2013

      — Зенит-2 вызывает базу — ваш статус?       Соединение было до странного хорошим — не то постарались техники, не то пси-фон над Мёртвой Долиной был меньше, чем они ожидали. Далин, не сводя взгляда с приборов, вдавил кнопку голосовой связи и отозвался:       — Говорит НИИЧАЗ, на связи Далин, всё готово. Контакт с ЧАЭС стабилен. Можете продолжать.       — Зенит-2, вас понял, продолжаем.       Точка координат на карте местности, выведенной на экран, висела неподвижно ещё несколько секунд, прежде чем поползти вперёд. Это была метка вертушки — колонна техники и солдат шла следом, но слишком медленно, чтобы трекеры вовремя отобразили изменения.       Далин оглянулся на своих. Герман не сводил глаз с показаний, что выводились с сенсоров Зенита-2, быстро, почти не глядя чиркая карандашом в блокноте: ещё никто не бывал над Мёртвой Долиной; пока работали Генераторы, вернуться оттуда было попросту невозможно. Так близко к источнику Выбросов сжигало и технику, и людей.       — Говорит Зенит-2, — загудел динамик снова, — тысяча пятьсот до Генераторов. Всё чисто.       — Говорит Зенит-1, следуем за вами.       — Взгляните, — неожиданно позвал Максим. Он был из младших сотрудников, но в НИИЧАЗ это почти не имело значения — старшие, как прекрасно понимал Далин, не горели желанием вновь оказаться во власти Набсовета. А некоторые ещё и вполне благоразумно этого опасались. — Пси-сигнатура ЧАЭС…       Не договорив, Макс повернул свой монитор. Далин наклонился рядом, чтобы разглядеть как следует.       Это был не фон. От случайности в этом сигнале не было ничего, кроме шума естественных помех; сканирующая программа, сбиваясь, шерстила знакомые ей паттерны сигнатур, путалась в собственных показаниях, но всё-таки раз за разом возвращалась к одному и тому же тегу.       — О-Сознание? — Герман бросил свой блокнот и перегнулся через другое плечо Макса, недоверчиво щурясь в экран через очки. — Что за чёрт! Стрелок же…       Расстрелял тела в капсулах. Вышел с ЧАЭС, бредя о райских землях. Принёс с собой осколок на память — всё кончилось, говорил он, кончилось наконец…       — Тысяча. Зенит-1, как у вас?       — Отлично. Идём следом, не сбавляй ход.       Далин отобрал у Макса мышь, неистово защёлкал по иконкам; умный программный анализатор вычленил из шума чистый сигнал, наложил поверх частоту Генераторов. Начал выравнивать, замирая на мгновение и перегружая визуализацию снова и снова, пока наконец не вывел на экран окончательную спектрограмму. Сигнал О-Сознания совпадал с естественным сигналом Генераторов: и пики, и ложбины ложились друг на друга практически идеально.       Если дело было не в капсулах; если Тонкая Материя в самом деле была способна…       — Макс, постучи им, — сказал Далин, безуспешно стараясь удержать ровный тон. — Простучи им привет.       Макс дотянулся до панели управления — эта была старой, из тех древних ЭВМок, что ставили в основу лабораторий Х — и «отстучал» три немного неровных, но предельно отчётливых CQ. Связь между НИИЧАЗ и комплексом под Генераторами, тонкая нить пси-волн от антенны до антенны, дёрнулась, наращивая и вновь понижая мощность, трижды по восемь раз. Если у О-Сознания оставался доступ к приборам комплекса, не услышать было невозможно.       Герман обернулся к нему, недоверчиво нахмурившись.       — Ты думаешь…       — Мы проверим. — Далин до боли крепко стиснул пальцами спинку кресла Макса. Оглянулся на пару секунд — уточнить показания с Зенита-2. Пси-фон всё ещё был в норме.       Пики на динамической спектрограмме скакнули вверх. Генераторы перебросили им ответ.       — Ответили! — заорал Макс. Программа считала сигнал по старым протоколам Сети-Х; со стороны комплекса в «морзянке» не было нужды. — «Принято»!       Кто говорит, спрашивало О-Сознание. На связи Представитель. Кто говорит?       Далин молча смотрел на экран и не ощущал в голове ничего, кроме абсолютной, распирающей изнутри пустоты, медленно закипающей воспоминаниями, догадками, домыслами — всем разом.       Расстрелял тела в капсулах, вышел с ЧАЭС, принёс с собой осколок на память… и всё это время О-Сознание могло оставаться рядом, потому что Стрелок не догадался отключить Генераторы, которые всё так же транслировали в Ноосферу пси-образ, считанный в далёком две тысячи шестом.       Они ошибались.       Всё это время — они ошибались!       — Пятьсот до Генераторов. Всё чисто.       А теперь к Генераторам ползли колонны «Зенита».       — Что ответить? — взбудораженно спросил Макс.       Ответ в голове Далина не вмещался в радиолюбительские сокращения. Его с трудом можно было вообще уместить в слова.       Программа выписывала всё новые сообщения: фиксирую движение в Мёртвой Долине, передавал Представитель, покиньте периметр комплекса. Покиньте периметр.       — Вырубай их, — тихо сказал Герман. — Далин, вырубай их, хватит. Если Выброс пойдёт…       — Нельзя! — Далин выпрямился, словно внутри щёлкнула стальная пружина. — Если они всё ещё живы, Генераторы — последнее, что их держит. Их и весь комплекс! Если речь идёт о Тонкой Материи, любой сбой в питании уничтожит пси-отпечатки!       Это было в оставшихся записях. Боже, он зачитал их до дыр в две тысячи шестом, так, что страницы вставали перед глазами даже сейчас, исписанные до боли знакомым отцовским почерком.       Покиньте периметр, повторяли сообщения Представителя. Я буду вынужден принять ответные меры. Вы погибнете. Поверните назад.       — А Выброс?! — Герман выпрямился следом, уставился на него с яростным, лихорадочным непониманием. — Ты что, сдурел?! Там целая колонна «Варты», их всех раскатает нахрен! Нам и трибунала не дадут!       Далин ошалело вгляделся в его глаза.       Подскочил к панели, вжал кнопку связи:       — Полковник, отводите людей! Сейчас же! Выброс на подходе, его нельзя остановить!       — Какой к херам Выброс?! — заорал в ответ слегка искажённый динамиком голос Коршунова. — Какой отводить?! Вертушки уже над Генераторами!       — Полковник, нет времени! — Далин оглянулся на показания сенсоров. Фон неумолимо рос — это сгущались над Тёмной Долиной предгрозовые тучи пси-шторма.       Всё происходило слишком быстро, слишком быстро; надо было что-то придумать, вытащить людей, Далин лихорадочно прокручивал в голове варианты — один за другим, и отбрасывал — один за другим. Выброс уже на подходе. Но отключение Генераторов станет концом О-Сознания и всего, ради чего жил и умер отец, самых главных тайн Зоны, а этого нельзя, никак нельзя…       Сколько людей в вартовской колонне?       Сколько они успели пройти по Мёртвой Долине? Полкилометра? Километр?       Слишком много, чтобы успеть обратно.       Безмолвно выругавшись, Герман шагнул к компьютеру. Далин, очнувшись, вырубил голосовую и преградил ему путь.       — Нас расстреляют нахрен, — тихо прошипел Герман. В эту секунду он был по-настоящему, искренне напуган; его взгляд то и дело соскальзывал с лица Далина на экран, по которому бежали дешифрованные строки сообщений: ПОВЕРНИТЕ НАЗАД ПОВЕРНИТЕ НАЗАД ПОВЕРНИТЕ НАЗАД. — Вырубай их, или нам конец.       — Под мою ответственность, — выдохнул Далин. Он чувствовал, как дрожат кончики его пальцев, и крепко стиснул их на краешке стола за своей спиной. — Слышишь? Под мою ответственность. Набсовет вас не тронет, не могут же они… всех…       Герман выматерил его в полный голос.       Коршунов где-то на фоне до хрипоты пытался дозваться Зенита-1 и Зенита-2. Связи не было. Мёртвая Долина ушла из зоны доступа: кривая фонового уровня пси на динамическом графике задрала нос и рванула вверх, набирая скорость. Всё выше и выше — за первую предупредительную отметку, ещё через семь секунд — за вторую смертельную.       Замершее дыхание спирало грудь, но Далин не замечал; глядел на экран, не в силах отвести глаз. Беснующаяся линия дёрнулась, ушла вверх почти вертикально — и вдруг сломалась. Упала вправо под прямым углом, дрожа в агонических судорогах пси-флуктуаций.       — Выброс, — тихо сказал Макс.       Всё, с неожиданным облегчением подумал Далин.       Алая штормовая волна хлынула с Генераторов: цунами, выжигающее нейроны и электронику, лавина, для которой ещё не успели собрать Саркофаг. Отметка Зенита-2 замигала и потускнела, когда трекер потерял контакт: бледно-красная точка, застывшая на карте. Мгновением позже сгорели передатчики Зенита-2, метки трекеров замигали в мертвенной неподвижности, нелепо вспыхивая предупреждениями о разрыве связи.       Потом шторм докатился до НИИЧАЗ и врезался в бетонные стены.       Далин зажмурился, пережидая разом стиснувшую виски тяжесть, как при перепаде давления. Вдохнул поглубже, открыл глаза.       Как будто ничего не случилось. В компьютерную лабораторию без единого окна не добирались даже алые отсветы Выброса, пылающего в багровом небе.       Как будто ничего…       — Контакт с Генераторами всё? — спросил он, с трудом узнавая собственный голос.       — Всё, — глухо пробормотал Макс. — Нас ещё до Выброса отрубили.       И больше так легко не подпустят. Если О-Сознание ещё действует, если Представитель — если его отец, что бы от него ни осталось, ещё жив, лазейку залатают быстрей, чем Набсовет успеет воспользоваться ею снова. И тогда без Сети-Х к Генераторам подключиться уже не выйдет, а это значит — не выйдет никогда, потому что альфа-артефакт был всего один и остался в комплексе под самими Генераторами…       — Далин, — сказал Коршунов по прерывающейся связи, — Далин, кусок ты дерьма, отвечай. Ты только что убил больше сотни моих людей, сука, я знаю, что ты там!       Далин взглянул на кнопку активации голосовой и не шевельнулся.       — Он тебя убьёт, — произнёс Герман, очень спокойно и очень уверенно. — Он тебя застрелит к чёртовой матери.       Вполне вероятно, подумал Далин. Очень даже вероятно.       Но Выброс удерживал Коршунова у Мёртвой Долины, и до тех пор у него было время для звонка в Набсовет. А пока было время, был шанс.       Компьютерная лаборатория оживала — связист «Варты» с безумными глазами пытался прорваться через безопасников, безопасники орали друг другу по рации. Далин повернулся к приборам: не отвлекайте, сказал он в пустоту чуть подрагивающим голосом, у меня совсем мало времени. Не отвлекайте. У «Варты» нет права на арест сотрудников НИИЧАЗ. У вас даже приказа никакого нет и не будет, пока не закончится Выброс.       Он попытался выдернуть себя из лихорадочной дурноты, из отупляющего транса: думай, упрямо повторил он себе, думай; думай так, как думает корпорация. Скажи им, что Коршунов ненадёжен: это всего лишь старая травма, пси-воздействие пошатнуло его психику в две тысячи шестом. НИИЧАЗ сделает всё, что вам нужно, только дайте нам провести исследования. Продай им бессмертие — всем нужно бессмертие. Продай им по новой весь этот чёртов Проект-Х, если понадобится. Заставь их думать, что без тебя они не справятся.       И когда они ткнут тебе в лицо именами погибших, чтобы вздёрнуть тебя на твоей же собственной вине, заставь себя — всего один день, всего один час — не вспоминать о людях. Ты стоишь больше вартовских расходников. Ты стоишь больше и ты можешь выторговать больше, если только…       Если только… подумаешь… как следует.       Возьми себя в руки и подумай как следует, что сказал бы им Валентин Далин.