколад с морской солью? Да, тот самый, который я съел в одно лицо. Кстати, прости меня за это. Я до сих пор, — его голос дрогнул, — помню, как ты плакала, когда увидела лишь обертку от него. Я не хотел тебя обижать. Обещаю, я съезжу во Владивосток и привезу тебе эту плитку. Не одну, а целый десяток. Проведя пальцами по лицу, Денис продолжал: — Ты бы, наверное, возненавидела меня за то, что я сейчас скажу, но… я встречался со Златой. С Гринёвой. Она неплохая девчонка… вроде как. Но я не могу быть с ней, потому что она по головам пойдет ради своих целей. Я не хочу стать таким же. И я не хочу терпеть это, если она пройдет и по моей голове тоже. Злата говорит, что любит меня, но я не особо верю в это. Ей нужно только… Ладно, давай не будем про нее. Он мельком обернулся на Сашу, все еще стоявшую за пределами участка, и снова повернулся к кресту с фотографией. — Я нашел в твоем шкафу несколько картин. Одну из них, портрет светловолосой девушки, я отдал этой самой девушке. Почему ты не рассказывала, что ее зовут Саша и что она — твоя подруга? А еще что вы учились вместе и поссорились незадолго до твоей… до твоего ухода? Она, между прочим, сейчас здесь. И я уверен, она очень хочет с тобой поговорить. А я, — Денис аккуратно провел рукой по крепкому деревянному кресту, — я позволю вам побыть наедине. Обещаю, я еще приеду. Наверное, уже после экзаменов. Пока, Ксюх. Я люблю тебя. Продолжая смахивать слезы с лица, он поднялся, отряхнул джинсы и повернулся к Саше. — Если хочешь… — выдавил Денис. — Можешь поговорить с ней. Мне легче стало. Саша несмело кивнула, легонько похлопала его по плечу в знак поддержки и, так же перешагнув через оградку, робко подошла к захоронению. Денис же вышел с территории участка и постарался отойти подальше, но все еще сохранять Сашу в поле видимости. — Привет, Ксюнь, — донес до него ветер ее негромкие слова. — Знаю, что ты не любила, чтобы тебя так называли, но… Ты была именно что Ксюней, а не Ксеней. И уж тем более не Ксенькой. Ксенька — это какая-то кошачья кличка, а ты… Ты Ксюша. Ксюня. Ксенечка. Ксеша… Испытывая огромное желание разрыдаться прямо здесь, Денис все-таки отошел подальше. Прогуливаясь вдоль участков, он изучал другие захоронения, разглядывал фото на крестах и памятниках, пытался в уме посчитать разницу между годом смерти и годом рождения. Однако наткнувшись на могилу, принадлежащую семилетнему мальчику, Денис вздрогнул и решил все же вернуться к Саше. Он застал ее стоящей на коленях и во все глаза безмолвно глядящей на фото Ксюши. На могиле уже лежали те самые тюльпаны, которые Саша купила в киоске у автобусной остановки. Заметив, что ее плечи дергаются, Денис понял: она плачет. Вновь перешагнув через оградку и подойдя ближе к Саше, он присел рядом с ней на корточки и, положив руку на ее плечо, мягко провел по нему. Расплакавшись в голос, Саша закрыла лицо руками, а Денис продолжал гладить ее по плечу. Когда Саша внезапно обняла его, он опешил, но не стал предпринимать попыток выскользнуть из ее рук. Крепче сжав Сашу в объятиях, Денис погладил ее по волосам и с тоской уставился на кроны деревьев, движимые легкими порывами ветра. Ему хотелось верить, что дух Ксюши был все еще тут, видел, что они с Сашей здесь, и передавал им привет. Той же ночью Денис впервые за долгое время увидел приятный сон. Он очнулся на нижней полке купе и, приняв сидячее положение, понял, что поезд куда-то стремительно несется. Ощутив на себе пристальный взгляд чужих глаз, Денис повернулся и увидел, что на другой нижней полке лежит опираясь на локоть Ксюша и с добродушной усмешкой смотрит на него. Он не смог сдержать улыбки. — Ксюша… Она продолжала молча глядеть на него и слегка улыбаться. Подойдя к ее полке, Денис присел на корточки, а поезд внезапно резко дернулся. Не сумев удержать равновесие, Денис довольно ощутимо ударился о стол и тут же потер голову. Ксюша протянула к нему руки, и Денис, схватившись за них, переместился на ее полку. Сестра продолжала смотреть на него с мягкой улыбкой в глазах, а в груди Дениса разлилось приятное тепло и легкость. Хотелось прыгать от радости и кричать на весь мир о том, как ему хорошо и как он счастлив. Внезапно дверь купе отъехала в сторону, и Денис изумленно уставился в проход. Неожиданно Ксюша произнесла: — Вот и дедушка Коля пришел. Не помня себя от радости, Денис бросился к двоюродному деду и от души обнял. Дедушка Коля стиснул его в ответных объятиях, и от переполнявших его эмоций Денису захотелось расплакаться. Старческие сухие ладони бережно гладили его по голове, а пахло от дедушки в точности так, как запомнил Денис: сухой травой, мятой и лавандой. Отстранившись наконец от дедушки Коли, Денис обернулся к Ксюше, все еще сидевшей на своем месте и внимательно наблюдающей за ними. Снова повернувшись лицом к дедушке, он постарался как можно лучше запомнить его. На всякий случай. Дедушка Коля же ласково потрепал его по голове и вдруг спросил: — Курочку будешь, внучек? На глазах Дениса выступили слезы. Смахнув их, он кивнул и снова обернулся к Ксюше. Она молча развела руки. Приблизившись, Денис сел рядом и коснулся затылком ее плеча. Вопреки лету за окном поезда, от Ксюши чувствовался почему-то тот парфюм, который она использовала в холодное время года. Поняв, что ее руки как-то слабо его держат, Денис попытался было обернуться, но проснулся. За окном занималась заря. Солнце готовилось вот-вот выйти из-за облаков. Притянув к себе телефон и включив его, Денис с удивлением обнаружил, что было всего лишь пять утра. А еще — что было воскресенье.

***

Когда наступил май, пришел и день финального заседания по делу о гибели Ксюши. Несмотря на желание Ларисы пойти с ними, мама не разрешила ей это сделать. Лариса страшно обиделась, и Денис хотел было все же упросить мать разрешить ей пойти с ними, однако заметив состояние родительницы, не стал этого делать. — Мам, ты как? — тихо спросил он, обнимая маму, стоящую перед большим зеркалом в прихожей, и кладя голову ей на плечо. Погладив его по руке, мама покачала головой: — Не думаю, что ему много дадут. — Если что-то дадут, уже хорошо, — произнес Денис и, выпустив маму из рук, продолжил собираться. Мама грустно улыбнулась: — Ты так говоришь, а сам наверняка хочешь, чтобы его наказали построже. Я права? Занятый зашнуровыванием ботинок, Денис на мгновение поднял взгляд, но ничего не ответил. Впрочем, мама наверняка прочитала все его мысли по его лицу, потому что деликатно потрепала по голове. Конечно, ему хотелось, чтобы этого водителя осудили пожизненно. Однако следователь Зосимова сказала, что это маловероятно: если результаты экспертиз покажут, что водитель никак не мог избежать столкновения, срок ему светит небольшой. — И, скорее всего, в колонии-поселении, — бесстрастно ответила Евгения Николаевна. Денис тогда переглянулся с мамой и понял, что она недовольна этим поворотом событий. Предположения следовательницы подтвердились. Различные факторы вроде сотрудничества со следствием, отсутствия судимостей ранее и наличия у водителя малолетних детей сыграли значимую роль в том, что он в итоге получил фактически условный срок — два года в колонии-поселении плюс выплата компенсации пострадавшей стороне. Пока судья зачитывал приговор, Денис думал не столько о том, что виновный наконец понесет наказание, сколько о том, каково теперь будет водителю и его семье. Они же тоже так или иначе пострадали, пусть и не по своей вине. А у водителя появилась первая в его жизни судимость, которая наверняка повлияет на его дальнейшую жизнь. Денису вдруг стало жаль его, но когда процесс был завершен, он повернулся к матери и сжал ее локоть. — Мам… Что думаешь? — Думаю, мало, но кто же меня спрашивал, — вздохнула мама и потянулась в карман. Выудив оттуда бумажный платок, она высморкалась и, мельком взглянув на Дениса, отвернулась. Он крепко обнял ее и, погладив по спине, бросил взгляд на подсудимого. Тот выглядел виноватым и одними губами сказал что-то. Лишь спустя мгновения Денис понял, что это было «простите, мне очень жаль». Продолжая поддерживать маму под руку, Денис вывел ее из зала и усадил на скамейку. Мама сидела в прострации, и на секунду он даже испугался, что ей плохо. — Все закончилось, мам. — Денис погладил ее по голове. — Больше нам не надо будет ходить к следователю и говорить об этом. Он осторожно провел по материнской щеке, смахивая слезы, а затем сел рядом и приобнял маму одной рукой. Та прижалась к нему и продолжала беззвучно плакать, когда к ним вдруг подошла Евгения Николаевна. — Вот и все, — объявила она негромко. — Если вас не устраивает решение суда, вы можете подать апелляцию. Будете подавать? — Мам? Подняв голову, мама сначала посмотрела на Дениса, потом на следователя и помотала головой. Евгения Николаевна понятливо кивнула: — Дело ваше. Что ж, до свидания. Удачи вам. После того, как она пожала им руки и удалилась, Денис внимательно посмотрел на маму и вдруг отметил, что ее лицо как будто стало выглядеть старше. Откуда-то появились еще морщины, а те, которые уже были вокруг глаз, стали глубже. — Мам, ну не плачь, — как можно нежнее попросил Денис и прижался лбом к ее лбу. — Он наказан. Он больше никого не собьет. К тому же… он обещал выплатить компенсацию… — Она что, Ксюшу нам вернет, компенсация эта? — прошептала мама, смахивая слезы, а Денис положил голову ей на плечо и закрыл глаза. — Мне его деньги не нужны. Мне дочь моя нужна. Живая и здоровая. Моя Ксенечка… Денис испуганно уставился на мать, которая расплакалась еще сильнее. Он снова прижал ее к себе, погладил по голове и прошептал слова утешения, но его маме, казалось, становилось только хуже. Ему от осознания этого — тоже. Беспомощно оглядевшись по сторонам, Денис увидел сидевшую поодаль пожилую женщину, которая внимательно их разглядывала. Словно в ответ на мольбу, которую он пытался отразить в своем взгляде, но не смел облечь в слова, она вдруг поднялась и подошла к ним. — Примите мои соболезнования, дорогая, — деликатно произнесла дама, поглаживая по плечу его маму. — Я слышала вашу историю. Мне очень понятны ваши чувства. Я сама потеряла сына. Не в аварии, правда, — в Афганской войне… но мне очень хочется поддержать вас. Покопавшись немного в видавшей виды сумке, женщина протянула чистый бумажный платок, который мама охотно приняла. — Спасибо, — выдавила она, и Денис снова погладил ее по плечу. Пожилая дама с умилением оглядела его, и он смущенно опустил глаза. — Сыночек у вас хороший вырос, — вдруг произнесла она. — Не только красивый, но еще и внимательный, заботливый. Мой Юрочка тоже таким был — если видел, что я грущу, сразу подходил, утыкался мне в плечо, «мамочка, что случилось» и весь вечер со мной сидел… Сейчас бы он уже сам мог быть отцом. А то и дедом… Пятьдесят два бы стукнуло в феврале. А так ему навечно осталось девятнадцать. Снова бросив любопытный взгляд на Дениса, женщина добавила: — Я сочувствую вашей потере, дорогая. Терять детей, особенно таких золотых, как ваша доченька, очень тяжело. Но вам повезло, что у вас остался такой замечательный сын. Пусть он будет вам опорой и поддержкой, пусть он радует вас как можно дольше. Как тебя зовут, хлопчик? — Денис, — смущенно пробормотал он, чувствуя, как щеки начинают гореть. Женщина удовлетворенно улыбнулась: — Замечательное имя. Как в рассказах Драгунского, которые я Юрочке читала. Береги маму, Денис. Не расстраивай ее, заботься о ней. Пока мама жива, у тебя всегда будет место, где ты можешь оставаться ребенком. Поверь мне, вот исполнится тебе столько же, сколько мне, — вспомнишь мои слова… — Спасибо большое, — отреагировала мама, аккуратно сжав ладонь Дениса, который уже начал нервничать. — Денис и так всегда и во всем мне помогает. Он у меня умничка. Денис смущенно покосился на маму, а она снова приобняла его и легко коснулась губами его лба. К пожилой даме вдруг подошла женщина лет тридцати пяти. — Мама! — воскликнула она. — А ты чего здесь? — Да вот поесть тебе принесла, Танюш. — Покопавшись в сумке, дама достала контейнер и протянула немного смутившейся женщине. — Голубцы с пюрешечкой. Как ты любишь. — Мама, ну зачем… — Потому что хочу, чтоб ты питалась нормально, дурёха. Татьяна залилась румянцем, а Денис вновь одной рукой притянул к себе свою маму, которая никак не могла оторваться от разворачивающейся на их глазах сцены. Когда Татьяна отнесла контейнер с обедом в свой кабинет и направилась к выходу из суда, чтобы покурить, недовольно ворчащая о вреде курения и увеличении риска рака легких пожилая дама последовала за ней. — Пойдем домой? — вдруг ровным тоном спросила мама. Денис окинул ее тревожным взглядом, но она уже улыбалась. Это успокоило его. Мама взяла его руку в свою и слегка сжала. — Я видела, как ты заволновался, когда она начала говорить про то, что пока я жива, у тебя всегда будет… Денис уткнулся ей в шею и провел ладонью по спине матери. — Я очень боюсь потерять тебя, мам. Поэтому… мне даже думать не хочется о том, что тебя когда-то может не стать. — И я тебя боюсь потерять, мой дорогой. Я не переживу потери еще одного ребенка, — прошептала мама, и Денис взволнованно поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Мама смотрела на него полными слез глазами, и его сердце снова сжалось. Он прижал родительницу к себе и принялся быстро гладить ее по спине. — Мам, я с тобой. И я буду аккуратен. Обещаю. Потому что я должен заботиться о тебе и Лариске. — Отстранив маму, Денис посмотрел ей в глаза как можно более уверенно. — Ты только… ты только не плачь, ладно? Мне очень трудно видеть, как ты плачешь. Потому что я не знаю, что мне сказать или сделать, чтобы тебе стало легче. — Когда ты сидишь со мной рядом, мне уже легче, — заверила мама и снова слегка сжала его руку. — Пойдем домой, Дениска. Нам надо отдохнуть после всего этого.

***

Спустя неделю Денис уже интенсивно готовился к экзаменам. В школу он так и не ходил — мама обещала достать ему справку от врача, но о том, где и как она будет ее доставать, Денис даже думать не хотел. Он был безумно благодарен маме за то, что она позволила ему взять передышку перед марш-броском под названием ОГЭ. Высыпаясь, занимаясь любимым и важным делом и общаясь только с важными для него людьми, Денис быстро заметил, что его состояние улучшилось. Возможно, не намного, но теперь он хотя бы спал по восемь часов, а не по пять или шесть, как раньше, а ровное настроение сохранялось в течение всего дня. Периодически к нему в гости заглядывала Яна. Они болтали обо всем, вместе делали домашние задания, а потом вместе шли за Лариской. Та же сообразила, что помимо брата можно припахать к помощи с выполнением домашки и его подругу. Яна с удовольствием помогала Ларисе разобраться с запутанными правилами русского языка, тем самым позволяя Денису немного отдохнуть или заняться своими делами. Один раз к нему заглянул и Олег — тоже хотел узнать, как дела у одного из лучших учеников класса и почему он не появляется на занятиях. Вместе они обсудили окончание судебного процесса, а затем Олег вдруг объявил: — Мои родаки разводятся. Денис опешил: — Как? Почему? — Ну… Почему — не знаю, могу только догадываться, — развел руками Олег и отвел взгляд. — А как — да просто на этих выходных попросили сесть вместе с ними за стол и сказали, что собираются подавать на развод. Предложили выбрать, с кем я останусь жить. — И с кем ты останешься? — с опаской полюбопытствовал Денис. Олег пристально взглянул на него светлыми глазами: — С папой. Денис вытаращил глаза, но не стал спрашивать почему. Впрочем, Олег вскоре сам все объяснил: — Мне всегда казалось, что я матери не слишком интересен. Папа хотя бы выходные со мной проводил. В футбик играл, приобщал к ремонту машины, драться учил. Папе я нужен больше. Я так считаю. Замолкнув, Олег шумно хлебнул кофе, а Денис продолжал помешивать свой напиток ложкой, стараясь не шкрябать ею по дну чашки. Приступы откровенности у Олега случались крайне редко, поэтому Денис, желавший стать для него близким другом, очень их ценил и старался не пугать товарища неуместными замечаниями и реакциями. Сейчас же он совсем не знал, что сказать, поэтому предпочитал молчать. Олег же в итоге положил руку ему на плечо, и Денис повернулся к нему. — Съездишь со мной и отцом к Дианке на кладбище? — сиплым голосом спросил Олег. — Я… мне нужен рядом кто-то, кто… ну… Он старательно не глядел на Дениса, и тот сразу понял почему. Поддерживающе похлопав Олега по руке, Денис как можно более ободряюще улыбнулся ему: — Конечно. Если тебе это нужно. Олег кивнул: — Спасибо. Ты надежный товарищ. Странно, что мы с тобой раньше не подружились. — Да уж, — снова улыбнулся Денис, отхлебывая кофе. — Правда странно. Поездка на кладбище прошла относительно спокойно. Отец Олега, Фёдор Иванович, был высоким крупным мужчиной, при взгляде на которого сразу можно было сказать, что Олег — его сын: та же фигура, та же прическа, тот же строгий взгляд светло-серых глаз, те же упрямо сжатые губы. Даже голоса и интонации и те были похожи. А еще они одинаково скорбели по своей маленькой покойной родственнице. Несмотря на то, что Денису было сложно видеть своего всегда собранного и жесткого товарища подавленным, он не отрывал от него взгляда. А когда Олег, выйдя с участка, где была похоронена его сестренка, вдруг беззвучно заплакал, Денис похлопал его по плечу и, прислонившись вместе с ним к оградке, деликатно прижал к себе. — Прости, — вдруг прошептал Олег, поднимаясь с его плеча и торопливо смахивая слезы. — Ты не должен это видеть. — В этом нет ничего такого, — заверил Денис, во все глаза глядя на товарища, в очередной раз представшего перед ним в таком уязвимом состоянии. — Слезы — это такой же способ выражения эмоций, как крик или битье посуды. Ну или в твоем случае… боксерской груши. Олег улыбнулся одними уголками губ, и Денис похлопал его по плечу. — Ден, спасибо, — негромко произнес Олег и, притянув Дениса к себе, от души похлопал его по спине. — Если мне в чем-то и повезло, то только познакомиться с тобой. В тебе столько мудрости… на десятерых хватит. Все еще стоя в крепких объятиях Олега, Денис застенчиво улыбнулся. — Да ладно, чего ты… Это я когда надо кого-то успокоить, могу предположить, как действовать. А против своего горя я бессилен. Отстранившись, Олег покосился в сторону могилы Дианы, а затем внимательно посмотрел на Дениса. Тот лишь пожал плечами, и Олег снова утешающе хлопнул его по спине. Когда май наконец-то подошел к концу и наступила дата первого экзамена, Денис проснулся в четыре утра. С самого пробуждения он ощущал нехватку воздуха. Он знал, что это от волнения — не в первый раз у него было такое, и Денис думал, что благодаря вкусному завтраку и ободряющей беседе с мамой волнение отступило. Тем не менее когда он пришел на пункт проведения экзамена и ждал, пока их разведут по кабинетам, паника лишь усилилась. Жара, нетипичная для конца мая в Московском регионе, лишь усугубляла стресс. Экзамен еще не начался, а Денис уже успел полностью осушить бутылку воды, которую взял с собой из дома. Прохладная вода ненадолго принесла облегчение, поэтому в попытках получить доступ воздуха Денис изо всех сил рванул две половины воротника в разные стороны. Самая верхняя пуговица оторвалась и со звоном покатилась по полу. Ощущая, что ноги становятся ватными, Денис прислонился к прохладной стене и закрыл глаза. Внезапно кто-то коснулся его руки, и голос Яны словно сквозь вату спросил: — Денис, все хорошо? Он слабо кивнул, а в следующее мгновение ощутил, что падает. Очнувшись, Денис ощутил под спиной прохладу пола и увидел склонившиеся над ним лица Яны, Олега и сопровождающей учительницы, Натальи Николаевны. — Ему плохо! — воскликнула Яна и устремила на него тревожный взгляд, который как будто сделал только хуже. Наталья Николаевна крепко стиснула его плечи и взглянула ему в глаза: — Денис, как ты себя чувствуешь? Может, врача? — Нормально, — ответил Денис, еле ворочая языком. — Мне… просто душно… Пить хочу… Олег молча протянул ему бутылку, и Денис сделал несколько небольших глотков. Когда он вернул товарищу его бутылку, Яна протянула руку, и Денис поднялся с опорой на нее. Снова прислонившись к стене, он закрыл глаза, постоял так немного и вскоре ощутил, что стало легче. Положительно ответив на повторный вопрос Натальи Николаевны, Денис сел прямо на пол, и возвышающаяся над ним Яна снова спросила: — Тебе снова плохо? Сходи в медпункт. — Денис замотал головой. — Ну сейчас-то не надо упрямиться! Денис, пожалуйста… — Все нормально, — произнес он уже нормальным голосом и, подняв голову, слабо улыбнулся Яне. — Просто душно тут. И жарко… — Голова закружилась? — сочувственно уточнила Яна, гладя его по голове. Денис кивнул, и она вдруг села рядом. Положив его голову себе на плечо, она продолжала ее гладить, и от ее размеренных действий Денис немного расслабился. — Я волнуюсь, — вдруг произнес он и, подняв голову, с тревогой посмотрел на Яну, которая внимательно разглядывала его. — Очень сильно. — Все пройдет хорошо, — улыбнулась Яна и, взяв его за руку, осторожно сжала ее. — Вот увидишь, ты все напишешь. Ты же столько занимался! Как ты можешь не написать! Хотя, — она на мгновение задумалась, — если тебе снова станет плохо… — Не станет, — заверил Денис, и Яна осторожно погладила его ладонь своими пальцами. — Упрямый ты парень, Денис, — вдруг произнесла она, и он опустил голову. — Это и хорошо, и плохо. Но я верю, что все-таки больше хорошо. Глядя в пол, Денис вдруг ощутил, что Яна обняла его. Прижав ее к себе одной рукой, он невольно улыбнулся. Вот кто ему по-настоящему верен, любит его и заботится о нем. — Не бойся, — ласково произнесла Яна, поглаживая его спину. — Я всегда рядом, если тебе нужна поддержка. И я уверена, ты обязательно все сдашь. Вот увидишь. Скептически хмыкнув, Денис продолжал прижимать к себе Яну и деликатно гладить ее по взмокшей от жары спине. Его взгляд блуждал по коридору, жадно впитывая все, что видел: чужой интерьер, который вроде бы похож на интерьер их школы, но в то же время очень отличался от него; учителей — организаторов и сопровождающих, в том числе и их Наталью Николаевну; учеников — из их параллели и других школ города. Заметил Денис и Злату — она стояла поодаль от всех остальных. Прижимаясь спиной к стене и сжимая в руках бутылку с водой и ручки, она свысока оглядывала всех присутствующих, но Денису показалось, что Злата грустит. Когда их взгляды пересеклись, она пристально посмотрела на него, а ее губы слегка поджались. Денис сначала хотел отвести взгляд, но зачем-то задержал его. И внезапно Злата слегка улыбнулась ему. Одними уголками губ. На мгновение. Никто из увлеченных обсуждениями предстоящего экзамена школьников и учителей даже не заметил. Зато Денис заметил. И точно так же, одними уголками губ, улыбнулся ей в ответ. 07.09.2024 — 25.12.2024