Десятая глава или Запретный плод

Десятая глава, или Запретный плод

      Роберто Виргилио привык считать, что на космической станции его уже мало чем можно удивить. После демонических инцидентов, медведей и изматывающей стажировки в СБ казалось, что будни наконец вошли в ровное русло. Однако корпоративная рутина умеет подкинуть сюрпризы даже в тишине межзвездного офиса. С недавних пор Роберто начал замечать одну странность: его сослуживец и бывший сокурсник по кадетской программе, Илья Поляков, чересчур усердно ошивается возле ботанического сектора и отдела снабжения. Сначала Роберто отмахнулся от мысли о том, что в этом есть что-то подозрительное – мол, мало ли, может, Илья глаз на кого положил из ботаников или ищет бесплатный перекус у поваров. Но день за днем повторяющаяся картина начала свербить в сознании.       Каждое утро, едва они заступали на дежурство, Поляков добровольно выбирал маршрут патруля, проходящий через теплицу и примыкающие тех. тоннели. Добровольно – от одного этого слова Роберто едва не поперхнулся, когда впервые услышал предложение напарника обменяться зонами. Ведь Илья славился ленью и отсутствием инициативы. Еще во время стажировки он умудрялся хитрить, чтобы отлынивать от лишней работы: то у него КПК “разряжался” перед разбором отчетов, то внезапно находились “приказы свыше” идти спать раньше. А тут – сам рвется в патруль, да еще и самый нудный, возле теплиц и склада, где обычно тишь да гладь.       «Странно… Неужели накатил приступ активности? Или нюх на приключения прорезался?» – с иронией подумал Роберто, наблюдая, как Поляков в очередной раз уверенной походкой направляется через столовую к ботаническому отсеку. Для виду он потянулся и демонстративно повернул в противоположную сторону – мол, идет проверять медбей, – но стоило Илье скрыться за углом, как Роберто тихо развернулся и двинулся следом на расстоянии. Официально расследование никто не открывал, да и оснований не было, но внутреннее чутье – или просто накопившаяся скука – подсказывало: что-то здесь не так.       Коридор, ведущий к теплице, утопал в привычном полумраке: лампы экономрежима едва разгоняли тени, да и половина попросту мигала. Ботаники давно жаловались на перегоревшие светильники, но отдел снабжения все никак «не мог найти запчасти». Неудивительно, ведь Карго жило по законам своего странного рынка: если хочешь получить новую лампу, притащи взамен пару ящиков какого-нибудь добра из своего отдела, ну или докажи, что у тебя кишка не тонка.       Роберто усмехнулся, вспоминая, как недели две назад начальница научного отдела буквально чуть не упилась до смерти с Йоханом в баре, отстояв честь своего отдела. Вроде как после этого события между двумя отделами потеплели отношения, хотя это заметно только тем людям, которые там работают.       Сам не успев заметить, Роберто остановился у дверей теплицы. Сквозь прозрачное стекло виднелась зелень: аккуратные ряды горшков, лампы для выращивания, система орошения – все чинно и мирно. Пара ботаников в зеленых халатах возилась у стеллажей. Илья стоял внутри, привалившись спиной к стене и скрестив руки на груди, словно выполнял крайне важную миссию – например, охранял особо ценную рассаду от внезапного теракта. Виргилио чуть приподнял бровь. Обычно в это время дня Поляков предпочитал отсиживаться в комнате отдыха СБ или прятаться в дальних постах видеонаблюдения, тихо дремля под монотонное жужжание камер. А тут – собственной персоной, да еще с таким видом, будто охраняет капитанский сейф.       – Илья, – негромко проговорил Роберто, входя в ботанический отсек с непринужденным видом. Он подошел ближе, радуясь в душе, что напарник его пока не заметил. – Чем занимаешься?       Поляков же дернулся от неожиданности, но тут же узнал голос и обернулся. На миг на лице его мелькнуло раздражение, сменившись натянутой улыбкой.       – Да вот, проверяю тут, – отозвался он нарочито небрежно. – Зелень короче… – Илья кивнул на грядки, где росла клубника и какой-то фиолетовый куст. – А ты чего тут?       – Да так, решил прогуляться, – пожал плечами Роберто, старательно изображая скуку. Он скользнул взглядом по помещению. теплица как теплица – разве что запах… Казалось, обычный аромат влажной земли, удобрений и зелени, но Виргилио уловил едва заметную нотку чего-то наподобие… прелого сена? Или горьковатого дыма? Он мельком глянул на ботаников – оба были увлечены своими делами, внимания на охранников не обращали.              Илья тем временем уже направлялся к выходу.        – Ну, раз ты прогуливаешься, может, вместо меня постоишь здесь? – бросил он через плечо с усмешкой. – А я пока схожу, проверю склад, вдруг там контрабандисты проросли между ящиков, не дай бог они мой гамак займут.       Не успел Роберто ответить, как Поляков юркнул за дверь и скрылся в коридоре. Виргилио нахмурился. Здесь явно чем-то несет… и это был не аромат одеколона.       Ботаник в грязно-зеленом комбинезоне, видимо, заметив замешательство гостя, приветливо помахал Роберто рукой, привлекая внимание:       – Офицер, вы к нам по делу? – спросил он, улыбаясь. Молодое лицо, веснушки, на бейдже значилось: Соколов А.       – Да нет, все в порядке, – ответил Роберто рассеянно. – Так, проверка постов… Скажите, Соколов, у вас тут все спокойно?       – А у нас по-другому и не бывает, – хохотнул парень. – Разве что свет опять моргает. Видите, – он указал на верхние лампы, – половина перегорела, растения недосвет получают. Мы заявку кидали, да что-то снабженцы молчат. Баринов обещал разобраться, но… – Соколов скривился, давая понять цену тем обещаниям.       Роберто кивнул, задержавшись на имени «Баринов». Значит, наш молодой ГП все еще где-то крутится в этой пищевой цепочке. Возможно, теперь отвечает за распределение. «Интересно, догадался ли он, что лампочки куда-то исчезают?» – промелькнуло на краю сознания, но Виргилио пока не стал развивать мысль.       Кивнув ботанику и пропуская мимо ушей пожелания спокойной службы, Роберто покинул теплицу. Нужно было успеть догнать Полякова, пока тот не растворился где-нибудь в тоннелях. Коридор впереди был пуст. Тихо шипела вентиляция, издалека доносился стук – возможно, кто-то в карго уронил груз. «В склад, значит, направился…» – Роберто двинулся налево, к желтой полосе на полу, указывающей путь к отделу снабжения.

***

      В карго царил контролируемый хаос. Ящики и контейнеры громоздились повсюду, пара погрузочных механизмов стояли у стен в режиме ожидания. Из глубины склада доносились приглушенные голоса. Роберто переступил порог открытых ворот и тут же услыхал знакомый командирский тон:       – Да мне плевать, какая важность у заявок! – гремел басом Йохан, господин Квартирмейстер собственной персоной. – Если ты, желторотик, написал мне “поставьте новые лампы в ботанику” и думаешь, что я побегу своей жопой перед тобой вилять, то сильно ошибаешься! Можешь эти лампочки с потолка сам выкрутить, если они тебе так нужны, а меня лишний раз не дергай! Я ясно, блять, выражаюсь?       Виргилио заглянул между штабелями. Картина маслом: усатый Йохан в своей желтой жилетке грозно нависает над кем-то в синей форме ассистента. Второй участник диалога – худощавый парень лет двадцати с пустым взглядом – не кто иной, как Баринов, бедовый глава персонала, – подумал Роберто с долей сочувствия. Баринов стоял, потупив взор в планшет, и выглядел столь же убито, как в тот день, когда квартирмейстер впервые проорал на него в приемной. Видимо, урок пошел впрок: парень лишь бормотал извинения, кивая, и пятился к выходу из склада, зажимая под мышкой пачку бумаг.       – И чтоб духу твоего здесь не было! – добавил напоследок Йохан, заметно довольный произведенным эффектом. Баринов что-то проскулил в ответ и, успев разминуться с Роберто, выскользнул в коридор, унося свои несчастные клочки заявок.       Разбор полетов закончился, а вот следов Ильи он так и не заметил. Не мог же Поляков прятаться в этом бардаке? Разве что…       – О, кого я вижу! – радушно прогудел Йохан, заметив подошедшего Виргилио. Квартирмейстер хлопнул Роберто по плечу мощной ручищей. – Сам бравый офицер СБ нагрянул! – издевательским тоном говорил Йохан, – Какими судьбами, тошнотик? Пришел прятаться от Вейна?       – Скорее, проверить, все ли спокойно, – отшутился Роберто, стараясь не потирать ушибленное плечо. Йохан похлопал от души. – Видел тут Баринова… смотрю, взаимоотношения у вас не меняются?       – Ха! – Йохан выдал смешок и погладил свои усищи. – Да нормально. Я его, знаешь, формирую. Вот как бармен он неплохой, держит бар отлично, но стоит дать ему больше полномочий, так превращается в мямлю, – Йохан вздохнул. – Ничего, молодежь должна трудности преодолевать. А то привыкли: сразу высокое кресло, а попахать – так аллергия. Ничего, он у меня человеком станет, а из человека главой!       Квартирмейстер явно гордился своей воспитательной миссией. Роберто кивнул, одновременно окидывая взглядом помещение: нигде ли не мелькнет Илья?       – А Илья Поляков тут не пробегал? Кажется, его тоже видели в сторону склада, – Виргилио постарался придать голосу небрежность, будто спрашивает вскользь.       – Поляков? – Йохан нахмурился, вспоминая. – А, этот лоботряс из вашей охраны. Был вроде тут минут десять назад. Шмыгнул через склад, даже не поздоровался. Я ему вдогонку крикнул что-то, а он как сквозь землю провалился. – Квартирмейстер обвел рукой склад. – Но тут сам видишь, лабиринт. Может, в техтоннели полез?       Роберто нахмурился. Зачем Илье лезть в технические тоннели за грузовым отсеком? За складом действительно начиналась сеть узких коридоров между отсеками, ведущая в разные части станции. Как раз одно ответвление шло к ботанике. Если знать маршрут, можно минуя основные коридоры попадать из теплицы к складу по служебным ходам и обратно.       «Похоже, так он и делает», – сообразил Роберто. Патрулирует он, видите ли… Да он протоптал тайную тропинку, чтобы шастать незаметно туда-сюда!       – Спасибо, Йохан, – поблагодарил Роберто на ходу, уже направляясь вглубь склада, где виднелась гермодверь.       Йохан хотел было что-то сказать, но, увидев выражение лица офицера, передумал. Только громко хмыкнул ему вслед.       Роберто только махнул рукой, исчезая за тяжелой дверью. Он уже четко знал: надо вывести Полякова на чистую воду. Если тот действительно устроил «тайное дежурство», обходя камеры, значит, что-то скрывает. А если нет… Ну, максимум он сейчас поползает по пыльным закоулкам и нарвется разве что на жирную крысу или таракана – тоже, конечно, не подарок, но терпимо.       Дверь захлопнулась, отрезав смех Йохана. Технический тоннель встретил приглушенным гудением кабелей под полом. Здесь было темнее, чем в основных коридорах: только редкие красные лампочки аварийного света, да луч фонарика, который Роберто включил на КПК, освещали пространство вокруг. Пахло сыростью, маслом и пылью – смесь ароматов, знакомая любому, кто сюда совался.       По рации раздалось потрескивание – дежурный диспетчер объявил обеденный перерыв для инженерного отдела. Роберто на секунду замер, прислушиваясь: не донесется ли впереди звук шагов или голоса? Но, кроме голоса диспетчера, был лишь звук гудения труб да капающая где-то вода.       Пройдя немного вперед, он остановился у развилки. Один путь вел в сторону энергоблока – туда Полякову смысла идти нет. Другой – к ботаническому. Третий – к техническим помещениям коммунального сектора, там склад моющих средств и комната уборщиков. И вот из третьего туннеля тянуло тем самым запахом, который Роберто учуял в ботанике: терпкий, травянисто-горьковатый дух. Несло травой. В этом он уже не сомневался – слишком характерно. Сколько раз в юности он чуял подобное на подпольных вечеринках в неблагополучных районах…       Усмешка тронула губы офицера. Если окажется, что Илья прячется по углам, чтобы покурить травку на службе – это будет верх идиотизма. С другой стороны, вполне в духе Полякова – искать легкий путь расслабиться и схалявить. Но запах в тоннелях означал, что курят не на открытых станционных палубах, иначе бы вентиляция все стянула наружу. Значит, где-то здесь, поблизости.       Роберто нащупал пояс охраны и осторожно двинулся по узкому коридору на запах. Стены здесь покрывала сетка старых проводов, под ногами поблескивали влажные следы – видимо, недавно кто-то проливал воду. Через несколько метров тоннель вывел к небольшому помещению, закрытому раньше на решетчатую дверь. Сейчас дверь была слегка приоткрыта. За ней виднелся слабый неестественный свет. Вспыхивая и погасая, он играл оттенками розового и фиолетового на стенах туннеля. Фитолампы, догадался Роберто – очень похоже на спектр, который используют для выращивания растений. Сердце забилось чаще.       Осторожно, беззвучно, он подошел ближе и заглянул сквозь щель. Зрелище внутри одновременно удивило и подтвердило все догадки. Небольшая квадратная комната, раньше, похоже, бывшая хранилищем или чем-то подобным, теперь была заставлена горшками, ящиками с землей и даже обрезанными бочками. Повсюду росло что-то зеленое. В углу виднелись высокие кусты с изрезанными листьями – Роберто безошибочно опознал каннабис. На столе слева от входа стояли ряды контейнеров с влажным субстратом, из которого вылезали бледные шляпки грибов. Грибной запах тоже ударил в нос, смешавшись с приторным дымом. Вдоль стен были закреплены самодельные лампы – явно из тех, что применяются в гидропонике.       В центре комнаты копошились двое. Оба в комбинезонах с эмблемой ботанического отдела. Один – крепкий мужчина лет пятидесяти, с густой бородой и лысеющей головой. Он осторожно срезал секатором соцветия марихуаны и складывал в пакет. Второй – совсем молодой, худой и длинноносый, осторожно перемешивал что-то в пластиковом контейнере, наверняка проверяя грибницу. На лице парня красовались защитные очки – видимо, чтобы споры в глаза не летели. Оба ботаника переговаривались шепотом, изредка перемещаясь между грядками.       – …этот Соколов на гидропонике, конечно, профан, – ворчал бородатый, любовно поворачивая ветку конопли. – В прошлый раз всю рассаду нам засушил. Хорошо я догадался дубль сделать.       – Да ладно тебе, – отозвался второй шепотом. – Зато удобрение достал хорошее. Смотри, какие шляпки прут! – Он нагнулся над контейнером с грибами. – Через день-два можно снимать урожай псилоцибиновых.       Роберто затаил дыхание. Ну и дела… Целая лаборатория по выращиванию “запретного плода” прямо под носом! Эти ребята смелые или отчаянно глупые – не важно, результат один. Только теперь стало понятно, почему Илья так часто ошивался у ботаники: он крышевал предприимчивых садоводов. Наверняка предупреждал их о проверках, отводил подозрения, а взамен получал либо кредиты, либо товар – а может, и то и другое. Виргилио почувствовал неприятный холодок между лопатками. Предательство товарища – вещь куда более мерзкая, чем он мог представить.       Он аккуратно потянул решетчатую дверь на себя, приоткрывая чуть больше – чтобы протиснуться внутрь. Та скрипнула. Бородатый мгновенно обернулся, насторожившись.       – Что там?! – его глаза сузились, когда он заметил тень у входа. – Кто здесь?       Роберто, поняв, что скрыться не удастся, распахнул дверь и шагнул в проем, выставив вперед руку с пистолетом:       – Служба безопасности! Стоять на месте! – голос его прозвучал значительно более уверенно, чем он чувствовал на самом деле. Сердце колотилось – вдруг у ботаников оружие? Но нет, те лишь остолбенели.       Молодой с перепугу выронил свой контейнер – мокрый вермикулит выплеснулся на пол вместе с несколькими бледными грибами. Бородатый медленно поднял руки, все еще держа в одной секатор.       – О-офицер… – начал он хрипловатым голосом, – Это не то, что вы думаете…       – Это я выясню без ваших слов, – резко бросил Роберто, продолжая держать их на прицеле. Он перевел дыхание, стараясь держать ситуацию под контролем. – Без резких движений.       – Спокойно, спокойно… – пробормотал молодой, тоже поднимая трясущиеся руки. На лице его под очками проступил пот. – Мы… мы сейчас все объясним…       – Объясните, конечно, – кивнул Роберто. – В бриге объясните, на допросе. Вы арестованы за производство запрещенных веществ на станции. Оба – лицом к стене, руки за голову! Живо!       Он сделал шаг вперед. В помещении сразу стало тесно: шаг – и он уже почти упирался носом в отвратительно пахнущий куст марихуаны. Ботаники нерешительно повиновались: Бородач, чертыхаясь себе под нос, развернулся к стене, уперевшись лбом в ржавую панель, и заложил руки на затылок. Молодой переминался с ноги на ногу, видимо, опасаясь наступить в рассыпанные грибы, но тоже повернулся к стене.       «Надо вызвать подмогу, – пронеслось в голове, – двоих задержанных я сам не доведу, мало ли начнут вырываться…» Но Роберто тянул время. Он почему-то ясно почувствовал: рано еще звать своих. Сначала нужно разобраться с третьим участником шоу – с тем, кто пока не появлялся, но наверняка где-то рядом.       – Так… – протянул он вслух, доставая свободной рукой наручники из поясной сумки. – И как долго вы этим тут занимаетесь? Видимо, основной работы вам маловато… – Виргилио говорил нарочито громко, надеясь, что звук его голоса долетит за пределы помещения. Если Илья поблизости, он точно поймет: что-то пошло не по плану. Пусть приходит. Пора ставить точки над i.       Бородатый молчал, только плечи напряженно дрожали – видно, сдерживал ярость или страх. Молодой не выдержал:       – Простите нас, офицер… – неожиданно фамильярно произнес он. – Мы же вас знаем, вы хороший парень, вы же понимаете… Сами подумайте, ну зачем нам тюрьма? Мы никому зла не делали. Это все ради своих… для экипажа…       – Заткнись, – проворчал крупный мужчина, не оборачиваясь. – Только хуже сделаешь.       Однако Роберто уже заинтересованно приподнял бровь:       – Для экипажа? Ну, расскажи, чем это вы так всех осчастливить решили?       – Э… – молодой ботаник замялся, но, поймав тяжелый взгляд офицера, затараторил: – Ну, марихуана… она ж успокаивает, расслабляет. Стрессов полно на службе, сами знаете. А грибы – так то вообще научный интерес! Галлюциногенные, расширяющие сознание… – Он сглотнул и добавил почти шепотом: – Да и наша медицина не лечит кое-какие штуки… депрессию там, ПТСР… А эти, природные, помогают. Проверено!       Роберто хмыкнул. Типичная песня нарколюбителей – мол, это все для пользы. Хотя доля правды есть: НаноТрейзен скорее выдаст персоналу антирадиационные таблетки, чем позаботится о психологической помощи. Лишь недавно появилось место для психолога, но это максимум, никаких специалистов выше не было и скорее всего не будет.       – Все это трогательно, – отрезал Роберто, пряча сочувствие за стальной интонацией, – но закон есть закон. И вы его нарушили.       Он подошел к зрелому мужику и ловко защелкнул наручники на запястьях мужчины за головой. Тот тихо ругнулся сквозь зубы. Молодой лишь проскулил что-то про “закон не людям, а люди для закона…”.       – Закон – для порядка, – произнес Роберто назидательно, хотя сердце екнуло от собственных слов. Уж слишком откликнулись они каким-то внутренним сомнением. Но сейчас не время. – Пойдемте, прогуляемся в бриг.       Он подтолкнул Васильича к выходу. Валера покорно поплелся следом. Роберто отступил к двери, держа обоих перед собой. Всего пара шагов – и они выйдут в тоннель. Надо было решить: вызвать ли сразу подмогу или сначала дотащить этих двоих ближе к складу. Поляков все еще не появился. Может, струсил и сбежал? Или…       И тут прямо за спиной Виргилио раздался знакомый голос:       – Дай угадаю, решил в одиночку всех задержать и звездочку заработать?       Роберто резко обернулся. В дверном проеме позади него стоял Илья, опершись рукой о косяк. В другой руке он лениво покачивал служебную электродубинку, доставая ее из петли на поясе. Глаза Полякова в полумраке блеснули недобрым огоньком. На губах играла дерзкая ухмылка, от которой Роберто стало не по себе.       – Стоять, – процедил он, направляя на коллегу пистолет. – Я все знаю.       Илья не шевельнулся, только склонил голову к плечу, разминая шею, будто перед дракой.       – Да опусти ты свой пугач, Роб, – с издевкой проговорил он. – Не собираюсь я никуда бежать. Наоборот, хочу предложить… сотрудничество.       За спиной у Роберто ботаники переглянулись. Казалось, они тоже не ожидали такого поворота. Наружу выползла гнетущая тишина – лишь гудение ламп над головой. Роберто медлил.       – Ну? Сотрудничество не интересует? – прервал молчание Илья, приподнимая брови. – Я про этих двух все знаю, всех сдам. Да мне и самому уже надоело по туннелям шастать, ей-богу. Только давай замнем это дело, по-тихому. Без рапортов. Разнесем к чертям собачьим их огород, и все. Концы – в утиль, как говорится.       – Илья, – медленно произнес Роберто, – ты понимаешь, что говоришь? Ты совершил тяжкое нарушение. Ты покрывал преступников на станции. Тебя за это…       – Что, расстреляют? – Поляков коротко хохотнул. – Сомневаюсь. Скорее всего, дадут лет пять колонии, если повезет. Но только если узнают, – он сделал шаг вперед, оставляя дубинку пока опущенной. – А если не узнают…       Роберто ощущал, как от возмущения краснеют уши. Вот же наглость – торговаться вздумал! Но и отвращение боролось со странным сожалением: перед ним стоял не просто подлец, а человек, с которым он делил кровать бриг-меда после адской тренировки, с кем бок о бок пережил кошмар первого боя, кто, как ни крути, был напарником. Вместе они прошли через огонь и воду – пусть Илья всегда и держался особняком, сейчас Роберто вспоминал не его леность, а ту стойкость, с которой Поляков стерпел удары Вейна, не сдавшись. Может, еще не все потеряно? Может, Илья одумается, признает ошибку?       – Если не узнают, – эхом повторил Роберто, не опуская оружия. – То ты продолжишь тут свои дела или как? Что ты хочешь?       – Хочу замять, – отрезал Илья жестко. – Списать коноплю на учебный эксперимент, спалить грибы в топке – и забыть.       – Угу, забыть. А дальше ты мне что предложишь – долю? – прищурился Роберто. Ему вдруг стало тошно: казалось, он говорит с чужим человеком.       – Да иди ты со своей долей, – оборвал Илья раздраженно. – Не нужна мне ни твоя, ни моя доля. Все, лавочку прикрываем, шоу окончено, – он перевел взгляд на ботаников. – А вы, блять, тоже молодцы… влипли по самые… споры.       Горе садоводы лишь вздохнули.       – Илья… извини…       – Потом извиняться будете, – отмахнулся Поляков. – Роберто, – он вновь посмотрел тому в глаза, – я же знаю, ты человек понятливый. Ни тебе, ни мне этот скандал не нужен. Ну представь, пойдет дело наверх – тебя спросят, как долго ты зевал и не замечал под носом наркоплантацию. Тебе оно надо?       Роберто почувствовал, как внутри поднимается волна гнева. Илья уже практически шантажировал его – мол, выдай дело, и сам попадешь под раздачу за компанию. Последние иллюзии рухнули. Поляков не раскаивался ни капли. Он просто искал выход для собственной шкуры.       – Слушай, – более мирным тоном продолжал Илья, принимая молчание Роберто за колебание, – ну правда, зачем мараться? Давай сделаем правильно. Ты же любишь, когда по уставу все четко и красиво, а? По уставу у нас что? Нет тела – нет дела. То бишь нет улик – нет нарушения.       Роберто медленно выдохнул, опуская пистолет. Он изобразил на лице напряженное раздумье, хотя решение уже созрело.       – Допустим… – протянул он. – Допустим, я согласен не докладывать сразу. Но сначала надо отправить на гражданку, – он кивнул на ботаников, – и уничтожить всю эту гадость. Ты мне поможешь?       Глаза Ильи блеснули победно, и это не укрылось от Роберто.       – Конечно, помогу, – поспешно сказал Поляков, делая еще шаг. Теперь они были совсем близко. – Давай этих… горе-фермеров в кладовку запрем, а сами все почистим. Дело пяти минут. Ну?       Роберто коротко кивнул и засунул пистолет в кобуру, показывая, что идет навстречу. Он повернулся к ботаникам:       – Вон там, за рингом, кабинетик видите? – Он кивнул вглубь помещения, где за шторкой угадывалась дверца бывшей комнатки тренера. – Шагайте туда.       Старик угрюмо двинулся куда указали. Щуплый пошел следом, подобрав с пола парочку целых грибов – видимо, уже машинально, по привычке, – и с ними в руке скрылся за перегородкой. Там хлопнула дверца. Пусть посидят запертые, ничего с ними не станется – ключ у Роберто был, он заметил его на полке у входа и быстро захватил.       Стоило ботаникам исчезнуть, как Илья тут же сбросил с лица показное дружелюбие. Он подошел к кустам конопли и грубо сорвал несколько верхушек, швырнув их на пол.       – Значит так, – буркнул он, – я займусь травой, а ты грибы потроши. Пособирай их вон в тот мешок, – он кивнул на углу, где валялся пустой мешок из-под удобрений. – Потом сожжем все вместе.       Роберто, сдерживая брезгливость, взял мешок. Валяться руками в психотропных грибах ему не улыбалось, но сейчас главное – не спугнуть Илью. Он вошел в роль сообщника, ссыпая с столов контейнеры с грибами в мешок, будто так и надо. Краем глаза наблюдал: Поляков выдергивал кусты с корнем, рвал листья и бросал кучей на середину комнаты. Дубинку он прислонил к стене рядом, вроде как мешала.       Несколько минут оба работали молча, лишь сопя. Пахнуло сыростью и хлорофиллом: Роберто опрокинул последнюю плошку, земля осыпалась на пол. Грибы – большие и маленькие, съедобные и не очень – скучились у дна мешка. Тот потяжелел. Виргилио перевязал горловину, поднимая мешок наполовину – столько, чтобы удобно держать на весу.       – Ну все, – сказал он, – здесь готово. Что дальше? Сжигать тут будем?       Илья, расправившись с последним кустом, вытер пот со лба. На его лице выступили красные пятна – то ли от усилий, то ли от нервов. Он помедлил с ответом, оглядывая результаты: вся комната была разгромлена, зелень повалена, остались только пустые горшки да побитые лампы, многие из которых Поляков покрутил, выворачивая с потолка.       – Тут фигово жечь – вентиляция слабая, дым пойдет, еще сигнализация сработает, – наконец отозвался он. – Давай оттащим в утилизатор, на крайняк. Там печи.       Утилизатор – то бишь мусоросжигательный отсек – находился через два коридора отсюда, как раз по соседству с техпомещением уборщиков. Место уединенное, обычно там никого, кроме крыс да тараканов. Подходящий выбор. Роберто кивнул.       – Ладно. Тогда ты тащи траву, – он пнул кусты, – а я мешок с “урожаем”.       Илья ухватил охапку сырой конопли, перетянув ее оборванной проводкой, чтобы не рассыпалась. Роберто закинул мешок с грибами на плечо. Сердце его снова заколотилось – но уже не от страха разоблачения, а от предчувствия финала плана.       Они вдвоем вышли в тоннель. Роберто шел чуть впереди, пытаясь держаться так, чтобы периферическим зрением видеть напарника за плечом. Шаги Ильи отдавались глухо – тот тоже нес немалый ворох и, видимо, старался ступать тихо. Тоннель извивался, на полу местами попадались лужи. Виргилио вспомнил о вчерашнем дожде из аварийных спринклеров – в энерго отсеке что-то замкнуло, и системы пожаротушения пролили полстанции водой. Наверное, и здесь было сыро.       – Слушай, Роб… – неожиданно заговорил Илья за спиной, – а ведь могли бы и мы с тобой такой бизнес замутить, а? – В голосе его снова зазвучали насмешливые нотки. – Хитрый ты, притворился примерным, выждал, пока я все сделаю за тебя. Учишься, гляжу.       Роберто сжал зубы. Это, видно, и был знак: Поляков приготовился нанести удар, хоть и словесный пока. Он не ответил, ускоряя шаг. Оставалось пройти метров двадцать по прямой и свернуть направо – там будет утилизатор. Вокруг – ни души, до основных коридоров далеко.       «Скоро», – подумал он. – «Скоро все решится».       – Эй, ты что, обиделся? – продолжал Илья издевательским тоном. – Не ожидал, да, от товарища такого? А ты помни, где мы живем. Тут выживает не самый честный, а самый хитрый. И я…       Последние слова утонули в оглушительном лязге: внезапно пол под ногами ушел из-под равновесия, и Роберто, поскользнувшись на мокрой поверхности, рухнул вперед, не удержав мешок. Раздалось громкое шлепанье – это он упал в лужу, расплескав воду. Вскинув голову, он увидел: Илья стоит уже совсем рядом, а в руках у него – металлическая трубка, сорванная, видимо, с креплений лампы.       Секунды не прошло, как Поляков с яростным лицом замахнулся и обрушил трубу на спину Роберто. Виргилио успел частично сгруппироваться, и удар пришелся по диагонали, вскользь – однако больно хватануло по ребрам. Он зашипел, перекатываясь вбок. Мешок с грибами покатился по полу. Илья вновь занес трубу для удара – теперь целясь в голову, – но Роберто в последний миг подставил руку. Глухой удар металлической балки о бронепластину предплечника – рука онемела, но череп цел.       Рывком Тошнотик ухватился за трубку обеими руками и дернул на себя. Несколько секунд они молча боролись, каждый вцепившись в свой край орудия. Илья был силен – еще бы, Вейн знал свое дело. Мышцы Полякова вздулись на шее, на лице гримаса ярости. Но Роберто тоже был не вчерашний новичок. У него была своя тайная карта: каждое утро и вечер он продолжал тренировки Ронина. Всякий раз, пробегая кросс по станции или отрабатывая удары в спортзале, он представлял, что когда-нибудь жизнь опять потребует проявить эту силу. И вот этот момент настал.       – Мразь… – только и выдохнул Илья, снова пытаясь вырвать трубу. – Знал же, что не поймешь по-хорошему…       – Конечно, не пойму, – просипел Роберто, чувствуя, как краснеет от напряжения лицо. – Я же “бравый офицер”.       На слове “бравый” он внезапно разжал правую руку, одновременно с разворота ударив левой в бок напарнику – четко туда, куда некогда бил его сам Ронин. Под ребра, чуть выше печени. Илья охнул: видимо, не ожидал у Роберто такой прыти. Трубка выскользнула у него из рук – теперь ее держал лишь один человек.       Но Поляков не думал сдаваться. Пошатываясь, он бросился вперед, в клинч, врезаясь плечом Роберто в грудь. Они оба грохнулись к стене. Роберто почувствовал спиной холодный металл, а возле уха просвистел кулак – Илья пытался впечатать его голову в переборку.       Виргилио пригнулся, и удар пришелся по стене. Хрустнуло – кажется, у Ильи теперь как минимум выбит сустав. Поляков взвыл от боли.       Отпихнув его и освобождаясь из клинча, Роберто Сделал глубокий вдох – в груди все болело, одежда промокла от воды, но держаться еще можно. Противник пошатнулся назад, хватаясь за повисшую плетью руку. Глаза его налились бешенством и… страхом. Да, похоже, до Полякова дошло, что ситуация выходит из-под контроля не в его пользу.       – Гаденыш… – просипел он, отступая на шаг. Свободной рукой он вдруг метнулся к поясу, где, как знал Роберто, у него должен был быть компактный боевой нож, состоящий на вооружении СБ.       Времени думать не оставалось. Роберто кинул обломок трубы в сторону противника – не столько чтобы ранить, сколько отвлечь. Поляков инстинктивно закрылся рукой и, пока он моргнул, Виргилио уже преодолел разделяющие их два шага.       Он ударил кулаком вперед – точно в челюсть Ильи. Тот отшатнулся, но удержался на ногах. В руке его блеснуло острая кромка ножа. Илья замахнулся, пытаясь полоснуть по туловищу Роберто. Это было опасно, но за долгие часы спаррингов с Никоновым у Роберто развилось почти шестое чувство на такие выпады. Он отклонился вправо и тут же перехватил запястье Ильи двумя руками, выкручивая наверх.       Нож ударил в соседнюю стену, выбивая сноп искр. Поляков рванул руку, но не тут-то было: Роберто провернул его конечность еще сильнее, заламывая. Послышался судорожный хрип. Наконец, с тихим звуком нож выпал из пальцев Ильи, ударившись о пол.       Роберто рывком развернул выкрученную руку “напарника” за спину и толкнул Илью грудью на стену. Тот ударился лбом об металлическую переборку и замер, прижатый всем весом противника. Виргилио навалился на него, заломив обе руки назад.       – Все, Поляков, приехали, – выдохнул Роберто тяжело. Он сам не сразу поверил в это, глядя на поверженного коллегу. Гнев и адреналин сменились острой горечью. Бой закончился.       – Ну, давай, – прохрипел Илья, у которого на лбу уже вздувалась шишка. Он попытался высвободиться, но сил бороться больше не было – только дернулся раз, другой. – Чего ж ты ждешь-то… арестуй или убей уже.       В этих словах прозвучала такая ненависть и одновременно отчаяние, что Роберто почувствовал ком в горле. Он слегка ослабил хватку, но Илья был слишком обессилен, чтобы этим воспользоваться. Поляков просто тяжело дышал, прижатый к стене, не в силах даже повернуть головы.       Убить… такая мысль даже не приходила Роберто в голову. Несмотря на все случившееся, он не желал смерти этому остолопу. И он точно знал, что делать дальше.       – Убивать тебя никто не собирается, – тихо сказал Виргилио, постепенно возвращая себе самообладание. – Но и покрывать дальше – тоже.       Он отпустил Илью и отступил на шаг. Тот медленно повернулся, пошатываясь. Выглядел Поляков скверно: разбитая губа, стеклянный взгляд, правая рука висит плетью. Еще пару минут назад он был грозным противником, а сейчас – жалкое зрелище. И все же в глубине его глаз тлела злоба.       – Значит, сдашь меня, да? – прохрипел он, вытирая рукавом кровь с губы. – Вейну скажешь или сразу к Оуши? Давай, чего уж там. Сделай себе карьеру…       Роберто наклонился и поднял с пола его нож. Орудие можно было теперь спокойно сунуть к себе за пояс – лишить Илью последнего оружия. Затем он достал из кармашка наручники – еще одна пара нашлась. Бросил их к ногам Полякова.       – Надень, – коротко велел он.       Илья удивленно заморгал.       – Что?..       – Наручники надень. Сам, – повторил Роберто тверже. – И иди за мной.       Поляков стоял, тяжело дыша. Потом хрипло рассмеялся – смех превратился в кашель.       – Охо-хо… Благородный ты наш… Думаешь, я сам себя свяжу и пойду на плаху добровольцем? С чего бы? Роберто прищурился. Боль в ребрах давала о себе знать, и терпение его кончилось. Он быстро снял со своего пояса дубинку и щелкнул переключателем. Аккумулятор еще был полон – на конце сверкнул разряд.       – Надень сам, Илья, – устало произнес Роберто. – Не заставляй меня пользоваться этим. Ты же знаешь – догоню, вырублю, дотащу. Хватит уже глупостей.       Илья посмотрел на мерцающий электрический заряд и криво усмехнулся одной стороной опухших губ. Потом шумно сплюнул под ноги и, наклонившись, покорно поднял наручники. Щелк-щелк – застегнул на запястьях впереди себя.       – Ну и че, – буркнул он зло.       Роберто выключил дубинку и тоже сунул ее за пояс. Несколько секунд он просто смотрел на поверженного товарища. В голове его творился кавардак. Только что он, можно сказать, самолично расправился с нарушителем порядка – да еще каким, сотрудником СБ. Без начальства, без свидетелей. И теперь от его решения зависело, куда повернет эта ситуация.       – Идем, – тихо сказал он наконец и, придерживая Илью за неповрежденную руку, направился обратно к импровизированной нарколаборатории. Ботаников он выпустил из кладовки – те сидели там смирно и лишь жалобно посмотрели на сцену: Поляков в наручниках, хмурый и избитый, безоружный; Роберто – мокрый, грязный, с синяком на скуле и резким взглядом.       – Вы двое, – обратился Роберто к нарушителям усталым голосом, – выдвигаемся в бриг. Попрошу без глупостей. Ваш… – он замялся, подбирая слово. – Ваш покровитель уже не поможет.       Бородатый ботаник кивнул, опустив голову. Молодой зачем-то все еще держал в руке ту парочку грибов. Заметив взгляд офицера, он, чуть помедлив, сунул их в рот и быстро прожевал.       – Ну не пропадать же добру, – пробормотал он с кривой улыбкой, пока второй ошеломленно хлопал глазами.       – Псих, – только и выдохнул Роберто, покачав головой. Ну да ладно, в бриге протрезвеет от своих галлюцинаций, если что.       

***

      Процессия двинулась обратно через тоннели на склад: впереди Роберто с двумя ботаниками, позади – Илья, который плелся молча, погруженный в свои мысли. Когда они вышли из служебного хода в просторный складской отсек, там их уже ждали – видимо, шум драки, хоть и вдалеке, но все же привлек чье-то внимание. У ворот суетился Баринов с планшетом, а рядом, широким блоком загораживая проход, стоял Джуниор.       – Роберто! – выкрикнул Баринов, заметив появление группы. Он подбежал ближе и уставился на пленников. – Что случилось?! Я… я слышал звуки борьбы и… – Он узнал Илью и оторопел: – Поляков?       Роберто кисло усмехнулся: вот и попались на глаза начальству. Конечно, Баринов – не главный, но информация разлетится мигом. Дальше скрывать ничего не выйдет, да он и не собирался.       – Незаконная деятельность обнаружена, – формально начал он, но голос его предательски дрогнул. – Эти двое, сотрудники ботанического отдела, организовали тайную лабораторию в тоннелях. Поляков… – он сделал паузу, – Поляков покрывал их.       Баринов раскрыл рот, затем нахмурился. Он перевел взгляд с ботаников на Илью, потом на Роберто. Джуниор глухо фыркнул, но ничего не сказал – вид у него был так себе, видимо только проснулся от дремы.       – Вот дерьмо… – не выдержал Баринов вполголоса. В кои-то веки он позволил себе выругаться. Потом спохватился и достал рацию. – Э-э… Говорит Баринов, требуется эскорт в бриг. Двоих задержанных... нет, троих... – он вновь скользнул взглядом по Илье с явным разочарованием, – среди них один офицер СБ под стражей.       Роберто хотел было возразить, что Полякова он и сам доведет, но осекся. Формально – да, офицер под стражей, все верно. Как ни горько, а Илья теперь преступник. Он молча кивнул Джуниору, чтобы тот взял под локоть бородатого – самому старшему ботанику явно тяжко было идти. Щуплый шел сам, периодически тихонько похихикивая себе под нос – видимо, грибы начинали действовать, и ему сейчас было куда веселее, чем всем остальным.       Илья шел последним. Баринов сзади бдительно держал электродубинку, хотя вид имелся такой, будто ему хочется сейчас не охранять, а пропасть сквозь землю – то ли от стыда за кадета, то ли от осознания, что ситуация вышла из-под контроля.

***

      Уже вечерело, когда все формальности были выполнены. Ботаников приняли под арест, Валеру отправили сразу в медотсек, откачивать – парень ушел в такой угар от собственных грибов, что мерещились ему говорящие плющевые унатхи. Второй сидел в камере тихо, куря самокрутку – тоже конфискованную собственную дурь, что удалось пронести. Особого разговора с ними пока не вели: допрос решено было отложить до прибытия начальника СБ.       Начальник, впрочем, явился быстро: Джон Оуши, узнав о происшествии, примчался лично, с ходу вызвав Роберто в свой кабинет. И теперь Виргилио стоял по стойке “смирно” напротив стального взгляда Оуши и докладывал по всей форме о случившемся. С каждым словом лицо ГСБ каменело все больше. Казалось, по нему пробежала вся гамма чувств: от ярости на нарушителей до разочарования и тяжелой усталости. Когда рассказ закончился, Оуши долго молчал, сжимая кибернетический кулак на подлокотнике кресла.       – Значит, вы решили схитрить и задержать всех самостоятельно, – наконец процедил он, когда пауза стала совсем уж невыносимой.       Роберто вытянулся еще прямее, принимая на себя удар словесного бича:       – Сэр, я действовал в интересах оперативности. На тот момент у меня не было уверенности, сколько людей замешано. Я… – Он осекся, стоило Оуши поднять ладонь, призывая к тишине.       – Да уж, – глава безопасности устало потер переносицу, – у вас постоянно какие-то приключения, Виргилио. То чуть не умер по время штурма синдиката, то адские исчадия подавлял, то… – он горько усмехнулся, – то коллегу своего пакуешь. Не думал я, что сразу после стажировки придется поломать голову: то ли молодец, что раскрыл преступление, то ли идиот, что сам чуть не погиб.       Роберто опустил взгляд. Возразить было нечего – все сказанное чистая правда. Тихо прозвенел таймер на настенном дисплее – к началу следующей смены оставалось минут пятнадцать. За стеной кабинета начиналась возня – утренняя смена СБ заступала, сменяя вечернюю. Где-то там, вдоль строя, должно было быть и место Полякова. Но его там нет. И уже никогда не будет, подумал Роберто с сожалением.       – Ну, что стоишь, иди, – махнул рукой ГСБ, чем сильно удивил Виргилио.       – С-сэр? – переспросил он, думая, что ослышался.       – Говорю – иди, приведи этого балбеса ко мне, – буркнул Оуши, откидываясь на спинку кресла. – Полякова своего. Пора решать, что с ним делать.       Роберто сглотнул. Он ожидал чего угодно: что Илью уже увезут шаттлом на ЦК, или, напротив, что заставят его самого писать на него рапорт. Но личный разговор ГСБ с провинившимся кадетом? Это… интересно.       – Есть привести, – отозвался он и быстро вышел.       

***

      Илья Поляков находился не в общей камере, а в небольшом помещении предварительного содержания. Оуши явно распорядился пока не сажать его к обычным арестантам, вероятно, желая сначала все выяснить. Роберто отворил дверь.       Илья сидел на скамье у стены, опустив голову. Руки его были прикованы наручниками к скобе на стене. Услышав шаги, он поднял взгляд. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.       У Роберто вдруг защемило сердце: перед ним был не преступник сейчас – просто уставший, сломленный парень. В памяти вновь всплыло их первое знакомство: кадет Поляков, суровый и гордый, который тогда процедил сквозь зубы пару шуток про Воксов… И вот кем он стал, этот несгибаемый “солдат”: наркокурьером и предателем.       – Встать можешь? – хрипло спросил Роберто.       – Могу, – отозвался Илья. Он поднялся, поморщившись – сказывались ушибы и вывихнутая рука, которую ему пока лишь зафиксировали временной шиной.       Роберто подошел ближе и вынул ключ от наручников:       – Я сниму, но будь паинькой, ладно? ГСБ хочет с тобой поговорить.       – Оуши? – переспросил Илья с опаской. Видно было, что перспектива беседы с начальником ему не улыбается. – Зачем?       – Думаю, сам скажет, – пожал плечами Роберто и, щелкнув замком, освободил коллегу от цепи, оставив наручники просто на запястьях. – Пошли.       Они молча дошли до двери кабинета. Роберто постучал. Изнутри раздалось басовитое: «Войдите».       Виргилио открыл, пропуская Илью внутрь, и закрыл дверь, намереваясь остаться снаружи. Но Оуши бросил:       – И ты тоже оставайся, Роберто. Послушай.       Пришлось встать рядом с Поляковым перед столом. Джон Оуши встал со своего места и обошел стол, остановившись напротив них, скрестив руки на груди. Он смерил каждого тяжелым взглядом, из-за чего у Роберто мурашки побежали – не говоря уже об Илье, который заметно нервно переступал.       – Что ж, – начал ГСБ, – ситуация мерзкая, парни. Признаюсь, подобного не припомню со времен, когда один криминальный авторитет заслал к нам “крота” на должность детектива. Но там был засланный – а тут свой... казалось бы.       Илья заерзал, но промолчал, опустив голову.       – Поляков, – грубо бросил Оуши, – подними глаза. Ты понимаешь, что тебе грозит?       – Да, сэр, – тихо ответил Илья.       – Говори громче.       – Так точно, сэр! – отчеканил Илья, вздернув подбородок механически. Привычка к уставу – в крови, даже сейчас.       – Вот и славно, – кивнул Оуши. – Значит, не надо объяснять, что я должен тебя отправить на ЦК в наручниках и с меткой «предатель корпорации». А там – военный трибунал или сразу на переработку.       Роберто вздрогнул: надеялся, это метафора. Но Оуши говорил серьезно, без тени шутки. Протез его сжимался, передавая напряжение хозяина. Илья побледнел, но продолжал смотреть вперед.       – Однако, – смягчил голос ГСБ, – я старый солдат и видел всякое. Знаю я и цены некоторым законам… Иногда они написаны кровью, а иногда – написаны дураками. И вот сейчас мне важно одно – сохранить порядок на моей станции. А громкий трибунал над сотрудником СБ этому порядку не способствует.       Илья удивленно моргнул. Роберто тоже посмотрел на шефа с изумлением: неужели Оуши думает скрыть все?       – Поэтому я решил так, – продолжил Джон. – Поляков, ты уходишь с должности офицера службы безопасности по собственному желанию. С этого момента ты там больше не служишь.       Рот Ильи приоткрылся, но он промолчал, видимо, не веря своей удаче.       – Но работу ты на станции получишь, – добавил Оуши с усмешкой. – В уборке персонал требуется. Будешь обычным промывайщиком полов, значит. Говно за всеми убирать – самое оно для тебя, считаю.       Роберто невольно вздохнул. Решение ГСБ совпадало один-в-один с его собственным порывом, что возник сразу после драки: не губить Илью окончательно, но и не оставить безнаказанным. Видимо, Джон Оуши понимал людей лучше, чем можно было подумать. Он дал Полякову шанс искупления – возможно, суровый, но шанс.       Илья молчал, осмысливая услышанное. Потом медленно кивнул:       – Я… благодарю, сэр.       – Не меня благодари, – рявкнул Оуши. – А Виргилио своего. Это он тебе фору дал. Написал в рапорте, что ты ему помог раскрыть заговор ботаников, представляешь? – ГСБ хмыкнул. – Выгородил тебя, насколько мог. А мог бы, знаешь, и по-другому все описать…       Илья резко повернул голову к Роберто. Глаза его метались – то ли смятение, то ли стыд. Тот стоял неподвижно, сохраняя на лице холодное выражение, хотя внутри все дрожало от нахлынувших эмоций.       – Короче, бойцы, – вздохнул Оуши, – вы оба облажались, каждый по-своему. Но главное – что станция продолжает работать. Ботаники ваши предстанут перед судом, дело закрыто. А вы… учтите урок, чтоб впредь без таких выкрутасов. Свободны.       – Есть, сэр, – четко ответил Роберто, вскидывая руку в воинском приветствии. Илья повторил действие, хоть и скованно – наручники мешали.       – Сними уже с него это, – бросил Оуши, направляясь обратно за стол. – И кстати, Поляков. Баринов хотел себе помощника – вот и пойдешь к нему в подчинение, – добавил он с усмешкой.       Он быстро снял наручники с Ильи. Тот потер запястья, еще раз бросил на Роберто сложный, трудно читаемый взгляд и, развернувшись, вышел из кабинета.       Роберто последовал за ним, тихо прикрыв дверь. Несколько мгновений они стояли вдвоем в коридоре. Смена уже полностью заступила, мимо бегали сотрудники СБ с утра пораньше – кто с докладом, кто с бланками. Несколько пар глаз с интересом покосились на них: на измятого Роберто с синяком и на побитого Илью без формы. Шли слухи, видимо, но спрашивать никто не посмел.       – Ну что, поздравляю, – негромко сказал Роберто, пытаясь улыбнуться. – Получается, многого не изменилось, все также будешь наводить порядок на станции.       Илья усмехнулся уголком рта:       – Ага. Мечты сбываются.       Он опустил глаза, шаркая ногой по полу. Хотел что-то сказать, да так и не поизнес. Роберто решил не мучить ни его, ни себя. Кивнул кратко:       – Давай, Илья. Иди… работай честно.       Поляков поднял голову. Во взгляде его застыл целый шторм – обида, благодарность, злость, облегчение. Хотелось ли ему сейчас спорить? Судя по тому, что он лишь тихо выдохнул и ответил коротким кивком, – нет.       – Береги себя, Роб, – бросил Илья напоследок, отворачиваясь.       Роберто этого не ожидал. Он открыл рот, но бывший коллега уже стремительно удалялся по коридору, протискиваясь между толпой персонала. Белобрысая макушка еще мигнула и скрылась за поворотом к отсеку уборщиков.       Береги себя...       Роберто несколько секунд осмысливал эти слова, потом невесело усмехнулся. Забавно – от человека, который пару часов назад пытался его убить, слышать пожелание беречься. Но в том-то и штука: наверное, Илья не до конца потерян. Где-то там, под слоем цинизма и лени, все-таки теплилось чувство товарищества. Просто жизнь, да эта чертова корпоративная гонка за статусом, сбили его с пути.       Виргилио вдруг почувствовал, как на него накатывает усталость. Его ждала еще куча бумажной работы – оформить изъятое, дописать объяснительные, участвовать в совещании по утреннему ЧП… Но сейчас больше всего хотелось смыть с себя эту липкую смесь грязи, крови и разочарования.       Роберто медленно пошел прочь из отдела СБ, даже не переодевшись. Ноги сами привели его в общежитие. Там было пусто – большая часть смены занята делами. Он прошел в душевую. Ледяная вода обожгла ушибы, смыла копоть тоннелей и запах конопли с волос. Вода текла и текла, и с ней, казалось, уходило напряжение дня.       Спустя некоторое время он сидел на своей койке, в свежей форме, но босиком, уронив локти на колени. В груди стоял тяжелый ком. Не радость победы, нет. Скорее, горечь и сомнение: правильно ли он поступил? Там, в тоннеле, он принял решение не мстить Илье, а дать ему шанс. ГСБ с ним согласился. Но вдруг это ошибка? Вдруг в следующий раз Поляков пойдет на еще худшее.       «Честность или порядок…» – подумалось ему. Парадокс: честно было бы доложить начистоту, отдать Илью под суд, соблюсти протокол до буквы. Но сохранил бы он тогда порядок? На станции, в собственной душе? В глазах друзей?       Он вспомнил лицо Йохана, когда их вели через карго: тот столкнулся с этой группой и, похоже, сразу смекнул, что к чему. В его взгляде не было торжества от падения Полякова – лишь усталая грусть. Еще бы, один из «своих» оступился. А Баринов? Тот был шокирован и подавлен, хотя, казалось бы, злорадствуй – вчерашний обидчик упал ниже тебя. Но нет, Баринов только сокрушенно качал головой.       «Значит, я сделал правильно», – решил Роберто, откидываясь спиной к стене. Порядок – это не только сухое соблюдение инструкций. Порядок – это еще и сохранение команды, предотвращение лишнего раздора. Возможно, Илья еще исправится на новом месте – получит дозу смирения и найдет себя. А если нет… ну, тогда судьба сама решит, что с ним делать. По крайней мере, Виргилио оставил эту дверь открытой.       Он устало прикрыл глаза. Перед внутренним взором промелькнули события дня: темный тоннель, розовые огни ламп, дрожащие руки ботаников, перекошенное лицо Ильи в бою… и вот совсем свежий образ – Илья, тащащий грязное ведро по коридору, весь в пятнах мазута, с нашивкой “Уборщик” вместо офицерского шеврона. Горькая, но справедливая картина.       Роберто встал, натянул ботинки и вышел из комнаты. Ему захотелось прогуляться перед тем, как вновь окунуться в дела. Легкие станции выдавали кислород с привычным привкусом рециркуляции. Где-то вдалеке стучали инструменты, начинался новый день. Обычный, рабочий день на, казалось бы, обычной космической станции. А где-то в ее глубинах тихо гасли огни нелегальной теплицы, оставшейся теперь без садовников.       Роберто брел по еще пустым коридорам жилого сектора и думал о том, как непросто быть честным в мире, где граница между правильным и удобным размыта. Впрочем, он знал одно точно: сегодня ему удалось защитить порядок – пусть ценой сложного компромисса с собственной совестью. И если для кого-то его поступок останется незаметным, то для себя он все расставил по местам.       Виргилио остановился у большого иллюминатора, выходившего в космос. За стеклом мерцали звезды и серебрились далекие туманности. Он посмотрел на свое отражение – белые волосы еще мокрые, на щеке темнеет свежий синяк, в уголке губы порез. Усталое лицо тридцатилетнего мужчины, который сегодня стал чуть старше, чем был с утра.       – Все будет хорошо, – тихо сказал он своему отражению и звездам за ним. – Главное – продолжать делать свое дело.       Отражение хмыкнуло, словно тоже сомневалось, но промолчало. Роберто улыбнулся уголком рта и развернулся прочь, направляясь обратно – на встречу новой смене, новым вызовам. Будни продолжались, а вместе с ними продолжалась и его служба – со всеми своими комедиями, драмами, ироничными поворотами судьбы, который приходилось делать каждый новый день.