7. На линии горизонта.

Ханако проснулась ближе к полудню, лежа в кровати. Она ощущала, как голоса людей, которые уже во всю бодрствовали под палящим солнцем, сливаются с собственными мыслями, которые никак не утихали. В Пограничье, словно не было понятия утра или ночи, здесь время двигалось иначе. И, несмотря на все её попытки следить за временем, Ханако так и не смогла привыкнуть к его странной нестабильности. Всё казалось в этом мире отчуждённым и неважным. Она потянулась, зевая, и быстро встала с кровати, чтобы привести себя в порядок. Слишком долго лежать наедине со своими мыслями было невозможно. Приведя себя в порядок, Такахаси направилась в коридор. Куина, как всегда, ушла раньше. Они жили в разных номерах, и их утренние рутины часто не совпадали. Обычно это не доставляло неудобств, но сейчас, когда она осталась одна, ощущала лёгкую пустоту. Весь путь до столовой её сопровождали мысли о Пограничье, которые вновь вернулись. Сколько времени вообще прошло с того момента, как они сюда попали? Но разницы сейчас особо нет. Неизменно оставался только один факт: Пограничье было лабиринтом без выхода. Пока что. Позже она обязательно найдет хоть какие-то зацепки, чтобы выбраться и вернуться к обычной жизни. Из-за угла внезапно завернул Арису, и, не успев среагировать, брюнетка врезалась в знакомого. — Извини, — протараторила Такахаси, на что получила лёгкий кивок. — Ты тоже поздно проснулась? — заметил он с лёгкой улыбкой, заметив её. Его голос, как всегда, был спокойным и без излишней эмоциональности. — Иногда нужно побаловать себя сном, — ответила Ханако, пожав плечами. — В этом месте как-то не хочется торопиться. Арису снова кивнул, а в его глазах на мгновение промелькнула тень, словно он пытался что-то скрыть. — Кстати, ты считаешь, сколько дней осталось? — спросил он, его голос стал немного тверже, что заставило Ханако на секунду замедлить шаги. — Наверное, это не имеет значения, — ответила Ханако, пожав плечами. — Мы все здесь временные, словно стрелки часов, которые наматывают круги и не останавливаются. Не знаю, сколько осталось, и, честно говоря, мне уже не интересно. Арису молча кивнул. Он был одним из немногих, кто тоже не боялся говорить открыто. Однако в его глазах всегда была тень чего-то скрытого. Странно, что Такахаси не сразу заметила её постоянное присутствие во взгляде брюнетa. — Знаешь, — начал он после паузы, его голос был тихим, — я потерял своих друзей ещё до того, как попал на Пляж. Ханако удивлённо подняла брови. Её внимание переключилось на него, и она почувствовала, как его слова начинают тянуть за собой неприятные воспоминания. — Ты потерял их… — замешкалась темноволосая, — ещё до этого? — уточнила она, не совсем понимая, о чём он говорит. Арису немного отдалился, его взгляд стал мрачнее, чем обычно. Он шёл рядом с ней, но шаги были тяжёлыми, будто каждое слово, которое он произносил, было тяжким грузом на плечах. — Да. Это случилось на «Семёрке Червей», — сказал он, продолжая смотреть перед собой. — Когда игра началась, я был уверен, что смогу спасти их всех, что мы все можем выжить. Но всё пошло не так. Ханако обратила внимание на его голос. В нём было столько скрытой боли и усталости. Она решила молчать, чтобы не прерывать его монолог и быть в качестве слушателя. — Одна из девушек попыталась нас обмануть, — продолжил Арису, его лицо стало более серьёзным. — Она спряталась там, где не должна была быть. Мы её нашли. Вскоре она стала одной из первых, кто проиграл. Я был шокирован. В тот момент я думал, что это ещё не конец. Ханако почувствовала, как её собственное сердце сжалось. В её голове сразу возникли картинки из того мира, того Пограничья, где правила могли изменяться, а смерть была почти всегда рядом. Она ничего не сказала, но её лицо выражало сочувствие. — Карубе и Чота пришли и забрали у Шибуки роль волка, — продолжил Арису, его взгляд был туманным, как будто он снова проживал это. — Потом, когда я стал волком, я думал, что смогу изменить ход игры, что смогу спасти хотя бы кого-то. Но всё пошло не так. Ханако не могла не заметить, как в его голосе ручьем лилась безнадёжность. Он продолжал, не замечая её молчания: — Я искал Карубе. Я думал, что хотя бы он будет в безопасности. Я хотел, чтобы он выжил. Но в конце концов ошейник на его шее взорвался. Это было последнее, что я мог сделать для него. Его голова оторвалась, и я видел это. Это было ужасно. Она слушала его молча. В её душе была тишина, которая на мгновение отрезала её от реальности. Она знала, что всё, что Арису рассказывал, было правдой. Каждый из них когда-то переживал свою трагедию, свои потери. Но, как ни странно, именно Пограничье было тем, что обостряло эти боли. — Это ужасно, — прошептала Ханако, её голос был тихим, почти неслышным. — Но, к сожалению, это и есть суть Пограничья. Мы все здесь не больше чем пешки в чужой игре. Арису молча кивнул. Его взгляд был затуманен воспоминаниями, и он снова отвернулся. Они больше не говорили. В какой-то момент молчание стало для них спасением от лишних слов. Когда они наконец пришли в столовую, Ханако почувствовала, как тяжесть рассказанных слов всё ещё висит в воздухе. Она не хотела об этом думать, но не могла отогнать ощущения. В Пограничье всё всегда заканчивается одинаково — смерть, предательство и, возможно, краткий миг надежды. Но он был ничтожно мал, чтобы на что-то надеяться, был призрачным, и каждый шаг всё больше приближал их к пугающей неизвестности. После обеда, почувствовав, что ей нужно немного побыть наедине с собой, Ханако вышла на балкон. Брюнетка стояла на балконе отеля, опершись на перила, внимательно наблюдая за происходящим внизу. В этом уголке Пограничья всё казалось таким знакомым. Шляпник, как всегда, был окружён своей свитой приближённых, военными и пляжниками. Они смеялись, выпивали и вели громкие разговоры, наслаждаясь моментом. Атмосфера была лёгкой и расслабленной, почти праздничной. Никаких следов напряжения, никаких предвестий беды. Ханако знала, что это был обманчивый фасад. Это был последний акт в пьесе, в которой Шляпник был главным героем. И всё это веселье было всего лишь массовкой из кукол, игравших эту роль по собственному желанию. Люди вокруг, возможно, не замечали, как выстрел был уже готов, как последний шаг Шляпника неизбежен. Они не знали, что всё это уже давно было предсказано. В этой игре, в этом месте, как бы они ни пытались сохранять иллюзию свободы, все были заключёнными. И они, включая Шляпника, шли к своей финальной точке. Ханако на мгновение закрыла глаза, ощущая прохладу вечернего воздуха. Это был её способ не смотреть на всё происходящее — на празднующую толпу, которая не понимала, что всё это вскоре исчезнет. Здесь, в Пограничье, всё имело свой срок, и этот срок у Шляпника истекал. Она знала, что его игра скоро закончится. Завтра они всё поймут. Но сегодня всё было спокойно. Она повернулась от балкона и направилась в холл, надеясь найти Куину. Пограничье было странным местом, и на тот момент всё в жизни Ханако было не таким, каким она его когда-то себе представляла. Всё это казалось бесконечной игрой, из которой никто не выходил победителем. Куина сидела на диване, тихо перебирая что-то в своих руках. Она подняла взгляд, когда Такахаси вошла в комнату, и на её лице была лёгкая улыбка. Она, как всегда, казалась спокойной, но в её глазах была тяжесть, скрытая за внешней невозмутимостью. — Ты готова? — спросила Куина, её голос был мягким, но в нём звучала какая-то особая забота, как будто она знала, что для Ханако этот день будет непростым. Брюнетка кивнула, но не произнесла ни слова. Это был не тот момент для долгих разговоров. Она понимала, что их невыносимая реальность ждала их снова, с новой угрозой для жизни. — Пойдём к морю, — предложила Куина, поднимаясь с дивана и направляясь к двери. — Иногда нужно немного времени для себя. Чтобы не забывать, что мы живы. Пусть даже здесь, в Пограничье, где всё так странно. Ханако не возражала. Наоборот, ей хотелось немного тишины. Пограничье было полным хаоса, и каждый день здесь казался настоящим испытанием. Но у моря было иначе. Здесь они хотя бы могли почувствовать, что всё ещё существует что-то спокойное. Что-то, что напоминает нормальность. Они вышли из отеля и направились вдоль берега. Ветер был тёплым и приятно обдувал оголённые участки тела, как если бы сам мир пытался снять тяжесть с их плеч. Шум прибоя, небо, поглощающее последние лучи солнца, создавали ощущение какой-то зыбкой красоты. Как будто Пограничье хотело напомнить им о том, что даже здесь можно найти немного утешения. Ханако шла молча, неспеша. Она чувствовала, как её мысли медленно растворяются, как растворяется всё, что происходило в её жизни до этого момента. Казалось, что нынешний мир терял свою реальность, и она оставалась лишь невидимым следом. Но какое же чувство успокоения возникло. Куина не торопилась. Она знала, когда нужно помолчать. Иногда Ханако думала, что её друг был более опытен в этих вещах, чем она сама. — Ты когда-нибудь думала, что было бы, если бы этого мира не существовало? — спросила Куина, её голос был небрежным, но с оттенком лёгкой задумчивости. Ханако посмотрела на неё, замедляя шаги. Она почувствовала, как этот вопрос проник в её душу. Он был важен не только для Куины, но и для самой Такахаси. Вопрос был прост, но его последствия невозможно было игнорировать. — Думаю, каждый из нас об этом думал, — ответила Ханако, стараясь держать свои эмоции под контролем. — Если бы не было Пограничья, я бы была с мамой и могла навестить брата. Мы бы жили где-то вдали от всего этого. Я бы училась, может, даже работала бы. Всё было бы по-другому. Но этого уже не будет. Всё исчезло, и теперь мы здесь. Это наша реальность. Это то, что у нас есть. И, полагаю, нужно сделать всё, что возможно, чтобы выжить тут. Куина молча кивнула. Она не пыталась продолжить эту тему, потому что сама хорошо понимала, как сложно с этим смириться. В Пограничье люди переставали мечтать. Здесь не было места для таких мыслей. — Моя мама в больнице, — сказала Куина, её голос стал немного тише. — Уже давно. Она всегда боролась с болезнями, но в последние месяцы стало тяжело. Сердце слабое, но я не могла быть рядом. Я даже не могла сказать, когда в последний раз видела её. Это мучает меня. Но, как и ты, я просто надеюсь, что она сможет выжить. Но что, если не сможет? Ханако услышала разочарование и удушающую боль в её словах. Этот момент был слишком откровенным. Они оба переживали схожие вещи, и это сближало их. Вдоволь болезненных воспоминаний и столько же ненаписанных историй. — Я понимаю, моя мама тоже в больнице, — сказала Ханако, её голос был тихим, но искренним. — У неё рак. Я всегда была с ней, но здесь, в Пограничье, не могу быть рядом. Это невыносимо. Всё так сложно, и ты не можешь ничего изменить. Но ты продолжаешь надеяться. Даже если понимаешь, что этого может не быть. Куина молча посмотрела на неё, в её глазах можно было увидеть сочувствие и человеческое понимание. Ханако знала, что эта тишина была настоящей поддержкой. Но всё равно у неё не было сил говорить о том, что было дальше. О брате. — А твой брат? Где он сейчас? — спросила Куина, её голос был осторожным, и Ханако почувствовала, как она внутренне напряглась. Вопрос был простым, но ответ на него был слишком сложным. Она знала, что Куина хотела бы узнать побольше, но этот момент был болезненным, и она не могла себе позволить открыться полностью. Ханако остановилась, закрывая глаза, и почувствовала, как на её сердце монолитом падает тяжесть. Она не могла рассказать Куине правду. Не могла сказать, что её брат умер из-за того, что его операцию отменили, она ещё не слишком ей доверяла. — Он не здесь, — сказала Такахаси, её голос стал чуть грубее, даже для неё самой. — Он был в другом городе. Мы не так часто общались, потом всё пошло не так. Всё стало иначе. Куина не осмеливалась продолжать расспрашивать, но Ханако могла чувствовать её взгляд. И она знала, что Куина всё понимает. Но в этот момент молчание было ответом. Они продолжали идти по краю берега, и время, казалось, замедлило свой ход. Это было странное чувство, когда ты ощущаешь, как мир вокруг тебя теряет форму, но при этом остаёшься в нём. И хотя Пограничье было полным хаоса и тьмы, они шли вперёд. Когда они вернулись в отель, дверь была приоткрыта, и они увидели Чишию. Он стоял в коридоре, его выражение было спокойным, но глаза говорили о чём-то важном. Ханако и Куина остановились, чувствуя, что он пришёл с новостью. — Шляпник мёртв, — сказал Чишия. Он произнёс это так, как будто сообщил о чём-то вполне ожидаемом. — Агуни теперь номер один. Нираги — номер два. Голос, как всегда, ударял твердостью и оставлял неприятный осадок, но это не было причиной для удивления. Такахаси знала, что это произойдёт рано или поздно. Она просто ждала, когда всё это станет реальностью. Шляпник ушёл. И Пограничье продолжало двигаться дальше, не оглядываясь назад. — Мы с вами скоро начнём действовать, — добавил Чишия, а его взгляд стал более решительным. — Ханако, Куина, всё уже готово. Время пришло. Он развернулся и пошёл по коридору, не ожидая ответа. Ханако и Куина остались стоять в тишине, понимая, что теперь их ход. Когда двери закрылись за ними, всё стало окончательно ясным. Всё это было лишь подготовкой. Пограничье было не просто игрой. Это был конец.